Помоги проекту - поделись книгой:
Здесь было людно. Кроме ЖКХовских работяг, то – здесь, то – там, были видны люди в милицейской форме, какие-то сотрудники районных служб. Войдя в приёмную Штырякиной, Андрей увидел сидящих в углу на лавочке двоих непрезентабельно одетых мужичков средних лет с испитыми лицами. Стоящие подле них двое милицейских сотрудников в звании лейтенанта и старшего лейтенанта, чего-то усердно добивались от выпивох. Они что-то убедительно говорили, энергично жестикулируя руками. Мужички, боязливо поёживаясь, что-то доказывали своё, истово колотя в грудь кулаком.
Подойдя поближе, Березинцев услышал:
– …Но если вы нашли эту овцу на берегу пруда, то откуда она там могла взяться? – допытывался старлей.
– Она не могла принадлежать кому-то из ваших односельчан? – вторил ему лейтенант.
– Граждане! Товарищи! – вновь начав стучать себя в грудь кулаком, заговорил один из пропойц. – Ежели бы это была овца кого-то из наших, филимоновских, то нам бы давно уже по шее накостыляли бы. В том-то всё и дело, что вообще непонятно, чья она.
– Мож быть, бубновские пасли там отару, а она отбилась? – почесав затылок, предположил второй алкаш.
– Но вы – точно, нашли эту овцу у филимоновского пруда? – уже устало уточнил старлей.
– Да, детьми своими клянёмся – там, там! – тыча пальцами в направлении Филимоновки, разом заговорили овцекрады.
Переглянувшись, милицейские офицеры приказали своим задержанным сидеть, никуда не отлучаясь, и направились в кабинет Штырякиной. Следом за ними, вошёл туда и Андрей. В кабинете тоже было людно. Здесь были сотрудники и ветстанции, и СЭС, и ЦРБ. Как видно, опасение нарваться на новое ЧП, в связи со случившимся у Зайнутдиновых, всполошило районные службы не на шутку. В центре кабинета за столом сидели Свербилов и ещё один тип баскетбольного роста, с величественно-надменной физиономией. Присмотревшись, Березинцев вспомнил, что это – главный врач районной больницы Ремарин.
Важно взирая на подошедших к ним милиционеров, Свербилов осведомился:
– Ну, как, они признались?
– Ну, да, признались, – старший лейтенант изобразил убедительный жест рукой. – Они не отрицают факта кражи. Но утверждают, что овца была украдена ими в округе села Филимоновки. По их словам, они нашли её на берегу тамошнего пруда.
– Я считаю, что они не врут. Они говорят правду, – утвердительно кивнув, добавил лейтенант.
– Эта овца не может быть филимоновской! НЕ МО-ЖЕТ! – чуть ли не проорал Ремарин. – Эта овца может быть только даниловской. Её они могли украсть только ЗДЕСЬ, и больше нигде. Вы это понимаете? По-ни-ма-ете? – стуча рукой по столу, с расстановкой произнёс он, как если бы разговаривал с глухими.
– А-а-а-а-а!.. – голосами мультяшных «двоих из ларца, одинаковых с лица» протянули милиционеры, и снова вышли в приёмную.
Следом за ними, чтобы посмотреть продолжение этой комедии, всё также, незаметно вышел и Андрей. Милицейские офицеры, подойдя к сразу же насторожившимся и напрягшимся пропойцам, как-то даже задушевно заговорили с ними всё о том же, о чём говорили и совсем недавно – откуда именно приятели украли овцу.
– …Вот, вы говорите, что украли её в Филимоновке, – философично отметил старший лейтенант. – Но, вот, есть информация, что вы украсть её могли только здесь, в Даниловке.
– А в принципе-то, вам какая разница? – приглушив голос, спросил лейтенант. – В Филимоновке, в Даниловке… Признавайтесь, что украли в Даниловке, и проваливайте на все четыре стороны.
Пропойцы, переглянувшись, в тональности всё тех же мультяшных героев понимающе протянули: «А-а-а-а-а!..» и тут же бодро начали докладывать:
– Гм-гм! Да, признаёмся и глубоко раскаиваемся, что вчера мы никак не могли найти себе выпить, и поэтому решили чё-нить украсть. Для совершения противоправных действий, мы на попутках поехали в Даниловку, имея злонамеренный умысел совершить хищение. Проходя по селу, мы случайно увидели чью-то овцу. Ой, а где именно мы её увидели?
Пропойцы вопросительно воззрились на милиционеров.
– Наверное, тоже, на берегу пруда, что рядом с началом улицы Светлой? Так? – почти ласково, как добрая учительница прилежным первоклашкам, вопросительно подсказал старший лейтенант.
– Точно, точно, гражданин начальник! – радостно закивали овцекрады. – Именно там мы её и нашли. Ну, а потом, мы её засунули в мешок и решили продать первому встречному, дяде Рашиту, то есть. Он брать не хотел, но мы его уговорили. Вырученные деньги пропили. Вот и всё… – скромно потупились пропойцы.
– Ну и замеча-а-тельно! – быстро что-то вписав в протокол, подытожил старший лейтенант. – Вот здесь и здесь распишитесь… Всё! Свободны!
– Ой, спасибо! Спасибо! – зачастили пропойцы, шустренько выметаясь за дверь.
На этот раз и Свербилов, и Ремарин, остались довольны. Они похвалили милиционеров за то, что те смогли-таки «установить истину».
Дивясь увиденному (вот где дурдом-то!), Березинцев вышел на улицу. Откуда-то с запада дул свежий ветер пахнущий дождём. Глядя на летящие по небу облака, Андрей вдруг внезапно осознал: случившееся сегодня – это ЗНАК! Похоже, проникшись к нему сочувствием, судьба решила сделать свой, без преувеличения, подарок. В самом деле! Это как же ему повезло, что вчера двое этих пропитых мазуриков в окрестностях Филимоновки нашли больную овцу, привезли её в Даниловку и продали Зайнудиновым. Как ему повезло, что об этом узнала Марина… Ведь этот случай – убойнейший козырь во всей этой насквозь фальшивой вакханалии, который напрочь опровергает версию о халатности даниловской ветслужбы, что и стало причиной появления сибирки. А то, что два недалёких коновала – главный районный медик и главный районный ветеринар принудили пропойц дать фальшивые показания – это даже хорошо! Те два милицейских офицера, судя по всему, парни вполне порядочные и, случись им придётся рассказать, как, почему и какие именно показания они получили от овцекрадов, врать не станут. И тогда всей шайке чиновных фальсификаторов не позавидует и утопленник!
Неожиданно Андрея кто-то окликнул. Это снова был всё тот же неугомонный Геннадий Поддавалов. Хлопая глазами, библиотекарь удивлённо озирал «персоналки» и людей, которые без конца входили и выходили из офиса ЖКХ, что-то обсуждали, о чём-то спорили.
– Андрей Васильевич, а что здесь происходит? – недоумённо жестикулируя руками, поинтересовался он. – Я в окно, было дело, глянул: что за суматоха? То ли – свадьба, то ли –саммит ООН…
– Совещание по карантину, – взявшись за велосипед и, собираясь уезжать, ответил Березинцев.
– Секундочку, секундочку, Андрей Васильевич! – зачастил Поддавалов и, осуждающе сверкнув очами, вопросил. – Совещание… А будет ли толк от этого чиновного пустословия?! Я тут эпиграмму про наших чинуш написал: хватит болтать день и ночь! Что воду в ступе толочь? Что ни возьми – всё в развале. Лучше б вы землю копали!
– Лучше и не скажешь! Как говорится, не в бровь, а в глаз! – с трудом превозмогая смех, похвалил Андрей, изобразив жест восхищения.
– Я всегда знал, что только ты меня понимаешь! – не тая грусти, вздохнул библиотекарь. – Шуре своей прочитал, она мне объявила: чем всякую бездарную чушню писать, лучше бы сараем занялся – того гляди, завалится. Сарай… это – сиюминутно, а поэзия – вечна! Да если бы только Шура… Тут многие норовят меня поддеть, вроде того, ерундой я занимаюсь…
– Это всё они из зависти! – авторитетно определил Березинцев. – Поэт, никем не критикуемый и не гонимый – не поэт! Давай, Геннадий Станиславович, глаголом жги сердца людей! – добавил он, запрыгивая на велосипед.
Крутя педали, он мысленно прикидывал, сколько же ещё у него сегодня дел… После обеда нужно успеть заскочить на подсобное хозяйство ЖКХ, потом проколоть на СТФ поросят витамином и ферроглюкином, потом отработать вызовы по селу… Мрак! Снова вспомнив только что состоявшийся разговор с Поддаваловым, он невольно улыбнулся – чудит мужик! Впрочем, пусть чудит. Кто-то сказал, что чудаки украшают мир… И тут, Андрей неожиданно для себя подумал о том, что, вообще-то, было бы неплохо ему самому написать статью для районной газеты. А почему бы нет? Курсовые в институте он всегда писал, как бы, даже, неплохо. Вот, взять, и написать о ветеринарной работе, сколь она нелегка, какими рисками изобилует, и сколь «высоко» её ценит государство в лице ветеринарных чиновников. Да, потом кто-то тоже может сказать, что и он тоже взялся чудить. Ну и пусть! Все мы чудим, каждый в меру своих способностей…
«Точно! Сегодня же сяду, и напишу, – решил он. – И озаглавлю её так: «О бедном ветеринаре замолвите слово». В смысле ранней «артиллерийской подготовки» к совещанию в области – это будет классный ход!»
Когда он вошёл в дом, обед уже стоял на столе.
– Прямо удивительно! – сыронизировала Ольга. – Почти вовремя пришёл. Что там новенького? Что у Зайнутдиновых?
– Да у них всё нормально. Все районные службы сюда прискакали. Сейчас в конторе ЖКХ такое столпотворение! Милиция допрашивала тех алкашей, что продали деду Рашиту овцу. Всё домогались от них признания, будто спёрли они её здесь, в Даниловке. – Березинцев указал пальцем куда-то вниз.
– А почему это им так нужно? – на лице жены отразилось недоумение.
– Это для них вопрос принципиальнейший, – Андрей многозначительно повёл головой. – Они уже успели наквакать и нахрюкать в область о том, что у нас в районе есть только один населённый пункт, где вспыхнула сибирка – это Даниловка. Уже назначен виновный – это я. А если вдруг окажется, что есть ещё одно село, где нашлась овечка с антраксом, тогда, как быть? В таком случае, моя виновность оказывается под большим вопросом. В таком случае может обнаружиться настоящий виновник. А он-то человек особый, чем-то им выгодный… Как такого наказывать? Да и им самим такие шишки могут посыпаться, что – о-го-го! Во-о-о-т! Поэтому-то и была устроена комедия с «выяснением истины»…
Смеясь, он рассказал об увиденном им допросе, и предупредил Ольгу о том, что это, пока что, лучше оставить в секрете.
– …Меня они даже не заметили – уж так были обеспокоены получением нужного им признания от тех пьянчужек. Ну а мне это пригодится, когда буду отбиваться в области. Это такой «козырь», что если его выложу, то и «тузам» с «королями» придётся несладко. Это будет для них мой маленький сюрприз.
Глядя на то, как Андрей энергично орудует ложкой, Ольга села напротив и подперла голову рукой. Почувствовав её взгляд, Березинцев остановился, и тоже внимательно посмотрел на жену.
– Что-то хочешь спросить? – деловито поинтересовался он.
На это Ольга как-то непонятно улыбнулась и, как бы, про себя, произнесла:
– Вот, сколько уже мы с тобой живём? Лет пятнадцать… А у меня такое ощущение, что я тебя совсем не знаю.
– Хм-м-м… Ты страшно удивишься, но я и сам себя до конца не знаю, сам себя иногда не могу понять. – Андрей со смехом недоумённо потряс головой. – Так что, это, как говорил Карлсон, дело житейское. Но ты, всё же, хочешь спросить о чём-то конкретном. Да?
– Да… – Ольга тягостно вздохнула. – Что там у вас за разговор был с Катей Золотовой? Говорят, она после этого почему-то расстроилась до слёз…
«Вот, заразы! Всё-таки, напели, передали… Ну, деревня, едри её! Слухи разносятся в момент…» – мысленно отметил Березинцев.
Как он уже не раз замечал, его семейная жизнь для некоторых односельчан была чем-то вроде красной тряпки для быка. Их почему-то раздражало, что, несмотря на трудности и сложности жизни, Андрей не спивается, не тиранит семью, не собачится с соседями, не унижает подчинённых. Но самым большим его «грехом» было то, что он не «ходил налево». Это больше всего раздражало даниловских «ходоков». Да и «ходячек» тоже.
…Был случай, вскоре после переезда Березинцевых из Куницыно в Даниловку, тридцать первого декабря супруги решили сходить на пару часов в местный клуб, на новогодний вечер. Пока Ольга в круговерти общего веселья общалась с подругами детства и школьной поры, Андрей сражался на бильярде с Фёдором Зазнобиным. Неожиданно кто-то дёрнул его за рукав. Оглянувшись, Березинцев увидел некую местную особу в костюме гадалки, и в маске, расшитой бисером, которая закрывала почти всё её лицо.
– Претензия к тебе, Андрей Васильевич, от всех наших даниловских женщин! – с вызовом заговорила та, но так, чтобы слышал только он один.
– И, какая же? – спросил Андрей, пытаясь угадать, кто скрывается под маской.
– А что это ты кроме своей Олечки больше никого не хочешь видеть? Ведь есть и другие женщины, которые тоже нуждаются во внимании к себе, которые тоже хотят ласки!
Сказав это, «гадалка» исчезла в гуще праздничной толпы. Когда супруги Березинцевы, полные впечатлений, возвращались домой по празднично расцвеченному селу, Андрей рассказал о «гадалке». Ольга, смеясь, сразу же угадала:
– Да, это Ленка Ковалихина – больше некому. Раз пять уже была замужем, разбила две семьи, но счастья так и не нажила.
…Было это ещё в конце восьмидесятых. Но, судя по всему, за последние годы Даниловка не слишком изменилась. Вот и теперь кто-то специально (возможно, даже приукрасив) «слил» Ольге повестушку о каком-то разговоре её мужа с девушкой, которая по возрасту ему годится в дочери.
Все эти мысли в считанные мгновения пронеслись в голове Андрея. Положив ложку, он окинул жену внимательным, изучающим взглядом.
– Тебя интересует, о чём был разговор? Хорошо, я скажу. Но ты будешь разочарована, – Березинцев сочувственно улыбнулся. – Ты заметила, что я перестал носить этот свой костюм «сафари»? Вот-вот… Когда тем днём я его надел, первый комплимент в свой адрес услышал от Риммы Щурковой. Следом за ней «прокомплиментила» и Катя. Я не знаю, что на неё нашло, но случайно встречаемся с ней ещё раз, и она снова выдаёт комплимент, типа того, что смотрюсь неотразимо. Ну, я и намекнул Кате, что ей бы лучше обратить своё внимание на кого-нибудь помоложе меня. Это её и огорчило. Вот и всё.
– Какой ты жестокий! – с шутливым упрёком произнесла Ольга, поднимаясь из-за стола. – Ладно, извини, что перебила тебе обед. Просто… Мне это преподнесли так, будто у вас с Катей что-то уже было, но ты решил с ней порвать, чем её и расстроил. Ох, уж эти наши мерзкие даниловские сплетники!..
– Оля! – Андрей сделал выразительную паузу. – Хочу спросить тебя вот о чём. Я тебя когда-нибудь в чём-то подозревал? Нет. Я считаю так: доверяя – доверяй. Тебе я доверяю. А вот ты, хотя я тебе ещё ни разу не дал повода заподозрить меня в измене, постоянно в напряжении – с кем и о чём я разговаривал, куда пошёл, что и где делал… Ведь ты же меня ревнуешь, например, даже к Марине. Да? Слава Богу, не к Валентине Юрьевне… Выходит, ты считаешь, что я могу от тебя «гульнуть»?
Ольга, тягостно вздохнув, снова села напротив. Немного помолчав, она тихо произнесла:
– Ты – мужчина. А тут – хищниц в достатке. Просто, я боюсь тебя потерять. Ну, ведь, это правда, что тут не одна и не две хабалки, были бы не против увести тебя из семьи. Ведь, так же?
Березинцев на это иронично улыбнулся
– Может быть… Но я же не телёнок на верёвочке, чтобы меня могла увести из семьи всякая и каждая хабалка! Тебе соперницы мерещатся на каждом шагу. Помнишь, когда я второй раз съездил в Коммунарский суд, ты что заподозрила? А? Что Тамара Медунина своим иском пытается вынудить меня развестись с тобой и жениться на ней. Оля, ну это даже обсуждать смешно! Тем более, что главный-то инициатор того иска была не Медунина, а её босс…
– Смешно… Тебе смешно, а мне не до смеха! Скажи, тебя же Борька Марков подбивал выехать с какими-то девками «на природу»? – Ольга испытующе взглянула на мужа. – Это правда? Это было?
Фыркнув в кулак, Андрей укоризненно покачал головой. Действительно, известный даниловский бабник, колхозный электрик Борис Марков предлагал Березинцеву покутить «на лоне природы» в компании с «шикарными дивами», одна из которых, якобы, от него, прямо таки, «без ума».
– Да, он предлагал. И не один раз! – уверенно подтвердил Андрей. – Всё верно! Но важнее ведь не то, что предлагали, а совсем другое: согласился я или нет?!
– Что, что, что? Он, действительно, предлагал тебе это, и даже уже несколько раз? – Ольга, явно, была ошеломлена. – А почему я об этом ничего не знаю?
– Почему-почему… А зачем тебя расстраивать? Ты и так вся на нервах. Мало ли кто и какие глупости мне говорит? Когда я, бывает, хожу по вызовам, всякие там намёки слышать доводится не так уж и редко. Ну и что? Как-то делаю укол телёнку, хозяйка его держит, а сама: «Доктор-джан! Доктор-джан!» Бедную аж колотит. Надо быть беспросветно тупым, чтобы не догадаться, что её так взволновало. Думаю: повезло твоему благоверному – кстати, бабник ещё тот! – что «доктор-джан» – не донжуан. А то были бы у него рога покруче оленьих… И всё это – тебе надо рассказывать?! Запомни: наливают многим, да не все пьют. Оля, давай так: я от тебя не «гуляю», и «гулять» не собираюсь. Ещё и потому, что никогда не захочу потерять наших троих «корсаров». Тебя это устраивает? Вот и замечательно. И давай больше к этой теме не возвращаться!..
…На следующий день Березинцев, побывав на утренней дойке, вернулся домой с планёрки позавтракать. Сидя за столом, он заметил, что Ольга чем-то расстроена. Поняв это по-своему, он поинтересовался:
– Что такое? От кого-то из своих услышала очередную сплетню?
Та, немного поморщившись, пояснила:
– Нет… Да, это – так, ерунда! Просто, обратила внимание на нехорошую примету. Сегодня птичка стукнулась в окно. А это плохо. Говорят, что кто-то может умереть…
Андрей развёл руками и рассудил:
– Я помирать не собираюсь, ты, как мне кажется – тоже… Знаешь, мне не так уж и редко перебегают дорогу чёрные кошки. Ну и что? Мне это, как говорится, «до фонаря». После этого я не иду спиной, как советуют «спецы» по суевериям, не плюю через левое плечо… Кстати! Анекдот. Что делает сатанист, если его одолевают благие мысли или дорогу перебегает белая кошка? Не знаешь? Он плюёт через правое плечо…
Ольга невольно рассмеялась, но её смех тут же погас.
– Да, нет, нет… Я не думаю, что что-то может случиться с нами. Мама вчера приболела. Как бы с ней чего не случилось…
В этот момент раздался негромкий стук в окно со стороны улицы.
– А это что там за «птичка» стучится? – Андрей подошёл к окну, и увидел местного участкового Григорьева.
– О! Григорьев чего-то к нам пришёл… – удивлённо сообщил он, и вышел из дома.
За калиткой на улице стояла «копейка» участкового, в которой сидели ещё двое милицейских лейтенантов. Судя по выражению лица Григорьева, тот был настроен более чем решительно. Поздоровавшись, Березинцев поинтересовался причинами его визита.
– Да, я вот, и ещё двое моих коллег с соседних участков, хотим тебе кое-что показать. Нас начальство уже который день «прессует», мол, надо раскопать насчёт сибирки, всё досконально выяснить. Достали уже! Да и тебя твои начальники, я знаю, тоже жмут, вешают всех собак. А мне тут вчера кое-какую информацию дали. Вот мы с нашими парнями решили съездить в одно место, проверить, что там да как… Думаю, и тебе это было бы интересно. Конечно, меня за это запросто могут турнуть с работы. Ну и хрен с ним! Так что, Андрей Васильевич, если хочешь – поехали.
– Хорошо, Виктор Иванович, давай съездим, – охотно согласился Березинцев.
Он вдруг интуитивно почувствовал, что сейчас, и в самом деле, сможет увидеть нечто очень важное и значимое. И они поехали. Сначала в сторону Филимоновки, потом, полевыми дорогами, в направлении Анисимовки. Как сразу же заметил Андрей, по этой дороге недавно на мотоцикле ехал и он сам, только на развилке дорог взял левее, а нужно было взять вправо. Вскоре, у одной из лесополос показался передвижной вагончик, поставленный на полозья, сваренные из труб. Здесь же рядом стоял комбайн и два колёсных трактора. Судя по всему, они были на ремонте. Трое механизаторов, в которых Андрей узнал жителей Даниловки, сидя на траве, чинили какие-то агрегаты.
– Это передвижная мастерская фермера Лоскутова, – пояснил Григорьев. – Мужики, день добрый! Будьте добры, покажите нам, что вы тут видели.
Слесари указали на глиняный холм метрах в ста от вагончика. По их словам, не так давно туда то и дело подвозили на тракторной тележке уйму павших овец с точки чабана Гасалина.
– Там яму вырыли, метров, как бы, не восемь в глубину, – пояснил механизатор, «смоливший» старомодную «беломорину». – Она вся доверху забита трупами. А чуть дальше – вон, ещё одна, там только до половины накидали. Вот, только вчера и сегодня убавилось падежа. А чуть раньше – только успевали сбрасывать овец, одну за другой.
Участковые, и с ними Березинцев, подошли ко второй, ещё не засыпанной яме. Из неё исходил смрад трупного разложения, который ветерком разносило по всей округе. В глубине этой шахты была видна хаотичная гора овечьих трупов. Их там были многие десятки, а может быть и сотни.
«Вот она, недостающая улика! – мысленно резюмировал Андрей. – Отлично! Ну, теперь, господа «правдолюбы» держитесь! Теперь вам меня – уж точно! – посадить не удастся, как бы вы ни пыжились…»
Если бы он тем днём, отправившись на эту территорию искать захоронение овец, по дороге взял правее, то нашёл бы это место и сам. Хотя… Какое теперь это имеет значение? Главное, искомое найдено. И теперь вопрос о сушке сухарей отпадает окончательно!
…Прошло ещё три дня. Всё это время Березинцев провёл, можно сказать, на бегу. Впрочем, чего-то сверхъестественного не происходило, нудно тянулась обычная рутина. Как и обычно, утром он делал обход на фермах, забегал на подсобку ЖКХ. Если в колхозе намечались какие-либо массовые обработки – заезжал на планёрку, а потом начиналась работа на одном из подведомственных ему объектов. Потом, как и обычно – вызовы по селу, а вечером – снова обход по фермам… За эти дни в личных хозяйствах Даниловки пало два подсвинка, телёнок и несколько кур. Андрею пришлось контролировать процесс утилизации трупов животных и птицы их хозяевами, чтобы у Хрупкого не было повода устроить истерику, обнаружив на скотомогильнике, например, недокремированный поросячий хвост.
Правда, Свербилов с какого-то момента вообще перестал появляться в Даниловке. Но Березинцева это не слишком огорчало. После поездки на полевой стан фермера Лоскутова он чувствовал себя полностью защищённым бронёй железных фактов. Теперь он сам ждал дня и часа, когда, наконец-то, в области пройдёт совещание по сибирке. Как объяснила Андрею глава сельской администрации Любовь Фролина, «разбор полётов» будет проходить в рамках постоянно действующей административной комиссии, которую возглавлял первый зам губернатора Юреев. Поэтому, её так и называли – «комиссия Юреева».
По словам Фролиной, Юреев слыл мужиком жёстким и категоричным. Его комиссия достаточно часто выносила столь же жёсткие решения, в результате чего со своих постов слетали даже высокопоставленные чины, а кто-то и попадал под суд. Сельская глава считала, что заседание комиссии Юреева по вопросу сибирской язвы состоится не ранее, чем через пару недель. Но она ошиблась. Уже через три дня после этого разговора на колхозной планёрке было объявлено, что комиссия Юреева состоится сегодня, в связи с чем Березинцеву надлежит быть в Староновске к одиннадцати ноль-ноль.
Слушая, как Пупырин зачитывает ему телефонограмму, в какой-то момент Андрей вдруг ощутил внутреннее напряжение: вот оно, началось! Кончив читать, Лёвчик спросил:
– Ехать-то на чём думаешь? Тебе там надо быть обязательно. Ты там будешь, так сказать, главным «именинником».
– Я так думаю, мою доставку туда должен обеспечить начальник райветстанции, – ответил Березинцев, изображая полную невозмутимость. – Мне любые совещания – «по барабану». Раз, я им нужнее, чем они мне, так пусть они и суетятся насчёт транспорта.
Пупырин, почесав затылок, немного повздыхал, и предложил доехать до Кипарово с ним – сегодня ему самому нужно было ехать по своим делам в райсельхозуправление.
– …А там от районной администрации народу много поедет, с кем-нибудь до Староновска доберёшься, – добавил он.
Поделиться книгой: