Absoluta. Совесть и принципы

— Не доверяю тебе достаточно? — дрогнувшим голосом переспросила Деми. Ответа не последовало, и девушка разразилась истеричным хохотом. Спустя какое-то время она смогла совладать с этим приступом и выпалила: — О каком ещё доверии идёт речь, Мортем? Ты неделями со мной не разговариваешь. — Голос Уайт предательски дрожал, но она прикладывала немало усилий, чтобы звучать твёрдо. — Ты избегаешь меня, не отвечаешь на мои вопросы. Ты даже в глаза мне не смотришь, чёрт возьми!

Когда девушка сорвалась на крик, Берн поджал губы, понимая, что она совершенно права. Он по крупицам собрал в душе остатки смелости и поднял на неё взгляд.

Она стояла перед ним такая запуганная и запутавшаяся. Как будто она сама не понимает, что именно чувствует в данный момент. Деми яростно сражалась со слезами, которые застилали ей глаза, — она, безусловно, злилась. Но её губы дрожали, и, если бы она сейчас моргула, слёзы остановить было бы невозможно, — Уайт, совершенно точно, была разбита.

— Да, я тебя избегал, и мои причины покажутся тебе невесомыми, но они у меня были, — тихо признал Бернард. — Я боялся этого разговора и оттягивал его до последнего, чего, разумеется, делать не стоило. Потому что, расскажи я тебе обо всём раньше, вероятно, ты бы не чувствовала себя так.

— Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую.

— У тебя нет монополии на боль, Уайт… — строго проговорил Мортем. — Не только ты потеряла тех, кого любишь. Не только ты запуталась. Все в этом доме пережили нечто подобное, — молодой человек перевёл дыхание и дал себе время сосредоточиться, чтобы продолжить. — Я тебе всё расскажу, если ты готова меня услышать…

Деми выдохнула, стараясь успокоиться. Мортем расценил это как разрешение для начала его запоздалых объяснений.

— Моя мать была простой горничной при важном семействе. Так случилось, что её ветвь Мортемов не была успешной и быстро растратила все деньги. К магии это не относилось, поэтому она решила заключить союз с демоном Вельзевулом. Контракт простой — он дарит ей возможность жить лучше и главное — дольше остальных, а она ему — свою душу и наследника.

Сколько я себя помню, в Преисподней всегда искали способ увеличить свои силы и могущество. Демонам сложно смириться с поражением, и они тяжело принимали тот факт, что так или иначе волшебники спасают большинство смертных.

И однажды моя мать выяснила, что не за горами тот день, когда в роде Девидсонов появится тридцать третье поколение. А представитель тридцать третьего поколения наследует всю силу рода, так как является совершенным, согласно мифологии и нумерологии.

Лаура Кайтелер была основоположником семьи Девидсон, и она была наполовину ведьмой, наполовину инкубом. Перед смертью она завещала, что когда-нибудь один из её потомков определит судьбу рода. По крайней мере, так гласит легенда.

Сотни лет Девидсонов — по мере сил — пытались привлечь на сторону зла. Когда не получалось, конечно, их убивали.

И моя матушка, проведя долгое время в изучении родословной твоей семьи, конечно, отплатила моему отцу за вечную молодость, найдя решение. Нужно было просто похитить малыша. Ребёнка Девидсонов, который ещё не укрепился в своём представлении добра и зла. И как раз Кандеон и ты стали тем самым тридцать третьим поколением Девидсонов.

Это и случилось восьмого января одна тысяча девятьсот девяносто пятого года. Они убили Кристофера и Офелию и похитили Кандеона.

К счастью, им было неизвестно, что почти год назад Офелия родила тебя. Слава богам, что Майкл тогда забрал тебя из дома. Я точно не знаю, почему, но мне кажется, что твои родители знали, что грядёт что-то плохое. В конце концов, они были сильными волшебниками и имели хорошие разведданные в отношении планов противоборствующей стороны.

Почему они не отправили вместе с Майклом и Кандеона — я не знаю. Возможно, потому, что ему тогда было уже тринадцать, и он мог сражаться. Но сейчас я думаю, что это решение Кристофера и Офелии было несколько безответственным.

Через пару-тройку лет я узнал, что Кандеон не тот ребёнок, который мог бы помочь Преисподней набрать нужное количество сил. И тогда же я узнал, что есть ещё один представитель тридцать третьего поколения Девидсонов, которого искали в Риме. Тогда же была убита мать Элизы. А ты с семьёй следующим же днём пересекла Атлантику, сбегая от демонов.

Я долго следил за ситуацией издалека, но после выяснил, что Кандеон совершил обряд перехода. А это значит, что он уже точно не имеет права на родовую силу. Что означает только одно: они заберут тебя, чтобы твоя энергия подпитывала силы демонов.

Этого я допустить не мог. Больше не мог…

Я дал обещание важному для меня человеку, что больше не позволю злу победить, если хоть что-то смогу ему противопоставить. И тогда у меня родился план.

Я решил, что смогу спасти тебя от этой участи. Ну, и в качестве бонуса, за это я получу прощение Богов и избегу страшного наказания за всё, что когда-то сделал.

Если бы я нашёл тебя раньше, мы бы смогли помочь и Кандеону. Но сейчас уже поздно. Он уже… Он выбор сделал.

О том, что Бернард подумал, когда узнал, что Деми — это Absoluta, он решил всё же умолчать. В дальнейшем он успокаивал себя, что промолчал по гуманной и вполне дружеской причине — не хотел взваливать на неё ещё более тяжёлый груз. На деле же — просто не хотел признаваться в своём малодушии.

«Слабак и лицемер», — прозвучало тонким голоском его сознание, когда Мортем закончил рассказ.

Глава XVI. Родительские советы

Под конец истории Мортема Деми уже сидела на полу, вжавшись спиной в стену. Её нижняя губа была искусана до крови от нервов, которые не давали ей покоя на протяжении всего рассказа.

Теперь оба молчали. Бернард долго смотрел на девушку в ожидании каких-то слов, но она просто смотрела в одну точку, не двигаясь. Едва ли он мог сейчас утверждать, что Деметрия вообще дышит.

На долю секунды ему показалось, что она вот-вот что-то скажет, но Уайт только слега разомкнула губы, но затем сразу сжала их вновь.

В голове Деми крутилось слишком много мыслей. Она начала с того, что её окружают демоны… Демоны, которые убеждали её в том, что она обязана демонов уничтожать и бороться с ними; которые ненароком бросили однаджы фразу, что убийство демона — это не преступление.

Потом девушка подумала о том, что и в ней есть зло. Да, это зло было заложено много веков назад, но это не отменяет того, что оно в ней есть. Уайт изучала генетику в школе и знала, что иногда патологии проявляются много поколений спустя.

Дальше она подумала о том, что её брат стал одним из тех, кого она должна уничтожать. И Деми точно помнила, что Бернард сказал о том, что Кандеон сам выбрал этот путь…

Насколько же мало было этого всего, чтобы Уайт воспользовалась рассудком.

Она сбежала вниз по лестнице, почти задыхаясь от нахлынувших слёз. Она, не видя ничего, схватила первое попавшееся пальто и выскочила из дома.

Резко и неожиданно ветер ударил морозом по её лицу. Деми решила, что любой пьяный сразу бы протрезвел на её месте. Она старалась успокоиться, но ничего не получалось.

Крупные снежинки, падающие на замёрзший асфальт, не вызывали восторга. Не было прекрасным и то, что день в городе был ясным и безоблачным: солнце слепило во всю мощь, а люди рядом проходили довольные и счастливые… Со своими новыми покупками к новому году. Снег хрустел под ногами, как будто выпал только что; такой свежий, такой нетронутый, такой чистый…

Девушка поёжилась от холода в своём тёмно-синем пальто, которое явно было ей велико. Она нащупала деньги в кармане и уселась в ближайшем кафе вдоль улицы.

За окном Уайт видела, как поправляют игрушки и гирлянды ёлки. Она видела, что люди, которые не осознают ужаса, смеются. Она видела даже, как эти люди обнимаются от радости встречи… Она видела детей, которые вились около своих родителей, чтобы высмотреть, что же взрослые подарят им на Новый Год.

Для всех этих людей — для простых смертных — ничего не изменилось. И как же жаль, что для Деми теперь изменилось всё… Она в очередной раз вспомнила, что в Салеме все так любили Хэллоуин, но весь мир отдавал предпочтение Рождеству и Новому Году. И теперь девушка так жалела, что не радовалась праздникам с семьёй раньше, когда была такая возможность.

С семьёй…

Элиза и Майкл были её семьёй, конечно. Но, как выяснилось, не всей. Да и не самой близкой, если уж говорить честно.

Поставив локти на стол, она закрыла лицо руками и зажмурилась, думая о родителях и стараясь сдержать слёзы. Она заставляла себя не плакать, но слёзы предательски жгли глаза. Когда официант принёс ей двойной эспрессо, Уайт протёрла глаза, поблагодарила его дрожащим голосом и замерла, как статуя. Перед ней были они…

Майкл с сочувствием смотрел на свою дочь, буквально всем нутром ощущая её боль сейчас. Ему бы очень хотелось обнять её и утешить, но у смерти свои правила, которые не полагается нарушать. На вопросительный взгляд Деми он только молча покивал: «Да, мы были не правы, скрыв от тебя правду».

Элиза радостно улыбалась, видя перед собой свою дочку. Да, в её глазах застыли слёзы, но она была так счастлива видеть сейчас Деми. Они с Майклом вырастили удивительную девушку. Элиза так сильно соскучилась по ней, что пыталась теперь запомнить её лицо как можно точнее. «Прости, что мы не были с тобой полностью откровенны».

Уайт нервно проморгалась. Если у неё помутнее рассудка, то это вполне объяснимо… Мало кто сможет сохранить разум после всего того, что довелось узнать ей. Но даже после глубокого вдоха её родители остались на месте.

— Принесите, пожалуйста, пару бокалов глинтвейна, — обратилась Деми к официанту, который успел отступить от её столика только на пару шагов.

Молодой человек с сомнением на неё посмотрел. Уайт поняла, что он не поверит ни за что, что она совершеннолетняя, поэтому она достала из своего кармана пальто двадцать долларов и протянула ему без лишних слов. Официант аккуратно положил их в карман джинсов, вежливо улыбнулся и отправился на кухню.

— Милая, тебе не нужно этого делать, — с тревогой в голосе проговорила Элиза, всей душой переживая, что в такой сложный момент своей жизни её ребёнок обратился к выпивке.

— Я вижу призраков… И говорю с призраками… Какие ещё у меня варианты? — шёпотом отозвалась Уайт, старательно вглядываясь в скатерть. Всё что угодно, только бы не смотреть на них…

— Родная, не то чтобы мы ругались… — заверил её Майкл, тяжело вздыхая. — Но было бы лучше, если сейчас, учитывая все обстоятельства, которые тебе открылись…

— Ты имеешь в виду обстоятельства, которые вы от меня скрыли? — с трудом сдерживая злость, осведомилась девушка, всё ещё не поднимая глаз.

Элиза протянула руку вперёд, желая сжать ладонь Деми в попытке её утешить, но тут же вспомнила, что не может к ней прикоснуться… Эта мысль больно отозвалась в её груди, и женщина снова вернула руки на свои колени.

— Мы просто хотели тебя защитить, милая…

— Мы хотели дать тебе нормальное детство, — подхватив мысль своей жены, закончил Майкл.

Официант принёс два бокала. Он вежливо улыбнулся, хотя и явно был настороже от того, что, видимо, подаёт алкоголь несовершеннолетней. Деми кивком поблагодарила его, и молодой человек удалился.

— Не хочу ругаться с призраками, но вы были чертовски не правы, — бросила Уайт своим родителям и залпом выпила первый бокал.

Приятное тепло разлилось по груди девушки. Она надеялась, что оно сумеет отогреть и её сердце. Но открыв глаза, она увидела, что

Её родители с сочувствием смотрели на неё. Она знала, что они старательно подбирают слова утешения, но ничего не могли придумать.

И Деми усмехнулась. Усмехнулась тому, насколько они были беспомощны. Не только сейчас, но вообще. Они были так слабы, что вырастили её слабой.

— Я хочу, чтобы вы ушли, — сказала девушка.

— Мы никогда не оставим тебя, — со слезами на глазах проговорила Элиза.

— Мы всегда будем поблизости, потому что любим тебя, Деми, — вздохнул Майкл.

— Знаете, дорогие мои, — со злостью прошипела Уайт, стараясь быть как можно тише. — То, что вы оставили меня, это меньшее из зол. Куда хуже, что вы имели возможность меня ко всему подготовить, но не подготовили. Вы только рассказывали мне сказки со стишками, которые я — представьте только! — забыла, по большому счету. Вы оставили меня ни с чем. Оставили одну. И… как ты сказал, пап? — девушка набралась смелости и посмотрела в глаза Майклу. — Я смогу доверять Бернарду? Правда? Доверять демону?

— Лучше ему, чем Кану… — сказал Майкл в последний миг перед тем, как исчезнуть.

У Деми перехватило дух, когда она увидела, что её отец растворяется в прозрачном тумане. Девушка посмотрела на Элизу:

— Мам?..

— Ты сама просила нас уйти.

— Но мам! — дрожащим голосом позвала она, видя, что туман забирает и её.

— Мы не рядом, но всегда близко.

Шёпот Элизы растворился в белом свете, с которым пропал её образ.

Глава XVII. Мужчины держат своё слово

Большой ошибкой было пить второй бокал глинтвейна. И Деми это поняла только после того, как вышла на улицу.

Мороз пробирал до костей, ноги были ватные, солнце слепило так, что не было никакой возможности разжать веки. Шум улицы заставлял голову разрываться на части.

Уайт понимала мало. Знала только, что ей нужно полежать. Она остановилась и прижалась спиной к стене.

Ужасно не хотелось возвращаться в дом Мортемов. Как будто там её будут принуждать к вещам, которые ей противны. Как будто там её заставят отказаться от чего-то, чем она очень дорожит.

Девушка решила, что для начала стоит просто пойти. Хоть куда-нибудь.

Она держалась за стены домов, чтобы не сойти с тротуара, но, к сожалению, всё ещё не могла открыть глаза, потому что при каждой попытке свет как будто пытался испепелить её глазные яблоки. В очередной такой попытке посмотреть вперёд Деми сильно шатнулась и чуть не оказалась на проезжей части. Хвала небесам, кто-то взял её под локоть и потом аккуратно придержал её за талию.

— Не переживай, я тебе помогу, — прозвучал бархатный голос мужчины. Уайт узнала его.

Кандеон довёл девушку до ближайшей скамейки в тени лесопарка. Усадив её, он устроился рядом и стал потирать её руки в своих ладонях, чтобы согреть. Выглядела она не самым лучшим образом. И молодому человеку это не понравилось.

— Что с тобой такое, Деми? — спросил он, плотнее запахивая пальто, которое явно было велико его сестре.

— Я выпила пару бокалов на пустой желудок, — еле связывая слова в предложение, проговорила Уайт.

— Не стоило этого делать… — отозвался Кан. В его голосе не было осуждения, зато была глубокая забота. — Еды у меня нет, но есть вода, — он вложил в руки девушки холодную бутылку. — Ты пока попей, а я куплю тебе хот-дог.

Деметрия сделала пару небольших глотков, слегка поморщившись: на улице и так стоял мороз, а вода была практически ледяная, словно из холодильника.

Выдохнув и расслабившись, девушка поняла, что её страшно клонит в сон. Она откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза. Веки налились свинцовой тяжестью, и Деми мысленно уговаривала себя не проваливаться в сон: «Я только отдохну… Главное, не засыпать. Только немножко отдохнуть».

— Может, тебе стоит послушать меня хоть раз в жизни? — строгим тоном спросил её Мортем, внезапно возникший перед Уайт.

Деми распахнула глаза, хотела вскочить на ноги, но при малейшей попытке глинтвейн дал о себе знать: она без сил рухнула обратно.

— Здорово, ещё и закон нарушила… — недовольно пробормотал Бернард, присаживаясь рядом, чтобы снова иметь возможность смотреть перед собой, а не на неё.

— Как ты меня нашёл? — крепко держась за сидение скамьи, чтобы не упасть, спросила девушка.

— Ты в моём пальто, — просто ответил молодой человек. — Идём, тебе нужно привести себя в порядок. — Он протянул Уайт руку, но она и не подумала подать свою.

— Я жду кое-кого.

Мортем озадаченно посмотрел по сторонам. Но его удивление быстро улетучилось — буквально через несколько секунд подошёл Кандеон и без слов протянул Деми горячий хот-дог. Он встал рядом с сестрой, не обратив на Бернарда никакого внимания.

— Ну уж нет, — помотал головой Мортем, не веря своим глазам. «Нет, не так быстро… Невозможно», — пронеслось в его голове. — Уайт, нам пора, — нервно проговорил он.

Девушка растерянно приняла еду из рук Кана. Потом заметила ужас и недоумение на лице Бернарда. Перевела затуманенный взгляд на брата, который искренне ей улыбался. Смотрел на неё так, будто приглашает её в дивный новый мир семьи, любви и понимания, абсолютного принятия.

Эмоции на лице Берна сменяли одна другую с бешеной скоростью. Удивительно быстро озадаченность сменилась на гнев, а тот — на неверие. Неверие — на панику, а она — на понимание. Да, он понял, что потерял её.

— Уайт… — начала было Мортем, искренне желая всё объяснить и расставить по местам, но его нагло перебили.

— Кажется, всё очевидно, — вмешался Кан. — Тебе пора, мы сами разберёмся.

— Не лезь, — прошипел Бернард.

Кандеон демонстративно положил руку на плечо сестры; она не отпрянула от него, что служило доказательством, что ему она доверяет куда больше, чем Мортему.

— Тебе привет от мамы с папой, — с ехидной улыбкой сказал Кан. Бернард вскочил на ноги, в долю секунды оказавшись рядом с парнем, и изо всех сил ударил его в челюсть.