Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, а что? – всё с тем же невозмутимым видом обронил Андрей. – Возьмут – доеду, не возьмут – не доеду. Во сколько выезжаем?
– Ровно в восемь от конторы. Не опаздывать! – уведомил Лёвчик, посмотрев на часы.
* * *
Глава 14
За шерстью пошли, да сами стрижены вернулись…
Не дожидаясь конца планёрки, Березинцев вышел на улицу, запрыгнул на велосипед и, усиленно крутя педали, помчался домой. Когда он почти вбежал в дом, то в дверях едва не столкнулся с Ольгой, которая выходила во двор.
– Ой! – от неожиданности отшатнулась она. – Что случилось? Где-то пожар?
– Почти… – отправляясь в спальню, чтобы переодеться, устало выдохнул Андрей. – Еду на комиссию Юреева. Ну, и денёк сегодня ожидается! Представляю морду Свербилова, когда влуплю по нему из всех калибров… Ох, и взвоет!..
– Завтракать будешь? – из кухни спросила Ольга.
– Самую малость. Едешь в дорогу – лучше не переедать. Это, что ль, надеть? – взглянув на жену, он достал из шифоньера свой костюм «сафари».
– Надень! – настоятельно порекомендовала та. – Чтобы смотрелся «на отлично», а не как «бежал бродяга с Сахалина». Чтобы вышел к залу, и на тебя смотрели с уважением, а не с жалостью.
Быстро употребив пару котлет и, выпив полстакана компоту, Березинцев поспешил к конторе. У крыльца уже стояла предовская «семёрка», сверкающая свежей заводской краской. Когда Андрей поднялся на крыльцо, входная дверь распахнулась и из конторы, отдуваясь на ходу, вышел Пупырин. Увидев Андрея, он кивком указал на машину.
– Всё, садимся и едем… – скучновато объявил он. – Ты, я гляжу, как на праздник нарядился. Не страшно?
– А чего бояться? – садясь на задний диван, Березинцев оптимистично улыбнулся. – Как сказал Маяковский: и жизнь хороша, и жить хорошо…
– Ты, либо, что-то сумел накопать? – Лёвчик подозрительно покосился в сторону Андрея.
– Лев Львович, когда играют в подкидного дурака, козырями не хвастают… – глядя в окно, как будто даже равнодушно, с ленцой в голосе парировал тот. – Как говорится, война план покажет.
Давая газу, предовский шофёр Васька Резников сдержанно хохотнул и, коротко оглянувшись, сообщил:
– Васильич, видел я на днях, как Свербилов выпытывал у наших доярок, как именно ты прививаешь коров. Типа, правильно, или неправильно. Ну, у нас-то в селе его очень «любят», поэтому бабы его как попёрли! Он чуть не бегом от них… Ох, и смехатура была!
– Ну, ты, что болтаешь-то?! – спохватился Пупырин. – Думай, о чём говоришь! Типа, «фильтруй базар»! Как это – «чуть не бегом»? Ничего такого не было. Да, Арсений Витальевич спросил доярок, как они оценивают качество прививок, выполняемых Андреем Васильевичем. Они ему сказали, что, в общем-то, работой Березинцева довольны, претензий нет. Вот и всё…
В салоне авто наступило молчание. Из того, что рассказал Васька, Андрей сразу же сделал вывод: Хрупкий запаниковал, и ищет дополнительный компромат, чтобы хоть как-то доказать на совещании, что завветучастком Березинцев – бездельник, халтурщик, и единственно реальный виновник появления сибирской язвы.
«Ну, это мы ещё посмотрим, кто и что докажет!» – мысленно резюмировал он.
Когда за верхушками лесополосы показались трубы городских котельных и крыши пятиэтажек, Пупырин, обернувшись к Андрею, поинтересовался:
– Андрей Васильевич, ты, я слышал, собираешься бросить ветеринарию и из нашего села уехать?
– Подумываю… – обронил тот, не желая углубляться в обсуждение этого вопроса.
– Подумай, подумай… – кивнул Лёвчик. – Кстати, есть вариант – перейти с ветучастка в колхоз. И зарплата будет выше, и с жильём что-нибудь придумаем…
– «Что-нибудь придумать с жильём» мне обещал ещё Вешконцев. Да и после него обещалось уже раза три, – без каких-либо эмоций в голосе откликнулся Андрей.
– Нет, нет, вариант есть! – поспешно заверил Пупырин. – Хороший вариант! Ладно, после совещания поговорим.
«Ага, поговорим… – мысленно ответил Березинцев. – Обещать ты умеешь, вот только исполнять свои обещания не научился…»
…Выйдя из «семёрки» у районной администрации, Андрей увидел идущую по тротуару главу даниловской администрации Фролину. Та его тоже увидела и, подойдя поближе, спросила:
– Ну, как, вы уже определились, с кем поедете до Староновска? Я напросилась к Архангельской. Можно было бы взять и вас, но с нею едет кто-то из сотрудников СЭС.
Березинцев в ответ лишь пожал плечами.
– Нет, пока ещё не определился. Вообще-то, как я вижу, тут многие в растерянности. Уж очень скоропалительно объявили заседание комиссии. Я об этом узнал только сегодня утром.
– Хорошо, Андрей Васильевич, я сейчас пробегусь по кабинетам, и что-нибудь обязательно найду, – пообещала Фролина. – Вам там надо быть обязательно. Мне вчера звонили, и предупредили об этом особо. Стойте здесь, я скоро!
Она быстро зашагала к входным дверям администрации.
– Что там, что там Люба сказала? – подойдя к Андрею, спросил Пупырин.
– Пошла искать мне транспорт до Староновска, поскольку я там должен быть, как штык! – Березинцев иронично усмехнулся. – Проще сказать, без меня «обед» не состоится, поскольку я там – главное «блюдо».
Минут через пять из администрации вышла Фролина, которая удовлетворённо улыбалась.
– Ну, всё в порядке! – сказала она. – Поедете с главврачом ЦРБ Ремариным Вениамином Анатольевичем. Он сюда должен подъехать на своей «Волге». Вы его когда-нибудь видели? Знаете его?
– Да, знаю… – кивнул Андрей. – Спасибо, Любовь Валентиновна. Вас-то из-за этой сибирки не слишком пинают?
– Где там! Поедом едят! – Фролина досадливо махнула рукой. – Ещё неизвестно, кому из нас на комиссии Юреева больше перепадёт. Вы, Андрей Васильевич, там уж не слишком «дразните гусей», а то ведь заклюют. Ладно, пойду…
Минут через пять на парковку у здания администрации зарулила «тридцать третья» «Волга» тёмно-серого цвета. Открыв переднюю пассажирскую дверцу, из салона вышел Ремарин и огляделся по сторонам. Березинцев спокойным шагом подошёл к машине и, поздоровавшись, уточнил:
– …Мне сказали, что на заседание комиссии я еду с вами?
– А-а, Березинцев… – не ответив на приветствие, с чванцой произнёс Ремарин. – Да, со мной. Давай, садись быстрее, а то опоздаем!
Андрей сел на задний диван и поздоровался с теми, кто находился в машине. Его соседкой оказалась молодая, красивая докторша, как вспомнил Березинцев, из хирургического отделения ЦРБ. Шофёра он тоже уже как-то видел. Тот, оглянувшись, приятельски кивнул.
– Здравствуйте! – улыбнувшись, ответила докторша. – Вы, по-моему, были у нас в хирургии.
– У вас замечательная память! – одобрил Андрей. – Да, действительно, лет пять назад меня оперировали по поводу аппендицита. Вас я тоже помню. Вы меня, было дело, упрекнули в том, что я не слишком вежливо высказался об алкаше, которому вы оказывали первую помощь.
– А-а-а, да! – рассмеялась та. – Помню, помню…
* * *
Лирическое отступление
…Андрей когда-то и подумать бы не мог, что окажется на операционном столе. Но когда однажды летней порой у него в правом паху появилась давящая боль, он понял: дело дрянь! Придя в даниловскую больничку, он застал там старшую медсестру Ларису Леонидовну. Та, помяв его живот, подтвердила: это – аппендицит, и посоветовала прооперироваться.
– …Знаете, Андрей Васильевич, если аппендикс воспалён, то рано или поздно он может в момент обостриться. И не дай бог, лопнет. Тогда перитонит обеспечен. А что это такое – вы знаете. Я сама когда-то это запустила, и аппендицит дал себя знать, когда я меньше всего этого ждала. Меня еле успели довезти. Так что, думайте и решайте.
И Березинцев решил – надо ехать к хирургам. На следующий день рейсовым автобусом он отправился в Кипарово. Молодой хирург – крупный и плечистый, долго колебался – резать или не резать? Но, всё же решил: резать!
– …Только вам придётся поголодать около суток, чтобы избежать послеоперационных осложнений, – предупредил он.
– Уже! Со вчерашнего обеда я ничего не ел, – уведомил Андрей.
– Ну, тогда сейчас вас подготовят, и через час – операция! – уходя, объявил хирург.
Вскоре в палату пришла молоденькая медсестра, которая позвала Березинцева на предоперационную подготовку. Они прошли в процедурку, где девушка, взяв с тумбочки станок безопасной бритвы, объявила с какой-то непонятной, многозначительной улыбкой:
– Ложитесь на кушетку. Будем бриться!
– А-а-а, вы имеете в виду, надо выбрить операционное поле и его окрестности? – указав рукой ниже пупка, уточнил Андрей. – Уже! Я же сам лекарь, и это всё знаю. Живот, и всё, всё, всё, что под ним, в паху, выбрил лично. Так что, вам тут уже делать нечего.
– Да-а-а?.. – почему-то огорчилась та. – Ну, тогда возвращайтесь в палату.
…Операция, которая выполнялась под местным наркозом, запомнилась надолго. Длилась она меньше часа, но Березинцеву показалось, что тянулась целую вечность. Потом его отвезли в палату, положили на койку и поместили на низ живота что-то твёрдое, холодное и тяжёлое… Дальнейшее пребывание в больнице запомнилось ещё одним курьёзом. По прошествии после операции нескольких часов, в какой-то момент Андрей вдруг понял, что ему нужно «кое-куда» по «делам секретным». Но не в палате же это проделывать, где кроме него ещё трое соседей? Для некоторых людей такие «дела» там, где потом приходится завтракать, обедать и ужинать – запредельный моветон. Да и сам Березинцев был тех же настроений. И он, превозмогая острую боль, спустился на пол. Соседи всполошились:
– С ума сошёл? А если шов разойдётся? Медсестёр, нянечек позови!
Медсестёр?! Ага! Щас! Проигнорировав это предложение, согнувшись буквой «Г», Березинцев вышел в коридор и столкнулся с дежурной медсестрой. Та пришла в ужас.
– Немедленно назад! Я вам сейчас принесу «утку», подкладное судно…
– Не надо мне ни утки, ни индюка! – Андрей отмахнулся. – Во Франции, в самых продвинутых клиниках, больных прямо с операционного стола отправляют в палату пешком. И у них осложнений куда меньше, чем у нас!
– Ну и идите! – сердито отмахнулась и медсестра.
И Берзинцев пошкандылял дальше, терпеливо перенося резь в низу живота. Кстати, и в самом деле, уже на следующий день ему стало значительно легче. А ещё через пару дней он очень быстро перешёл в категорию выздоравливающих. И вот, в это самое время, их палату, где освободилось два места, почему-то стали использовать как филиал некоторое время назад закрытого вытрезвителя. Минимум, раза два в сутки к ним приносили очередного вдребезги пьяного «алконавта». И было большой удачей для обитателей палаты, если выпивоха оказывался не из буйных.
Одного из мертвецки пьяных «синяков», который перебрал почти до коматозного состояния, реанимировала эта самая докторша. Картина была почти фантасмагорическая. Невероятно грязного – от макушки до пяток – пропойцу, от которого на всю палату разило жутким перегаром и лет пять не стиранными носками, пришла обследовать и реанимировать весьма и весьма приглядная молоденькая докторша, эдакий материализовавшийся дивный эльф в накрахмаленном белом халате.
Глядя на то, как мед-«эльф» своими музыкальными пальчиками проверяет пульс двуногого комка грязи, Андрей не выдержал и спросил:
– Доктор, а вам не кажется, что этим гомо-свинтусом заниматься следует не вам, а нам, ветеринарам?
Осуждающе взглянув на Березинцева, докторша укоризненно произнесла:
– Ну, как вы можете так говорить? Это же человек, он нуждается в помощи!..
Выздоравливающие ошарашенно переглянулись. Один из соседей Андрея, под общий смех, мечтательно произнёс:
– Так, вот, какие они бывают святые… А закажу-ка я с вас икону!
* * *
И вот, такая неожиданная встреча, при не самых оптимистичных обстоятельствах.
– Так это у вас была сибирская язва? – сочувственно уточнила соседка Андрея.
– Формально – у нас, а фактически – у соседей, от которых к нам и завезли эту заразу… – ответил Березинцев, внимательно наблюдая за тем, как на эти слова отреагирует Ремарин.
И тот ожидаемо отреагировал. Оглянувшись, Вениамин с явным самодовольством, даже не сказал, а изрёк:
– Ну, насчёт соседей – это отговорка, тень на плетень. А вот реально, зараза локализована в Даниловке. Это факт, и его ничем не опровергнуть. Поэтому тебе надо не какие-то абстрактные фантазии насчёт нерадивых соседей обсуждать, а подумать о том, что говорить на комиссии. Самое лучшее тебе покаяться, признать вину, поскольку она уже сейчас очевидна. Найти какие-то смягчающие вину обстоятельства… – он сунул руку в карман брюк и досадливо распорядился, взглянув на шофёра. – Николай, тормозни. Сигареты забыл…
Выйдя из машины, Ремарин зашагал к продуктовому магазину. Проводив его взглядом, шофёр саркастично обронил:
– Каяться надо… Сам бы покаялся в своих грехах!
Через некоторое время вернулся Вениамин. Плюхнувшись на кресло, он закурил и, приоткрыв окно, продолжил:
– Так вот, самое лучшее для тебя – покаяться, слезу пустить, типа, дети малые… Но не кочевряжиться, не лезть на рожон…
Уловив паузу в рассуждениях Ремарина, Андрей с некоторой даже ленцой в голосе неспешно возразил:
– Каяться – какой-либо необходимости я не вижу. Это мне ни к чему. У меня отчего-то такое ощущение, что сегодня каяться придётся кому-то другому. И не только каяться, но, не исключено, и в скором времени дегустировать баланду.
Круто обернувшись к нему, Вениамин, заметно изменившись в лице, буквально, впился взглядом в Березинцева. На его лице было написано недоумение, и даже испуг. На мгновение их взгляды встретились, после чего сразу же утративший свой барственный лоск Ремарин, закашлявшись, быстро отвернулся, и в салоне авто повисло молчание. Теперь был слышен только гул мотора. Судя по всему, до Вениамина, нервно вдыхающего табачный дым, только сейчас дошло, сколь легкомысленный промах допустили они со Свербиловым, когда открыто, не таясь, в присутствии посторонних (прежде всего, Березинцева!) устроили комедию с подтасовочным допросом филимоновских овцекрадов.
К зданию минсельхоза, где и должна была заседать комиссия Юреева, они прибыли без десяти одиннадцать. Выйдя из машины, Вениамин быстро зашагал к стеклянному вестибюлю многоэтажки. Андрей поспешил следом за ним. Он сразу же отметил, что теперь даже походка Ремарина заметно изменилась, став угловатой и нервной. По широкой лестнице, один за другим, они поднялись на третий этаж, где располагался просторный конференц-зал, уже заполненный людьми.
Судя по всему, ветеринаров собрали со всей области. В зале царил несмолкающий гул голосов. На сцене уже сидел президиум, в центре которого выделялся крупный дядя в синем костюме, с холодным, жёстким взглядом. Следовало полагать, это и был Юреев. Окинув взглядом плотно заполненную аудиторию, Березинцев в её глубине среди присутствующих заметил нескольких своих бывших однокашников.
Не выпуская Вениамина из поля зрения, Андрей старался проследить, куда именно тот направится. Как и следовало ожидать, Ремарин поспешил к Свербилову, сидевшему на переднем ряду. Между ними завязался оживлённый, эмоциональный разговор. И хотя Андрей собеседников слышать не мог, по их мимике и жестикуляции ему было яснее ясного, о чём именно они говорят.
Ремарин, скорее всего, сказал: «Арсений, дело очень скверное. Этот чёртов Березинцев, как я понял, где-то что-то сумел разнюхать. Что будем делать?»
Свербилов: «Ты уверен? Ты не ошибаешься? В принципе, даже если ему что-то и удалось разузнать, что это изменит?»
Ремарин: «Что изменит? Да, это всё меняет в корне! Не дай бог, он вслух объявит всё, что ему известно! Например, как мы допрашивали тех алкашей. Ты представляешь, как на это отреагирует Юреев?!»
Свербилов: «И что же теперь делать?»
Ремарин: «Иди к Костромину. Пусть он что-нибудь придумает. И побыстрее! Времени у нас мало…»
Это ли говорили собеседники, или что-то другое, но Хрупкий, и в самом деле, чуть ли не опрометью помчался к главному областному ветеринару. Подбежав к Костромину, он что-то начал говорить ему на ухо. У того, что было заметно даже издалека, от услышанного начало вытягиваться лицо. Здесь тоже можно было предположить о содержании их диалога.
Свербилов: «Георгий Евгеньевич, возникла большая проблема. Только что поступила информация, согласно которой, на самом деле сибирка началась с «Труженика». И, вроде бы, Березинцев об этом как-то сумел разузнать. Если ему дадут слово, и он это скажет, то… Сам понимаешь, что с нами сделает Юреев…»
Костромин: «Вы, что? Охренели?!! То есть, получается, у Кубердяка полыхала сибирка, а вы прицепились к Даниловке, и не хотели видеть дальше собственного носа?!! Вот это да-а-а!.. Да это такой скандалище, что всем нам голову оторвут. И что же я теперь могу сделать?»
Свербилов (с умоляющим видом): «Ну, Евгеньевич, придумай, что-нибудь! Все же погорим!..»
Устало отмахнувшись, Костромин прошёл в президиум. В это время Юреев, придвинул к себе микрофон и потребовал внимания. Зал сразу же притих.
– Уважаемые коллеги, – хрипловатым баритоном заговорил зам губернатора, – начинаем заседание административной комиссии по рассмотрению факта злостной халатности, приведшей к вспышке сибирской язвы в селе Даниловке Кипаровского района. Слово предоставляется начальнику ветеринарной службы области Костромину Георгию Евгеньевичу. Прошу!
Поделиться книгой: