Кто есть who, или Почем фунт лиха?

Поскольку через «окно обозрения» в заборе больше ничего не было видно, Андрей решил взобраться на толстый, старый осокорь, растущий неподалёку, среди молодого, густого подроста осинника. С дерева, и в самом деле, обзор оказался гораздо лучше. Теперь Березинцев видел, что творится во дворе фазенды. Прибывших сюда «оттянуться» чиновников и хозяйственников было человек семь-восемь. Примерно столько же было и девиц в купальниках. Впрочем, иные были и вовсе безо всего.

Кого-то из отдыхающих Березинцев знал, хотя бы, «шапочно», кого-то видел впервые. Рядом со зданием «фазенды», под навесом, был накрыт стол, уставленный уймой бутылок со спиртным и закусок. Тут же, неподалёку дымил мангал с шампурами, подле которого хлопотал – то ли один из отдыхающих, то ли кто-то из кубердяковских холуёв. А несколько поодаль дымила трубой сауна, сработанная под сказочный терем. Ограждение, охватывающее соток тридцать территории, уходило в озеро, и заканчивалось метрах в пяти от берега, поросшего густым камышом. В границах ограждения берег был благоустроен под пляж. Расчищена была и акватория озера, на которой колыхалось несколько вёсельных челнов из пластика. Судя по всему, зону отдыха готовили с прицелом на самых привередливых гостей.

Пожалев, что у него с собой нет фотоаппарата с телеобъективом (о, были бы кадры!), Андрей решил спускаться на землю. Эта фазенда его не интересовала и в малейшей степени. Ему нужно во что бы то ни стало найти место захоронения овец, павших от сибирки. Вот это было бы значимо! А «гадючник», где развлекаются чинуши и нео-помещики разного калибра – ему бы и близко не был нужен.

Однако едва Березинцев двинулся вниз, откуда-то со стороны дороги послышались ещё чьи-то голоса. Сообразив, что в его сторону кто-то направляется, Андрей снова взобрался повыше и постарался укрыться в ветвях. Благо, верхушки разросшихся осинок хорошо маскировали то место, где он укрылся. Вскоре появились двоих крупных парней в чёрной униформе столичных охранников. Они неспешно шагали вдоль ограждения, негромко разговаривая. Когда охранники приблизились к дереву, до Березинцева донеслось:

– …Да, никого тут нету! Может, пацанята промотнулись на своих моцыках, вот они и услышали этот шум. Чего паникуют?

– Это точно! Да и кто сюда сунется? Тут все в курсах, что за лишнее любопытство можно и своей башкой поплатиться!..

Вслушиваясь в разговор этих двоих, Андрей понял, что если сейчас его заметят, то последствия этого могут оказаться самыми непредсказуемыми. Но, всё обошлось. Дойдя до воды, охранники повернули назад и, снова пройдя мимо, вскоре скрылись за углом ограждения. Ещё немного подождав, Березинцев спустился вниз и, что есть духу, побежал к мотоциклу. Отсюда нужно было срочно сматываться. Но как это сделать, если треск мотоциклетного мотора тут же услышат охранники, и за ним немедленно начнётся погоня? Но на его счастье, в этот момент на территории фазенды сделали музыку погромче. Быстро выкатив мотоцикл на дорогу, Андрей с первого же рывка кик-стартера запустил двигатель и, включив передачу, дал газу.

Взревев мотором, ИЖ» с маху вылетел по дороге на бугор. Выйдя на четвёртую передачу, Березинцев помчался на пределе возможностей. Когда он был уже в полукилометре от долины, в зеркале заднего вида он внезапно схватил взглядом вылетевший из-под горы «Фольксваген». Березинцев сразу понял, что это охранники. Это была погоня! С учётом того, что «немец» его старичка-ижачка догнать мог достаточно быстро, ситуация складывалась критическая. Резко свернув вправо, прыгая на скрытых под густой, высокой травой ямках и бугорках, Андрей мчался к краю балки. Подъехав к склону, он наискось покатил вниз, ежесекундно рискуя не удержаться, и покатиться кувырком.

Когда он был уже в самом низу, к балке подскочил «Фольксваген», но тут же остановился и, быстро сдав назад, покатил, следовало понимать, куда-то в объезд. Проскочив по дну балки, Березинцев быстро поднялся по пологому склону на её другую сторону и, прыгая на неровностях рельефа, поспешил в сторону полевой дороги, по которой ехал совсем недавно. Когда он свернул на травянистый просёлок то, оглянувшись, увидел где-то далеко слева легковушку, спускающуюся с бугра.

Это означало, что достаточно скоро охранники снова начнут его настигать. Что же делать? И тут Андрей вспомнил про борону. А что, если её положить на дорогу и хорошо спрятать в траве? Быстро доехав до заброшенной кошары, Березинцев остановил мотоцикл, сбегал за бороной и аккуратно положил её в высокую траву, стараясь не приминать стебли. Оглянувшись, он увидел мчащийся в его сторону «Фольксваген».

«Ну, давайте, давайте, голубки! Прибавьте ходу! Счастливо прокатиться по бороне!» – мысленно пожелал он и, дав газу, помчался дальше.

Минут через десять, взлетев на очередной бугор, Андрей остановился и, оглянувшись, увидел замерший в поле «Фольксваген», подле которого суетливо крутились две фигуры. Это означало, что теперь его уже – точно, не догонят. Впрочем, с этого дня ему теперь, в любом случае, соваться в эти края будет очень рискованно. Пусть даже его в лицо никто и не видел, и не запомнил. Тем не менее, как ни досадно это сознавать, но «засветился» он очень даже здорово, поэтому искать место захоронения овец на этой территории у него уже получится вряд ли.

Домой Березинцев вернулся ближе к четырём. В скором времени уже нужно было собираться на работу. Когда он закатил мотоцикл во двор, Ольга, которая в огороде полола грядки, оглянувшись, поинтересовалась:

– Опять к кому-то ездил? Всё ищешь концы?

– Ну, да-а-а… – Андрей устало вздохнул. – Промотнулся по своему ветучастку, глянул, где, что и как… А то, случись, какой-нибудь даниловский раздолбай выкинет курицу или поросёнка, а Хрупкий это заметит – визга опять не оберёшься…

О своих сегодняшних опасных приключениях он решил никому не рассказывать. Жене – зачем это знать? Чтобы последнего сна и покоя лишилась? Да и всех остальных, включая всё того же всезная-Зазнобина, информировать об этой поездке совершенно ни к чему. Мало ли какими путями эта информация дойдёт до ушей кубердяковских «нукеров»? А они – в этом можно быть уверенным! – теперь постараются найти неизвестного, посмевшего сунуться на «заповедную» территорию. Будь Березинцев одинок, то опасаться мог бы только за себя одного. Но нет ничего хуже бояться за своих близких. Такая ноша – самая тяжкая из нош. И хотя его с близкого расстояния никто не видел, не было стопроцентных гарантий, что бандиты Кубердяка не опознали в его мотоцикле пятьдесят шестой ИЖ, каковых в районе остались крохотные единицы, и по марке мотоцикла не начнут вычислять хозяина. Поэтому, к удивлению жены, с этого вечера он стал доставать из сейфа свою двустволку и оставлять её на ночь заряженной – бережёного, как известно, и Бог бережёт.

* * *

Нелирическое отступление о ночных визитёрах, отморозках и ворах

Как-то раз, года за два до описываемых событий, поздней вечерней порой к Березинцеву притащился один из «шанхайских» недавних приезжих, некий Фыркунов. Выйдя к нему, Андрей вместо просьбы подлечить какую-нибудь его животину, услышал, даже, не просьбу, а чуть ли не приказ «подлечить» самого визитёра, жаждущего «добавить». Объяснив «страждущему», что тут ему не шинок, не кабак, тем более, что дома спирт он не держит, Березинцев предложил выпивохе, мягко говоря, удалиться. Но тот упёрся и даже начал угрожать. Андрей попытался выпроводить пропойцу со двора. Но тот, судя по всему, решил «показать характер» и полез в драку. Пришлось и Андрею применить силу. Подрались они крепко. Фыркунов противником оказался не хилым и весьма агрессивным. Но, тем не менее, Березинцев, пару раз хорошо «зарядив» ему в «бубен», выставил наглеца на улицу. Тот, подняв крик, что сейчас приведёт своих «корешей», с которыми «порвёт как Тузик грелку этого хренова коновала», куда-то убежал.

Выбежавшая из дома Ольга была до крайности напугана и растеряна. Такого за всё время, сколько Березинцевы жили в Даниловке, ещё не было ни разу. Да, случались мелкие «наезды» дегенератов, наподобие Кочетка или того раздолбая-дембеля. Но до того, чтобы вот так, нахрапом, учинить настоящий мордобой, местные маргиналы не доходили. Решив завтра же, с утра, «подпрячь» к «разбору полётов» участкового, Андрей обработал пару ссадин на лице и лёг спать. Но около двенадцати в окно раздался отрывистый стук. Проснувшись, Березинцев услышал, как кто-то пьяным голосом орёт:

– Выходи, падло! Поговорим!

Поднявшись, Андрей быстро оделся, намереваясь выйти к расходившемуся пропойце. Но в этот момент из прихожей донёсся звон разбитого стекла и гвалт уже трёх глоток, требующих, чтобы он к ним вышел. Стало ясно, что с сразу троими, да ещё и, не исключено, имеющими какое-то оружие, просто так не справиться. Может, пугнуть ружьём? Но пока его достанешь из сейфа, соберёшь, зарядишь… А тут всё могут решить секунды. Быстро достав из своей сумки длинный, остро наточенный секционный нож, Березинцев подошёл к окну. Разбив наружное стекло, Фыркунов замахнулся, чтобы разбить и внутреннее. Ну а потом, судя по всему, он собирался лезть в дом. И как быть тогда? Тогда придётся пустить в дело свой ветеринарский «кортик»… Однако, в таком случае, Андрей сам рисковал оказаться в роли ответчика! И ещё неизвестно, как на этот его шаг посмотрит суд. Запросто ведь могут припаять весьма двусмысленную статью (гореть бы ей в аду!) о «превышении пределов необходимой обороны».

Вот ведь, действительно, как «здорово» придумал кто-то из законодателей! Когда кровавые беспредельщики глумятсяся над чьей-то семьёй, полосуя ножами, порой, даже грудных, «самый гуманный и справедливый» обязательно учитывает их душевное состояние, даже то, насколько потерпевшие «спровоцировали» своих убийц. Вон, даже статью о «вышке» отменили. Теперь любой чикатило чувствует себя защищённым. Какое бы чудовищное злодеяние он ни учинил, самое большое, что его ждёт – отсидка, пусть и пожизненная, на казённых харчах. А вот тот, кто оборонялся и защищал свою семью, очень даже часто карается «по всей строгости». И – тем не менее! Плевать на возможный срок. Плевать! Чем видеть, как сбрендившая шваль глумится над его семьёй, лучше прикончить всех троих, пусть даже и ценой своей свободы.

Все эти мысли за какие-то секунды пронеслись в сознании Березинцева. Выглянув в прихожую, Ольга, плача, спросила:

– Чего им от нас надо?! Что это за твари? Они в дом не ворвутся?

– Нет! – стиснув зубы, твёрдо пообещал Березинцев. – Они сейчас не ворвутся, а нарвутся!

В этот момент проезжавшая где-то в отдалении машина ярко осветила фарами дом, и отморозки увидели стоящего у окна Березинцева, со сверкнувшим полировкой длинным лезвием в его руке. Как видно, это их отрезвило мгновенно. Схватив Фыркунова за руки, собутыльники поспешно оттащили его от окна, испуганно зачастив:

– Димон, Димон, хорош! Пошли, пошли! Всё! Двигаем отсюда!..

Когда на следующее утро Андрей вернулся с фермы домой, Ольга рассказала, что в его отсутствие к ним приходила жена вчерашнего пропойцы, Софья. Проливая обильные слёзы, Фыркунова умоляла Ольгу не заявлять в милицию. По её словам, из-за дурковатого мужа, они уже несколько раз меняли место жительства. Уехали бы и сейчас, да уже не на что. По словам Софьи, из-за бесконечных пьянок «благоверного», иной раз, нечем кормить детей.

– …Она обещала, что он к нашему дому теперь и близко не подойдёт… – как-то непонятно вздохнув, добавила Ольга.

– То есть, ты считаешь, что им можно поверить, и к участковому не обращаться? – намыливая руки, Березинцев вопросительно взглянул на жену.

– Ну, не знаю… Смотри сам… – Ольга снова вздохнула. – Самого этого дебила – пусть бы даже его грохнули, и на грош не жалко. Детишек, конечно, жаль…

Андрей заявлять не стал. Но прибежавшему с извинениями Фыркунову, который изъявил желание немедленно вставить выбитое стекло, указал на калитку и жёстко уведомил:

– Имей в виду! Если ещё раз пьяный появишься вблизи нашего дома, отведаешь картечи. Тебя отсюда повезут не в реанимацию, а прямо в морг! Свидетелей, которые подтвердят, что я от тебя защищался, найду с избытком. Это понятно?

И Фыркунов понял. Поскольку работать его не взяли ни фермеры, ни в колхоз (кому нужен такой «работник»?), он стал ездить на вахту в Староновск. Потом перевёз туда свою семью. А потом стало известно, что после очередной пьянки он куда-то бесследно исчез. Следовало думать, Фыркунов нашёл-таки то, чего так долго искал…

* * *

…Дня через два Березинцеву снова довелось столкнуться с очередным случаем непостижимого умом коллективного дурошлёпства. Утренней порой Андрей на велосипеде отправился на дойку. Когда он уже входил в корпус дойного гурта, откуда-то сзади донёсся голос Марины. Ветсанитарка, догоняя его, была чем-то очень взволнована. С трудом переводя дух, она сообщила, что вчера вечером узнала нечто весьма скандальное. По её словам, семья её дальних родственников по мужу у каких-то пьянчужек купила овцу. Откуда эта овца, была ли она здорова – ничего не известно.

– Вот это новости! Вот это «сюрприз»! – Березинцев снова запрыгнул на велосипед и, что есть духу, помчался по сельским улицам.

Уже через пять минут он остановился у двора Зайнутдиновых. На его громкий стук в калитку к нему вышел глава большого семейства, Рашит Зайнутдинов. Удивлённо взглянув на Андрея, он поинтересовался причинами столь раннего визита заведующего ветучастком.

– Рашит Ахмедович, вы вчера у каких-то людей овцу покупали? – строго спросил Андрей, в упор глядя на своего собеседника.

Тот, пожав плечами, не слишком охотно признался, что – да, минувшим днём он (шайтан попутал!), и в самом деле, приобрёл овцу у знакомых мужиков из соседней Филимоновки. Один из них, его зовут Борька Корольков, заверил Зайнутдинова в том, что эта овца его собственная. А его приятель, Колька Харабаев, эти слова подтвердил, поклявшись милостью Пророка – ну, разве мог человек соврать, сказав такое?!

– …Ну, им я поверил, – Зайнутдинов растерянно хлопнул себя по бокам руками. – Ну, не может же быть, чтобы они меня обманули! А вы считаете, что овца могла быть больной?

– Нет, пока только подозреваю. Алкаши ради выпивки могут поклясться чем угодно, но верить им очень трудно. Согласитесь: там, где есть одна овца с сибиркой, почему не появиться другой? Вы в курсе, что эта болезнь очень серьёзная и опасная? Если у человека разовьётся кишечная или лёгочная форма сибирки, то его уже не спасти. Никакие антибиотики не помогут. У вас здесь живёт пятеро ваших внуков. Вы не боитесь, что кто-то из них может заразиться?

– Ой, что вы, что вы! Не дай бог! – зажмурившись, старик замахал руками. – Конечно, я этого не хотел бы! Овцу я вчера зарезал, мясо положил в холодильник, но его никто не ел. Я даже кошкам и собаке ничего не давал. Нет, нет!

– Вот это – правильно! Сейчас я вызову врачей. Вам – ничего не трогать, к холодильнику даже не прикасаться, – напомнил Андрей и, запрыгнув на велосипед, поехал к дому стариков Ольги.

Тестю, как фронтовику, некоторое время назад установили телефон. Для деревни времён девяностых это было, в чём-то, даже роскошью. Березинцев, стараясь не злоупотреблять, тем не менее, частенько звонил от них по тем или иным делам. Вот и сейчас он решил позвонить от них – а откуда же ещё-то? Колхозная контора и сельсовет закрыты, больше неоткуда. Старики вставали рано, но, всё равно, удивились столь раннему визиту зятя – пять утра, тут и солнце-то ещё только взошло!

Набрав номер ветстанции, Андрей около минуты слушал долгие гудки вызова. Но никто не откликнулся. В ветлаборатории тоже никого не оказалось. Уже теряя надежду, он набрал номер СЭС. К его удивлению, после пары гудков в трубке щёлкнуло, и сонный мужской голос спросил:

– Алло! Я слушаю!

Представившись, Березинцев вкратце сообщил о новом ЧП, и попросил известить об этом ветеринарное руководство района. Примерно, через час, в Даниловку примчались и медики, и ветеринары. И если медики, а так же служба СЭС в лице Архангельской, поблагодарили Андрея за оперативность, то Хрупкий остался верен себе – с ходу начал возмущаться и орать на всю округу:

– Ты должен был в первую очередь предупредить райветстанцию! Что, ума не хватило позвонить? – истошно голосил он.

– Мне-то ума хватило, а вот ветстанции, я так понимаю, не хватает ни совести, ни ответственности, – с ходу закипев, без намёка на церемонии, сердито парировал Березинцев. – Я и позвонил сначала в ветстанцию. Только там никого не оказалось. А вот в СЭС люди дежурили. А мне – что? Надо было ждать пока господа начальники наконец-то продрыхнутся и продерут глаза? Тут дорога каждая минута! А если бы сибиркой заболели дети, внуки Зайнутдинова? Что тогда?

– А чтобы такого не было, – возбуждённо задёргался Геринг, – надо, как положено, следить за порядком! Это что за ерунда – какие-то неизвестные сюда беспрепятственно привозят овец и продают их местному населению?! Ты куда смотришь?! Куда ты на днях ездил в то время, когда должен был следить за обстановкой в селе? А?

Глядя в упор на Свербилова, Андрей жёстко отчеканил с нотками ненависти:

– Я ездил на судебное заседание в Коммунарск по итогам всё той же аварии, которая произошла не без вины ветстанции. Если бы я четыре года назад не поехал на нахрен никому не нужное совещание на своей аварийной машине, ничего бы не произошло. Мне стоило запредельных усилий расплатиться с этими коммерсантами. И я никогда не забуду, как пришёл в ветстанцию просить помощи, а меня послали куда подальше. В ветстанции в это время, видите ли, шёл евроремонт, хрустальные люстры купить было не на что! Да, плевать я хотел на эту вашу сволочную шарашку! Доработаю до конца карантина, сдам квартальный отчёт, и – пошла бы она ко всем чертям!

– Если только не сядешь! – с ехидством процедил сквозь зубы Хрупкий.

Ничего не ответив, Березинцев язвительно рассмеялся, измерив взглядом своего оппонента. Отчего-то сразу же скиснув, Свербилов подозрительно взглянул на своего излишне ершистого подчинённого, круто развернулся и, переваливаясь с боку набок, пошёл во двор Зайнутдиновых. Следом отправился и Андрей. Он хотел выяснить – не напрасно ли поднял районные службы по тревоге. Как оказалось, не зря. Вскоре стало известно, что овца, проданная этой семье, и в самом деле, имеет все потологоанатомические признаки, свойственные антраксу. Врач-инфекционист, не так давно привозивший Андрею антибиотики для профилактики возможного заражения, подойдя к нему, уверенно отметил:

– Слава Богу, все здоровы. Антибиотиками их, конечно, попоим, но всё теперь будет под контролем. Честно говоря, я опасался худшего…

А в ходе разговора с директором ветлаборатории Белых, Березинцев узнал нечто неожиданное о завезённой в Даниловку заразе. Как показали уже первичные исследования бациллы, выделенной из туши овцы Хахарнова, её вирулентность (что-то наподобие инфекционной агрессивности) оказалась заметно ниже, чем у, так сказать, «классических» образцов. Более того! В отличие от «нормального» антракса, эти микробы не образовывали спор.

– …То, что это сибирка – у меня нет никаких сомнений, – особо подчеркнул Белых. – Но эта сибирка какая-то аномальная, больше напоминает вакцинальный штамм. Возможно, из-за небрежности ветработников, он ушёл в дикую среду. Например, к грызунам. Усилившись на них, бацилла перешла к овцам, которые оказались не привитыми. Кстати, Андрей Васильевич, а, вот, у вас тут, как утилизируется неиспользованная вакцина? – поинтересовался он.

– Обыкновенно… – наблюдая за недобро косящим в его сторону Свербиловым, Андрей ответил с демонстративно невозмутимым видом. – Даю санитаркам задание, чтобы прокипятили в стерилизаторе минут пятнадцать-двадцать. Всё…

– Мало! – категорично определил его собеседник. – Кипятить надо с полчаса – не меньше! Вот и причина того, что у вас оказались зараженными овцы…

– Не у нас, Николай Евгеньвич, не у нас! – несколько невежливо перебив Белых, Андрей усмехнулся. – Это я знаю уже точнее точного. Хахарнов уже признался, что заболела не его собственная овца, а привезённая им из какого-то хозяйства нашего района. Хозяйство он не назвал, но я обязательно выясню, что это за «заповедник» бездельников и не привитых ими овец. Я же вам уже говорил: наше поголовье не возьмёт и дикий штамм бациллы – наши все привиты. А вы – всё про то же…

– Гм-м-м… – директор ветлаборатории услышанным был весьма озадачен. – Это сам Хахарнов, лично сказал, что его овца – привозная? Да-а-а, тогда, надо думать, в данный момент где-то во всю полыхает сибирка!

– Уверен, уже нигде ничего не полыхает… – Березинцев саркастично рассмеялся. – Отполыхалось! Наш главный «пожарный» Свербилов, мне, так кажется, вспыхнувшее уже успешно погасил.

– И где же эта вспышка могла случиться? – насторожился Белых.

– У меня пока есть только предположения. Точной информацией не располагаю, поэтому скромно промолчу… – Андрей широко развёл руками. – Впрочем, об этом вы можете спросить у Свербилова. Гарантирую: господин госветинспектор это знает лучше всех! – он выразительно кивнул в сторону недовольно кривящегося Геринга.

* * *

Глава 13

А ларчик просто открывался… (И.А.Крылов)

…Уже часу в десятом Березинцев пришёл домой позавтракать. Ольга, накрывая на стол, вскользь поинтересовалась:

– Что там за суета у Зайнутдиновых? У них тоже что-то заболело?

Андрей отрицательно качнул головой.

– К счастью, нет… Хотя, дед Рашит, можно сказать, дурака свалял.

Он рассказал о ситуации с покупкой овцы у двоих «коммерсантов» из Филимоновки.

– Это, что же, выходит, сибирку привезли к нам из Филимоновки? – удивлённо спросила Ольга.

– Нет, овца, я думаю, из «Труженика». А вот, как она попала в Филимоновку – тут надо подумать…

Сразу после завтрака Березинцев отправился на МТФ – на сегодня он наметил прививки телят от паратифа. Когда он приехал туда, все уже были в сборе – и телятницы, и санитарки. Сидя в бытовке, женская компания обсуждала происшествие с Зайнутдиновыми. Когда появился Андрей, все вопросы тут же обрушились на него. Пришлось, пусть и «галопом по Европам», давать кратенькие пояснения, и лишь после этого началась запланированная работа. Впрочем, и в процессе прививок, разговоры не стихали.

Зинаида Силаева, группу которой прививали в числе первых, неожиданно сообщила:

– Слыхали? Недавно Катюха Золотова чего-то из ЖКХ уволилась, – телятница изобразила многозначительный вид. – Пришла к Штырякиной в слезах и с заявлением. А из-за чего, почему – никто не знает. Штырякина уговаривала её остаться, но та упёрлась: увольняйте, и немедленно! А сегодня, говорят, поехала в Кипарово, будет устраиваться там.

– Ой, да Лизка, поди, сама её «съела». Тоже, знаете, ещё та «штучка»! – подхватили эту тему другие женщины.

– Андрей Васильевич, а я слышала, – Силаева многозначительно воззрилась в сторону Березинцева, – что у вас с Катькой недавно какой-то разговор был, и вот после этого она и решила уволиться.

Березинцев внутренним усилием изобразил безмятежную улыбку и пожал плечами.

– . Интересно… А о чём мы, вообще, могли бы с ней говорить? И из-за чего она могла бы так сильно расстроиться? Из-за чего, конкретно? Кстати, а кто вам об этом рассказал? – уточнил он.

«Ну, твою дивизию! – промелькнуло у него в голове. – Раззвонил-таки, Петька, зараза! Если дойдёт до Ольги, то «разбора полётов» не миновать…»

– Так… Этот… Как его? Петька Краснощёков моему Мишке говорил… – морщась, припомнила Зинаида.

– О-о-о! Ну, это наш главный «правдолюб» – ничего не скажешь… – с насмешливой безмятежностью резюмировал Андрей. – Что ж, раз сказал Петька, значит, это – наиправдивейшая правда… Что поделаешь? Придётся признаться, что – да, было, было, было… В общем, Катя пригласила меня на Багамы, провести уикэнд на её вилле. Но я не смог с ней поехать – последние башмаки развалились. И её огорчению не было границ…

Раздался смех, и послышались едковатые замечания по поводу Петькиного «дарования» – на свой лад интерпретировать всё им увиденное и услышанное, после чего Березинцев, облегчённо перевёл дух – слава Богу, удалось увести разговор от щекотливой и довольно опасной темы.

Покончив с прививками, он запрыгнул на велосипед, и покатил домой. Когда он проезжал мимо ЖКХ, то сразу обратил внимание на то, что подле ворот территории коммунальщиков стоит сразу несколько «начальственных» машин, в числе которых и УАЗ «Патриот» Свербилова. Андрея сразу же заинтересовало – что это там за «кильдим», и по какому случаю его устроили районные «шишки»? Свернув к ЖКХ, он прислонил к изгороди свой велосипед, собираясь зайти во двор. В этот момент из ворот вышел чем-то ему знакомый, крупный мужчина вышесреднего роста, с седой шевелюрой. Увидев Березинцева, «знакомый незнакомец» изобразил рукой приветственный жест и, широко улыбнувшись, поздоровался:

– Здорово, Андрей! Как жизнь?

– Здравствуйте, – сдержанно ответил Березинцев. – Да, жизнь, у нас тут как в театре: то – драма, то – комедия. Простите, а мы с вами знакомы?

– Конечно! Мы с Вячеславом Романовичем приезжали к тебе в Куницыно. Не помнишь?

И только тут у Андрея всплыло в памяти, как погожим осенним днём в Куницыно, в очередной раз, приехал Теремец, а вместе с ним – огненно-рыжий здоровячок, которого звали Георгием Костроминым. По образованию тот был ветеринаром, но вёл научную работу близкую к той, чем занимался Теремец. Пробыли они в Куницыно дня три. Помнится, экспериментаторы что-то налаживали в содержании и кормлении подопытного поголовья, чего-то добивались от совхозного руководства. И, как будто, чего-то добились. Но стоило им уехать, как всё тут же вернулось «на круги своя», в русло всё того же пренебрежения и саботажа.

И вот, такая неожиданная встреча. Как же он изменился! Значит, теперь Костромин стал начальником областной ветслужбы…

– …Вот, приехал взглянуть на то, как вы тут с сибиркой боретесь. – Костромин не спеша огляделся по сторонам. – Как же так получилось, Андрей, что у тебя появилась сибирка? Ты же, вроде, всегда был таким дотошным, добросовестным?

– Ну, да, был добросовестным… Но теперь, как видно, нет. Исправляюсь, значит… – саркастично усмехнувшись, парировал Березинцев. – Я, так понимаю, вам господин Свербилов доложил, что в этой истории с сибиркой – исключительно моя, и только моя вина?

– Гм… – Костромин закашлялся, словно уличённый в чём-то неблаговидном. – А-а-а… У тебя на этот счёт есть какие-то возражения, ты не согласен с его мнением?..

– Ну, как же я могу не согласиться со своим непосредственным начальником, у которого репутация высшей пробы, который без пяти минут святой? – с ироничной улыбкой Андрей чуть развёл руками. – Нет, нет, Георгий Евгеньевич, у меня пока что нет ни возражений, ни несогласия. В данный момент активно заготовляю пепел, чтобы было чем посыпать голову в прокуратуре и иных важных инстанциях… – утрированно изобразил он покаянно-смиренный вид.

– Чую, что чего-то ты темнишь… – с сомнением в голосе произнёс начальник областной ветслужбы, и, прищурившись, изучающе окинул взглядом Андрея. – И, похоже, неспроста! Ну-ну! Ладно, счастливо оставаться…

Кивнув на прощание, он направился к своей машине.

– Счастливо… – вслед ему обронил Березинцев, и прошёл во двор ЖКХ.