Тихий океан

Довольно неожиданно. Я совсем другого подкрепления ожидал. Мне же обещали прислать еще одну эскадрилью «Динго». А вместо этого прилетели американцы. Хорошо, что хоть они должны были подчиняться мне как начальнику ПВО Порта-Морсби. Но это командиру 8-й американской эскадрильи давалось очень тяжело. Он то был целым полковником. И ему было западло выполнять приказы того, кто ниже его по званию. Да, еще и не американец. Мое то звание командира крыла Королевских ВВС Австралии — это аналог звания подполковник ВВС РККА или лейтенант-полковник ВВС США. В общем, по недовольной морде полковника Дэвиса было хорошо видно, что его эта ситуация не очень радует. Поэтому я потом чаще общался не с ним, а с его заместителем капитаном Галушем. Тот был более вменяемым кадром. Впрочем, янки хоть и бухтели, но приказов слушались. Хотя с такими заносчивыми союзниками никаких врагов не надо. Они уже сейчас ведут себя так, как будто они тут самые крутые бойцы и главные нагибаторы. А мы просто мимо проходили и снаряды подносили. Я то думал, что америкосы только в будущем такими феерическими придурками станут. Но нет. Они и в 1942 году к своим союзникам относятся свысока. Как белые люди к дикарям. Как к людям второго сорта. Типа, только американцы — избранная нация и все дела. Пальцы гнуть они уже сейчас начали. В общем, не сложились у нас нормальные отношения с этими янки. Мои подчиненные тоже с ними частенько цапались. Не нравилось им это американское чванство. Нет, я и раньше слышал, что австралийцы недолюбливают граждан США. Только не понимал этого. А как с америкосами столкнулся нос к носу, то быстро понял своих новых соотечественников. Никому не нравятся наглые придурки, возомнившие себя пупом земли. В общем, лучше бы этих понтующихся янки к нам не присылали.

Не успев прибыть, американцы уже начали приносить проблемы. Полковник Дэвис рвался в бой. Очень хотел показать нам крутизну американских летчиков. Он же до этого не воевал. И боевого опыта не имел. И теперь хотел всем показать, какой он крутой перец. Пришлось его резко осаживать и сообщать, что единственный доступный для бомбежки аэродром противника в Лаэ пока разгромлен нами. И бомбить его бессмысленно. А вот когда японцы его восстановят и новые самолетики туда перебазируют. Вот тогда в Лаэ можно и слетать. А бомбить сейчас глупо и бессмысленно. Только зря дефицитные в этих краях бомбы потратим. Лететь до Рабаула? Так у А-24 «Баньши» дальности не хватит для этого. Даже с подвесными баками не долетят. Чтоб туда и обратно, значит. Но американский полковник никак не унимался и трындел, не переставая.

В итоге, чтобы хоть как-то его успокоить. Предлагаю слетать на линию фронта и что-нибудь там разбомбить. Конечно, я понимал, что такая бомбардировка будет малопродуктивна. Бомбить позиции войск противника, находящиеся в джунглях — это не очень эффективно. Там же целей особо не видно. И придется скидывать бомбы наугад. Так и по своим можно попасть ненароком. А в ювелирной точности бомбометания этих американских пикировщиков я совсем не уверен. У их пилотов нет никакого боевого опыта. Они еще салаги необстрелянные. А значит, и мазать будут часто, находясь под огнем противника. В то, что японцы не станут стрелять с земли по А-24, бомбящих их, я не верил. Еще как будут. Зенитки у японских войск в джунглях имеются. Я это сам наблюдал. Когда мы летали над линией фронта. Пытались они по нам стрелять. Но мы предусмотрительно поднимались повыше. И легкие японские зенитки до нас не добивали. А тяжелые и дальнобойные зенитные пушки у японцев стоят только на авиабазах. Их ты через джунгли не протащишь. Застрянут на фиг в грязи. Но против американских пикирующих бомбардировщиков легкие скорострельные зенитки японцев будут очень эффективно работать. Достанут они их, когда те начнут бомбить. А это потери. Ненужные и бессмысленные. Глупо менять один свой сбитый самолет вместе с экипажем на несколько убитых японских пехотинцев. И то не факт, что американцы своими бомбами в кого-то там попадут в джунглях. Если уж рисковать личным составом, то ради серьезной цели. Вот все эти свои соображения я командиру 8-й эскадрильи и высказал, прося его подождать немного. Типа, найдем действительно жирную цель и вот тогда повоюем. Но полковник Дэвис никаких доводов разума слушать не хотел. Закусив удила, он рвался в бой. Чуть до ругани не дошло у нас. Еле сдержался. Эх, не можешь сопротивляться — возглавь. Короче говоря, я согласился. Что завтра утром американские пикирующие бомбардировщики полетят бомбить передний край японцев. Ну, а мы будем их сопровождать. На всякий случай. А то ведь против «Зеро» эти штатовские пикировщики беспомощны. Это даже не «Летающие крепости» с броней и многочисленными турелями. Японским истребителям эти «Баньши» на один зубок. Самураи их схрумкают легко и быстро.

Утром 1 апреля 1942 года мы летим к переднему краю. Полковник Дэвис своего добился. И теперь 8-я бомбардировочная эскадрилья летит в свой первый боевой вылет. Я взял одну эскадрилью «Динго» и тоже отправился вместе с американцами. На всякий случай. Конечно, японскую авиацию мы в этом районе хорошо выпололи. Но даже несколько «Зеро» могут стать фатальной проблемой для двенадцати пикирующих бомбардировщиков США. Поэтому мы здесь. Летим чуть в стороне и выше американцев. До переднего края долетаем без приключений. Он тут не очень далеко находится от Порта-Морсби. Вражеская авиация никак себя не проявляет. Сама линия фронта здесь проходит прямо по горному хребту Оуэн-Стенли, густо поросшему джунглями. Наконец, мы на месте. О чем я и сообщаю полковнику Дэвису, указывая, где располагаются позиции японцев. Мы тут много раз пролетали, когда патрулировали вдоль линии фронта или летали на Лаэ. Поэтому местность я изучил хорошо.

Выслушав мои объяснения, полковник Дэвис повел свои пикировщики в атаку. Я же предусмотрительно приказал своим пилотам отлететь в сторону и подняться повыше. Не хочу попасть под огонь вражеских зениток. Я то знаю, что они тут есть. Ну вот что я говорил? Начали стрелять. Американские пикирующие бомбардировщики подходят к цели на высоте в три тысячи пятьсот метров. А затем с переворотом ныряют вниз. Очень похоже на то, как действуют немецкие пикировщики «Штука». Те тоже вот так ныряют вниз отвесно. А потом примерно на семистах-шестистах метрах бросают бомбы в цель. Очень точно бросают, между прочим. Но то немцы. Пилоты «Штук» могли легко попадать бомбой в движущийся танк. Но наблюдая за американцами, я сильно сомневался, что они также точно попадают по своим целям сейчас. Бомбы там в джунглях как-то хаотично падают.

Вашу Машу! Один из А-24 попал под огонь японских зениток и из пике так и не вышел. Как летел отвесно вниз, так и воткнулся прямо в гору, поросшую джунглями. Только что на моих глазах погибло два человека. Пилот и бортстрелок. Блин, не могу на это смотреть! Еще по одному «Баньши» попали. Правда, не сбили. Этого японские зенитчики подстрелили уже после выхода из пике. Он все еще летит, но за ним видна тонкая полоска дыма. Уф! Ушел бедолага из зоны обстрела вражеских зениток, которые по нему лупили на расплав стволов. Своим летчикам я категорически запретил штурмовать вражеские окопы. Это очень глупо. Терять дорогущие истребители на такой вот штурмовке. Это вам не стоящие на земле самолеты противника расстреливать. Хрен ты там в кого попадешь в этих джунглях. Пехотинца в окопе уничтожить очень сложно. Это цель не для наших 20-мм авиапушек и пулеметов.

Наконец-то, американцы побросали свои бомбы и начали отходить. М-да! Учиться им еще и учиться. По выходе из атаки летят вразнобой. И даже не стремятся собраться в общий строй. В котором бомбардировщикам от вражеских истребителей отбиваться гораздо легче. В общем, выучка подчиненных полковника Дэвиса оставляет желать лучшего. До нашей авиабазы дошли, потеряв еще один А-24. Тот самый что японские зенитчики подстрелили вторым на моих глазах. Он из последних сил какое-то время тянул на дымящем моторе. Но недотянул. Самолет загорелся в воздухе, а его экипажу пришлось прыгать с парашютами. Ничего. Хоть эти американцы живы остались. Поплутают немного по джунглям, а потом их найдут австралийские пехотинцы. После приземления выяснилось, что еще два пикирующих бомбардировщика получили повреждения. Вот такой «веселый» боевой вылет у нас получился в «День Дураков».

Но на этом данная история не закончилась. Вечером к нам на аэродром приехал австралийский пехотный полковник Джон Клинтон. Издалека было видно, что этот кадр очень зол. Он с ходу начал на меня наезжать, обвиняя в гибели его подчиненных. Но я быстро сориентировался и перевел стрелки на полковника Дэвиса. Это его летчики сегодня бомбили джунгли, а не мы. Мы то просто в стороне летали. А за косяки американцев я отдуваться не намерен. Австралийский полковник с фамилией развратного американского президента напоминал разъяренного французского бульдога. Низкий рост, плотное телосложение, широкое и брылястое лицо с седыми усами. Он резко развернулся к командиру 8-й эскадрильи и заявил, что американская бомба сегодня попала в блиндаж и убила восемь австралийских пехотинцев. В том числе и командира батальона майора Филипса. Вот такой дружеский огонь. После чего Джон Клинтон вытащил из кармана японский орден и вручил его полковнику Дэвису со словами, что за сегодняшнюю бомбардировку американцам надо вручать только такие награды Японской Империи. Ох, вы бы видели лицо командира 8-й эскадрильи в тот момент. Это было нечто. Я думал, что полковника Дэвиса удар хватит. А потом два полковника начали ругаться как портовые грузчики. А я отвернулся, чтобы никто не видел мою улыбку.

Оставлять это дело просто так, я был не намерен. Поэтому по горячим следам накатал рапорт командованию. Где подробно описал данный инцидент. Это уже подсудное дело получается. И я прикрывать полковника Дэвиса не стану. Этот чудак на букву «М» мне весь мозг уже выел. Не сработаемся мы с ним. Не хочет он мои приказы выполнять. Флаг ему в руки, барабан на пузо и табличку с матерными словами на грудь. И пускай этот картонный Наполеон кусается с военным трибуналом. Полковник Клинтон, кстати, тоже похожий рапорт написал. Эти рапорта мы и отправили в штаб ВВС с первым же транспортным самолетом, который привез сюда припасы и улетел назад в Австралию. И уже через день полковника Дэвиса отозвали в Австралию. И больше я его не видел. Что с ним там сделали? Мне плевать. Главное — этого неприятного человека от нас убрали. Бесил он меня не по-детски. А я его предупреждал, между прочим. Хорошо, что капитан Галуша, впечатленный судьбой своего командира, пальцы гнуть не стал. И все мои приказы потом выполнял очень старательно и быстро. Он же теперь занял должность командира 8-й бомбардировочной эскадрильи. И мы с ним нормально работали в дальнейшем.

Глава 20

Жирная цель

Помните, я говорил о жирной цели для американских пикирующих бомбардировщиков. Той самой из-за которой не жалко потерять самолеты и людей. И мы такую цель нашли. И не одну, а целых две. 3 апреля 1942 года я отправил уже ставшую традиционной воздушную разведку. И она обнаружила два японских транспортных корабля в бухте Хуон возле Лаэ. И это была действительно достойная цель для американских пикировщиков из 8-й эскадрильи. Когда я сообщил об этом капитану Галушу, то тот чуть не прыгал от радости. Моральное состояние его подчиненных нуждалось в срочной встряске после первого неудачного боевого вылета. Боевой дух у американцев заметно снизился после того неприятного скандала со смертью австралийских военнослужащих. И вот теперь я предлагал 8-й эскадрилье шанс реабилитировать себя в глазах австралийцев. К вылету все наши и американские самолеты были готовы заранее. Только бомбы на «Баньши» надо было подвесить и можно было вылетать. Американцы в этот вылет брали с собой осколочно-фугасные авиабомбы AN-M-57 массой в сто тринадцать килограмм. Нет, у них были бомбочки и побольше на двести двадцать семь килограмм. Бронебойные, между прочим. Но капитан Галуша логично посчитал, что их применение будет в этой операции избыточным. Они же предназначаются для уничтожения легкобронированных кораблей и легких железобетонных укрытий. А у тех японских транспортов нет никакой брони. Поэтому командир 8-й эскадрильи решил, что бомбы в сто тринадцать килограмм будут в самый раз для уничтожения этих кораблей противника. Кстати, из можно было подвесить аж по две штуки под крыльями на каждый А-24.

Лететь от нашей авиабазы до Лаэ меньше часа. Вражеская авиация нам никак не препятствует. Видимо, японцы еще не оправились после нашего рейда на Рабаул? Но расслабляться нельзя. Поэтому я взял с собой одну эскадрилью «Динго» в этот вылет. Будем прикрывать американцев на случай появления японских истребителей. А на войне только так. Нельзя недооценивать противника. Над линией фронта пролетаем тоже без всяких проблем. Капитан Галуша прислушивается к моим советам. И его самолеты теперь тоже летят повыше. Чтобы зенитки противника на переднем крае их не достали.

Наконец, подлетаем к Лаэ. Бухта Хуон прямо под нами. А вот и японские транспортные корабли. Один уже стоит возле пристани Лаэ. Видно даже отсюда, что с него разгружают какие-то ящики. Наверное, боеприпасы или запчасти для самолетов? Второй японский корабль стоит на якоре посреди бухты. Ждет своей очереди к разгрузке. Пристань то в Лаэ не очень большая. Там два морских транспорта не поместятся. Наши воздушные разведчики внимательно осматривали окрестности и даже фотографировали их. Поэтому мы знаем, где в Лаэ у японцев стоят зенитные орудия. И сейчас эскадрилья «Динго» заходит на них в атаку, разбиваясь на группы по моей команде. Мы пригасим зенитки, пока американцы будут бомбить японские корабли. Японцы наше появление и в этот раз благополучно прохлопали ушами. Впрочем, мы их за эти дни приучили не волноваться. Каждое утро в Лаэ прилетала наша воздушная разведка. И… ничего потом не происходило. Вот японцы к этому привыкли и расслабились. А мы нагрянули внезапно.

Поэтому сейчас в сторону наших истребителей начала стрелять только одна вражеская зенитка. И та слишком поздно очнулась. Когда к ней уже подлетели четыре «Динго» и открыли огонь на поражение. В общем, они ее быстро загасили своими пушками и пулеметами. Остальные зенитки, стоявшие в порту тоже были уничтожены довольно быстро. Так и не успев ни разу выстрелить по нам. Правда, на японских транспортах тоже стояли зенитки. По одной на судно. И они открыли огонь по американским пикирующим бомбардировщикам, которые начали на них пикировать. Однако, стреляли зенитчики этих транспортных кораблей очень плохо. Мазали безбожно и никак не могли попасть по «Баньши». Не то что зенитчики противника на переднем крае. Помнится, те стреляли очень точно. А тут А-24 подходили к цели по очереди и ныряли вниз. А потом спокойно сбрасывали свои бомбы. Прямо как на полигоне. Четыре бомбы попали в транспорт, стоявший на якоре посреди бухты. Он запылал и начал опрокидываться на левый борт. Второму японскому кораблю досталось больше. В него попало не меньше семи американских авиабомб. После чего там начали рваться боеприпасы, разнося корпус корабля на куски. Увидев это, я приказал отступать. Все! Нам здесь больше делать нечего. Возвращаемся на базу. Свое дело мы сделали. Обеим японским транспортам конец. Никуда они больше не поплывут. Здесь будет место их последней стоянки. А их останки так и будут ржаветь на дне этой бухты.

Назад летим в приподнятом настроении. Сегодня все отличились. Американцы, наконец-то, получили свою минуту славы. И теперь у них пропали все сомнения в своей крутизне. Я включил канал 8-й эскадрильи и послушал их радостные переговоры. Люди воспрянули духом. И доказали самим себе, что они могут эффективно воевать и наносить существенный урон противнику. Мои пилоты тоже сегодня постарались. Технично сработали, подавив вражеские зенитки. И они это прекрасно понимают. Тем более, что я сам их похвалил за четкие действия. В общем, никто не ушел обиженным.

Все самолеты, участвующие в этом боевом вылете, вернулись на наш аэродром и благополучно приземлились. Никто не погиб и не был ранен. Хотя два А-24 и имели несколько пробоин в крыльях. Но тому виной были не прямые попадания вражеских зениток, а лишь мелкие осколки от их снарядов. Поэтому и повреждения вышли такими незначительными. Авиатехники их быстро подлатают. Когда я вылез из самолета, то меня вместе с техником встречал и Крокодил. Рядом с рыжим псом лежала крупная змея без головы. И Крокодил с гордостью продемонстрировал мне свой охотничий трофей. Пришлось похвалить наш живой талисман и потрепать по холке. Все же этот собакен полезное дело делает, отлавливая ядовитых змей на нашем взлетном поле. За такое надо поощрять.

За потопление тех двух транспортных кораблей Японской Империи на нас пролился дождь правительственных наград. Еще бы. Сейчас у Союзников на Тихом океане очень мало побед в активе. Конечно, особо отметили личный состав 8-й эскадрильи. Но и нам кое-что перепало с этого. Мне также дали очередную планку ордена «За выдающиеся заслуги». В принципе, нормально слетали. Поохотились на японские морские транспорты. Последствия этого нашего рейда еще больше затормозили восстановление японского аэродрома в Лаэ. Ведь эти два корабля привезли из Японии припасы для авиабазы. Которые мы благополучно уничтожили. Вот и теперь весь график восстановления базы в Лаэ был сорван. Теперь японцам надо было ждать следующие транспортные корабли. Нет, они пробовали транспортными самолетами туда припасы и топливо завозить в течении недели. Но мы это дело быстро засекли. И начали сбивать летающие транспортники японцев. Сбили двенадцать штук. А потом как отрезало. Японцы перестали летать. Может быть, у них там транспортные самолеты закончились? Не знаю. Но скорее всего, японское командование не захотело больше терять транспортные самолеты. Ведь в последнем вылете их прикрывали десять «Зеро». Но и это не помогло самураям. Одна эскадрилья «Динго» легко сбила семь японских истребителей и четыре транспортных самолета. После чего полеты транспортной авиации противника в Лаэ прекратились. Кстати, из тех двенадцати сбитых нами японских транспортных самолетов три были мои. И теперь мой боевой счет вырос до ста двадцати сбитых самолетов противника.

Глава 21

Продолжение воздушной войны

11 апреля 1942 года Японские ВВС предприняли массированный налет на Порт-Морсби. Вражескую воздушную армаду наш радар засек на дальних подступах. Поэтому мы без нервов и спешки успели поднять в воздух все наши «Динго». И хорошо подготовились к отражению вражеского авианалета. Радары являются гениальным изобретением. А уж как они облегчают жизнь нам авиаторам? Вот не было бы у нас радара здесь в Новой Гвинее. Так мы бы столько топлива сожгли зря на одних только воздушных патрулях. А сейчас красота. Японцы совершенно не представляют, что такое горизонтальное РЛС. И никак не умеют им противостоять. Немцы то после больших потерь и многочисленных воздушных боев доперли, наконец, что от радаров тоже можно скрыться. Обмануть их, опустившись на предельно низкую высоту. А у японцев таких знаний пока нет. И мы этим пользуемся на полную катушку.

В этот раз японцы летели одной воздушной армадой. Тридцать истребителей «Зеро» и тридцать шесть бомбардировщиков «Мицубиси» G4M1. С данным типом вражеских бомберов мы в небе еще не встречались. Хотя информация по ним у нас уже была. Такие бомбардировщики Японии уже были знакомы Союзникам. Они успели отметиться на всех фронтах этой войны. Они к этому моменту смогли потопить несколько боевых кораблей британцев и голландцев. В том числе и два британских линкора возле Сингапура. G4M1 бомбили Филиппины, Сингапур, острова Голландской Ост-Индии и даже до Австралийского континента добрались. 19 февраля их видели при бомбардировке города Дарвин, расположенного на северо-западном побережье Австралии.

Кстати, Сингапур то до сих пор еще умудряется обороняться. Я, конечно, точной даты (в той истории) падения Сингапура не помнил. Но к этому моменту японцы уже должны были его захватить с минимальными потерями со своей стороны. Но в этой реальности сработала моя закладочка. Помните, я королю Великобритании Георгу Шестому гневное письмо отправил? Где пожаловался ему на царящий в Сингапуре беспорядок и полное отсутствие укреплений со стороны суши. Просил его еще принять меры. И король их принял. Конечно, не сам он там все разгребал. Шепнул кому надо. И процесс пошел. Да, еще и Черчилля на британских генералов натравил. А уж тот славно пропиарился на этом скандале, после которого многие высшие военные чины британских колониальных войск в Индии и Сингапуре вынуждены были подать в отставку. На их место назначили более активных и инициативных вояк, пышущих энтузиазмом и служебным рвением. И работа закипела. До нападения Японской Империи на Великобританию и ее союзников в Сингапуре развернулась грандиозная программа строительства долговременных железобетонных укреплений, которые прикрыли со стороны суши эту крупнейшую базу Английского флота в этом регионе. И когда японцы бомбили Перл-Харбор, то эта стройка была уже закончена. Впритык, но успели. И сейчас защитники Сингапура даже и не думали сдаваться, а продолжали героически сражаться. Они уже отбили несколько вражеских штурмов. Не смогли японцы с ходу взять этот город-крепость, как это у них вышло в другой истории. А все потому что я решил когда-то сплавать вместе с тестем до Сингапура. Впрочем, я же тогда на такой грандиозный результат и не рассчитывал. А просто хотел устроить японцам небольшую пакость. Не верил я, что английские вояки Сингапур смогут удержать. А вон оно все как повернулось. Японская армия оказалась не такой уж и крутой, как я о ней думал раньше. И большую часть своих побед Японская Империя пока одерживала за счет внезапности нападения и отсутствия здесь у Союзников больших военных сил. Но стоило японцам наткнуться на серьезное сопротивление, как военная машина Японии начинала буксовать. Их уже смогли остановить в Бирме, Сингапуре и Новой Гвинее. А вот Голландской Ост-Индии даже автоматическое оружие с завода моего тестя не помогло. Голландцы со своей колониальной армией к этому моменту уже позорно слились. Еще раз подтвердив мое подозрение, что никакие частные военные компании или наемники не смогут долго продержаться против сильной регулярной армии.

Итак — G4M1 были более улучшенными и новейшими аналогами уже знакомых нам «Неллов», которых мы к этому моменту хорошо знали. Кстати, Союзники G4M1 уже и кличку дать успели. «Бетти». Именно так сейчас эти японские двухмоторные бомбардировщики-торпедоносцы называли англичане, американцы и австралийцы. На нашем фронте их раньше не было. Тут трудились устаревшие и тихоходные «Неллы». Но мы их основательно так повыбили. И теперь японцы прислали в Рабаул более новые и продвинутые «Бетти». Хотя каких-то крутых технических характеристик я у «Бетти» не заметил. Да, скорость у них выше чем у «Неллов», но недостаточная, чтобы уйти от наших «Динго». Чуть-чуть больше бомбовая нагрузка. Дальностью полета эти два японских бомбардировщика почти равны друг другу. Хотя, все самолеты этого класса в ВВС Японской Империи славятся большой дальностью полета. Оборонительное вооружение? У «Бетти» на один пулемет винтовочного калибра на турели больше чем у «Нелла». И бронирование никакое. В общем, не критичное превосходство. Поэтому для наших «Динго» эти «Бетти» не являются серьезными противниками в воздухе.

Группа из тридцати «Динго» под командованием Джона Джексона ввязалась в драку с японскими истребителями. По плану сражения они их должны отвлекать пока мы с остальными нашими Р-51 будем разбираться с вражескими бомбардировщиками. Задача у нас простая. Не пропустить «Бетти» к нашей авиабазе и Порту-Морсби. Четыре «Зеро» все же остались при бомбардировщиках и теперь ринулись нам наперерез. Храбро, но очень глупо нас сейчас больше. И еще я коварно лечу выше строя нашей группы. И чуть впереди. И для тех четырех «Зеро» наша пара не видится такой уж серьезной опасностью. А зря! Пока другие «Динго» моей группы отвлекают внимание пилотов «Зеро». Мы с Беном Конори начинаем пикировать, заходя на цель. Замечательно вышло. Ведущего четверки «Зеро» я развалил огнем своих пушек и пулеметов. Тот пытался маневрировать в самый последний момент. Но не смог уклониться от моих очередей. Я уже говорил, что этот японский истребитель не отличается особой прочностью. Вот и этот «Зеро» особой живучестью меня не удивил, потеряв сразу оба своих крыла и начав свой неуправляемый полет вниз. Три оставшихся «Зеро» попытались меня и моего ведомого достать. Но мы слишком быстро просвистели мимо них, разогнавшись в пикировании. А пока японцы разворачивались в нашу сторону мы успели уже уйти наверх. Нет, самураи желали нашей крови и даже пытались нас преследовать. Но тут на них навалились уже шесть «Динго» из моей группы. Они то никуда не делись и теперь атаковали. Воспользовавшись тем, что японские летчики отвлеклись на нас с Беном Конори. Р-51 атаковали тройку «Зеро». И смогли сбить сразу двоих с первого же захода. Научились мальчики воевать, однако. Все чаще стали попадать по цели теперь.

Да, боевой опыт — это дело такое. Наживное. И научиться профессионально воевать, можно только в реальном бою. Никакие тренировки и учения этого не заменят. Последнего «Зеро» добил уже я, нырнув вниз и срезав его на вираже. Куда он заполошно метнулся, удирая от атаки моих «Динго». Эту тактику, кстати, придумал я. И обозвал ее «салочки». Когда две группы истребителей по очереди отвлекают и атакуют врага, не давая ему сосредоточиться на одной цели. Дербанят его самолеты в воздухе со всех сторон. Я давно заметил ее эффективность. И теперь применяю на практике. И своих подчиненных данной тактике научил. А сколько там визга было с их стороны на тренировках в Таунсвилле? И только здесь в Новой Гвинее они поняли, наконец-то, чему я их там учил раньше. И теперь смотрят на меня совсем другими глазами. В которых мелькает не ненависть, а уважение. А один раз мои австралийцы набили морды двум американским авиаторам за то, что те меня «Хромым Аспидом» обозвали. И я об этом узнал то уже потом случайно. Так как этот инцидент американские вояки технично замяли.

Пока мы гоняли четверку этих «Зеро». Еще шесть «Динго» из моей группы по моему приказу атаковали вражеские бомбардировщики, летевшие плотным строем. Когда «Зеро» закончились, мы тоже отправились резать «Бетти». И к этому моменту их уже стало на два самолета меньше. Наши истребители взялись за дело с утроенной энергией, нападая на японские бомбардировщики, летящие к своей цели. М-да! Как я и предполагал. Против «Динго» эти G4M1 не тянут. Мясо обыкновенное. Без прикрытия истребителей они долго не продержатся. А японские истребители сейчас сильно заняты. Отгребают горячих и шипастых люлей от Старого Джона и его парней. И им сейчас не до защиты своих бомбовозов. Поэтому мы тут работаем как в тире. И никто нам не мешает расстреливать практически беззащитные японские бомбардировщики. Нет, бортстрелки противника вовсю стараются, стреляя во все стороны. Но я своих летчиков хорошо научил не рисковать лишний раз и по-глупому не подставляться под вражеский огонь. Хотя, есть у нас потери. Одного «Динго» трассы турелей все же зацепили. Не сбили, но он теперь с дымящимся мотором уходит на базу. Авось, дотянет? Я тоже кружу ниже строя «Бетти». Высматриваю подходящую добычу. Есть. Увидел. Атакую! Захожу снизу и спереди под углом в сорок пять градусов. Тут вражеские бортстрелки меня своими пулеметами не достанут. Я в мертвой зоне сейчас. Да уж! Это вам не юркий и быстрый истребитель. «Бетти» так и летит по прямой, даже не пытаясь маневрировать. Хотя вражеские летчики меня прекрасно видят. Мой истребитель и истребитель моего ведомого, который нацеливается на вражеский бомбер, летящий рядом с моей целью. Пора! Открываю огонь, наблюдая, как мои снаряды и крупнокалиберные пули рвут на куски японский бомбардировщик. Ух! «Бетти» вспыхивает ярким пламенем, и огонь как-то очень быстро распространяется на весь самолет. И тут бензобаки не протектированные стояли. Не ценит японское командование жизни своих летчиков. Заставляет их летать на таких вот огнеопасных самолетах. Которые вспыхивают как спички.

Но любоваться на зрелище горящего вражеского бомбардировщика некогда. Надо отворачивать в сторону. А то так засмотришься и сам потом получишь порцию свинца от вражеских бортстрелков. Которые только и ждут, когда я влечу в зону их огня. Нет, нет, нет, господа самураи. Мы это уже проходили. Мне и одного раза хватило. Еле ногу потом удалось сохранить. Поэтому я вам такого удовольствия не доставлю. Кстати, мой ведомый тоже попал по своей «Бетти». Прямо по кабине врезал. Я это прекрасно видел. Вон его трофей уже вниз начал падать. Видимо, японские пилоты мертвы? Поздравляю Бена с еще одной воздушной победой. И начинаю высматривать следующую жертву.

А вот и она. Этот японец летит в конце строя бомбардировщиков с левого фланга. Опять заход снизу. Здесь у этих вражеских самолетов турелей поменьше чем в верхней полусфере. А значит, и меньше шансов получить пулеметную очередь в ответ на твою атаку. «Бетти» быстро растет в моем прицеле. Буду бить по бензобакам. Я теперь знаю, где они у этого бомбардировщика находятся. Бензобаки у G4M1 большие. Не зря же он летает на такие дальние дистанции. А значит, попасть по этим бакам гораздо проще чем по кабине или мотору. Издалека. А сейчас я близко к цели не стану подлетать. Чтобы ответку не получить вон от того бомбера, который летит рядом с моей жертвой и прикрывает ее своими турелями. Такие моменты в воздушном бою лучше заранее просчитывать. А иначе может и прилететь не по-детски. А когда ты в атаке, то все решают доли секунды. И там думать будет некогда. Поэтому перед атакой на вражеский бомбардировщик надо все прикинуть, взвесить и просчитать, план составить, как ты его будешь убивать. И только потом уже атаковать по этому плану. Конечно, с опытом приходит и быстрота таких вот расчетов. Новички на этом и горят, теряясь и не зная, что надо делать. И атакуют, чрезмерно рискуя. Типа, лишь бы атаковать, а там уже как выйдет. Но это не мой путь. Я стараюсь воевать по-другому. Открываю огонь с пятисот метров. Есть контакт! Вражеский бомбер вспыхивает, как облитый бензином. Этого я и добивался. Правда, мои автопушки произвели свои последние выстрелы в этом воздушном бою. Боезапас то у них не резиновый. Но патроны в пулеметах еще есть. Значит, продолжаем воевать.

С этими мыслями отворачиваю в сторону и отлетаю подальше от строя бомбардировщиков. Осматриваюсь вокруг. А ничего так. Японские бомберы потеряли уже двадцать две машины. Нормально мои летчики тут поохотились. Правда, у многих из них боезапас тоже заканчивается. Если уже не закончился. Стрелять им сегодня много пришлось. У Старого Джона тоже дела неплохо идут. Половину «Зеро» они к этому моменту выбили, потеряв только два истребителя. И еще два «Динго» ушли на базу с дымом.

И тут самураи меня удивили. Очень сильно удивили. Вражеские бомбардировщики начали вдруг сбрасывать свои бомбы прямо в джунгли, так и не долетев до Порта-Морсби. А потом японцы стали разворачиваться и ложиться на обратный курс. Японские истребители тоже начали выходить из боя и оттягиваться назад. Что это было? Первый раз наблюдаю, чтобы японцы вот так отступали. Раньше то они как те смертники тупо старались прорваться к цели. И мало кто из них отворачивал назад. Как-то это странно все? Но я пока этих японцев не отпускал. Поэтому приказываю атаковать противника всем своим летчикам. Чем больше мы их сейчас собьем. Тем проще нам потом будет с ними воевать. Бить противника надо, когда враг растерян и бежит с поля боя.

В общей сложности, на отходе мы уничтожили еще три «Зеро» и семь «Бетти». И один вражеский бомбер при этом был на моем счету. Остальным повезло. Ушли, гады пупырчатые! И то потому что у нас боезапас закончился. Все наши «Динго» отстрелялись до последней железки. В общем, повезло японцам. Если бы не патроны, то хрен бы кто из них ушел от нас. Впрочем, мы и так неплохо повоевали. А уж по здешним меркам так и, вообще, мегакруто порвали «япошек» на британский флаг. Обычно то здесь воюют совсем не так. И потери японцы несут не такие эпичные. Скорее наоборот. Союзники тут все больше отгребают во всех воздушных схватках. Воюют то они против японских «Зеро» на всяких убогих самолетиках типа «Киттихоуков», «Уайлдкэтов», «Аэрокобр» или «Харрикейнов». Которые для полноценного противостояния новейшим вражеским истребителям не подходят. Вот и отгребают американцы, голландцы и британцы не по-детски. И только австралийцы со своими новейшими Р-51 «Динго» еще блистают на фоне серости. Но австралийская промышленность слишком слаба. И много таких самолетов пока строить не сможет. Да, и не станут те же британцы или американцы покупать австралийские самолеты. Они для этого слишком жадные и гордые. Они свою авиатехнику начнут продвигать. Пускай, не такую передовую. Зато свою. А что? Капитализм — он такой. Конкуренцию никто не отменял. Даже среди союзников во время войны. Вот такие пироги с котятами!

Глава 22

Безумный подвиг

В этот же день японцы предприняли еще один авианалет на Порт-Морсби. Правда, в этот раз налет противника был какой-то слабый. Подозрительно слабый. Всего восемь бомбардировщиков «Бетти» и семь «Зеро». Несерьезно как-то. Хотя летели они не со стороны Рабаула, а из Лаэ. И это натолкнуло меня на мысль, что, несмотря на наши атаки на воздушные и морские транспорты, противник все же смог привести припасы и топливо в Лаэ. И разместил там свои самолеты. Но Лаэ — это вам не Рабаул. Тут размер аэродрома не впечатляет. Потому и авиагруппа там у японцев базируется не очень большая. Но все равно как-то глупо японцы поступили, послав в бой так мало своих самолетов. Они же примерно уже представляют наши силы. И знают, что эту мелкую воздушную армаду мы легко разберем на запчасти. А для прорыва к нашей авиабазе «Седьмая миля» нужна толпа побольше. Хотя это все можно списать на неистребимый армейский бардак. Он царит во всех армиях мира. И их ВВС не исключение. Даже такие аккуратисты как немцы иногда могут действовать не согласовано. Я сам это видел неоднократно. Война полна случайностей и глупых сюрпризов. И глупости командиров. Видимо, сейчас после того как мы отбили в разгромным счетом утренний авианалет японцев, их командованию требовались хоть какие-то победы? Может быть, наши враги пытались проскочить под шумок? Быстро ударить и отойти? В принципе, у самураев могло получиться. Ага! Хитрое азиатское коварство. Типа, мы их ждем со стороны Рабаула. А они из Лаэ прилетят. Тоже по-своему красивый тактический ход. Если бы не одно «но». Наша радарная станция. Она подлетающие самолеты противника засекла на дальнем рубеже. И пока враг не знает о таком нашем бонусе, то мы имеем в воздушной войне явное преимущество. Согласитесь, что заранее знать о появлении самолетов врага, бывает очень полезно для здоровья.

На перехват этих японских самолетов я отправил Джона Джексона. Сам не полетел. Если честно, то у меня очень не вовремя нога разболелась. Как-то неловко я ее подвернул, спрыгивая в крыла своего истребителя после утреннего вылета. И теперь она отдает болью, зараза, при каждом шаге. В общем, в таком состоянии мне лучше в кабину не садиться. Поэтому сейчас Старый Джон будет командовать воздушным боем. А я останусь на земле и буду слушать, что там творится в эфире. Да, и пора уже приучать своих людей к самостоятельности. Хватит их опекать. Воевать под моим присмотром они уже научились. Теперь настал черед более свободных действий. Впрочем, в старшем Джексоне я уверен на все сто процентов. Если со мной вдруг что-то случится, то он уже сейчас сможет очень толково рулить нашей 2-й истребительной группой. Навыков у него для этого вполне хватит. Уже сейчас его можно отправлять на повышение и давать свое авиакрыло под командование. Но я этого не сделаю. Мне «такая корова нужна самому»! Толковые заместители на дороге не валяются. И грамотный командир должен их сам выращивать и учить.

Следующий час проходит в волнении и слушании эфира. Что там сейчас творится в воздухе? Это я понимаю только по редким репликам наших пилотов, улетевших с Джоном Джексоном. Потом радиообмен резко усиливается. Начинается воздушный бой. Блин, если бы не нога, то я бы сейчас был там. Вот так сидеть на земле и слушать по рации, как кто-то из твоих товарищей где-то там в небе сражается не на жизнь, а на смерть. Это тяжело. Слышать вопли о помощи. Предупреждающие крики. Приказы прыгать. Это невыносимо. Впрочем, победных воплей на английском языке там сейчас гораздо больше. И судя по всему, наши там в данный момент рвут японцев на британский флаг со страшной силой. Уф! Это безобразие в эфире продолжается минут двадцать. После чего слышу приказ Старого Джона на отход. А потом он докладывает мне, что все враги уничтожены. А потери небольшие. В этом бою сбили только один наш «Динго». Его пилот, вроде бы, выпрыгнул с парашютом. В принципе, нормально повоевали. Для первого самостоятельного боевого вылета нормально.

Правда, после приземления, когда все наши самолеты вернулись на базу. Выяснилось, что не все так радужно. Еще три Р-51 получили повреждения в этом воздушном бою. И один наш летчик получил ранение в левое плечо, но все же смог долететь и посадить свой «Динго». Жаль, но этот боец пока выбыл из строя. Хотя он и хорохорится. Типа, царапина. Но пока летать ему нельзя. Надо подлечиться в госпитале на материке. Завтра его туда и отправим на попутном грузовом самолете. А вот наш попрыгунчик. Тот что выпрыгнул из своего горящего истребителя во время боя с парашютом. Довольно скоро вернулся на нашу авиабазу. Его к нам с почетом на грузовике, замызганном по самую крышу, привезли австралийские пехотинцы, которые его подобрали в джунглях. Этот бой наших Р-51 против японских самолетов они хорошо видели во всех подробностях. Поэтому нашего бравого парашютиста встретили с восторгом и напоили его от души. И совсем не водой. Так потом и привезли нам его храпящую и воняющую перегаром тушку. При этом пехтура обращалась с героическим летуном очень бережно. Как стеклянную вазу несли, блин! Я его даже ругать не стал. Я же не дурак и все понимаю. Человек сегодня такой стресс словил. Уцелел, выпрыгивая из горящего самолета. Проскочил между струек и разминулся со смертью. Я тоже был когда-то на его месте. Потому ничего говорить не стал, а распорядился, чтобы этого пьяного героя отнесли в его палатку. Чтобы он там проспался хорошенько. Надеюсь, что это пойло, которым его поили австралийские пехотинцы, не паленое. И завтра мой человек не будет мучиться сильным похмельем. Пехотинцы, услышав мою команду и стараясь не дышать в мою сторону перегаром, покачиваясь потащили упившегося пилота в палатку. А весело они там живут в своих джунглях на передовой.

12 апреля 1942 года с раннего утра в сторону Лаэ улетает пара «Динго». На разведку. Не понравилась мне вчерашняя активность вражеской авиации в том районе. Разведчики долетели до Лаэ и порадовали меня не самыми приятными новостями. Аэродром японцы восстановили. Правда самолетов противника на нем не очень много. Четверка «Зеро» пыталась перехватить нашу воздушную разведку. Но пара Р-51 легко от них ушла, нырнув в облака. Молодцы, ребята. Выполняют мой приказ. Я им перед этим разведывательным вылетом категорически запретил нарываться и лезть в бой с вражескими истребителями. Их задача все там рассмотреть, сфотографировать и вовремя смыться. А геройствовать и сбивать японцев они потом будут. В составе своей эскадрильи. Когда мы прилетим бомбить Лаэ. А мы прилетим. Обязательно! Этот вражеский аэродром находится у нас под самым боком. Нервирует он меня. Это вам не далекий Рабаул, до которого пилить аж восемь сотен километров. Из Лаэ можно наносить внезапные удары по Порту-Морсби и нашей авиабазе. Не очень это удобно, когда враги смогут прилетать к нам с разных сторон. Хорошо, что вчера они не догадались ударить по нам одновременно со стороны Лаэ и из Рабаула. Вот тогда у нас бы точно проблемы возникли. Пришлось бы дробить свои силы. А это чревато потерями. А я не люблю нести большие потери. Я считаю это непрофессиональным и глупым. Ненавижу командиров, которые предпочитают побеждать, заваливая врага телами своих солдат. Для меня такие кадры являются некомпетентными дураками, несоответствующими занимаемой должности. И их надо гнать поганой метлой из вооруженных сил.

Наши разведчики находились еще на обратном пути, а я уже отдавал приказ «Динго» на вылет. Американские пикирующие бомбардировщики из 8-й эскадрильи тоже летят с нами. Аэродром в Лаэ — это подходящая цель для них. Американцы были в восторге. А то они тут уже успели немного заскучать. В воздухе то только наши истребители воевали. А пикировщики все это время сидели на земле. Не было для них целей нормальных. Не бомбить же им японские окопы, спрятанные в джунглях. Американцы уже один раз попробовали это сделать. Больше не хотят. Теперь то вы понимаете, почему они так радовались?

На подходе к Лаэ нас встречают шесть «Зеро». Это даже не смешно. С собой в этот вылет я взял восемнадцать «Динго» и девять «Баньши». Думаю, что этого должно хватить, чтобы раскатать авиабазу в Лаэ в кровавый фарш. В принципе, пилоты тех шести «Зеро» это тоже понимали. Но все же ринулись в безнадежную атаку. Чуда не случилось. И долго они не продержались против наших Р-51. Японцы дрались упорно, но ни один из них так и не смог прорваться к американским пикировщикам. И все погибли героической смертью. Правда, не нанеся нам никаких потерь. Простреленное крыло одного из «Динго» серьезной потерей считать нельзя. Так мелкая неприятность. Бывает. А при подлете к Лаэ нас ждет сюрприз. Очень неожиданный. Сразу и не поймешь. Плохой или хороший? В гавань входят два японских корабля. Транспорт и эсминец.

Приходится на ходу менять план нашего налета. Быстро посовещавшись с капитаном Галушей, приказываю его пикирующим бомбардировщикам, атаковать японские корабли. Сейчас они стали приоритетной целью. Аэродром наши истребители своими пушками и пулеметами обработают. Там я увидел несколько японских самолетов. Их еще не успели хорошо замаскировать или спрятать. Видимо, недавно прибыли сюда. Штабеля ящиков с припасами тоже видно хорошо. Не успели их спрятать в подземные укрытия. Не было у японцев на это времени. Мы слишком рано прилетели. Быстро раздаю приказы своим летчикам, а сам с ведомым остаюсь на высоте. Буду отсюда руководить боем. А то как бы опять какая-нибудь неожиданность не приключилась. В этот раз японские зенитки по нам начинают палить еще на подлете. Тут даже и новогвинейскому ежу понятно, что о нашем приближении на аэродроме в Лаэ все уже знали. И ждали нас. Не зря же нас японские истребители встречали. Ну, понеслась!

«Динго» с ходу гасят обе вражеские зенитки, стоящие возле взлетной полосы. Хорошо научились стрелять мои парни! Молодцы! С одного захода уничтожили гадов. Теперь можно работать спокойно. Наши истребители деловито ныряют вниз, расстреливая кучи припасов, сложенные на земле. Что-то там загорелось и начало взрываться. Видимо, боеприпасы? Перевожу взгляд в сторону гавани и невольно чертыхаюсь. У американцев то дела идут не так хорошо. А-24 «Баньши» поделились на две группы и пытаются поразить своими бомбами вражеские корабли. А те стреляют по ним своими зенитками. И хорошо стреляют. Довольно метко. Уф! Прямо на моих глазах в один из американских пикировщиков следует прямое попадание. Он вспыхивает и начинает падать вниз в неуправляемом полете. Из него выпадает одна фигурка. Летчик? Нет, похоже — бортстрелок выпрыгнул. Вот раскрылся парашют. Второго не видно. Пилот, скорее всего, погиб. А вон второй А-24 уходит вниз. За ним тянется дымная полоса. Тоже попали, черти узкоглазые. Это с эсминца стреляют. Там сразу четыре скорострельные зенитки работают на расплав стволов. На японском транспорте только одна зенитка стоит. Но она мажет безбожно. Это и понятно. Там же небось гражданские морячки сейчас стреляют. А у них то выучка никакая. Потому и мажут. А вот зенитчики с эсминца — это уже профессионалы. Есть у них сноровка при стрельбе по воздушным целям. Это чувствуется. Вот еще один американский бомбер заходит в пике и бросает сразу две бомбы по сто тринадцать килограмм в японский эсминец. И… позорно мажет! Эсминец то сейчас на ходу. Он, как и транспорт не стоит на якоре, а двигается. Заходит в гавань из открытого моря. И скорость у него приличная. Да, и маневрирует этот вражеский военный корабль довольно шустро, идя зигзагами. Что сильно затрудняет прицеливание американским пилотам. Они же у нас не опытные асы, а все еще слегка обстрелянные новички. И боевого опыта у них пока маловато. Вот и мажут. Блин, второй пошел. Опять мимо! А на выходе из пике его настигают снаряды вражеских зениток с этого долбанного эсминца. Да, они же так всех американцев нам сейчас перебьют. Кто же тогда воевать будет? Кто потом на бомбежки летать станет?

Не выдержав такого издевательства над своей психикой, ныряю с переворотом вниз. Надо загасить хотя бы пару зениток на том долбанном эсминце. Эх, надо было на них все наши истребители натравить. Сначала бы «Динго» проштурмовали все зенитки на японских кораблях. Для наших 20-мм пушек это довольно легко сделать. Зенитчики там стоят, ничем не прикрытые. Да, их даже пулеметами можно спокойно выкосить. Хорошо, неспокойно! Но если атаковать сразу с нескольких сторон, то можно все с одного захода сделать. А уже после того как все зенитки на кораблях были бы подавлены, то можно было натравить на них пикировщики с бомбами. Эх, не продумал я этот момент. Я в японских кораблях плохо разбираюсь. Это же не авиация. А я даже не морской летчик. Специфика у меня другая. Но кто же знал, что на этом долбанном эсминце будет так много скорострельных зениток? И они будут так метко стрелять, сбивая один «Баньши» за другим. Короче — это был мой косяк. Вот сейчас и буду его исправлять. Пока я пикировал, еще один пикирующий бомбер бросил бомбы. Которые опять легли в воду с недолетом. Мазила! Зато он отвлек внимание вражеских зенитчиков на себя. И сразу три зенитки с эсминца долбят по нему, пытаясь сбить А-24 при выходе из пике. «Япошки» быстро просекли, что так по пикировщику проще попасть. И сейчас стараются вовсю. Но и меня тоже заметили. Я же сейчас весь такой героический лечу прямо на эсминец. И матерю себя за эту дурость. Я же не люблю так вот рисковать. Экстремально. Не люблю, но делаю. Есть такое слово «надо». И поэтому я сейчас лечу, вовсю рискуя жизнью. Своей и своего ведомого. Ему задачу этой самоубийственной атаки я уже объяснил. И Бен мне ни слова не возразил. Он же у нас фаталист. Типа, командир сказал, значит, надо сделать! Сейчас мой ведомый без колебаний выполняет мой самоубийственный приказ. И я за это на себя в данный момент и злюсь. Сам подставляю свою дурную башку под японские снаряды. И Бена Конори за собой тащу. Мимо проносятся огненные трассы. Японская зенитка ведет по нам суматошный огонь. Я маневрирую, стараясь избегать встречи с вражескими трассерами. Но упрямо продолжаю пикировать к цели.

  От снарядов в небе тесно,   я пикирую отвесно,   исключительно красиво иду,   три секунды жить осталось,   и неважно, что так мало,   зацветут мои деревья в саду…

Слова этой песни Розенбаума почему-то вдруг начали звучать в моей голове. Он, конечно, не Высоцкий (а какой же попаданец без Высоцкого), но я этого певца уважаю. Нравятся мне песни Розенбаума. И все тут! А Высоцкий? Нет, его песен я не знаю. Да, вот такой я неправильный попаданец. Не смогу перепеть песни Высоцкого, как это делают мои коллеги-попаданцы в книгах про войну. Не знаю я песен этого русского барда. И на гитаре играть не умею. Все как-то некогда было, чтобы научиться. Не музыкант я ни разу. Мне в детстве медведь на ухо наступил. Поэтому и пою я отстойно.

  Не добраться им до порта,   вот и все касаюсь борта,   и в расширенных зрачках отражен,   весь мой долгий путь до цели,   той, которая в прицеле,   мне взрываться за других есть резон.

Самоубийственный мотивчик про японского летчика-камикадзе продолжает звучать под моей черепной коробкой. Мы заходим на цель в пикировании под углом в сорок градусов к оси корабля. Считай, почти с кормы нацеливаемся. Сначала я планировал начать обстрел с крайней к корме зенитки. Но когда уже хотел открыть огонь, то внезапно понял, что надо делать. Это было как откровение Божье. Как-будто внутренний голос мне сказал: «Делай так!» И я сделал. На одних инстинктах слегка довернул нос своего разогнавшегося истребителя и открыл огонь сразу из всех стволов по скоплению черных бочек на корме японского эсминца. Вспышка! Нет! ВСПЫШКА!!! Меня ослепило на какое-то время. Ни черта не вижу, но инстинктивно тяну ручку управления на себя, уводя свой «Динго» вверх. И одновременно с этим слышу громкий взрыв. Еще, еще и еще!!! АМ-м-м-м! Взрывная волна ощутимо встряхивает мой самолет в воздухе. Еще и еще! У-у-у! Больно! Я язык прикусил от неожиданности. Блин, как же больно то. Что это было? Через несколько мгновений промаргиваюсь. Перед глазами все еще плавают радужные круги. Но кое-что я сквозь них все же начинаю видеть.

— Ты его сделал, Командир! — раздается внезапный и очень радостный вопль моего ведомого в наушниках моего летного шлема. — Ты его сделал! Ему конец! Я такого никогда не видел!

— Что? Ты о чем говоришь, Горец? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, и замираю, не веря своим глазам.

Кстати, позывной Горец Бену Конори я придумал. Каюсь. Прикололся немного. Просто, вспомнил актера Шона Конори, который играл в культовом голливудском фильме «Горец». Это привет из моей прошлой жизни. Здесь то этот фильм еще не сняли пока. И не скоро еще это случится. У Бена данное прозвище никаких возражений не вызвало. Он же у нас был шотландцем. Точнее говоря, его предки когда-то давно переехали из Шотландии в Австралию. Поэтому мой ведомый мою шутку не понял. А позывной Горец ему понравился. Хотя на Шона Конори наш Бен совсем не похож. Он у нас коренастый, блондин с приятным и мужественным лицом. Но я почему-то про фильм «Горец» сразу вспомнил, услышав в первый раз фамилию своего ведомого.

Но отставим в сторонку моего ведомого. Сейчас меня поразила совсем другая картина. Японский эсминец, который совсем недавно бодро шел по волнам, нарезая зигзаги и ведя огонь по нашим самолетам. Он умирал. Быстро и неотвратимо. В дыму и пламени. Корма у него отсутствовала. Ее не было. Как-будто гигантский монстр типа «Годзила» взял и откусил здоровенный такой кусок от вражеского корабля. И сейчас японский эсминец быстро уходил под воду, окутавшись дымом, паром и пламенем. Тонул кормой вперед. Очень быстро тонул. Нос эсминца на моих глазах поднялся из воды почти вертикально вверх. Охреносоветь! Как? Что? Что с ним случилось? Неужели, это я сделал? Но как? Начинаю расспрашивать своего ведомого.

— Командир, ты начал стрелять по тому японскому кораблю! — захлебываясь от восторга стал рассказывать Бен Конори. — А там какие-то бочки стояли вдоль борта. Я еще удивился, зачем ты туда стреляешь. Мы же хотели по зениткам отстреляться? А ты с кормы начал. Я даже стрельнуть не успел, когда это произошло!

— Что произошло?

— Взрыв! Там такой сильный взрыв случился! А потом еще один и снова, снова! И еще несколько раз грохнуло потом! Это что те бочки взорвались?

— Бочки? Какие бочки?

— Черные! На корме эсминца стояли, по которым ты стрелять начал, Командир!

— Ага, значит, я выстрелил по тем бочкам, и они взорвались?

— Угу! Рвануло со смыслом! Как бомба! Я сам видел! И после этого «япошка» стал тонуть! Очень быстро! Да, ты и сам видишь? Конец ему! Ты его сделал! Кто бы мне такое рассказал, я бы ему не поверил!

— Да, я такой! — произношу я, завершая наш диалог с Беном Конори.

Кажется, я начал понимать, что здесь и сейчас случилось. Помните, те бочки? Черные! Вот! Я вспомнил про это, как только их увидел на корме вражеского корабля. Я тут недавно ради интереса полазил по британскому эсминцу «Вампир», который зашел в Порт-Морсби. Эсминец стоял у причала, а я мимо проходил. Были у меня дела служебные в порту. И мне так вдруг захотелось посмотреть вблизи на этот боевой корабль. Я же их только издалека раньше и видел. В основном, из кабины самолета, летящего на высоте птичьего полета. Кстати, тут моя популярность сыграла свою роль. Вахтенным офицером на «Вампире» в тот момент был Томас Прайс. Он был еще и старшим помощником капитана корабля. А вот самого капитана тогда не было. Сошел на берег по каким-то делам службы. Значит, Томас Прайс там тогда и был главным офицером на корабле. Он меня узнал. Хорошо быть популярным персонажем. Мои портреты сейчас по всей Австралии найти можно. Вот старпом меня признал и пригласил на свой корабль. А потом устроил мне по нему экскурсию. И рассказал много чего интересного. Вот там на корме «Вампира» я увидел похожие бочки, которые тоже вдоль борта стояли. Сначала то я подумал, что это запасы топлива или машинного масла. Но Томас Прайс, отсмеявшись над моими сухопутными предположениями, меня просветил, заявив, что это никакие не бочки с топливом, а настоящие глубинные бомбы. Которые команда эсминца использует для борьбы с вражескими подлодками. Никогда бы не подумал, что эти бочкообразные штуки могут быть бомбами. Совсем они на бомбы не похожи. Но реальность такова. И я как-то очень внезапно вспомнил про ту экскурсию на британском эсминце, когда пикировал на цель. Когда увидел похожие бочки на корме японского эсминца. Ну, а дальше уже дело техники. Одно (или не одно) попадание моего снаряда привело к детонации всех глубинных бомб. Неудивительно, что после этого корму вражеского корабля оторвало нафиг. Эсминец — это вам не линкор. У него брони нет. У данного типа кораблей другие фишки имеются. Скорость и маневренность. А броня его тормозить будет. Поэтому те взрывы и стали фатальными для японского эсминца. Кстати, пока мы разбирались с эсминцем, американские пикировщики смогли добиться попаданий трех бомб в японский транспортный корабль. Этого оказалось достаточным, чтобы он начал тонуть. В принципе, миссию мы выполнили. И даже перевыполнили. Если учесть потопление сразу двух кораблей противника. Мы то изначально планировали только один аэродром обработать. А оно вон как получилось. При этом наши совокупные потери нельзя было назвать большими. Только три американских пикировщика «Баньши» были сбиты огнем зенитной артиллерии. Еще два получили повреждения, но смогли дотянуть до базы. Из наших «Динго» ни один не был сбит. Сухопутные зенитки японцев стреляли не так точно, как морские. Поэтому только один Р-51 отделался парой пробоин в левом крыле. А остальные не получили ни одной царапины. Кстати, у меня в фюзеляже истребителя авиатехники потом насчитали шесть пулевых пробоин. Значит, все же задели меня тогда зенитчики с того эсминца? Задели, но не сбили. Эх, нравится мне этот «Динго»! Прочный истребитель вышел у австралийцев. Какой-нибудь «Зеро» от всех этих попаданий вполне мог загореться или развалиться на куски. А моему Р-51 хоть бы хны. Нормально долетел и приземлился. Без нареканий. Зачетный истребитель. Пожалуй, один из лучших в моей карьере летчика.

Глава 23

Как меня сбили

Уже позже я узнал, что это был эсминец класса «Фубуки». Тот что я уничтожил своей идиот… э… героической. Да, я хотел сказать героической атакой. Мне все об этом тут начали говорить. Все меня считают эпичным героем. А вот я смотрю на свой самоубийственный поступок по-другому. Сейчас смотрю. И совсем не понимаю, что это на меня тогда нашло. Что я бросился атаковать вражеский эсминец. На истребителе!!! Неужели, я становлюсь типичным попаданцем из книжек, который сначала делает, а уже потом думает? Поначалу наше командование в Австралии во время сеанса вечерней связи мне не поверило. Начали переспрашивать, уточнять подробности. Однако, свидетелей моему идио… э… героическому поступку хватало. И все они в один голос утверждали, что это я в одно рыло утопил целый боевой японский «корапь». В общем, я написал рапорт об этом бое, присовокупил к нему рапорта своих подчиненных. И отправил на материк. Пускай, там думают и решают, что с этим всем делать. В принципе, я пока один тут такой вот эпичный нагибатор. Который смог на истребителе при помощи только стрелкового вооружения уничтожить вражеский эсминец. Для данной войны — это очень редкий случай. Невозможный. Практически. Не было пока здесь такого. Блин, я опять первопроходцем стал. Показал местным, что можно, оказывается, и так делать.

Но кроме доклада о потоплении этих двух японских кораблей и (в очередной раз) уничтожении вражеской авиабазы в Лаэ. Я предложил командованию повторить рейд на Рабаул с участием американских «Летающих крепостей». Сейчас как-раз самое время нам туда наведаться. Мы же ВВС Рабаула накануне неслабо так потрепали, сбив кучу японских самолетов. Поэтому в данный момент авиация противника в том районе сильно ослаблена. А значит, серьезного сопротивления нашему авианалету они не могут оказать. Вот все эти аргументы я и привел в беседе со своими командирами, сидящими в Австралии. Кстати, в прошлый раз у нас такой вот рейд прошел замечательно. Рабаул «Летающие крепости» тогда зачистили хорошо при помощи своих авиабомб. И сейчас пришло время повторить экзекуцию. Отправить горячий привет самураям. К чести командиров стоит сказать, что они там долго не рассуждали и быстро дали добро на эту операцию.

И рано утром 13 апреля 1942 года к Порту-Морсби подлетели сразу три десятка американских стратегических бомбардировщиков В-17 «Летающая крепость». Мы их уже встречали в воздухе. Три десятка Р-51 «Динго». Будем сопровождать наших американских союзников до Рабаула. Чтобы их там никакие «Зеро» по дороге не обидели. Данная тактика уже отработана. Мы же так один раз делали. Долгий полет до Рабаула проходит почти без приключений. И только когда наша воздушная армада приблизилась к острову Новая Британия, на северной оконечности которого расположен Рабаул, то к нам наперерез начали взлетать небольшие группы японских истребителей. Все те же известные нам «Зеро» в количестве от четырех до шести штук. Подходили они к нам с разных сторон и делали это не одновременно. Скорее всего, эти самолеты противника взлетали не с авиабазы Рабаул, а с других более мелких аэродромов на Новой Британии. Как вы можете понять, эти небольшие группы вражеских истребителей не стали серьезной проблемой для нас. Слишком мало их было для этого. В общем, ни один «Зеро» к «Летающим крепостям» мы не подпустили. Над Рабаулом тоже кружилась группа побольше. Восемь японских истребителей, которые также бросились в нашу сторону. И тут же увязли в бою с нашими Р-51. Я в эту свалку не лезу. И руковожу боем издалека по радио. Повинуясь моим приказам, австралийские истребители отгоняют настырные «Зеро» в сторону, расчищая дорогу для «Летающих крепостей». Американские тяжелые бомбардировщики довольно организованно заходят на цель. Кстати, в порту Рабаула у причала сейчас стоит японский танкер. И несколько В-17 отворачивают в его сторону. Я вперед не суюсь. Мы с моим ведомым кружим выше и в стороне.

Американцы входят в зону зенитного огня. И рядом с ними начинают расцветать дымные разрывы зенитных снарядов. Ого. Что-то многовато в этот раз их здесь как-то? Раньше в Рабауле мы столько дальнобойных зенитных пушек не наблюдали. А ведь только они сейчас могут достать «Летающие крепости», идущие довольно высоко. На четырех с половиной тысячах метров. Мелкокалиберные зенитки на такую высоту добить не могут. Три или три с половиной тысячи метров. Вот их предел. А в прошлый наш визит сюда на Рабауле столько больших зенитных пушек не имелось. Но сейчас вот, выходит, завезли. А хорошо самураи подготовились. Не все же в деревне дураки! Учли они свои промахи. Раньше то 13-мм и 25-мм зенитки до В-17 просто не добивали. И те бомбили Рабаул без всяких проблем. А теперь вот им приходится пробиваться через завесу зенитных разрывов.

М-дя! Прямо на моих глазах снаряд угодил в один из американских четырехмоторных бомбардировщиков. Левый крайний мотор вспыхнул ярким пламенем. Но «Летающая крепость» упрямо продолжает лететь к своей цели. А есть среди этих янки и реальные перцы. Надо иметь воистину стальные яйца, чтобы вот так вот лететь на медленном и неповоротливом бомбовозе сквозь вражеский огонь. Нам то истребителям полегче будет в подобной ситуации. Мы, обычно, к цели при штурмовке стараемся заходить под неудобными для вражеского обстрела ракурсами. При этом пикируем и хорошо разгоняемся. И про противозенитные маневры не забываем. В общем, попасть в тот же «Динго» вражеским зенитчикам не так уж и просто. Но В-17 — это вам не маленький истребитель. Это огромный самолет, который летит не очень быстро и сильно не маневрирует. В общем, большая и летающая мишень. Не хотел бы я на таких вот бомберах служить. Это же квест для смертников какой-то?

Наконец-то, «Летающие крепости» приближаются к японской авиабазе и начинают засеивать ее своими авиабомбами. А бомб тех у них до фига и больше. Каждый тяжелый бомбардировщик вываливает из своего бомболюка целую пригоршню авиабомб. Штук по двадцать или тридцать. Картина впечатляет. На земле сплошное море огня. Ковровое бомбометание. В этом янки мастера. Это в прицельной бомбардировке они лохи. И хорошо это понимают. Потому и сделали для себя такой вот монструозный самолетик вроде В-17. С более мелких то бомберов ты такое офигительное количество бомб не посбрасываешь. Под рассерженно-испуганный вопль Бена Конори одна «Летающая крепость» вдруг вываливается из строя американских бомбардировщиков, и пылая устремляется к земле. Из нее выпадают несколько фигурок парашютистов. Машинально пересчитываю их. Шесть человек выпрыгнуло. А экипаж то у В-17 побольше будет. От девяти до десяти человек. В зависимости от модификации. А тут вон всего шесть парашютов раскрылось. Однозначно, маловато будет. Не всем там повезло выжить, значит. Впрочем, тем янки, что сейчас выпрыгнули с парашютами тоже не позавидуешь. В плен к японцам лучше не попадать. Эти по-особому к пленным врагам относятся. Могут и сразу убить на месте. У них же кодекс «Бусидо» не позволяет сдаваться в плен. И самураи не сдаются. И плохо понимают, когда кто-то другой хочет это сделать.

Мне тут один специалист по Японской империи недавно объяснил, что японцы убивают пленных врагов, помогая тем сохранять свое лицо и честь. Они же распространяют свои понятия о самурайской чести и на европейцев с американцами. А по тем понятиям воин, попав в плен, должен убить себя. А если не может этого сделать, то в этом ему должен помочь кто-то другой. А в глазах японцев казнь пленных через отрубание головы самурайским мечом — это оказание услуги своим врагам. А никакое не варварство и садизм. Типа, почетная смерть спасет таким образом честь пленника. Вот такие самурайские заморочки. Впрочем, если тем американцам и повезет. И они останутся живы, то японские лагеря для военнопленных особым комфортом не славятся. Скорее наоборот. Это, конечно, не немецкие лагеря смерти, где людей сейчас убивают миллионами, но тоже не курорт. И выжить там очень проблематично.

В порту дела у американцев тоже движутся. Стоящий у причала танкер они довольно быстро накрывают своими бомбами. В такую огромную и неподвижную цель даже «Летающая крепость» промажет с большим трудом. Это против идущих на полной скорости кораблей В-17 малоэффективны. Это уже доказано на практике. Они могут относительно неплохо поражать только стационарные объекты. Вот в порту америкосы отбомбились без потерь. Но там и зениток у японцев было поменьше. Наконец-то, дело сделано. И бомбардировщики ВВС США начинают отходить. Бросаю взгляд вниз. М-да! Авиабазе прилетело не по-детски. Все летное поле усеяно воронками от бомб. Лунный пейзаж. Вдоль взлетной полосы пылают останки японских самолетов. Капонирам тоже досталось. Часть техники у японцев стаяло открыто, а часть была спрятана в укрытиях. Так вот! Укрытия им не помогли. Хлипковатыми они оказались против американских бомб. Несколько зданий вражеского аэродрома тоже получили повреждения и горят. В одном вижу вспышки взрывов. Видимо, боеприпасы рвутся? Мне показалось, или огонь вражеских зениток стал менее интенсивным и плотным? Несколько зенитных орудий тоже, вроде бы, накрыло бомбами? А зачетно янки отбомбились. На пять балов. Ну, а потери? Так это война. Она без них не бывает. Перевожу взгляд на порт. Танкер противника пылает ярким пламенем. Часть причалов и складов тоже горит. Ух! Не хотел бы я там сейчас оказаться. Бросаю взгляд в сторону наших истребителей. А они тоже закончили. Почти все «Зеро» уничтожены. Кроме двух, что сейчас уходят в облака на максимальной скорости. Нормально. Мы свою работу тоже сделали. Не дали японским истребителям прорваться к американцам. По рации приказываю нашим «Динго» отходить к бомбардировщикам. Пора домой двигать. Надо еще назад долететь без приключений.

«Летающие крепости» мне понравились своими четкими действиями. Их экипажи явно лучше обучены чем 8-я эскадрилья ВВС США капитана Галуша. Из бомбардировки В-17 вышли красиво, не разрывая строя. Синхронно развернулись и полетели все тем же плотным строем. Который так хорош при обороне от вражеских истребителей. Как же это отличалось от манеры тех пилотов А-24 «Баньши», с которыми мы делим нашу авиабазу «Седьмая миля». Вот те американские пикирующие бомбардировщики вели себя в бою как бараны. Нападали вразнобой. Выходили из боя поодиночке, разлетаясь в разные стороны. Их потом долго приходилось собирать в одну кучу. Нам пока везло, и японские истребители в такие моменты не появлялись. А если бы появились? То те пикировщики умылись бы кровью. Не смогли бы наши «Динго» их всех эффективно защитить. Истребителям всегда проще защищать свои бомберы, когда те летят единым строем. А когда охраняемые разлетаются в разные стороны по всей карте, то охране резко прибавляется работы. А вот с этими «Летающими крепостями» очень приятно работать. Они строй держат очень хорошо. Даже под огнем противника не разбредаются кто-куда. Молодцы!

Когда мы пролетаем над Новой Британией и идем уже над морем, случается эта неприятность. Которая еще подтверждает одну старую истину, что в бою нельзя расслабляться ни на секунду. Расслабишься — умрешь. И бдительности там никак нельзя терять. А я вот как-то забыл об этом. Я уже посчитал, что все самое страшное закончилось. Наивный албанец, блин! Если бы не мой ведомый, то на этом мой рассказ и закончился бы. Сам то я не видел, но мне потом рассказали, что произошло. Из-за облака, проплывающего над нашей воздушной армадой, внезапно вывалился одинокий «Зеро» и стремительно атаковал мою пару, летевшую выше всех. И я этого хитропопого самурая до самого последнего момента не видел. И все могло очень фатально закончиться. Для меня. Японец то на меня нацелился. Но меня спас Бен Конори. Он в последний момент увидел появившуюся угрозу, заорал, предупреждая меня, и рванул свой «Динго» на перехват. А потом открыл огонь с дальней дистанции по атакующему меня японцу. Стрелял не целясь. Просто, в сторону противника. Чтобы напугать и сбить с атакующего курса. И… неожиданно попал. Снаряд его автоматической пушки пробил кабину «Зеро» и разорвал голову японского летчика на куски. Но японец уже успел открыть по мне огонь. Предупреждающий крик моего ведомого, мгновенно вывел меня из расслабленного состояния и врубил боевой режим. Это у меня за долгие годы выработалось. Вот такой боевой рефлекс. Я буквально на долю секунды опередил японского пилота. И почти ушел с линии вражеской атаки. Короткая очередь японца задела мой истребитель лишь самым краешком. Я четко услышал два удара по фюзеляжу моего Р-51. А ведь могло и больше прилететь? Гораздо больше! Две дымных трассы вражеских 20-мм авиационных пушек пронеслись почти впритирку с моей кабиной. Если бы я не отвернул, то меня сейчас разорвало на куски теми снарядами. Но они пролетели мимо. А попали по моему самолету лишь две пули винтовочного калибра из японского пулемета. Тревожно прислушиваюсь и озираюсь по сторонам. Мимо промелькнул силуэт «Зеро», падающего вниз в смертельном штопоре. Быстрый взгляд по сторонам. Нет. Врагов больше нет. Этот единственный был. У-у-у! Бешенный какой-то самурай нам попался. В одно рыло попытался атаковать такую вот огромную кучу самолетов. Вы думаете, что он бы ушел, даже если бы меня сбил? Ага! Держи карман шире! Тут рядом летят столько наших истребителей, которые бы этот одиночный «Зеро» разорвали очень быстро. Он бы как-раз к ним вниз и спикировал, обстреляв меня. Не смог бы он уйти от них. И японец, похоже, это прекрасно знал, но все равно пошел в атаку. Самоубийца долбанный! Еще раз осматриваюсь. Оглядываю свой истребитель. Вроде бы, цел? Не горит пока. Хотя движок как-то подозрительно начал урчать. Но пока тянет.

После этого инцидента больше никто нас не тревожил. Но озираться по сторонам все стали очень рьяно. Я тоже вертел шеей как заведенный. Уделяя особое внимание всем облакам рядом с собой. Взбодрил меня этот внезапный «япошка». Взбодрил! Но дальнейший полет проходил нормально. Я уже думал, что все так и закончится. Типа, благополучно вернемся на базу и приземлимся без проблем. Но потом из строя «Летающих крепостей» выпал один В-17 и начал стремительно снижаться. А внизу, между прочим, море плещется. Мы сейчас примерно на пол дороги до Порта-Морсби летим. Бросаю взгляд на снижающийся бомбер янки и понимаю, что он не жилец. Два его мотора из четырех встали колом. Винты не крутятся. Третий мотор хорошо так горит, но пока еще работает. Но тяги этой «Летающей крепости» уже не хватает, и она снижается все ниже и ниже к поверхности моря. Американцы поняли, что до берега они не дотянут, и начали выпрыгивать из обреченного бомбардировщика. Отворачиваюсь от этого печального зрелища. Мы этим людям сейчас помочь никак не сможем. Разве что, передадим координаты места крушения на базу. Может потом сюда пошлют американскую субмарину, чтобы та подобрала экипаж упавшего в воду бомбардировщика? Я точно знаю, что несколько подлодок ВМФ США уже базируются в Сиднее. Сейчас в Австралию стало прибывать все больше и больше американских войск, кораблей, подлодок и самолетов.

В тягостном молчании преодолеваем весь путь над морем. А у самой береговой черты меня ждет очень неприятный сюрприз. Совершенно внезапно гул мотора моего истребителя начинает сбоить. Движок чихает и ревет с перебоями. Это ненормально! Это очень нехорошо! Бросаю взгляд на приборную панель и невольно поминаю женщину легкого поведения. Датчик масла горит красным цветом. Похоже, приехали. Масло куда-то испарилось и мотор начал греться. Еще немного и его заклинит насмерть. Видимо, тот внезапный «Зеро» что-то мне поломал, когда подстрелил мой «Динго»? А лететь то еще далеко до нашей авиабазы. Мы же только долетели до северо-восточного побережья Новой Гвинеи. А Порт-Морсби то находится аж на противоположном берегу моря, омывающего этот большой остров. И до него отсюда километров сто пятьдесят еще будет. Далековато будет, однако. А Бен Конори тоже заметил, что с моим самолетом что-то не в порядке. Я же скорость очень ощутимо сбросил теперь. Мой ведомый тревожно интересуется, что там у меня происходит. Рассказываю ему, ничего не скрывая. Всю горькую правду. Быстрое совещание. После которого решаю лететь, пока тянет двигатель. Я сейчас высоко лечу. На пяти тысячах пятистах метрах. В принципе, даже если мотор встанет, то я какое-то время смогу планировать, пролетая десятки километров. Приказываю всем остальным меня не ждать. Со мной остается только Бен Конори. А остальная наша летающая армада уходит вперед. И вскоре растворяется вдали. Агония растягивается на семь минут после чего двигатель окончательно сдыхает и начинает дымить. Еще через минуту из-под капота появляется пламя. Я к этому времени потерял высоту и снизился до двух тысяч метров. Придется прыгать. Слишком опасно мне дальше находиться в горящем самолете. Быстро проверяю снаряжение, а потом резко открываю фонарь кабины. Удушливый дым врывается в кабину. Но я уже ученый. И заранее задержал дыхание. Летные очки натянуты на глаза и прикрывают их от дыма. Теперь остается перевернуть самолет кверху брюхом и выпасть вниз из кабины, расстегнув пристяжные ремни. Которые и удерживают меня сейчас в кресле пилота.

Уф! Сделано. При эвакуации из кабины не забываю поджать ноги. Это чтобы не треснуться ими о вертикальное оперенье хвоста моего бедного Р-51. Прощай старый друг! Многое мы с тобой пережили. Мне будет тебя не хватать. Уже летя в свободном полете, наконец, делаю вдох. Довольно свежий воздух врывается в мои легкие. Я же все это время не дышал, чтобы дыма не наглотаться. Хорошо, что у меня уже есть опыт покидания горящего самолета в воздухе. А то бы сейчас вовсю кашлял. Дымом то дышать очень вредно. Не полезный он для здоровья ни разу.

Какое-то время лечу вниз, раскинув руки и ноги. Пытаюсь планировать. Хреново получается. Но по крайней мере, в воздухе меня крутить перестало. Примерно на высоте в тысячу метров дергаю за кольцо парашюта. С хлопком за моей спиной срабатывает вытяжной. А через несколько секунд над головой раскрывается уже основной купол парашюта. Быстро его осматриваю. Нормально раскрылся. Теперь осталось только приземлиться благополучно и без травм. Что может и не получиться, учитывая мою больную ногу. Нет она сейчас не болит. Иначе бы я не полетел в этот рейд. Просто, при приземлении эта нога может меня подвести. Она же у меня не очень хорошо работает теперь. М-да! Внезапно мимо проносится самолет. Присматриваюсь. Это мой ведомый. Беспокоится за командира. Машу ему рукой, показывая, что все в порядке. Истребитель Бена Конори кружится в отдалении, наблюдая за мной.

А внизу вижу только одни джунгли. Сплошная зелень вокруг. Никаких просветов. Не самое хорошее место для моего приземления. Это вам не в поле садиться. Приземляясь с парашютом в лес можно легко и быстро получить ранение, удариться о дерево или ногу сломать. В общем, очень опасно вот так прыгать над лесным массивом. Но у меня не было другого выбора. Если я, конечно, не хотел бы поджариться в кабине своего «Динго»? Поэтому я и прыгнул. Лучше такой вот риск, чем открытый огонь, бьющий тебе в лицо. Опускаюсь ниже, ниже и ниже, высматривая хоть какой-нибудь просвет в деревьях. Ни фига! Сплошные джунгли. Очень густые и зеленые, заразы. Вот мои ноги касаются верхушек деревьев. Группируюсь, сгибая их в коленях и прижимая друг к другу. И готовлюсь к удару. Большое дерево на приличной скорости несется прямо на меня. А свернуть я не могу. Этот парашют обладает очень маленькой маневренностью. Это вам не спортивные модели двадцать первого века. Тут хрен свернешь. Громко матерясь влетаю в самую гущу ветвей. После чего меня ощутимо так дергает вверх. Купол зацепился? Точно. Парашют с разгону повисает на ветвях этого большого дерева. Но хорошо, что меня при этом с размаха об ствол не приложило. Повезло, в общем. Все еще вися в воздухе быстро ощупываю себя. И прислушиваюсь к своему самочувствию. Ух! Кажись, пронесло? Я цел, вроде бы. Ничего себе не сломал, не пропорол и не разбил. Несколько царапин от веток на морде не в счет. Почти идеальное приземление. Хотя мне еще рано радоваться. Я же сейчас как тот бедолага в фильмах про советских диверсантов и разведчиков. Повис, понимаешь, на стропах парашюта прямо на ветках дерева. А до земли тут довольно прилично. Метров семь или восемь. Если не больше. Мне с моей ногой прыгать никак с такой высоты нельзя. Чревато это травмой, после которой я отсюда уже никуда уйти не смогу. А буду лежать и медленно умирать. Как тогда в пустыне Северной Африки. Тут надо хорошенько подумать, как я спускаться вниз буду. Чтобы без экстрима.

Вот уже пол часа прошло, а я ничего путного так и не придумал. Нет, я пытался раскачаться и заскочить на ветку или ствол дерева. Чтобы потом отстегнуть парашют, а затем аккуратно и очень осторожно слезть вниз с этого долбанного дерева. Которое уже начинает меня бесить потихоньку. Но ничего путного из этой моей задумки не вышло. Никак не могу я дотянуться до веток или ствола дерева. Я уже пробовал. Не выходит. Теперь вот подумываю, как бы мне так ловко отстегнуть парашют и рухнуть вниз. Ищу место внизу помягче. И не нахожу. Там растут какие-то кусты с очень большими колючками. На которые мне совсем не хочется падать сверху. Страшновато. Что тут скрывать? Вот же невезуха!

Еще минут через пятнадцать я так и не решился прыгать вниз. Стремно как-то. Нет, я набирался смелости. Готовился. Но потом бросал взгляд вниз и резко передумывал. Там же на тех густых кустах колючки сантиметров по пятнадцать или двадцать в длину. Да они меня насквозь проткнут. Потом я еще несколько раз попробовал раскачаться и дотянуться до веток. Ага! А может быть вам еще и губозакаточную машинку дать? Вот же влип! В очередной раз оглядываю уже опостылевший пейзаж вокруг меня. Деревья, деревья, деревья. О пальма, еще одна. Все опять деревья пошли. Пальм почему-то в джунглях мало растет. Тут других деревьев хватает. И это точно не березы. Местную флору я совсем не знаю. Не знаю, как все эти деревья здесь называются. И мне это не очень интересно. В данный момент я просто хочу очутиться на земле. Желательно без переломов и травм. Дерево, дерево, дерево, голый чувак с копьем, дерево, дерево. Стоп!!! Какой еще чувак? С копьем?! Быстро присматриваюсь. Точно вон там под деревьями метрах в тридцати человек стоит. Очень, очень, очень загорелый. Из одежды на нем только набедренная повязка и какие-то бусы на шее. Растрепанные кудрявые волосы и борода. Тоже темные. А в руке этот дядя держит самое настоящее копье.

Приплыли! Познакомьтесь. Перед вами местный абориген. Их здесь папуасами зовут. И похожи эти коренные жители Новой Гвинеи на помесь негров с маори. Довольно страшненькую помесь, кстати. Тощие, сморщенные, с морщинистыми лицами и неухоженными волосами и бородой. В общем, папуасы во всей своей первобытной красе. Если такими были наши далекие предки, то мне лучше пойти и убиться головой об стену. Нет, я не расист. Ни разу. Я здесь не демонстрирую превосходство цивилизованного человека над дикарями. Нет! Я видел много представителей диких народов. В живую и по телевизору. Есть среди них и красивые расы. Вот маори неплохо так выглядят. Фотогенично. И среди североамериканских индейцев временами красавцы попадаются. Даже среди африканских негров есть симпатичные ребята и девчата. Но вот папуасы — это нечто убогое и страшненькое. Как и аборигены Австралии. Те тоже такие же сморчки черненькие и бородатые. Нет среди них красавцев. Ни разу не встречал. Хотя здесь в Новой Гвинее я местных жителей много видел. Тут же в этой колонии Австралии даже есть целый батальон из папуасов. Да, да! Он так и называется Папуасский Пехотный Батальон или ППБ. Типа, колониальная армия. И служат там местные аборигены. Только офицерские должности занимают белые австралийцы. Так вот!

Папуасы даже в военной форме австралийских пехотинцев выглядят очень чмошно и нелепо. Впрочем, большинство дикарей так выглядит. Не подходит им современная одежда. Ощущаешь диссонанс, когда смотришь на папуаса или какого-нибудь зулуса в европейской одежде. Сразу видно, что это не их имидж. Они более органично смотрятся в традиционных набедренных повязках, бусах и перьях. А в руке чтоб обязательно было копье, а не винтовка. И это все я говорю не для того, чтобы принизить аборигенов. Просто, констатирую факт. Мы с ними совершенно другие. У них своя среда обитания, а у нас цивилизованных людей своя. И двум этим мирам никогда не сойтись и не слиться воедино. И в конечном итоге, цивилизация сожрет все эти дикие народы, живущие в первобытном обществе дикой природы. Она их изменит. Искорежит и превратит в свои придатки. И счастья это дикарям совсем не принесет. А скорее, наоборот. Нищета, голод, наркомания, моральная деградация, пьянство и безнадежность. Вот их удел в цивилизованном мире. Нельзя им в цивилизацию идти. Они там потеряют свою самобытность и самодостаточность. То, что позволяло им выживать в дикой природе. И сейчас этот процесс уже начался, к сожалению. Белый колонизатор начал подминать под себя диких аборигенов, меняя их уклад жизни из-за своей жажды наживы.

Глава 24

Путешествие через ад

Впрочем, здесь в Новой Гвинее какого-то особого колониального гнета я не заметил. Австралийцы к папуасам относятся более мягко. Вот в Сингапуре, Голландской Ост-Индии или на Филиппинах я воочию наблюдал презрительное и высокомерное отношение британцев, голландцев и американцев к местным аборигенам. Эти белые господа их нормальными людьми не считали. И относились к ним как к недочеловекам. И это было хорошо видно. И такое поведение белых колонизаторов к коренным жителям своих колоний меня сильно коробило. Кстати, в Северной Африке то же самое творится. Там англичане также к арабам свысока относятся. Как к слугам или рабам. Это я тоже сам видел. М-да! А потом все эти люди будут удивляться и возмущаться, когда колониальная система начнет с грохотом и треском рушиться. И еще все эти англичане, голландцы и американцы в своих колониях мне очень сильно напоминали тех же немцев. Такие же махровые нацисты, только более вменяемые. Они по крайней мере поняли, что аборигены необходимы для выживания колонии. И уничтожать их под ноль нельзя. В общем, у англосаксов тот же нацизм, только более прагматичный и расчетливый чем у немцев. Это дебил Гитлер выдвинул свою сумасшедшую теорию о тотальном уничтожении целых народов. И заразил своим сумасшествием всю немецкую нацию. Но на этом он и погорит. Другие же белые колонизаторы предпочитают действовать более тонкими методами. Чередуя кнут и пряник. Однако, даже им это не поможет. И после Второй Мировой войны колониальная система начнет распадаться. Так вот! Австралийцы меня приятно удивили. Они к папуасам не так по-уродски относились. Те вон даже сейчас сражались вместе с австралийцами против японцев. И еще местные аборигены относились к австралийцам довольно лояльно. Или нейтрально. Такие тоже тут были. А вот японцев почему-то папуасы не любят. И предпочитают поддерживать в этом конфликте своих белых хозяев, а не непонятных азиатов.

На мое счастье мне попался не равнодушный папуас, а тот, кто относится хорошо к белым людям. Его звали Кидор. Мужику было лет тридцать пять или сорок. А может быть и все шестьдесят. По взрослым папуасам трудно сказать, сколько им лет. Жизнь в джунглях не самая комфортабельная. И люди здесь стареют очень быстро. И по здешним меркам Кидор уже старик. Глубокие морщины на лице и борода, побитая сединой. Худое и жилистое тело, покрытое шрамами. Потрепала его жизнь, однако. К моему большому счастью, Кидор знал немного английский язык. И мы с ним смогли договориться. Он быстро и ловко забрался на дерево и помог мне с него спуститься без травм и ушибов. А парашют свой я ему задарил. У меня уже это становится традицией. Будучи сбитым, дарить парашюты местным аборигенам, которые меня спасают от мучительной смерти. Хотя, для жителей Новой Гвинеи парашют является такой же огромной ценностью, как и для бедуинов Северной Африки. Папуас был в диком восторге, когда понял, что я ему отдаю все это шелковое великолепие. Хорошо, что хоть в этот раз я не получил никаких ранений. И теперь мог топать по джунглям на своих ногах. Правда, моя пантовая цейлонская трость осталась на авиабазе «Седьмая миля». Но я быстро нашел выход, вырезав себе трость из ветки дерева при помощи складного ножа. В этот раз, кстати, я имел много полезных вещей для выживания в джунглях. Я хорошо помню, как мучился без воды тогда в пустыне, когда меня сбили в прошлый раз. Поэтому сейчас всегда беру с собой в вылет флягу с водой. Она теперь у меня висит в специальном чехле на поясе. Мой наградной пистолет «Маузер» тоже со мной. Висит в своей деревянной кобуре на тонком, кожаном ремешке, перекинутом через плечо. В карманах моего пилотского комбинезона сейчас лежат: складной нож, бензиновая зажигалка, компас, карта Новой Гвинеи (восточная часть), пачка галет в водонепроницаемой упаковке, бинт с пузырьком йода (для обеззараживания ран), пузырек таблеток аспирина, пузырек таблеток по обеззараживанию воды, моток рыболовной лески с крючком, одноразовая ракетница. Одет я был в пилотский комбинезон белого цвета. В нем не так жарко здесь ходить, как в одежде темной расцветки. На ногах ботинки с высокими берцами на шнуровке. Не забудем про наручные часы на запястье левой руки и тонкие кожаные перчатки. Перчатки тоже в карман. На голове был летный шлем из кожи, который я давно уже снял. Жарко. Пилотские очки с поляризационными линзами я также снял и сунул в боковой карман штанов. И еще на мне был надет надувной спасательный жилет желтого цвета. Мы всегда такие надеваем, когда летаем над морем. В общем, это был мой аварийный комплект. Такой же комплект брали с собой в вылет и все мои пилоты. Я это от них строго требовал. Нет, по аэродрому ты можешь хоть в шортах ходить. А в вылет обязан одевать комбинезон и все те вещи, что я сейчас перечислил. Конечно, пистолет «Маузер» здесь есть только у меня. А наши пилоты вооружены другими пистолетами или револьверами. И они их обязаны брать с собой в боевой вылет. А сейчас я себя как-то более уверенно чувствую со всем этим снаряжением. В этих джунглях оно лишним не будет.

Кидор через четыре часа по джунглям привел меня прямиком к небольшой деревне местных аборигенов. По российским понятиям — это даже не деревня, а маленький хутор. Три больших, традиционных папуасских дома на сваях с высокой, остроконечной крышей из листьев пальм. Раньше то я такие вот домишки только из кабины летящего истребителя и видел. А вот так вблизи в первый раз. И знает, что? Они меня неожиданно поразили. Не ожидал я такой совершенной архитектуры от папуасов. Из дерева. Все бревнышки и сваи аккуратно обтесаны и подогнаны друг к другу. Чем-то это похоже на бунгало, которые мой тесть построил на своем острове. Те тоже на сваях стоят. Полинезийская архитектура. Австралийцы так этот дизайн домов называют. И от папуасов я таких вот продвинутых жилищ совсем не ожидал. Думал, что встречу здесь какие-то убогие шалаши из травы и веток. Однако! С виду то дикари дикарями, а такие справные домишки делают. Круто! Что тут еще скажешь? Удивили, удивили. Первое впечатление оказалось обманчивым. Не такие уж папуасы и дикари, оказывается. Первобытные люди такие красивые дома построить бы не смогли.

Встречать нас высыпали все жители деревни. Двадцать шесть человек. Пятеро мужчин, девять женщин и двенадцать детей разных возрастов. Вот такое маленькое племя аборигенов, живущее посреди джунглей. Все тоже почти голые. Дети так совсем без одежды. Женщины топлес с обвислыми грудями. Но никакой эротикой тут и не пахнет. Бабы у папуасов тоже страшненькие как ядерная война. И в сексуальном плане они меня не привлекают. Совсем не привлекают. Я на них скорее, как на страшненькие, черненькие манекены смотрю. И даже под наркозом я с такими «красотками» зажигать не стану. Не в моем вкусе. Да, и жену я люблю. И изменять ей не планирую.

Папуасы, увидев парашют, который я задарил Кидору, тоже пришли в восторг. Все сгрудились вокруг него и начали щупать, издавая радостные и удивленные крики. В принципе, для этих людей это настоящее чудо. Они такого здесь еще не видели. В общем, приняли меня в этой деревне очень хорошо и душевно. Но мне здесь оставаться никак нельзя. Мне на базу надо возвращаться. И я об этом Кидору начал втолковывать. Услышав про Порт-Морсби, тот радостно закивал. Уф! Хорошо, что он знает, куда мне надо попасть. Уже проще. Поначалу я думал, что папуасы дадут мне еды и укажут, в какую сторону надо идти. Но все получилось совсем не так. Кидор пообещал, что он меня лично проводит к австралийцам. Это даже лучше, чем я ожидал. С таким то крутым проводником я точно не заблужусь в этих джунглях. Местные аборигены тут каждый куст знают. Правда, сразу же отправиться в путь мы не смогли. Солнце уже начало садиться за горизонт. Поэтому решили выступать завтра утром.

Рано утром мы двинулись в путь на юг в сторону Порта-Морсби. Вместе с Кидором и мной в это путешествие отправился и еще один житель деревни, которого звали Сарир. Совсем еще молодой папуас лет пятнадцати или шестнадцати на вид. Кидор мне объяснил, что это его сын. Сам то Сарир английского языка не знал. И по этой причине со мной общаться нормально не мог. Довольно быстро мы вышли к какой-то реке. Не очень широкой, но зато глубокой, с топкими берегами и грязно-коричневой водой. Там мы сели в примитивную лодку, выдолбленную из ствола дерева. М-да! Лодочка была довольно корявая и неустойчивая. Я все время боялся перевернуть ее и выпасть за борт. Так как несколько раз в мутной воде мелькали спины крокодилов. Они тут водятся в большом количестве. Крокодил — это очень опасный хищник. Один из тех двух, что не боятся человека и охотно нападают на него. Вторым таким хищником являются акулы. Те тоже рассматривают людей не как угрозу, а как законную добычу. Все же остальные живые существа на планете Земля человека опасаются и предпочитают с ним не связываться. Так вот! Крокодилов в этой неизвестной речке (на карте Новой Гвинеи я эту реку не нашел) хватало с избытком. И купаться здесь я бы ни за что не согласился. Бр-р-р! Не люблю я крокодилов. Очень опасные и свирепые монстры. К вечеру река закончилась и началось болото, по которому мы и поплыли. До темноты так и гребли. Заночевали на маленьком островке посреди болота.

Я говорил раньше, что ненавижу пустыню. Так вот! Теперь я знаю точно, что джунгли я ненавижу еще больше. Этот сырой, грязный, жаркий, потный и зеленый ад! Ненавижу! На болоте ночью меня чуть комары живьем не сожрали. Пришлось спать в одежде, перчатках и шлеме. А утром у меня вся морда была опухшей от укусов. Которые еще и страшно чесались. В общем, жуть. А папуасов комары как будто не замечали. Почти голых людей они совсем не трогали!!! После такого можно даже в местную магию поверить.

Следующий день почти весь прошел у нас в борьбе с болотом. Мы плыли, плыли, плыли, плыли. Вместо комаров днем меня начала кусать мошкара. К вечеру, наконец-то, пристали к берегу и дальше пошли пешком. Я считал, что заплыв по болоту был тяжелым и изматывающим? Ах как же я заблуждался! Идти своими ножками по сырым и очень густым джунглям, гораздо тяжелее, чем плыть на лодке. Гораздо тяжелее. Никогда в своей жизни я так не уставал. Не выматывался. Этой ночью я спал как убитый. Меня даже комары разбудить не могли.

Следующий день. Все те же джунгли вокруг. Удушающая влажная жара как в парной. Чавкающая грязь под ногами, которая кишит разной мерзкой живностью. Все эти змеи, пиявки, клещи, сколопендры и прочие неприятные твари. И при этом надо монотонно идти, переставляя ноги и пробираясь сквозь густую растительность, за моими проводниками. Которых все эти тяготы и лишения совсем не напрягают. Они по этим долбанным джунглям гуляют легко и непринужденно как по бульвару. Вот все эти белые колонизаторы так гордятся своей цивилизованностью. Считают себя выше аборигенов. А вот если сейчас взять такого белого господина. Да засунуть его сюда. Прямо в эти самые джунгли. И погонять по ним пару дней. Как долго после этого он будет рассуждать о своем превосходстве над дикарями? Здесь папуасы являются сверхчеловеками, а вот цивилизованные люди тут недочеловеки. Они здесь выжить не смогут чисто физически, несмотря на всю свою крутую цивилизованность. Ну и где тогда это пресловутое превосходство белой расы, с которым здесь так носятся все эти убогие нацисты разных мастей в Европе и США? В джунглях Новой Гвинеи его мы точно не увидим. К вечеру подходим к горам, поросшим густым тропическим лесом. Я чувствую себя как выжатый лимон. Опять отрубаюсь без всяких снов. Мне уже пофиг на укусы насекомых.

Я говорил, что ходить по джунглям тяжело? Открою вам страшную тайну. Лезть по горам, поросшим этими самыми джунглями, еще труднее. Горы здесь не очень высокие. Не больше двух тысяч метров. Но они по самую макушку покрыты зеленью. И это вам не комфортабельные тропинки среди голых скал, которые обычно показывают в фильмах про альпинистов. Тут все по-взрослому. Что-то похожее я видел, когда служил на советском Дальнем Востоке. Только там такая местность называется не горы, а сопки. Но от другого названия суть не меняется. Горы или очень высокие холмы, поросшие густым лесом. Это очень трудная местность для движения пешком. Раньше то я над этими горами пролетал на самолете и не парился. Не задумывался, как тут внизу трудно передвигаться. И вот теперь на собственной шкуре это сам чувствую. Во всех подробностях. И мне это совсем не нравится. Вот не пехотинец я ни разу. Я летчик. И больше привык летать, а не ходить пешком по таким вот экстремальным буеракам. Впрочем, я думаю, что большая часть людей, живущих в городах, со мной согласится. Что никто из горожан не любит лазить по влажным и жарким джунглям. Это удел местных аборигенов. Они тут живут. И другой жизни не знают. У них просто другого выбора нет. И мне их одновременно жалко и завидно. Я завидую той легкости, с которой они переносят все здешние тяготы и лишения. Для них вся эта жизнь в джунглях является обыденной и привычной. Это для меня пребывание здесь — это очень суровое испытание на прочность. Мы на войне, а папуасы тут живут. И они своей жизнью довольны. Я в той деревне посреди джунглей несчастных и страдающих лиц не видел.

На то, чтобы пересечь эти чертовы горы, у нас ушло три дня. Я бы точно там умер, если бы попробовал это сделать в одиночку. Если бы не мои попутчики, то я бы там навсегда остался в этих горах Новой Гвинеи. На третий день у меня разболелась нога. И скорость нашего передвижения заметно снизилась. Я уверен, что Кидор и Сарир без меня бы по этим горам играючи прошли, особо не запыхавшись. Но они меня не бросали. А в конце буквально тащили на себе. И за это им большое, человеческое спасибо!!! Один бы я точно не дошел. Я это прекрасно понимаю. Эти два диких папуаса мне жизнь спасли. Опять! Карма у меня, видимо, такая? Поломатая! Чтобы меня (крутого попаданца) спасали какие-то местные аборигены. Другой бы на моем месте почувствовал свою ущербность. Но я не сказочник. Я реалист. Я прекрасно осознаю все свои возможности. Это в воздухе я почти бог (ха, ха), а вот в таких ситуациях как эта я совсем не супермен.

Нельзя быть крутым во всем. Меня всегда забавляли фильмы и книги про летчиков, которые могут показывать чудеса боевого мастерства не только в небе, но и на земле. Короче, мне не нравятся такие сказки. Военный летчик — это боец совсем другого плана. Он не мышцами, снайперской стрельбой из винтовки и приемами рукопашного боя славится. Это воздушный воин. У него другая специализация. И нельзя стать крутым профи сразу во всех военных специальностях. Это невозможно. Боевое мастерство оттачивается годами. Если ты действительно хочешь стать мастером, то не сможешь распыляться еще и на изучение других боевых дисциплин.

— Там твоя люди! — прервал мои размышления голос Кидора.

— Что? Какие люди? — встрепенулся я, непонимающе поглядев на своего проводника. — Кидор, о чем ты говоришь?

— Там моя видеть белый люди, — махнул рукою куда-то вперед папуас. — Люди как небесный человек. Как ты. Белый.

— Ты уверен? Вдруг это японцы? — все же решил уточнить я.

— Нет, японец моя видать, — отрицательно тряхнул головой мои собеседник. — Не японец. Белая кожа. И большая шляпа. Там. Люди как ты.

— Хорошо, — сказал я, почесав щеку. — Говоришь там наши? Солдаты? Где? Как далеко?

— Близко, белый человек в шляпах с ружьем, — ответил Кидор, махнув рукой вперед. — Деревня. Там. Близко.

М-да! Вот и поговорили. Хорошо, что Кидор знает английский язык хотя бы на таком подзаборном уровне. В принципе, я его понял. Научился уже за эти дни его понимать. Там сейчас впереди этот папуас видел каких-то белых людей. Надеюсь, что он ничего не перепутал и это не японцы. Не хотелось бы мне, после всех этих страданий в джунглях прийти прямо в лапы к самураям. Но на всякий случай надо приготовиться. Вынимаю свой «Маузер» из кобуры и проверяю его. При этом невольно морщусь, заметив пятна ржавчины на ствольной коробке. Зараза! Эта вездесущая влага и туда проникла. Прямо в закрытую деревянную кобуру моего пистолета. Нет я его, конечно, пытался чистить и протирать сухой тряпкой во время наших ночевок. Но оружейного масла то у меня нет с собой. А без него ты хрен огнестрельное оружие почистишь нормально. Хорошо, что я за все это время не стрелял. И ствол с механизмами без нагара. Будем надеяться, что пистолет не заклинит в самый ответственный момент. В этих джунглях за оружием очень сложно ухаживать. Его тут требуется постоянно чистить с маслом и всеми прибамбасами для чистки. Иначе оно быстро выйдет из строя. Наконец, приготовления закончены. Пора идти на встречу с теми загадочными людьми.

Кстати, линию фронта мы прошли как-то незаметно. Хотя сплошной передовой тут еще нет. Так как здесь в этом районе джунглей у японцев совсем нет никаких военных сил. Не освоили они тут еще территорию. Основной гарнизон противника обитает пока в Лаэ. И линия укрепленных опорных пунктов японцев его прикрывает. Мы, помнится, туда летали с 8-й эскадрильей. Когда американские пикировщики пытались бомбить те окопы противника в джунглях. Но дальше на восток по побережью Новой Гвинеи японцы еще свои войска не высаживали. Туда только вражеские патрули и разведывательные группы пока заходят. Мне об этом рассказал Кидор. Поэтому мы на всем своем пути по джунглям так и не встретили ни одного японского солдата. Повезло. Нам.