Помоги проекту - поделись книгой:
Прежде всего, было совершенно непонятно, почему ехать должен именно он, если есть главный зоотехник, которому, как говорится, и карты в руки? Кроме того, вызывало настороженность такое обстоятельство, что Андрей должен был только лишь отобрать требуемое поголовье. А вот вывозить племенной скот, как пояснил Кичкин, придётся позже, так сказать, со второго захода.
На эти вопросы Березинцева, заданные прямо, что называется, «в лоб», Кичкин ответил скомкано и уклончиво. Он сослался на то, что и ветврачи изучают зоотехнию, а значит, и Андрей вполне успешно справится с отбором молодняка. К тому же, по словам Кичкина, именно ветеринар сможет отобрать самое здоровое поголовье. А вывозить молодняк в Королёвку немедленно, просто, нет технических возможностей – все машины на уборочной.
– Но если нет машин, то зачем тогда отбирать поголовье заранее, чтобы оставить его там же? Смысл? Вот, когда появятся свободные машины, тогда одним разом поедем, сразу же отберём и вывезем, – вполне резонно возразил он.
Этим замечанием он поставил Кичкина в тупик. Поэкав и помекав, председатель уведомил, что, дескать, у «Урожайного» клиентуры в избытке, и если не отобрать поголовье сейчас, можно прийти лишь к «шапочному разбору». Да, мол, и райком их торопит, а с ним, понятное дело, не поспоришь – он же РАЙКОМ!!!
Сказано – сделано. Березинцев съездил в «Урожайный» и, «профильтровав» два гурта нетелей, отобрал ровно пятьдесят голов самых лучших – и по экстерьеру, и по здоровью. Захватив с собой специальные щипцы, на всякий случай он сразу же пробирковал отобранную животину, да ещё и составил список бирочных номеров. При этом его несколько удивила реакция урожаевских специалистов – тамошнего главного зоотехника и главврача Свербилова. Наблюдая за ним, они, отчего-то, то – досадливо хмурились, то – кривились.
Прошла всего неделя, и – о, чудо! – у колхоза вдруг нашлось нужное количество машин для перевозки племенного поголовья из «Урожайного». При этом (снова – о, чудо!) за отобранным молодняком Кичкин послал вовсе не Березинцева, а главного зоотехника колхоза Харитоньева. Самого же Андрея пред послал сопровождать выбракованный скот на мясокомбинат. Березинцев пытался настоять на том, чтобы на мясокомбинат ехал Харитоньев, а вот он – в «Урожайный». Но Кичкин его даже слушать не стал, объявив, что свои решения менять не будет. Чувствуя, что за всем этим маячит какая-то тёмная комбинация, Андрей передал список номеров отобранных нетелей Харитоньеву и, настоятельно порекомендовав брать только тех, что значатся в списке, отправился на погрузку…
…На следующий день утром, придя с обхода по ферме на планёрку, Березинцев с удивлением услышал претензии Кичкина, который начал орать, упрекая его в том, что он, вместо элитного молодняка набрал «всякой полудохлой хурды».
– …Это что за шушеру ты выбрал?! Как среди нетелей могли оказаться даже старые яловки? Ты куда глядел?!! – под хихиканье предовских холуёв, разорялся тот.
Харитоньев при этом сидел молча, пряча глаза. Но тут пришлось примолкнуть и расходившемуся преду.
– Ты скот брал по моему списку? Ну, который я тебе дал? Чего молчишь? Отвечай, … … … остолоп!!! – вскипев, Андрей тоже перешёл на повышенную громкость, да ещё и на нелитературные выражения.
– Я его по… Потерял… – всё так же, не поднимая глаз, пролепетал тот. – Они мне гурт показали, вроде того, это те, которых ты отобрал.
– … … … идиот!!! Неужели ты, зоотехник, не смог отличить элитный скот от заморенной худобы?!! – уже почти проорал Березинцев. – Всё! Я сейчас же еду в прокуратуру, буду писать заявление!
– Ладно, ладно, остынь! Разберёмся! – отчего-то испугавшись сказанного Андреем, Кичкин даже замахал руками. – А то узнают в райкоме, нам всем не поздоровится! Никаких прокуратур, никаких заявлений!..
Больше никаких претензий к Березинцеву не предъявлялось, и эту тему Кичкин даже не затрагивал. Привезённую в «Заветы Ильича» разношёрстную живность втихаря отправили на санбойню мясокомбината, и тема была закрыта окончательно.
Лишь позже Андрей узнал о том, что история с покупкой «племенного поголовья» была достаточно распространённой, уже хорошо отработанной колхозно-совхозными чинушами аферой. Два вороватых сельских «баринка» договаривались, что один у другого, якобы, покупает племенной молодняк. Под благовидным предлогом покупка производилась в два этапа: выбирать скот посылали одного специалиста, а получать – другого. За счёт подмены и многократной разницы в цене оба организатора аферы получали немалые суммы. Что-то платили своим помощникам-подельникам. Что-то «отстёгивали» вышестоящим шишкам. В итоге, при деньгах оказывались все участники этой комбинации. Кроме одного, на которого и вешали всех «собак»…
И именно Березинцеву когда-то была уготована роль такой вот «дог-вешалки». И именно тогда Андрей впервые смог оценить степень «честности» своего коллеги Свербилова, который, несомненно, тоже был не последним винтиком в мошеннической комбинации. В ходе тогдашнего разговора, выслушав речения Хрупкого о том, как важно ветспециалисту быть честным и принципиальным, Андрей со смехом напомнил ему ту, давнюю историю с покупкой в «Урожайном» племенного скота. Свербилов сразу же поспешил сменить тему…
* * *
…Но теперь всё это позади. Заявление об увольнении написано, мосты, можно сказать, сожжены. На затянувшемся «ветеринарном детективе» с распутыванием трусливых недомолвок и откровенно наглого вранья, поставлена точка. Пусть, и не такая, как хотелось бы. По идее, сегодня и Хахарнов, и Самилин, и Свербилов с Ремариным, да и Кубердяк с Гасалиным, должны бы давать показания следователям прокуратуры. Но этого не случится.
Лет пятнадцать назад это было бы куда более вероятным. Хотя, и во времена Союза закон частенько пасовал перед большими деньгами и связями. Вон, когдатошний пред колхоза «Калининец» Ерогин, если верить «сарафанному радио», был повинен в вульгарной уголовщине – не раз и не два насильно увозил в поля на своей персоналке юных односельчанок. Ну и что? И прокуратура этого «не заметила», и райком промолчал… Всё решили немалые деньги, которые Ерогин в изобилии драл и с халтурщиков-строителей, за принятый на баланс колхоза недострой, и с корейцев-огородников за аренду полей. Да и из колхозной казны насильник при должности хапал без меры. На эти деньги он покупал молчание и родителей бедолаг-девчонок, и снисходительность районных чинов. Недаром пессимистичная турецкая поговорка гласит: так было – так и будет…
…Войдя в вестибюль здания редакции, Березинцев увидел долговязенького молодого мужчину, который, стоя у открытого окна, с задумчивым видом пускал кольца дыма. На вопрос Андрея, как бы найти редактора, тот дымящимся «цыбарикорм» указал в конец длинного коридора и пояснил:
– Предпоследняя дверь слева. Вы, наверное, по поводу моего материала? – неожиданно спросил он.
– Нет, нет, я не с претензиями… – Березинцев отрицательно качнул головой.
Секретарша в приёмной, узнав кто и по какому поводу пожаловал, указала на дверь с табличкой «Гл. редактор П.Мельников», пояснив:
– Павел Александрович вас ждёт.
Редактор – рослый мужчина средних лет, ответив на приветствие, пригласил присесть. Андрей, впервые в жизни оказавшись в редакции газеты, с интересом взирал на окружающее – надо же! Он в настоящей редакции настоящей газеты, которую читают тысячи жителей города и района. Интересно, о чём именно хочет с ним поговорить главный редактор? Ну, да, скорее всего, об уже состоявшейся эпизоотии сибирской язвы – а о чём же ещё? Но услышанное им было настолько неожиданным, что даже ввело его в некоторый ступор.
– …Андрей Васильевич, должен сказать, ваш материал мне понравился, – развернув перед собой номер газеты со статьёй Березинцева, редактор окинул его взглядом. – Он актуален, имеет серьёзную аргументацию, читается легко, без натуги… Я бы сказал – написано очень хорошо. Поэтому у меня вопрос такой: как вы смотрите на то, чтобы работать в нашей газете?
Березинцев от услышанного на несколько мгновений, буквально, потерял дар речи. Его тут же охватили сомнения – а потянет ли? Ведь работать в журналистике, пусть и уездной, это – не поросятам колоть вакцину и витамины. Это совсем другая сфера деятельности. Совсем другая, как бы это сказать, «планета»…
– Павел Александрович, так чтобы работать в прессе, надо, я так понимаю, иметь хоть какое-то филологическое образование. Я уже не говорю, об университетском дипломе журфака. А у меня за плечами лишь ветеринарный институт…
– Знаете, Андрей Васильевич, профильное образование – это хорошо. Но не самое главное. Здесь – как в музыке: или есть слух, или его нет. Можно закончить три консерватории, но если у человека нет слуха, музыкантом ему никогда не стать. И, наоборот. В журналистике тоже, куда важнее чувствовать слово, чем иметь высшее филологическое образование. А вы этим качеством, явно, обладаете – это видно по вашему материалу. Поэтому, говорю совершенно серьёзно: вам есть резон пойти в журналистику. Ветеринаров, даже очень хороших, много. А вот людей, способных хорошо писать – очень мало. Может быть, один из тысячи, а то из десяти тысяч. Грубо говоря, такое люди – «штучный товар». Так что, подумайте!
– Ну-у, давайте рискнём… – с минуту помолчав и, напряжённо подумав, Березинцев утвердительно кивнул. – Тем более, что сегодня в ветстанции я написал заявление на расчёт – нет никакого желания работать с человеком, который норовил подвести меня под суд, заведомо зная, что виноват совсем другой. Ну а у меня есть такой вопрос… Если устроюсь к вам, то, надо понимать, работать я смогу лишь проживая в Кипарове? Но тогда встаёт вопрос о жилплощади…
– Разумеется! Думаю, что в самом скором времени что-нибудь обязательно найдём, – твёрдо пообещал Мельников.
Обсудив несколько текущих вопросов, собеседники договорились встретиться сразу же после того, как Андрей получит в ветстанции свою трудовую. Выйдя на улицу, Березинцев оглянулся. Мог ли он когда-нибудь подумать о том, что однажды его судьба выпишет столь крутой зигзаг, и он получит предложение из ветеринаров перейти в газетчики? Зашагав по бульвару в сторону автовокзала (у Пупырина сегодня машины для него не нашлось, поэтому добираться в Кипарово пришлось на местном автобусном маршруте) Андрей продолжал осмысливать разговор, только что состоявшийся в редакции.
С одной стороны, он невольно испытывал какую-то затаённую внутреннюю тревогу – получится ли у него стать журналистом? Тут ведь столько надо уметь!.. А с другой стороны, его переполнял какой-то бесшабашный мальчишеский восторг: как оно здорово всё получилось, как всё попало в кон! Да-а-а, между прочим! Когда Свербилов узнает, куда именно Березинцева (которого он считает худшим из худших) приняли на работу, то, как бы его не хватила кондрашка.
Даниловских, конечно, немного жаль – без лекаря им теперь придётся трудно. И, кто знает, кого ещё пришлют взамен? В принципе, Андрей уже вжился в их среду, и отношение сельчан к нему его вполне устраивало. Но жизнь диктовала своё. Сколько можно было прозябать в "сборно-щелевой" ломушке, выживая на нищенскую зарплату?! К тому же, подрастают пацаны. Им надо учиться в нормальной школе, чтобы иметь хорошую учебную подготовку, которая позволила бы им поступить, по меньшей мере, в кипаровский техникум, не говоря уже о староновских вузах. А чему научат в даниловской школе, где половина учителей – полуграмотная родня директрисы, пристроенная ею на непыльное, «хлебное» место?! Впрочем, в Даниловке есть, хотя бы, такие. В некоторых сёлах вообще нет и половины учителей…
Неожиданно Березинцев увидел что-то знакомое в девушке, которая на тротуаре бульвара сидела за столиком, уставленным всякой канцеляристикой, наподобие стопок тетрадей и коробок с авторучками, напротив магазина "Канцтовары". Вглядевшись, он вдруг понял, что это Катя Золотова. Видимо, она устроилась в этот магазин, и её посадили на выносную торговлю. Ну, а что? Девчонка она симпатичная, покупатели, вон, то и дело подходят… Андрей невольно замедлил шаг – уж, чего-чего, а такой встречи он не ожидал. Увидев Катю, он и не испугался и не обрадовался – нет, нет. Но что-то его, всё же, напрягало. Блин, как же быть-то? Повернуть назад и пройти другой улицей? А может, сделать вид, что не узнал, молча пройти мимо, да и всё? Нет, так не пойдёт. Всё это и несерьёзно, и даже глупо…
Андрей снова прибавил шагу, и тут заметил невдалеке от Кати какого-то крепкого, светловолосого парня. Тот стоял у края тротуара, глядя куда-то в сторону, но было яснее ясного, что он там стоит не просто так. Поравнявшись с Катей, Березинцев остановился и простецки, приятельски поздоровался:
– Привет! Как жизнь?
Застенчиво улыбнувшись, девушка негромко ответила:
– Здравствуйте! У меня всё хорошо!
Кивком головы указав на парня, Андрей доверительным полушёпотом поинтересовался:
– Твой?
– Мой! – просияв, с тихой горделивостью чуть слышно ответила Катя.
– Отличный парень! Во! – Березинцев вскинул большой палец. – Мои поздравления. Счастья вам и удачи!
– Спасибо!..
Андрей зашагал дальше, не оглядываясь, при этом чувствуя, как какая-то, хоть и мелкая, но болезненная заноза, засевшая в памяти, вдруг растаяла, и теперь он чувствовал себя легко, и как-то даже окрылённо. Какой сегодня замечательный день! Прежде всего, он наконец-то распростился с опостылевшим держимордой-Свербиловым (был бы начальником ветстанции Корнилец, возможно, Березинцев и не стал бы уходить). Во-вторых, нашёл себе новую, не совсем обычную для бывшего ветеринара работу (вернее, она сама его нашла)… А ещё – теперь он это знал – у Кати всё решилось, как нельзя лучше. Лично для него – как бы, мелочь. Но, всё равно, окружающий мир стал немного светлее.
Неожиданно сзади его кто-то окликнул:
– Андрей Васильевич! Погоди маленько!
Оглянувшись, Андрей увидел бегущего в его сторону через сквер с другой стороны бульвара всё того же вездесущего библиотекаря Поддавалова. Быстрым шагом догнав Андрея, тот поздоровался и, протирая очки, спросил:
– …Андрей Васильевич, а ты сюда на чём приехал? С собой не возьмёшь?
Известие о том, что и Березинцев на данный момент «безлошадный» библиотекаря ничуть не огорчило.
– Ну, и ничего страшного! – оптимистично рассудил он. – Пойдём на автостанцию. Кстати, не слышал? У нас в районе опять власть меняется. Главу снимают, вроде бы, за провалы в хозяйственной деятельности. Но люди говорят, что он оказался «крайним» в этой истории с сибиркой…
«Уж, лучше бы Свербилова турнули!» – мысленно рассудил Андрей, слушая разглагольствования Поддавалова, который, стремительно поменяв тему, заговорил о победе французов над бразильцами на чемпионате мира по футболу, о допросе американскими конгрессменами «Блина-Клина» по вопросу о его «шалостях» со стажёркой Моникой, о «нежданном-негаданном» дефолте, обрушившемся на Россию, и допустившем его «киндер-сюрпризе»…
Слушая Геннадия вполуха и, время от времени, чисто механически утвердительно кивая, Березинцев размышлял о своём. Теперь многое из того, что в его жизни было скверного и гнетущего, что исподволь тяжким грузом давило на плечи, стало достоянием вчерашнего дня. А что же завтра? А, что будет, то и будет. Андрей знал заранее, что и на новом месте, скорее всего, он набьёт себе немало шишек, что его путь вряд ли будет усыпан лепестками роз. Вот шипов – да, скорее всего, будет в избытке. Но, в любом случае, свернуть куда-то в сторону с уже намеченного пути, теперь он не захотел бы ни за что. Он знал: это – судьба, с которой лучше не спорить…
* * *
Эпилог
Дежавю наявю-у-у, или ветеринары – двадцать лет спустя…
Почему-то принято думать, что если где-то случилось нечто из ряда вон выходящее, чрезвычайно серьёзное и эпатажное, наподобие событий, описанных выше, то кто-то умный, властный, да ещё и запредельно ответственный обязательно примет меры к тому, чтобы означенное безобразие не повторилось – ни за что, никогда, и ни при каких обстоятельствах! Увы! Как рек наш великий отечественный златоуст Виктор Степанович: никогда такого не было, и вот – опять…
Да, опять! В один из зимних дней корреспондент районной газеты «Кипаровские вести» Андрей Березинцев получил письмо от жителей Филимоновки. Коллективный крик души извещал о том, что в их селе, никак не изобилующем рабочими местами, где люди выживают лишь за счёт подворья, нежданно-негаданно вспыхнул бруцеллёз, поразивший кормилиц-бурёнушек. И хотя бруцеллёз – не сибирка, но гадость, тоже, «ещё та». От этой заразы даже человек может стать пожизненным инвалидом, а то и вовсе отправиться мир иной.
Как такое могло случиться? По словам сельчан, некий местный предприниматель (коллега описанного выше Хахарнова) тайком завёз в Филимоновку больную скотину из неблагополучного района. Его оштрафовали. Небось, аж, тыщи на три! Власти сельчанам обещали помощь. Но понятно всякому, что это никак не возместит всех их потерь на годы вперёд…
О чём речь? Прежде всего, о том, что и поныне «золушки» сельхозпроизводства таковыми и остались. Так никто из высших умов и не «дошурупил», что пренебрежение к сельским ветеринарам обязательно ещё не раз аукнется новыми вспышками всё той же сибирки, бруцеллёза, сапа, чумы, туберкулёза, эхинококкоза… Данный список инфекций и инвазий можно продолжать ещё очень долго. Безразличие к ветслужбе ещё не раз аукнется появлением на нашей карте новых, эпизоотически неблагополучных районов, откуда зараза будет расползаться куда-то ещё, причиняя многомиллионные убытки… Великий физиолог И.П.Павлов как-то сказал о том, что медик лечит человека, а ветеринар – человечество. Ау, высшие умы! Может, есть смысл над этими словами хорошенько задуматься?
К сожалению, это ещё не К О Н Е Ц…
Поделиться книгой: