Absoluta. Совесть и принципы

— Она защищала не нас… — наконец, женщина прервала своё молчание. — Она защищала Кандеона. Мы просчитались, когда решили оттянуть момент. Может быть, если б мы выложили все карты на стол сразу, она бы была на нашей стороне.

— Дело не в ней, — возразил Мортем, кутаясь в плед. — Он просто… Как будто загипнотизировал её.

Лейденшафт невесело засмеялась глупости своего друга.

— Это не гипноз. Это зов крови, — вздохнула она. — И мы должны были её к этому подготовить. — Немного помолчав, Иза продолжила: — Мы потеряли её, Мортем, — она похлопала друга по колену. — Смирись с этим.

— Значит, вернёмся в ад? — угрюмо спросил Бернард.

— Где родился, там и пригодился, — тихо отозвалась Изольда и, сглотнув, уткнулась носом в плечо Мортема.

Утром все сидели в гостиной в ожидании Деми.

Они слышали, что она проснулась, так как наверху кто-то ходил, но пределы комнаты не покидал. Дверь не скрипнула и не хлопнула.

Спустя какое-то время все начали нервничать, потому что Метрика лежала рядом с кроватью девушки, и она не могла не заметить её.

Напряжение нарастало с каждой новой минутой, и, наконец, Аллен не выдержал, сказав, что кто-то должен подняться наверх и проверить её. Он имел в виду себя, разумеется, но все остальные глянули на Бернарда. Тот же пил свой кофе и делал вид, что ничего не заметил и ничего не услышал. Глубоко внутри себя он всё-таки признал, что трусит.

— Ладно, пойду я, — вызвалась Иза. — Мы неплохо поладили, и вряд ли она меня убьёт… — неуверенно добавила женщина, поднимаясь с дивана.

— Думаю, лучше пойти мне, — перебил её Джейсон. — Мы знакомы много лет. И давайте будем откровенны, — он пристально и с осуждением посмотрел на Бернарда при этом. — Я единственный ей не врал, и мне она доверяет больше, чем вам всем вместе взятым.

Никто не посмел с ним спорить, потому что он был прав.

Аллен потёр руки, сосредотачиваясь, глубоко вдохнул и сделал шаг по направлению к лестнице. Шагнув на первую ступеньку, он замер, чтобы ещё раз подумать над тем, что же именно он скажет Деми сейчас. Ведь он понятия не имеет, что она переживает, хочет ли вообще говорить с кем-то… Но он должен помочь ей хоть как-то, и он сделает это.

Поднявшись наверх, он застыл у двери в комнату. Аллен прислушался: девушка ходила по спальне туда-сюда, очень медленно. Ему даже показалось, что он слышит её тяжёлое дыхание.

Неторопливо, почти бесшумно Джейсон повернул ручку и открыл дверь. Деми тут же обернулась, и к большому удивлению парня на её лице не было слёз. Значит, тяжёлое дыхание ему всё же послышалось.

Он переступил порог и закрыл дверь.

В руках Уайт держала Метрику. Она внимательно смотрела на своего старого друга, ожидая от него чего-то. Но Джейсон совсем растерялся и никак не мог найти слов, чтобы выразить поддержку. Парень сделал шаг навстречу Деметрии.

— Положи эту книгу и давай просто поговорим, — предложил он.

— А о чём говорить, Джейсон? — равнодушно отозвалась девушка, но положила книгу на кресло у окна. — Мои родители умерли. Все родители! — гневно выпалила она. — У кого ещё их больше, чем пара? У меня. Знали ли я об этом? Нет, — как только Уайт начала говорить, эмоции накрыли её. Она с трудом сдерживала слёзы, но никак не могла контролировать дрожащий голос. — Тётушка Офелия, оказывается, моя мать. А её прекрасный, часто безрассудный, но отважный — каким описывал его отец — муж, видимо, мой отец. Потрясающе, да? Знаешь, что ещё потрясающе? Мои родители, которых я любила больше всего на свете, на самом деле, не мои родители! Это мои дядя и тётя. Здорово?

Так вот, они все умерли, Джейсон! Я чувствовала себя одинокой и брошенной. Покинутой и разваливающейся на части. Сиротой. Но выяснилось, что у меня есть семья. Мой брат. Но они почему-то решили скрыть это от меня! — крикнула она во весь голос, искренне надеясь, что все те, сидящие внизу, слышат каждое её слово.

Аллен медленно подошёл к девушке, он протянул к ней руки, чтобы взять её ладони и успокоить. Но этот жест остался без внимания, потому что Уайт резко отвернулась к окну, так как не сумела сдержать слёз. Она яростно вытирала лицо руками, и Джейсон видел, как трясутся её плечи. Ему стало так невыносимо жаль её, что защемило сердце. Но он должен был рассказать ей, что Кандеон — не лучшая кандидатура на роль старшего брата. И, как бы печально это ни было, с этим человеком не стоит сближаться. Всё как раз наоборот. Но как сказать это человеку, который только что пережил утрату снова?.. Аллен не хотел признавать, но он понял, почему Бернард не нашёл смелости сказать ей всю правду после смерти Уайтов.

Парень приблизился к Деми и обнял её за плечи.

— Нечестно, что тебе пришлось всё это пройти, — сказал он тихо, укачивая девушку в своих руках. — Нечестно, что ты так долго не знала правды. Я понимаю. Но ты должна знать, что все здесь поддержат тебя.

— Неужели? — девушка освободилась от объятий и отошла к стене. — Они врали мне!

— Они пытались тебя защитить, — настойчиво вставил слово парень. — И то, что ты выяснила про своего брата, ничего не меняет, Деми. Он — зло.

Деметрия отошла ещё на шаг дальше от Аллена не в силах поверить, что он это говорит серьёзно. Она могла бы поспорить о том, кто тут настоящее зло.

— Как ты можешь? — недоверчиво спросила девушка.

— Я знаю, о чём я говорю! Когда ты открыла для себя правду? Полтора месяца назад. А я живу с рождения в этом мире! Просто поверь тому, кто знает, как здесь всё устроено.

— Бернард и Иза мне то же самое говорили, — выпалила Уайт, закипая от злости. — Не припоминаю, чтобы при этом они сделали что-то полезное.

— Они не идеальны, — признал Джейсон. — Но и ты нечестна. Они обучили тебя. И защищали тебя.

— От моего родного брата? — крикнула Деми.

— Дело здесь не в ДНК, чёрт возьми! — взмолился Аллен, взывая к благоразумию. — Тебя воспитывали Майкл и Элиза. А Кандеон вырос с демонами! — он выдохнул. Нужно было перевести дух и достучаться до Деми. Но она определённо не слышала или не хотела слышать его.

— Он любит меня. Я точно знаю, — проговорила девушка.

Бернард всё ждал, когда же речь зайдёт о демонах, которые растили Кандеона. Ждал и безумно боялся этого разговора, потому что понимал, что тогда ему придётся вмешаться.

И вот Джейсон поднял этот вопрос. Но внизу никто не услышал, как на это отреагировала Деми. Иза многозначительно посмотрела на своего друга. Он не повернул голову в её сторону, но коротко кивнул на её немой вопрос, Мортем понял, что ему пора подняться наверх.

Глава XV. Время правды

У Бернарда тяжелели руки, пока он поднимался наверх. Мир уходит из-под ног: как это?

Нечем дышать. Конечности ватные, просто не пошевелить. И ты пытаешься заставить пальцы рук и ног как-то работать, но это не помогает. Нет никакого эффекта.

А затуманенный разум подкидывает тебе картинки твоего нелицеприятного прошлого… Почему-то теперь эти картинки были куда ярче и красочней, чем тогда…

Конечно, отца рядом не было. Но Бернард чувствовал, что он где-то здесь. Рядом с ним. Как проводник.

Но рядом точно была женщина. Она уже забилась в угол комнаты, понимая, что её силы не причинят весомого вреда Бернарду.

Он же всё ещё ощущал жжение в районе плеча. Сильное жжение. Но это его не остановило бы. Потому что цель у него есть. И вот она, перед глазами:

Беспомощная, но стойкая. Она всё ещё произносила заклинания, чтобы прервать атаку. Она до сих пор боролась, хоть и понимала своё поражение.

Её светло-русые волосы рассыпались по плечам, губы были сжаты как при праведном гневе.

Когда Бернард подошёл ещё ближе, она начала молить. Молить о пощаде. Она понимала, на чьей стороне сила, но прибегла к последнему средству сохранения жизни.

Он только усмехнулся.

Бернард знал, кто он. И ему ничего не стоило повернуть ладонь, глядя в глаза этой женщины. И как только он сделал оборот на сто восемьдесят градусов, её шея хрустнула.

Этот наркоман тысячу раз клялся завязать. Но он не прекращал это. Каждый раз он возвращался к точке продавца. Он залезал в долги. Он даже продал квартиру матери ради этого мимолётного удовольствия, которое проклинал.

Но в этот раз всё было серьёзно. Даже для него. Потому что у него родилась дочь. И это было важно. Важнее, чем всё на свете.

Этот парень, действительно, верил, что любовь спасёт его. Смешно.

Как учил отец: «Однажды продав душу, не расплатишься».

Бернард видел, как держался этот молодой мужчина. Он терпел страшные муки. Но всегда смотрел в лицо своей дочери, и, казалось, что ему легчало. У него была цель — дать ребёнку семью и будущее.

У Бернарда цель тоже была — отнять это.

Он знал, кто он.

И поймал этого мужчину, когда тот нёс своего ребёнка по улице.

Бернард успел внушить торговцам привлечь внимание. И он так же без замешательства дал понять своей жертве, что ничего страшного не случится, если он возьмёт немного морфия.

«Повелитель мух никогда не отпустит свою мошку», — подумал Бернард, когда мужчина сдался и, бросив свою дочь, купил новую дозу наркотика.

Этот писатель был бесконечно верующим. Он писал о многом, и все его мысли сводились к вечному и светлому. И он, в самом деле, верит, что это спасёт его?.. После его беспробудного пьянства и блуда?

Бернард помнил, что писатель однажды даже отказался от этого образа жизни, потому что считал, что он сможет искупить свои деяния. И Мортем убеждал отца, что эта жертва — вовсе не жертва.

Спустя несколько лет отец снова отправил Бернарда к этому человеку.

Как бы он ни пытался исправиться, он всё равно совершал всё те же ошибки. Он всё успокаивал себя: «Бог простит».

Может быть.

Только «однажды продав душу, не расплатишься».

Неважно, сколько книг он написал, чтобы будущие поколения жили правильно. И неважно, что он часть своей жизни посвятил тому, чтобы дети получали образование: что-то доброе, светлое, вечное.

Важно то, что он перешагнул черту. И с этим никогда уже не мог покончить, несмотря на свои добрые мысли.

Грех, зло — называй, как хочешь, — но Бернард забрал его.

Она была невидимой, но ощутимой — просто пульсирующей — поддержкой войск Соединённых Штатов в сороковые.

И пусть война была почти выиграна, — армия США терпела потери, потому что немцы всё ещё были безжалостны и агрессивны.

В самом начале апреля в Нью-Йорке уже многие праздновали победу над немецкими фашистами, потому что поражение немцев было очевидно.

И Бернарда послали убрать её.

Шампанское лилось рекой. Все вокруг кричали ободряющие лозунги. Эти люди просто радовались. И этой радости не было никакого предела.

Хотя это не совсем так. Бернард был пределом.

Его послали убрать причину поддержки армии.

Но она стояла там. Такая весёлая, такая простая, такая искренняя, такая красивая…

Её синее бархатное платье струилось по фигуре, а она тщетно старалась убрать за ухо выбившуюся прядь волос.

А её смех… Ничто не передаст её смех. Можно только передать ощущения. Было спокойно. Да, именно спокойно. Другого слова просто не подобрать.

Даже Бернарду стало спокойно. По-семейному спокойно, чего он не испытывал никогда за всю свою жизнь.

— Просто скажи правду, — прозвучал этот — её — голос в голове Мортема, когда он оказался напротив двери гостевой комнаты.

— Нет, это ты не понимаешь! — крикнула Деми.

И в этот момент её разговору с Джейсоном помешал Бернард, вошедший в комнату.

Уайт и Аллен застыли. Оба смотрели на Мортема, который так бессовестно им помешал в столь важный момент.

Джейсон лишь облегчённо выдохнул, увидев строго настроенный взгляд Бернарда. После чего он без лишних слов вышел из комнаты, как будто знал, что Мортему и Деми нужно остаться наедине.

Впервые за всё время знакомства Мортем был готов говорить начистоту с этой молодой девушкой.

С этой занозой. Честное слово, Бернард не мог припомнить никого за всю свою долгую жизнь, кто хоть когда-нибудь бесил его так, как бесила она. Своей правильностью — по началу. Своими розовыми очками, бесконечной верой, любовью и пониманием. Потом она нашла новые способы его раздражать.

Своей нетактичностью, своей пассивной агрессией, своей принципиальностью.

Но с этой частью Деми было намного сложнее. Потому что её такой сделал он сам. И Бернарду это не нравилось.

Но ему только нужен был какой-то внешний толчок: хотя бы вопрос. Хоть какая-нибудь фраза, косвенно касающаяся происходящего. И он заговорит.

Но Деметрия не выражала никакого желания говорить с Бернардом. Ей было куда комфортнее ругаться со своим другом, чем просто смотреть в глаза Мортему.

Бернард бросил взгляд на Метрику, лежащую на кресле, и, вздохнув, сел на край незастеленной кровати.

— Я признаю, что был не прав, — спокойно, будто отрепетированно, произнёс парень, глядя строго перед собой. Он подождал какой-нибудь реакции на свои слова несколько секунд, но Деми упорно молчала. Мортем набрал в лёгкие побольше воздуха и продолжил говорить: — Ты имела право узнать всё с самого начала. Но…

Бернард растерялся на какое-то время, старался подобрать правильные слова, но они не находились. Ему показалось даже, что что бы он ни сказал сейчас, всё равно это не будет иметь значения. Уайт всё равно разозлится, и он не мог её в этом винить.

— Но я очень боялся, что ты не доверяешь мне достаточно, чтобы поверить на слово… Поверить, что твой брат — не тот, кого ты можешь считать семьёй, — на одном дыхании проговорил парень и нервно закусил губу.