Тихий океан

Когда мы пришли на место, то я не спешил сразу же выскакивать из джунглей с радостными криками. Я не такой наивный дурак. Сначала посмотрю на этих людей, которых обнаружил мой проводник. Посмотрел. Деревня, о которой говорил Кидор, оказалась совсем не деревней аборигенов, а самым настоящим опорным пунктом пехотного взвода. Окопы, мешки с землей возле пулеметной точки (пулемет только один на весь опорник) и один блиндаж, который выглядел не очень прочным. Серьезного артиллерийского обстрела это фортификационное сооружение точно не выдержит. Людей я не заметил. И поэтому какое-то время пребывал в сомнениях. А затем подул легкий ветерок, который развернул и расправил небольшой флаг, привязанный к палке, торчавшей над блиндажом. Приглядевшись к флагу, трепыхающемуся на ветру, я невольно улыбнулся. Австралийцы. Наш флаг. Уф! Прямо гора с плеч. Вот была бы хохма, если бы этот опорный пункт оказался японским.

Еще немного понаблюдав, решаюсь привлечь внимание. Начинаю, на всякий случай прячась за толстой пальмой, громко петь одну песенку на английском языке. Она сейчас в Австралии стала очень популярной. Ее там на каждом углу крутят. Надеюсь, что эти австралийцы ее тоже знают. Там меня явно услышали. Встревоженные крики и ругательства раздаются со стороны опорного пункта. Австралийцы там сейчас начинают суетиться и щелкать затворами своих винтовок. К бою готовятся что ли? Я же совсем не хотел их там напугать. Скорее, наоборот.

— Эй вы там в окопе! — ору я по-английски, прекратив петь. — С вами говорит командир крыла Королевских ВВС Австралии Алекс Матросов! Слышали про такого?

— Слышали, слышали! — через некоторое время кричат мне в ответ со стороны опорного пункта. — Кто же про него не слышал?

— А в лицо Матросова хоть узнаете? — опять спрашиваю я.

— Узнаем! У нас журнал есть с его фотографией! — орут в ответ.

— Тогда я сейчас выйду, а вы меня внимательно рассмотрите! — очень громко кричу я. — Я выхожу! Не стреляйте!

Пистолет я предусмотрительно спрятал в кобуру и положил на землю. Там, где сухо. Надел летный шлем. Приказал своим папуасам сидеть тихо. А потом вдохнул и вышел из-за пальмы с поднятыми руками. И при этом я очень боялся, что сейчас какой-нибудь нервный австралийский солдатик меня подстрелит. Они здесь в джунглях черт знает сколько уже сидят. В таких нечеловеческих условиях. И нервы у них, наверное, разболтались. Секунда, две, три, четыре. Стараюсь улыбаться наиболее дружелюбно. Людей с заряженным оружием лучше не нервировать лишний раз. А выстрелов все нет.

— А я вас узнал! — раздается внезапный и радостный крик. — Вы, действительно, Алекс Матросов, самый лучший ас Австралии и всего мира! Это точно вы?

— Это точно я! — отвечаю я, облегченно выдохнув и засмеявшись нервным смехом.

Уф! Похоже, я добрался до своих?

Глава 25

Скандалы и авантюры

— Неужели, нельзя было подипломатичнее общаться с теми янки, Алекс? — отчитывал меня Ричард Уильямс. — Зачем ты нагрубил генералу Макартуру на том приеме? Зачем ты ему напомнил про его паническое бегство с Филиппин, где он бросил всех своих подчиненных на растерзание японцам? Его же совсем недавно назначили Верховным главнокомандующим союзными войсками в юго-западной части Тихого океана.

— Мне не понравилось, как этот напыщенный петух высказался об австралийских военных, — проворчал я, покосившись на Уильямса, которого совсем недавно (опять) назначили начальником штаба Королевских ВВС Австралии. — Он нас всех трусами обозвал. Вот я ему и напомнил о Филиппинах. Там он тоже чудес храбрости не проявил. А значит, не ему рассуждать о храбрости австралийских солдат и летчиков. Он там в штабах задницу просиживал, когда мы рисковали своими жизнями на передовой. Его бы сейчас туда засунуть в грязные окопы Новой Гвинеи под вражеский обстрел на недельку. Хотя бы. И я бы тогда посмотрел, как этот клоун в генеральском мундирчике запоет. И вообще, я не дипломат, а летчик-истребитель. Я красиво лизать зад этим янки не хочу.

— Так с Макартуром понятно, но почему вы обозвали генерала-лейтенанта ВВС США Джорджа Бретта штабной крысой, когда он сделал вам замечание во время вашего скандала с Верховным главнокомандующим? — недовольно спросил министр авиации Австралии Артур Дрейкфорд. — Вы же оскорбили нового командующего авиацией Союзников в юго-западной части Тихого океана.

— А что? — отвечаю я, переведя взгляд на Дрейкфорда. — Он и есть настоящая штабная крыса. Не боевой летчик, а профессиональный кабинетный летун. Он уже в Голландской Ост-Индии накомандовал нам тут. Японцы там легко и быстро всю авиацию Союзников под его началом раздолбали в пух и прах. А теперь данного деятеля уже нам навязали из Вашингтона. Меня бесят все эти наглые и глупые янки, которые сейчас подмяли под себя австралийские вооруженные силы и диктуют нам свои условия и приказы. Как-будто Австралия является колонией не Великобритании, а США.

— Но вы же военный человек и должны выполнять приказы! — решил застроить меня Ричард Уильямс.

— Я готов выполнять приказы австралийских генералов или на худой конец британских, но не американских, — начал говорить я, постепенно распаляясь. — Не заслужили эти янки, чтобы я им подчинялся. Они для меня никто. Ноль. Пустое место. Я подданный Британской Короны, а не гражданин Соединенных Штатов Америки. Я этим американцам не слуга и выполнять их дурацкие приказы не буду.

А теперь все по порядку. Когда я худой, грязный и покусанный с триумфом вернулся на нашу авиабазу, то был встречен удивленно-радостными воплями своих подчиненных. Они же меня уже и не ждали. Считали пропавшим без вести. Я же выпрыгнул с парашютом над условно-враждебной территорией. И мог легко там погибнуть или попасть в плен к японцам. И никто не думал, что я смогу пройти по всем этим джунглям и горам. Далековато, однако. В общем, надежды на мое возвращение было мало, но я смог всех удивить. Я вернулся. Я выжил. Правда, радость от моего спасения продолжалась не очень долго. Уже на следующий день меня свалил жесточайший приступ малярии. Есть тут такая неприятная и опасная болезнь в тропиках. Ее разносчиками являются комары. А уж их я в тех болотистых джунглях повстречал в огромных количествах. Неудивительно, что после этого я заболел. Когда я валялся в горячечном бреду, меня погрузили в транспортный самолет и отправили прямиком в Австралию на лечение.

Болел я долго. Двенадцать дней. Врачи мне потом сказали, что я был на грани. Еще немного и мог бы уйти за кромку. Но организм справился с малярией. Потом я еще неделю приходил в себя и восстанавливался после болезни. Кстати, в Порту-Морсби и на авиабазе «Седьмая миля» — это была очень серьезная проблема. Там болезни всех калибров и мастей косили людей пачками. И зачастую, выбывало по болезни из строя бойцов больше, чем от действий противника. Война в джунглях является очень тяжелой в этом плане. Для белых людей те места противопоказаны. Условия жизни в Новой Гвинее очень суровые и опасные для здоровья. А когда я немного оклемался, то решил явиться на службу. Жена устроила скандал. Первый в нашей семейной жизни. Но потом меня и командование жестоко обломало. Мою 2-ю истребительную группу недавно вывели из Новой Гвинеи. Для отдыха и пополнения рядов. Такова была официальная формулировка. В принципе, мои бойцы это заслужили, как и авиатехники. Такая война в джунглях изматывает людей очень сильно.

В общем, пока все мы отдыхали и наслаждались этим. По возвращении в Австралию меня очень неприятно поразили, произошедшие здесь перемены. Меня всего месяц с копейками не было, а большинство командных должностей уже заняли пронырливые американские вояки. Они теперь начали рулить процессом и смотрели на австралийцев как на лакеев, которые должны выполнять все их прихоти. Совсем недавно было создано объединенное командование союзных войск юго-западного района Тихого океана. Которым был назначен командовать генерал армии США Макартур. Тот самый трусливый кадр, проигравший сражение за Филиппины. И он очень бодро начал расставлять на командные посты только американских генералов. Очень быстро австралийцев оттеснили от принятия решений и высоких постов в этой военной структуре. И ладно бы так. Мы люди военные и должны выполнять приказы. Однако, почему-то все американские вояки, дорвавшиеся до высших постов здесь, вели себя совершенно по-хамски. Заносчиво и нагло. Меня они быстро выбесили своей манерой говорить через губу. Как белые господа с неграми. В общем, пошли они в задницу! Такие командиры. А тут еще и это награждение подоспело. Да, да! Я ведь совсем забыл о том японском эсминце, который был мною потоплен на глазах у многочисленных свидетелей.

В общем, в Лондоне меня решили наградить. И в торжественной обстановке в доме правительства в столице Австралии городе Канберре мне вручили планку второй степени «Креста Виктории». Вот так! Теперь я уже официально дважды герой Британской Империи. И второй раз мне вручают ее высшую военную награду. Этот второй «Крест» мне дали за вражеский эсминец. А за все остальное по совокупности мне еще и накинули сверху воинское звание. Теперь я уже не командир крыла, а капитан группы Королевских ВВС Австралии. Что соответствует званию полковник ВВС РККА или США. В общем, потихоньку расту в весе бортового залпа. И как мне объяснили в штабах. Очередное звание мне дали не столько за мои индивидуальные подвиги в небе Новой Гвинеи. Теперь то на моем счету уже сто двадцать пять сбитых самолетов противника имеются. Но не это главное. Командование впечатлила статистика уничтоженных вражеских самолетов. Моя 2-я истребительная группа, состоявшая всего из двух эскадрилий истребителей Р-51 «Динго». За месяц с небольшим в Порту-Морсби как-то умудрилась уничтожить больше японских самолетов, чем все ВВС Союзников вместе взятые на Тихом океане за это же время. В общем, тут мы всех обогнали (британцев, голландцев, американцев) и вышли на первое место по боевым показателям. Вот за подобное военное чудо мне так быстро полковника и дали. Упс! Я, конечно, хотел сказать — не полковника, а капитана группы. Все никак не привыкну я к этим британо-австралийским званиям.

Так вот! На том самом награждении я и влетел в громкий международный скандал. Каюсь. Немного я тогда перебрал алкоголя на праздничном банкете, устроенном в честь награждаемых. Я ведь не один там такой герой был. Три десятка австралийских военных вместе со мной тоже свои награды получали. Правда, только мне вручили «Крест Виктории», а другим награды не такие крутые достались. Но это уже частности. После церемонии награждения где премьер-министр Австралии Джон Кертин развесил нам на грудь ордена и медали. Начался банкет. Где бухали не только награжденные герои, но и куча разных вояк от полковника и выше. Что они там делали, я так и не понял. Скорее всего, хотели засветиться на таком пафосном мероприятии перед газетчиками и кинорепортерами. И, конечно, выпить на халяву. Как же без этого то? Вот там я и услышал, как генерал Макартур презрительно отозвался об австралийских военных и их подвигах. Конечно, он это говорил довольно тихо. Чисто для своих прихлебателей. Типа, барин шутить изволит. Но я его услышал на свою голову. А так как градус алкоголя в моей крови к тому моменту был не маленький. То этот американский сноб в мундире генерала армии США много о себе узнал не очень позитивного. А моя фраза про «трусливое бегство с поля боя на Филиппинах» его особо задела за живое. Мне уже потом рассказали, что для Макартура — это самая больная тема. Очень не любит он, когда ему об этом напоминают! Очень!!! Досталось от меня в той перепалке и генералу-лейтенанту ВВС США Джорджу Бретту, который неосторожно высунулся и был мною обруган. В общем, повеселился я тем вечером на славу. А утром узнал, что меня увольняют из ВВС. Кстати, об этом громком скандале писали все австралийские газеты. И к чести репортеров стоит сказать, что они там все довольно правдиво описали. За что, как и почему я наехал на американцев.

И знаете, что? А простые австралийцы и многие австралийские военные меня поддержали. Очень им не понравилось, как презрительно Макартур отозвался об австралийских героях войны. Да, и не я один был недоволен вызывающим поведением американских вояк. У местных тут уже сформировалось мнение, что пока австралийские мужчины воюют где-то далеко от дома. То в Австралии в это время с австралийскими женщинами развлекаются янки. А кому такое понравится? Когда ты вернешься с войны, а твоя сестра, невеста или жена стали американскими подстилками. Местные жители понимали, что США им помогают бороться с Японией. Но ложиться под американцев они совсем не горели желанием. Янки и до этой то войны в Австралии не очень любили. Но сейчас приходилось терпеть из-за угрозы японского вторжения, нависшей над Австралией. Терпеть, но не любить. Ну, а я стал просто ярким выразителем народной воли. Об этом тут большинство австралийцев думает, но боится сказать. Чтобы не обидеть союзников из США. Боятся, что те их бросят на съедение японцам. Из двух зол выбирают меньшее. И еще я уверен, что этот неприятный скандал власти смогли бы замять. И тихо выгнать меня со службы. Но я был слишком популярной фигурой для этого. О моих подвигах в Новой Гвинее до этого очень ярко и живо писали все австралийские газеты. Поэтому замять не получилось. Да, и по фиг! Я под америкосов ложиться не хочу. Не буду я на них шестерить. Мне такие командиры на хутор не уперлись. Не люблю я янки. Если бы я этого хотел, то сразу бы рванул из СССР в США после своего побега от НКВД. А не стал бы вступать в ВВС Великобритании. Сейчас то пока еще бриты являются самостоятельными игроками. Пока. Это через несколько лет они станут плясать под американскую дудку и потеряют свою самостоятельность вместе со своей Империей. В общем, я, громко хлопнув дверью, удалился с гордо поднятой головой. Уволят, так уволят! И хрен с ними! Я и так прекрасно проживу. Имя здесь я себе заработал. И теперь спокойно смогу жить как простой гражданский человек со своей любимой женой и ребенком. А америкосам болт, а не мое комиссарское тело.

А еще через неделю в мою виллу в Сиднее приехала та сладкая парочка, что когда-то уговаривала меня лететь защищать Порт-Морсби. Повезло им, что я не успел на наш остров свалить. А то я уже готовился, снова обидеться на весь мир и заняться морской рыбалкой подальше от всей этой войны и политики. В общем, министр авиации Австралии и новый начальник штаба Королевских ВВС Австралии начали просить меня остаться на службе. Во как! А я то не понял сначала. Думал, что меня выгонять из австралийской авиации станут. Но, оказывается, этого требовали только рассерженные американцы во главе с Макартуром. Наступил я ему на больную мозоль, понимаешь. И премьер-министр Австралии был согласен меня отправить в отставку. Он с янки хотел дружить. Но вот другие члены военной и политической элиты Австралии с этим были не согласны. И в большинстве своем это были ярые патриоты своей страны, которые болели всей душой за ее национальные интересы. И многим из них тоже заносчивые американцы не очень нравились. В общем, там сейчас шли такие матерые подковерные интриги, что я невольно поморщился. Не люблю я всю эту политику. И совсем не хочу в нее влезать. Я летчик-истребитель. Я умею только летать и воевать. А вся эта грязная политика — это не мое. Так им и сказал. Но эти двое переглянулись и начали с удвоенной силой меня уговаривать остаться на действенной службе. Я же типа символ. Символ независимой Австралии. И в политику меня никто не тянет. А место для меня найдут. Не под командованием американцев, конечно. А где-нибудь подальше от них. Не на Тихом океане.

После этих слов я невольно задумался. Куда же мне податься? В Великобританию пилить? Далековато, однако. И там сейчас янки уже хватает. А скоро их там станет еще больше. И мне с ними придется по любому пересекаться. А то и выполнять их приказы. Нет, на фиг такое счастье! Значит, Великобритания сразу отпадает. Бирма? Тоже отказать. Слишком близко от Тихого океана. Не стоит мне глаза мозолить Макартуру. Он на меня сильно обиделся. И жизнь мне может испортить вместе с карьерой. Поэтому надо подальше от него убраться. Чтобы не смог дотянуться. Остается Северная Африка. Там я уже был. И мне там очень сильно не понравилось. Да, и вездесущие американцы там тоже появятся через годик примерно. Короче, тоже не подходит. И как быть? А если? Я быстренько поймал за хвост ускользающую мысль и начал ее обкатывать со всех сторон. Авантюра, конечно. Но очень соблазнительно. И мне подойдет по всем параметрам.

— Господа, я согласен остаться на службе в Австралийских ВВС, — начал я говорить своим собеседникам. — И я знаю, куда Австралия может меня послать. Так чтобы все остались довольны.

— И куда же?

— В Советский Союз.

— Куда?!

— В СССР. Если туда поедет австралийский ограниченный военный контингент, то это принесет нашей Родине очень большую пользу.

— Какую пользу, Алекс? Ты о чем говоришь?

— А что? Я тут недавно слышал, что англичане уже прислали в Советский Союз две эскадрильи своих истребителей. Сталин просил Черчилля Второй Фронт в Европе против Германии открыть. А британцы вместо этого всего две эскадрильи стареньких «Харрикейнов» прислали. И те сейчас воюют с немцами где-то под Мурманском на русском севере. Так Черчилль Второй Фронт не открыл, но русских союзников немного успокоил, престиж Британии поднял и заработал несколько очков на международной арене. В общем, сплошные плюсы. При том, что британцы свою оборону сильно и не ослабили. Две эскадрильи — это не очень много в масштабах этой войны. Зато сколько бонусов политических и дипломатических они принесут.

— Так ты предлагаешь австралийскому правительству послать наши самолеты туда в Советскую Россию?

— Предлагаю. Пошлем туда тоже пару эскадрилий австралийских истребителей. Это сильно оборону Австралии не ослабит. Зато повысит роль Австралии на международной арене как самостоятельной державы. Вы ведь об этом мечтаете? О суверенитете? А этот шаг покажет всему миру, что Австралия — это не просто какая-то бесправная английская колония. А вполне самостоятельная страна. Имеющая свою внешнюю политику. И про себя добавлю, что я не стану отказываться, если меня пошлют воевать в Советскую Россию против Люфтваффе. Там я буду далеко от американцев. И в СССР мы станем не какими-то безвольными слугами США или Великобритании. А полноправными союзниками Советского Союза. А это уже определенный статус и независимость. С нами там будут считаться. И после нашей победы в этой войне у Австралии появятся лишние козыри в получении политических прибылей. Такие красивые жесты не забываются.

— Ну, вот! А ты еще говорил, что не хочешь быть политиком, Алекс. Вон как все красиво придумал и нам рассказал.

— Вы мне льстите, господин министр. Я обычный летчик. Мое дело воевать. А политику я вам оставляю.

— Хм! Мы подумаем над твоим предложением. Оно выглядит очень заманчивым. Подумаем и сообщим о своем решении.

— Думайте, господа! Я буду ждать вашего решения!

Глава 26

Шпионские страсти

Итак — мой авантюрный план приняли. Лобби патриотов в австралийском правительстве смогло продавить это решение через парламент. И тут сильно мудрить не стали. В принципе, моя 2-я истребительная группа была готова к боевым действиям. И долго ее формировать не надо было. Поэтому после короткого отдыха и пополнения техникой и личным составом. Ее и было решено отправить в качестве военной помощи своим советским союзникам. Конечно, англичане начали бухтеть, что все это через их голову делалось. Типа, они же в Британском Содружестве главные будут. И без них такие важные вопросы внешней политики не решаются. Но Австралия — это не стандартная и бесправная колония Великобритании как Индия или Египет. Эта страна имеет статус доминиона. Который дает австралийцам очень много свобод и послаблений. И определенную автономию тоже. Поэтому чисто теоретически австралийцы могут вести свою внешнюю политику. Если, конечно, договорятся с Лондоном. И они договорились. Не забывайте, что австралийская пехота считалась одной из лучших в Британской Империи. А австралийские дивизии сейчас сражались в Северной Африке и Бирме. И они были очень нужны англичанам в данный момент. Очень, очень, очень нужны! Поэтому Черчилль ссориться с Австралией не стал и дал добро на отправку пары австралийских эскадрилий в Советский Союз. Кстати, к моему удивлению, меня даже не успели снять с должности командира 2-й истребительной группы. И теперь я автоматически стал командиром ограниченного контингента Австралийских ВВС, который отправлялся в Советский Союз в качестве союзной помощи. Название менять не стали. 2-я истребительная группа Королевских ВВС Австралии всех устраивала. Техника и личный состав тоже остались в штате. Правда, кое-кому присвоили очередные воинские звания. Например, мой заместитель Джон Джексон стал командиром крыла.

Ну, а про свое звание я вам уже говорил. В принципе, нормально. Других начальников надо мной в СССР не будет. В австралийском контингенте там я буду самый главный. Конечно, мне придется взаимодействовать с советским командованием. Но приказывать они мне не смогут. А только вежливо просить. А вы что думали? Это уже настоящая международная политика. В принципе, мою эффективность как боевого командира, умеющего действовать в отрыве от штабов и центрального командования, всем прекрасно показала кампания в Новой Гвинее. Я там смог показать класс и свой командный профессионализм. Да, и проталкивали мою кандидатуру в верхах очень успешно. У меня там, оказывается, было очень много сторонников. Особенно среди австралийских военных, для которых я уже успел стать кумиром. Вот так! Сначала я работал на репутацию, а теперь репутация работает на меня. Главное теперь — мне не облажаться!

Боялся ли я возвращаться в Советский Союз? Знаете, нет. Это раньше я был беглый одиночка, удравший от НКВД и боявшийся его гнева. А теперь вот не боюсь. Теперь за мной целое государство стоит. И не самое хилое, между прочим. Нет, я не об Австралии говорю. Я имею ввиду Британскую Империю. Австралия ведь является ее частью. Довольно влиятельной и значительной частью. И Великобритания должна будет защищать австралийцев, если их кто-то обидит на международном уровне. В общем, тут в дело вступают не хотелки товарищей Сталина и Берии. Они люди не глупые. И прекрасно понимают, что я теперь стал для них неприкосновенен. Как тот иностранный дипломат с его дипломатическим иммунитетом. Только у меня «крыша» будет еще круче чем у дипломатов. И любой недружественный акт в мою сторону со стороны НКВД или советских властей будет рассматриваться англичанами или австралийцами как агрессия со стороны СССР против Западных Союзников. Сталин, конечно, еще та кровожадная сволочь. Однако, он не идиот, чтобы так подставляться. Поэтому все сотрудники НКВД и лично товарищ Берия с меня теперь в Советском Союзе пылинки сдувать будут и беречь как зеницу ока. Там сейчас война с Германией идет. И все союзники для русских на вес золота. В общем, ничего мне «кровавая гэбня» не сделает. А скорее наоборот, охранять станут как наиболее ценного кадра.

Кстати, Черчилль мою кандидатуру на роль командующего ограниченным австралийским контингентом в Советской России как-то очень охотно одобрил. Мне даже передали, что он при этом очень злорадно улыбался. Видимо, представил, как будут беситься большевики, которых он всем сердцем ненавидел и не скрывал этого, когда узнают, что австралийцами там в Советском Союзе буду командовать я. Беглый, советский генерал. Эдакая петарда в зад товарищу Сталину. Этот английский боров сейчас вступил в союз с СССР только из-за огромной угрозы Британии со стороны Гитлера. Раньше то до этой войны он Советский Союз рассматривал как врага. Кстати, Британия ведь всерьез готовилась к войне против русских, когда СССР напал на Финляндию во время Зимней войны 30 ноября 1939 года. Тогда британцы даже хотели высадить десант в Финляндии и бомбить Бакинские нефтепромыслы. Реально готовились воевать с Советской Россией. Хотя Англия с Германией уже три месяца как воевали, между прочим. Однако, русские слишком быстро задавили финнов. И британцы просто не успели все приготовить для нападения на Советский Союз. Вот такие любопытные факты я тут узнал от тех же британцев и австралийцев. Поэтому в данный момент Британская Империя, вроде бы, и является союзником СССР в борьбе с Германией. Но ее премьер-министр любит делать подлянки товарищу Сталину. Потому Черчилль и не стал возражать против моей боевой командировки в «коммунистическое логово».

Пока мы готовились к отправке в СССР, я краем уха прослушивал информацию о событиях, происходивших на фронтах вокруг Австралии. После вывода из Новой Гвинеи 2-й истребительной группы американцы понагнали в Порт-Морсби свои авиационные части. Сейчас на авиабазе «Седьмая миля» базировались четыре эскадрильи ВВС США, оснащенные истребителями Р-39 «Аэрокобра» и Р-40 «Киттихоук». Кроме этого, американские инженерные батальоны начали ускоренное строительство возле Порта-Морсби еще двух аэродромов. Туда планировалось перебросить американские бомбардировщики. Но пока это был лишь проект. Японцы после той бойни, что мы им устроили, тоже не сидели на попе ровно. Они также в свою очередь перебросили в Рабаул и Лаэ большое количество своих самолетов. И начали интенсивные налеты на Порт-Морсби. Рубилово там в небе стояло сейчас страшное. Американские «Аэрокобры» и «Киттихоуки», уступали японским «Зеро» по всем параметрам. Да, и качество японских пилотов было лучше, чем у американцев. Которые никакого боевого опыта не имели. Поэтому потери у ВВС США в том районе были очень большие. А вот у японцев наоборот снизились значительно. И это, наверное, самураев удивляло. Если учесть, как наши Р-51 «Динго» им давали прикурить накануне. Мы же там над Новой Гвинеей смогли пусть и на короткий миг, но завоевать господство в воздухе. А вот америкосы, даже имея большее количество самолетов в своем распоряжении, этого сделать не могли. А генерал Макартур закусил удила и специально не хотел привлекать к этим боям австралийские эскадрильи. Поэтому наше убытие на другой фронт никто из американцев не заметил. Они сейчас только своими силами пытались бодаться с японцами в Новой Гвинее. И пока это у них очень плохо получалось. И приводило к огромным потерям среди американских пилотов.

Японцев такое положение вещей приободрило, и они решили высадить морской десант в Порту-Морсби. Под это дело даже пригнали в этот район три авианосца. И 12 мая 1942 года в Коралловом море состоялось первое в этом мире сражение авианосных флотов. В той драке Японский ВМФ потерял два своих авианосца. Американский флот также лишился двух авианосцев, танкера и эсминца. И обе стороны утверждали, что в этом морском бою победили они. Нет, если смотреть по очкам, то победа была на стороне японцев. Они потеряли один легкий авианосец с авиагруппой всего в двадцать самолетов на борту и один большой авианосец. Американцы же лишились четырех кораблей. Причем, два из них были полноценными, большими авианосцами с авиагруппами по девяносто самолетов каждый. Однако, японцы вынуждены были отказаться от захвата Порта-Морсби со стороны моря. И развернули назад свои транспортные корабли с десантом. Поэтому здесь можно сказать, что победили американцы. Высадку то противника они сорвали. Вот только победа эта оказалась пирровой. У США сейчас на Тихом океане было не очень много авианосцев. И именно они, а не линкоры теперь стали главной ударной силой флота в этой войне. Голландскую Ост-Индию японцы уже заняли полностью. Подавив там все остатки сопротивления Союзников. Однако, Сингапур меня порадовал. Он все еще держался, отбивая все наскоки японской армии и флота. Он уже был окружен со всех сторон и напоминал мне аналог Брестской крепости. Кстати, здесь она тоже пока сражалась на русском фронте. В Бирме англичане также пока держались. В принципе, я думаю, что дела здесь не пойдут иначе чем в другой истории, что я знал. И Австралии никакое вторжение не грозит. Тем более, что американцы с каждым днем сюда пригоняют все больше и больше своих военных сил. Макартур хочет создать плацдарм здесь для наступления на Филиппины. Это у него превратилось в настоящую идею-фикс. Данный американский генерал мечтал триумфально вернуться и отбить Филиппины у японцев. И он всем об этом здесь рассказывал. И уже успел задолбать всех этими своими влажными мечтами о своем будущем великом военном триумфе. Значит, Австралию японцам по любому не отдадут. И моей семье тут ничего не угрожает. Поэтому я могу со спокойным сердцем отправляться воевать в Советский Союз.

И еще пока 2-я истребительная авиагруппа готовилась и проходила доукомплектование, я проводил время с семьей. А в Таунсвилле всеми делами рулил мой заместитель Джон Джексон. Кроме общения с женой и ребенком я решил еще и сгонять к своему шпионскому тайничку. Я хотел передать советской разведке сведения о новейшей переносной радиостанции. Есть тут сейчас у США такие вот радиостанции, похожие на объевшийся стероидов старый (для жителей двадцать первого века) мобильный телефон. Помните, были такие мобильники когда-то с антеннами? В 1990-х годах. Мне здесь по случаю удалось добыть чертежи и техническая документация этого чудесного гаджета. Сейчас то в 1942 году — это настоящее чудо техники. Которое американцы почему-то Советскому Союзу не продают по своей программе ленд-лиза. Вот сильно разозлился я на янки. И решил им немного подгадить. Не хотят они русским эти рации продавать. Так, пускай, в СССР налаживают их выпуск самостоятельно теперь. Правда, в жажде мести нагловатым америкосам я бдительности не потерял. И на место пошел, хорошенько так загримировавшись и одев одежду простого фермера.

Это-то меня и спасло. И еще мне дико повезло. Уже на подходе к тому самому бильярдному клубу, где в мужском туалете находился тайник. Куда мне следовало положить микропленки с чертежами и документацией. Я заметил это. Возле клуба стоял небольшой автофургон. Задние двери которого открылись лишь на мгновение. Из фургона вылез коротко стриженный молодой парень с военной выправкой, но в гражданском костюме черного цвета. Я еще тогда подивился, что этот кадр ходит по австралийскому солнцепеку в черном мужском костюме и черной шляпе. И как ему только не жарко в них? Но не это меня пробрало до самой печенки. Когда тот тип вылезал и захлопывал дверь. То его пиджак на долю секунды раскрылся. Не был он застегнут тогда на пуговицы. И я заметил кобуру с пистолетом в подмышечной кобуре. И меня как током ударило. Кто здесь будет ходить в строгом костюме с пистолетом в наплечной кобуре? Такое может прийти в голову только правительственным агентам. Кстати, внутри этого подозрительного фургона пока дверь не закрылась я тоже увидел несколько человек. И тут ко мне пришло четкое понимание, что этот фургон и все эти люди с оружием, которое они тщательно прячут под одеждой, здесь находятся по мою душу. А когда этот тип в пиджаке и шляпе вошел в тот самый бильярдный клуб, то мне расхотелось туда идти окончательно. Я понял, что это засада на того, кто придет к моему шпионскому тайнику. И я чуть было в эту засаду не угодил.

Ох, с каким же трудом я смог удержаться от немедленного бегства. Нет, так нельзя. Нельзя мне сейчас себя вести нервно и глупо. С независимым видом перехожу на другую сторону улицы и спокойно захожу в кафе. Оглядываюсь там по сторонам. Посетителей мало здесь пока. Пока еще не вечер. Неторопливо хромаю к столику, стоящему у окна, смотрящего прямо на тот фургон, застывший у входа в бильярдный клуб. Подошедшей официантке заказываю комплексный обед, изображая из себя обычного сезонного работягу или фермера, зашедшего сюда пообедать. Долго и со смаком ем. Читаю газету, которую тоже купил вместе с едой. Есть тут такая услуга в местных кафе. Там всегда можно свежую прессу купить и читать ее пока ешь. Капитализм с человеческим лицом, однако. Любой каприз за ваши деньги. Жуя и читая газету, я осторожно посматривал в окно. М-да! Предчувствие меня не обмануло. Из фургона за это время вышли еще двое типов с такими же короткими прическами и костюмами. Их там что всех в местной контрразведке под копирку делают? Какие-то они все одинаковые? Люди в черном, блин! Наконец, мой обед подходит к концу. Допиваю сок и рассчитываюсь с официанткой. Дав ей немного на чай. Тут так принято. Потом беру старую трость и выхожу из кафе на улицу. Я сейчас сам на себя не похож. Люди видят перед собой типичного австралийского пожилого фермера или обычного работягу. Серые, выцветшие на солнце штаны с лямками. Старые ботинки. Белая рубаха не первой свежести с грязными пятнами на манжетах. Традиционная, широкополая, «австралийская» шляпа на голове. Довольно длинные седые волосы, такая же седая и растрепанная борода с усами. Иду я опираясь на старую тросточку с изогнутой ручкой. Я ее на одном вещевом рынке когда-то купил на окраине города. В общем, сейчас никто во мне не сможет узнать героя Австралии и самого знаменитого аса в мире Александра Матросова. Вот и агенты возле фургона по мне лишь скользнули равнодушными взглядами и отвернулись. Я им не интересен. Вот и правильно. Я вам не нужен. Я тут мимо иду. Уже ухожу, понимаешь. Ухожу, ухожу, ухожу.

Уф! Ушел! Завернув за угол, быстро оглядываюсь по сторонам. Похоже, пронесло? Никто не спешит меня преследовать и хватать. Выстрелов, криков и полицейских сирен тоже не слыхать. Пойду ка я отсюда побыстрее. Нечего здесь больше ловить. Место засвечено и провалено. Интересно знать, как это произошло? Предательство, случайность или ошибка советских разведчиков. Но я это выяснять, конечно же, не буду. Все! Кончилась лафа! Теперь у меня нет связи с центром. Впрочем, ну ее на фиг! Эту игру в шпионов. Я в ней мало что смыслю. Полез сгоряча и чуть не погорел. Я же сейчас был на волосок от провала. И от смерти. Тут же даже в демократической Австралии с вражескими шпионами поступают очень негуманно. Расстреливают их тут. Как и во всей Британской Империи. Нет, все! Хватит дурить! Разведка — дело грязное и очень опасное. Больше я в эти игры не игрун. Если бы не моя паранойя, везение и хитрая маскировка, то я бы сейчас сильно так влетел со смертельным исходом. И мне бы даже моя популярность не помогла. Война здесь идет, между прочим.

Глава 27

Мы пришли

Переброску 2-й истребительной группы в Советский Союз осуществляли в два этапа. Сначала наши самолеты и личный состав погрузили на транспортные корабли, которые в составе конвоя поплыли в Индию. Конвой шел достаточно далеко от островов Голландской Ост-Индии, захваченных японцами. Поэтому никакие подлодки, надводные корабли или авиация противника нас не тревожили на протяжении всего морского перехода. В Индии мы выгрузились и уже дальше стали следовать своим ходом. Наш перелет с промежуточными посадками и дозаправками через всю Индию, Иран и Каспийское море закончился в Баку. Так мы прибыли в Советский Союз. И целую неделю советское командование решало, что с нами делать и куда послать. Хорошо, что я догадался намекнуть советским товарищам, что мои пилоты прекрасно умеют летать над морем, а наши самолеты имеют хорошую дальность полета. Это то все и решило. И нас перебросили в Крым. В Севастополь.

И с 29 мая 1942 года наша 2-я истребительная группа базировалась на аэродроме «Херсонесский маяк», расположенном прямо на мысе Херсонес. Раньше я здесь не бывал. И аэродром мне очень понравился. Сразу видно, что еще довоенной постройки. Все здесь довольно солидное и капитальное. Капониры из бетона могли легко выдержать попадание снаряда или авиабомбы. В них наши самолеты будут в полной безопасности. Командный пункт, казармы для личного состава и склады с топливом, продуктами и боеприпасами были тоже подземными. А так как аэродром располагался на высоком и скалистом берегу моря, то все подземные сооружения здесь были вырублены в скале. Никакая влага и морская вода в них не просачивались. Ведь они располагались выше уровня моря. В общем, этот советский аэродром был одним из самых комфортабельных и хорошо защищенных, что мне приходилось видеть в своей карьере летчика. Впрочем, это же не обычный полевой аэродром. Здесь в Севастополе всем флот рулит. А моряки любят жить с комфортом и шиком. Это вам не армия где все делается на авось. У военных моряков в этом плане порядка все же больше. Кстати, советские адмиралы этим тоже гордились и постоянно тыкали данным фактом в морды сухопутным генералам. Я помню это соперничество флота и армии. Это когда я еще служил в ВВС Красной Армии. В принципе, морячкам есть чем гордиться. Авиабаза у них зачетная получилась. Образцово-показательная. Такое место службы мне очень нравится. Особенно, если вспомнить на контрасте Порт-Морсби или Северную Африку. Вот там реально был экстрим. Не только в бою, но и вне его. Там бытовые условия проживания личного состава были отвратительными. И не самыми полезными для здоровья. Там даже без всякой войны служить очень трудно. А тут на «Херсонесском маяке» прямо курорт. Самый настоящий. Черноморский. Кстати, море вот оно рядом. Красота!

Кроме нас на этой авиабазе другие авиационные части не базировались. Этот аэродром специально ради нас освободили. Раньше тут находились советские истребители И-17 и штурмовики Ил-2. Но теперь их перегнали на два других аэродрома возле Севастополя, которые назывались «Куликово поле» и «Северная бухта». Мне объяснили, что это было сделано специально, чтобы мы тут локтями не толкались. Авиабаза «Херсонесский маяк» была хоть и комфортабельной, хорошо защищенной, но не очень большой. Тут капониров еле хватило на обе наши эскадрильи. Кстати, сейчас советская истребительная эскадрилья включала всего десять самолетов. А наша австралийская имела в своем составе аж двадцать четыре истребителя Р-51 «Динго». А две эскадрильи — это почти пять десятков самолетов. И это очень солидная сила по сегодняшним временам. Конечно, в этой реальности советские ВВС не несли таких огромных потерь. Но все равно, ВВС Германии были матерой силой, драться с которой было очень непросто. Были потери у сталинских соколов. Были. Все же немцы — это очень серьезные соперники. И воевать они умеют. Потому самолетов в Красной Армии пока не хватало. А тут мы прибыли. И советское командование было радо такому подгону со стороны Западных Союзников.

И еще я подозреваю, что красные генералы и адмиралы опасались нас смешивать с советскими летчиками. Во избежание, так сказать. Потому и поселили отдельно. На отдельной авиабазе. Чтобы уменьшить количество контактов среди военнослужащих разных стран. Так НКВД за нами легче следить и охранять. Не забывайте, что мы сейчас прибыли в страну победившего социализма. Из капиталистической Австралии, между прочим. В общем, наше тлетворное влияние на неокрепшие умы советских граждан командование хотело минимизировать. В принципе, такой подход мне понятен. Я же в Советском Союзе несколько лет пожить успел. И прекрасно знаю, как тут относятся к иностранцам. С большим подозрением. Но пока мы им нужны. Нас будут холить и лелеять. Однако, советских людей постараются к нам особо не подпускать. Чтобы мы их не сбивали с пути истинного своим сытым и холеным видом. А с нами контактировать будут только избранные и проверенные советские товарищи.

Крым сейчас относился к Крымскому фронту. И нашим куратором со стороны советского командования здесь был начальник ВВС Крымского фронта генерал-майор Николаенко Евгений Макарович. Кстати, я с этим человеком был знаком. Мы с ним вместе когда-то были в военной командировке в Китае, где сражались против японцев. Отличный пилот, кстати. Он в Китае эскадрильей тогда командовал. А по возвращении в СССР ему было присвоено звание Герой Советского Союза. Этот военачальник был из той же когорты молодых асов, которые перед этой большой войной смогли выделиться и подняться наверх на других мелких войнах, благодаря своим боевым заслугам. Николаенко в тот момент, когда я сбежал из Советского Союза, был еще полковником. А теперь вот генерал-майор. И уже начальник ВВС фронта. Нормальная карьера у него получилась. В дальнейшем мы с Евгением Макаровичем общались довольно хорошо. Без напряга и конфликтов. И у него моя личность никакого отторжения не вызывала. Он же меня знал еще до моего бегства из Союза. И мы тогда неплохо так ладили. Были не друзьями, конечно, но хорошими приятелями нас назвать можно. А вот заместителем Николаенко был… Рычагов. Сюрприз, сюрприз! Его, кстати, назначили на эту должность прямо накануне нашего прибытия в Крым. Правда, Пашка сейчас все еще полковник. Его же после моего побега в Швецию сняли с должности, понизили в звании и отправили на Дальний Восток. Но хоть не арестовали и не расстреляли как друга «врага народа». А когда началась война с Германией, о Рычагове вспомнили. Боевой командир как-никак. И снова послали его в бой. И Пашка не подвел товарища Сталина. Воевал грамотно и умело. И теперь вот его назначили замом Николаенко. Повезло, в общем, Пашке. Но я со своей паранойей думаю, что это назначение имеет двойное дно. И совсем оно не случайное. Власти то знают, что Рычагов был моим другом. Возможно, они как-то хотят его использовать, чтобы влиять на меня? Плевать! Мы с Пашкой уже пообщались. И он на меня совсем не злился. Ну, за мой побег. Он то знал, почему я это сделал. И не осуждал меня за это. И несмотря ни на что, остался моим другом. Поэтому пока будем воевать вместе, а там как фишка ляжет. Если товарищи из НКВД надеются, что Рычагов будет на меня стучать или начнет меня переманивать вернуться обратно в Советский Союз. То тут они со свистом пролетают как та фанера над Парижем. Пашку я знаю очень хорошо. И он не такой. Нет в нем гнили. А пока я просто радовался от всей души. Меня же совесть мучила все это время насчет Рычагова. Я же его своим внезапным побегом сильно подставил.

Этот день нам дали на акклиматизацию. Мы становились на довольствие, изучали местность и утрясали разные хозяйственные и административные вопросы. Хорошо, что советские военные бюрократы над нами никакой власти не имели. И все наши запросы выполняли с поразившей меня скоростью. М-да! Вот что значит Союзники. Если бы я был обычным советским командиром, то мы бы так легко не отделались. Нас бы долго мурыжили разными тупыми формальностями и заставляли заполнять кучу бумаг. А местные тыловики весь бы мозг выпили моему начальнику хозяйственной службы. И по любому бы его обманули. Кстати, всех наших авиатехников и снабженцев мы с собой захватили. Они вместе с нашими эскадрильями летели на транспортных «Дугласах». Поэтому от местных технических и тыловых служб в плане персонала мы были независимы полностью. А все припасы и топливо нам выдавали по первому же требованию. Советское командование Крымского фронта за этим следило очень строго. Им очень не нужен был международный скандал на пустом месте. Мне потом Рычагов по большому секрету поведал, что наша 2-я истребительная группа и все, что с ней связано. Были на личном контроле у товарища Сталина. Тут так всем большим начальникам по этому поводу хвосты накрутили, что они боялись в нашу сторону даже дышать лишний раз. М-да! Большая политика в действии, однако. Впрочем, я сюда не за этим приехал. А чтобы воевать с немецкими фашистами.

И уже на следующий день мне представилась такая возможность. Утром 30 мая 1942 года Люфтваффе предприняли авианалет на Севастополь. Мальчики Геринга нацелились на флот, стоявший в порту. Нас об их подлете заранее предупредили. Не зря же я наладил вчера взаимодействие с радарными постами. Вокруг Севастополя их имелось целых три штуки. Эти радары меня сильно порадовали. Приятно осознавать, что после того, как я свалил за границу из СССР. Эту тему не похерили. А то ведь раньше только мы с Рычаговым радары в ВВС РККА продвигали. И шел этот процесс здесь очень плохо. Со скрипом. А многие большие авиационные начальники в Советском Союзе никак не хотели признавать полезность горизонтальных РЛС для советских ВВС. Но выходит, не зря я бился тогда. Прижилось мое новшество. И тому доказательство эти три радарных станции, которые теперь исправно мониторят небо вокруг Севастополя.

И вот оператор одного из радарных постов сообщил на КП нашей авиабазы расположенной на мысе Херсонес. Что к городу с северо-запада приближается большая группа неопознанных самолетов. Тут и ежу было понятно, что это летят враги. Поэтому, когда двадцать четыре «Юнкерса» Ju-87 под прикрытием двадцати истребителей «Мессершмитт» Bf-109 приблизились к Севастополю. То мы их уже ждали в воздухе. Не давая им приблизиться к городу, приказываю группе Джона Джексона атаковать немецкие истребители. А сам со своей группой начинаю прорываться к бомбардировщикам арийцев. Привет, уроды крестокрылые! Давно мы с вами в небе не встречались? Кстати, на нашей стороне в этой драке будут сражаться еще и шесть И-17, которые успели взлететь с аэродрома «Северная бухта». Они также успели подняться в небо вовремя. Связываюсь с их командиром по рации и быстро распределяю роли. Главное — это чтобы они не мешались. И случайно не подстрелили кого-нибудь из нас. А то ведь наши Р-51 «Динго» пока еще незнакомы советским пилотам. Хотя камуфляж у них очень характерный. Мы же после Новой Гвинеи красные носы на наших истребителях так и не убрали. У немцев ничего подобного нет. Они предпочитают серый или серо-зеленый пятнистый камуфляж с белыми или желтыми коками винта.

Старый Джон свою работу сделал и занял делом почти все «Мессеры». Только две пары пытаются нас клюнуть сверху. Но нарываются на наши боевые развороты. При этом я успеваю срезать ведущего «сто девятого». Тот вспыхивает и начинает падать вниз, вращаясь вокруг своей оси. Парашюта не видно. Видимо, пилота я убил наповал? Ну, с почином. Это первый сбитый мною фашист в советском небе. А я ведь об этом мечтал. Вот так вот жечь немецкие самолеты над территорией СССР. Уже тогда, когда попал в этот мир. Я все это время об этом думал. Ждал. Готовился. А теперь вот дождался. Теперь пришло мое время. То ради чего я все это затеял. Ради чего я стал летчиком-истребителем. Кстати, эти «сто девятые» оказались не «Эмилями», известными мне по «Битве за Британию». Эти были более прогонистыми с заглаженными аэродинамическими формами и закругленными законцовками крыльев. Это была модификация «F» или «Фридрих». Мне потом объяснили, что эта модель «Мессершмитта» Bf-109F стала теперь основной для Люфтваффе. А «Эмили» считались уже устаревшими.

Второго «Мессера» расстрелял мой ведомый. Бен Конори все еще со мной. Летает вторым номером нашей пары. Кстати, я ему повышение до командира пары предлагал. К нам же при пополнении пришло несколько новичков. Но Бен не захотел меня бросать. Уперся и сказал, что будет моим ведомым и дальше. Хозяин-барин. Хочет, значит, будет. А стрелять он стал гораздо лучше-чем, когда я его в первый раз увидел. Вот и сейчас попал. Отстрелив немцу правое крыло. Молодец! Поздравляю его со сбитым и направляю свой истребитель к вражеским пикирующим бомбардировщикам. Два других «Фридриха» догонять не стал. Они от нас так резво шарахнулись и ушли в пике. Что я решил не продолжать. Правда, тем арийцам это не помогло. Их приняли другие четыре «Динго» с моей группы и, сбив одного, принялись гонять по небу последнего «сто девятого». Они с ним как кошки с мышкой игрались. Немного понаблюдав за этой погоней, переношу внимание на «Штуки». Эти «Юнкерсы» быстро растут в моем прицеле. Идут тройками с превышением. Вроде бы, такой строй у Люфтваффе называется «Двойной гусь»? Выбираю крайнего слева. В нижнем ярусе. Люблю я эти вражеские бомбардировщики. У них пулеметов не так много, как у двухмоторных бомберов. А значит, и атаковать их проще. Пора! Нажимаю на гашетки. И «лаптежник» вспухает в небе огненным комом. Нет, это не бомба сдетонировала. Скорее всего, бензобак взорвался. Слишком зрелищно рвануло. Вообще-то, Ju-87 уже морально устарел. Слишком уж он медлительный и слабо защищенный. Против скоростных истребителей, вооруженных автоматическими пушками, он не пляшет. Мясо! Обыкновенное, летающее мясо! И сейчас мои пилоты это начинают доказывать. Выхватывая из строя вражеских бомберов то один, то другой «Юнкерс». Работают довольно ювелирно, стараясь не подставляться под огонь борт-стрелков противника. Моя школа.

Сделав вираж, захожу снизу на еще одну «Штуку». Странно, что практичные немцы так упрямо продолжают использовать эти пикировщики. Их время уже ушло. Нет, если бы сейчас у русских стояли на вооружении «чайки» и «ишачки». Вот тогда у Ju-87 еще бы были шансы. Но те устаревшие самолеты уже давно сняты с вооружения и отправлены в утиль. А им на смену в советских ВВС пришли стремительные И-17, которые легко рвут «Штуку» как тузик грелку. А немцы все продолжают летать на этих нелепых «Юнкерсах». Странно! Нажимаю на гашетки и четыре очереди разрывают «лаптежник» на куски. Кстати, бомба, открыто висящая под брюхом у этого немца, почему-то не взорвалась при этом. Впрочем, арийцам от этого легче не стало. Из этих обломков никто так и не выпрыгнул. И правильно. Их сюда никто не звал. Сами пришли. И теперь пусть не обижаются.

Отлетая в сторону от вражеского строя, вижу, как немецкие пикировщики начинают бросать бомбы в море, так и не долетев до берега. Избавляются, значит. Чтобы удрать налегке. В первый момент удивляюсь, а потом вспоминаю, что передо мной сейчас совсем не самураи. Это японцы обычно любят идти до конца. Упрямо стиснув зубы, будут лететь к цели под вражеским обстрелом. Камикадзе хреновы! Немецкие арийцы так не могут. Эти свои жизни ценят. И так рисковать ими не хотят. Поэтому стоило нам только слегка ощипать эти «Юнкерсы», как они сдулись и, побросав свои бомбы мимо цели, начали отходить назад. Кстати, немецкие истребители тоже получили по мордасам от Старого Джона и его мальчиков. И потеряв половину самолетов, поспешно драпают. Между прочим, русские здесь тоже отметились, сбив три Ju-87. Но немцев пока никто отсюда не отпускал. Приказываю своим атаковать отходящие самолеты противника. И сам тоже присоединяюсь. Разбитого и бегущего в панике врага всегда проще уничтожать.

На отходе успеваю свалить в море еще один «лаптежник». Четвертый сбитый немец на сегодня. Потом боезапас резко заканчивается. Что-то я увлекся. Обрадовался такому празднику. Сбылась мечта попаданца, понимаешь! Я сейчас делал то, ради чего сюда и «попал». Уничтожал арийскую, летающую мразь. Вот почему-то к тем же японцам я такой ненависти не испытываю? Да, враги. Но я к ним нейтрально отношусь. Как и к итальянцам, например. И только на героев Люфтваффе у меня условный рефлекс включается. Как у той собаки Павлова. Хочется их убивать, не останавливаясь, понимаешь. После этого налета удалось уйти только семи «Мессершмиттам». «Штуки» мы сбили все. Ни один германский бомбер не ушел. Это «Мессеры», врубив форсаж, смогли удрать в пикировании. Тут они с нашими «Динго» на равных. А вот «Юнкерсы» сбежать не смогли. Скорость у них не та. Слишком маленькая. И даже в пикировании у них против Р-51 нет никаких шансов. В общем, нормально мы повоевали тут. Хороший вышел боевой дебют. Показали местным воякам, как могут воевать австралийцы. А я хоть душу, наконец-то, отвел. А то перестреливаться в небе с японцами мне не доставляло удовольствия. Я там в Новой Гвинее делал трудную, грязную и нудную работу. А здесь я как на праздник попал. Убиваю немцев, а душа радуется. Да, вот такой я маньяк-убийца по национальному признаку. Антифашист обыкновенный. А в СССР сейчас много таких. Тех, кто с радостью уничтожает немецкую нечисть. Уж слишком много эти арийцы долбанные горя принесли советским людям.

Глава 28

Вежливое предложение

Нашим удачным дебютом неожиданно заинтересовался адмирал Октябрьский, командовавший Черноморским флотом ВМФ СССР на тот момент. Меня довольно вежливо пригласили на линкор, стоявший на якоре в бухте Севастополя. Там располагался штаб Октябрьского. На таких огромных боевых кораблях мне еще не приходилось бывать. Линкор — это мощь, отлитая в металле. Яркий символ боевых возможностей флота. Правда, сейчас эти монструозные кораблики уже перестали быть королями морей. Появление авиации и авианосцев здорово их подкосило. Сейчас никакой линейный корабль не сможет устоять против массированной авиационной атаки. Нет, от одиночных самолетов противника он отобьется. Зениток на дредноутах хватает. Но от большой группы самолетов даже эти зенитные орудия не спасут. И толстая броня не поможет. Сейчас уже есть такие бомбы и торпеды, сбрасываемые с самолетов, которые легко топят линкоры. И на данный момент авиация уже успела потопить довольно много этих плавучих мастодонтов.

Вообще-то, я адмиралу Октябрьскому не подчиняюсь. Мое авиакрыло входит в ВВС Крымского фронта. А там свой командующий. Я этой странной системы командования до конца не понимаю. Обороной Крыма заведует Крымский фронт. Однако, город Севастополь является отдельным оборонительным районом, где командует адмирал Октябрьский. Вот такой забавный винегрет получается. Впрочем, хоть адмирал Октябрьский и не начальник мне, но ссориться с ним я не хочу. Зачем накалять? В таких случаях надо проявлять вежливость. Послушаем, что нам хочет сказать командующий Черноморским флотом. Не думаю, что он меня позвал ради праздного любопытства. И мои предположения оказались верными. Адмирал не стал ходить вокруг да около, а сразу же предложил мне и моим парням поучаствовать в налете на Одессу. Этот колоритный советский город пока еще держится. Немцы никак не могут его взять. Хотя с суши они Одессу уже смогли окружить. Но сам город пока не захватили. Кстати, там тоже обороной Черноморский флот рулит. А не РККА. И морячки к этому делу серьезно подошли. Выстроили в Одессе солидный такой укрепрайон, который уже выдержал несколько штурмов, предпринятых немчурой. Правда, недавно немцы подтянули к Одессе батареи осадной артиллерии крупного калибра. И это стало большой проблемой для защитников города. Флот пытался эту ситуацию исправить. Посылал корабли для обстрела позиций немецкой артиллерии под Одессой. Но немцы их засекли и натравили на них авиацию. Повредили один советский крейсер, утопили два эсминца. И вынудили нашу эскадру отойти к Севастополю. Флотские в ответ пробовали устраивать налеты своей авиации на вражеские пушки. Но у немцев в том районе внезапно обнаружилось много истребителей. И авианалет морской авиации был неудачным. Не смогли советские летчики прорваться к цели. Мало у нашего флота было истребителей в этом районе. Но с появлением наших «Динго» эту проблему можно было решить.

И при этом адмирал Октябрьский приказать мне не мог. А довольно вежливо принялся меня уговаривать поучаствовать в авианалете на Одессу. Для меня такой подход был в новинку. Обычно такие большие начальники только приказывали и давили авторитетом, а не просили. Но потом я вспомнил, что мне говорили при нашем перебазировании в Крым. Что наше авиакрыло здесь будет курировать Ставка и лично товарищ Сталин. Нет, формально мы подчиняемся командующему Крымского фронта. Но даже он нас должен очень осмотрительно нагружать боевыми задачами. Мы же союзники, а не советские военнослужащие. Тут большая политика рулит. Международная. Вот и накрутили здешним начальникам хвосты с самого верха. Потому они здесь все такие обходительные стали. Очень необычная атмосфера. Я то к другим условиям службы в ВВС РККА привык. Где начальство обычно ставит перед тобой нереальные задачи. И его не колышет, как ты там будешь их выполнять. А тут вон как. Просят! Хм! Не будем особо борзеть. Поэтому решаю согласиться с адмиралом Октябрьским. К Одессе мы слетаем. Не вопрос. Дальности полета нашим «Динго» для этого хватит с избытком. Вот только, что скажет на это командующий Крымским фронтом? Я же, вроде бы, ему сейчас подчиняюсь? На что получил заверения Октябрьского, что этот вопрос с командующим Крымским фронтом он решит. Ну, решит, так решит. Я то свое согласие дал. И теперь меня больше интересуют подробности предстоящего налета на Одессу.

Сам вылет состоялся только на следующий день. С утра восемнадцать морских бомбардировщиков Ил-4 поднялись в воздух и взяли курс на Одессу. А наши «Динго» пристроились к ним. Двенадцать истребителей я оставил на аэродроме. Они под командованием Старого Джона будут его прикрывать на всякий случай. А вот остальные «Динго» моего авиакрыла ушли в полет вместе со мной. Думаю, что этого должно хватить для прорыва вражеской ПВО в районе Одессы. Полет до Одессы прошел без каких-либо происшествий. Противника над морем мы не встретили. А вот уже на подлете к цели в небе нарисовались темные точки. Которые быстро приближались. Немецкие истребители. Двадцать две штуки. Солидное количество. Но нас то сейчас больше. Потанцуем! По моей команде основная группа наших «Динго» выдвигается навстречу немцам. На перехват. Но не все. Не все. Шесть австралийских истребителей под моим руководством остались рядом с бомбардировщиками. Типа, прикрытие от разных неожиданностей. И мой резерв. На всякий пожарный случай, понимаешь. Хорошо, что сейчас в небе ни облачка. Видимость на миллион. И к нам фашисты незаметно подкрасться не смогут.

Воздушный бой австралийцы начали с энергичной атаки типа «Вертикальные ножницы». Это когда нападают на противника две группы. Верхняя и нижняя. Нижняя группа отвлекает внимание противника на себя, а верхняя наносит внезапные удары. Моя школа, однако. Ну вот! Сошлись. Отличный расклад. Три ноль в нашу пользу. У нас потерь пока нет. А противники три «Мессершмитта» Bf-109 потеряли. А нормально мои ребята воевать научились. Заматерели и стали вполне опытными воздушными бойцами. Внимательно наблюдаю за боем, крутящимся в небе над морем. Наши «Динго» оказались не по зубам «сто девятым». По скорости и маневренности мы немцев делаем. Вот вспыхнул один вражеский истребитель. Другой исчез во вспышке огненного взрыва. Видимо, бензобаки рванули? Третий сорвался в штопор, теряя крылья. М-да! Одного нашего тоже подрезали на вираже. Не уследил. И теперь уходит в сторону, дымя мотором. Приказываю пилоту возвращаться назад на аэродром. Надеюсь, что дотянет и не грохнется в море. Предупреждаю еще одну нашу пару о немцах, заходящих им в хвост. Не увлекайтесь там! Вняли. Энергичным маневром ушли в сторону и пытаются атаковать хитрых арийцев. Мне отсюда все отлично видно. Пока наши этот бой держат. Вот еще одного «Мессера» свалили. Молодцы!

А вот это уже лишнее! Пара арийских истребителей пытается проскользнуть мимо общей свалки прямо к бомбардировщикам, которых мы сейчас охраняем. Вот и наш черед пришел. Сейчас повоюем немного. Приказываю одной паре «Динго» оставаться с бомберами, а второй следовать за нами навстречу прорывающимся немцам. Фашисты бой не приняли и отвернули в сторону, а затем ушли с переворотом вниз, надеясь оторваться от нас в пикировании. При этом еще и форсаж врубили, разгоняясь до максимальной скорости. И… ушли. Я быстро понял, что нам их не догнать, и от преследования отказался. Сейчас нам нельзя далеко отходить от наших бомбардировщиков. Нельзя увлекаться такими вот погонями. Чтобы не прохлопать ушами атаку других немецких истребителей на «Илы», которые мы в данный момент эскортируем. Немцы противники хитрые и опытные. И в бою с ними надо не терять бдительности.

Но больше никто на наших подопечных не покушался. Немцы, потеряв еще четыре «Мессершмитта», начали выходить из боя. Наши же потери в этой воздушной схватке составили два сбитых и два поврежденных Р-51. При этом пилоты наших сбитых «Динго» успешно покинули свои горящие самолеты и благополучно спаслись на парашютах. Упали они в море, но я отчетливо видел, что их потом подобрал советский торпедный катер. Кстати, он там всех сбитых летчиков из воды повылавливал. Немцев и наших.

Наконец, все вражеские истребители отвалили в сторону с нашего пути. И мы благополучно долетели до позиций немецкой артиллерии. Теперь вперед выдвигаются советские Ил-4. Сейчас начнут работать по цели. Нам лучше в данный момент отойти в сторону, чтобы не нарваться на огонь зениток противника. Что мы сейчас и делаем. А вражеские зенитчики уже открыли огонь по приближающимся «Илам». Бр-р-р! Нет, быть пилотом бомбардировщика я ни за какие материальные и нематериальные блага не соглашусь. Вот так лететь по прямой линии, сбросив скорость и держа боевой курс под усиливающимся огнем вражеской зенитной артиллерии. Да, это же самый натуральный мазохизм. Так я не смог бы. Ненавижу изображать из себя большую и неповоротливую цель, по которой садят из всех стволов. Это против моей природы. Моя стихия — это скорость и маневр. Я истребитель. И пилотов бомбардировщиков мне никогда не понять. У меня нет таких стальных яиц как у них.

Мать-ь-ь!!! Один Ил-4 только что на моих глазах получил прямое попадание в левый мотор. Который тут же вспыхнул, размазывая по небу дымную полосу. Но бомбер пока тянет. И упрямо летит, не сворачивая с боевого курса. Блин! Второе попадание в район хвоста. Вижу куски разлетающейся обшивки фюзеляжа. Еще попадание! Еще! Еще! Пристрелялись, гады! Кучно кладут, заразы фашистские. Эх! Похоже, отлетался сокол сталинский. Двухмоторный русский бомбардировщик, уже весь объятый пламенем, устремляется вниз к земле. С каким-то болезненным интересом слежу за его последним полетом. Почему никто оттуда не прыгает? Неужели, всех там поубивало зенитным огнем?

Нет, не всех. Пилот явно жив. И сейчас управляет падающим самолетом. Наводит его на цель. Прямо на позицию немецкой крупнокалиберной артиллерии. И полет этот явно управляемый. Сейчас на моих глазах творится история. Я раньше о таком только в книжках по истории читал. А теперь вот вижу воочию. Глаза бы мои на такое не смотрели! Эх! Свершилось. Горящий Ил-4 долетел до вражеских орудий и эффектно размазался по ним огненным взрывом. Красиво ушел, пилот того бомбера. Бесстрашный был человек, однако. И в бессмертие шагнул, не задумываясь. Не колеблясь, отдал свою жизнь за Родину. И как германские нацистики могут победить таких вот несгибаемых людей? Никак! Германия обречена на поражение. Если уж в прежней истории советские люди с этой коричневой заразой справились. А теперь то и подавно победят. Я все же кое-что смог поменять в этой реальности. И на данный момент потерь у СССР гораздо меньше будет. Хотя наши люди и продолжают гибнуть на этой уродской войне, прибыль от которой получат только США.

К счастью, это был единственный успех зенитчиков противника. Больше «Илов» они сбить не смогли. Краснозвездные бомбардировщики деловито подходили к цели и вываливали на нее свой смертоносный груз. Вот такая картина мне по нраву. Век бы смотрел на такое! Там, где располагались крупнокалиберные пушки немцев, сейчас все в дыму и взрывах. Там что-то горит и периодически взрывается. Хорошо попали, летуны красные. Душевно. Правильно. Огонь зениток противника тоже как-то стих. Видимо, и им тоже неслабо прилетело советскими авиабомбами.

На обратном пути когда мы пролетели уже две трети маршрута до нашего аэродрома. Нас догнало совсем не радостное сообщение по рации от Старого Джона: «Противник большими силами бомбит порт Севастополя и нашу авиабазу. Все наши самолеты, что остались прикрывать наш аэродром, сейчас ведут воздушный бой!» Это нас всех взбодрило не по-детски. Немного подумав, решаю оставить восемь «Динго» для сопровождения «Илов» до их аэродрома. А сам с остальными Р-51 прибавляю скорости и устремляюсь в сторону Севастополя. Нашим ребятам там сейчас нужна помощь. И мы уже спешим, выжимая все мощности из моторов наших истребителей.

На подходе к Севастополю вижу в небе многочисленные точки. Ого! А их там многовато будет. Бой в том районе идет нешуточный. Над нашим аэродромом крутится клубок из наших и немецких самолетов. Но больше всего крылатых машин летает над портом. Вот там происходит основной замес. Так, так! Сначала поможем группе Старого Джона, что сейчас дерется в воздухе над нашей авиабазой. По моей команде Р-51 устремляются туда. Подход нашей группы практически сразу же склоняет чашу весов в нашу пользу. Старый Джон и так неплохо здесь держался. Его группа потеряла два истребителя, уничтожив при этом шесть «Мессершмиттов» Bf-109. Хотя врагов до нашего появления было тут больше чем Р-51, прикрывавших аэродром. Но численное преимущество немчуре не сильно помогло. А сейчас то и подавно ничего им не светило.

И фашисты это быстро поняли. И потеряв еще пять истребителей, они начали выходить из боя. Вот я такое давно приметил. Не любят немцы драться против врага, который их превосходит числом. Не станут они стоять насмерть. И при этом всегда стараются избежать боя и удрать. Я это видел в небе Испании и Британии. Там немецкие пилоты уверенно атаковали только если их было больше чем противников. И ведь полными трусами их тоже нельзя назвать. Когда надо, то они могут рискнуть. Но без фанатизма который я наблюдал у русских, японцев и, как ни странно, англичан. Да, да! Как бы все эти российские урапатриоты не злобствовали и поливали помоями «подлых бриттов». Но англичане вполне способны на подвиг и самопожертвование. Я сам это видел в ходе «Битвы за Британию». Там британцы дрались упорно и не боялись бросаться в самоубийственные атаки на немецкие самолеты, которые их превосходили по численности. А те же австралийцы в своей безбашенности даже превосходят англичан. В общем, немецкие истребители быстро спеклись и принялись спасаться бегством. И многие из них благополучно ушли. А вот девять «Штук», оставшихся без прикрытия мои мальчики очень быстро помножили на ноль. У этих устаревших пикировщиков не было шансов. Вот зря немчура их до сих пор использует. «Лаптежники» уже свой век отжили. И для современной войны подходят мало. Их же можно эффективно использовать только при полном господстве в воздухе. А советская авиация на данный момент довольно неплохо удерживает небо. И господства там арийцам не видать, как своих ушей. Да, и мы с австралийцами сейчас вот тоже этому поспособствуем. Интересно тем пилотам «Мессершмиттов», что сейчас оставили свои бомберы нам на растерзание, что-нибудь за это будем? Накажут их там в Люфтваффе или нет? Вот в советских ВВС за такое бы точно пришлось ответить. Есть такое слово трибунал. И в СССР это не пустой звук. Тут трусов и провинившихся карают со всей строгостью и пролетарской сознательностью. Даже у англосаксов за такое вот трусливое бегство из боя могут по головке не погладить. Странно! У немчуры похоже другой подход к трусам и паникерам. Уж слишком часто я видел, как немецкие летчики-истребители бросают свои бомбардировщики на произвол судьбы.

Когда мы закончили зачистку неба над нашей авиабазой, то я приказал двигаться к порту. Там сейчас жарко. Советские истребители явно не справляются. Их гораздо меньше чем немцев. «Мессеры» смогли связать боем русские И-17. И теперь фашистские бомбардировщики беспрепятственно прорываются к кораблям, стоящим на рейде. Подходят с разных сторон и атакуют. Советские зенитки пытаются это безобразие прекратить, но пока им это не удается. Немцев слишком много. В общей сложности я насчитал в небе над портом Севастополя около восьми десятков вражеских бомбардировщиков. Правда, не все они в данный момент бомбят советские корабли. Часть бомбовозов еще на подходе. Еще летят к цели. Немцы подходят небольшими группами по шесть-девять самолетов. Вот за такими группами мы и стали охотиться. Радовало то, что немецкие истребители сейчас с увлечением гонялись за советскими И-17. И проворонили наше появление. Мы успели уничтожить две группы без особых усилий и потерь. Сейчас нашими основными противниками в небе стали двухмоторные «Юнкерсы» Ju-88. И против наших «Динго» они не играли. Да, это не тихоходные Ju-87. Скорость у «восемьдесят восьмых» конечно побольше будет. В принципе, нормальная для современного бомбардировщика. Но ее явно недостаточно. От наших скоростных Р-51 эти германские двухмоторники уйти никак не могли. Тут им не помогали даже многочисленные оборонительные турели. Австралийцы в ближний бой не лезли, а предпочитали поджигать неповоротливые и большие немецкие бомберы издалека своими пушками. Где немецкие пулеметы их не доставали. Моя школа. Не зря я их тогда гонял, вдалбливая в головы тактику воздушного боя. И сейчас мои подчиненные демонстрируют очень эффективный профессионализм в уничтожении немецких бомбардировщиков.

Видимо до пилотов вражеских истребителей наконец-то дошло, что происходит. Или до них долетели в эфире испуганные вопли убиваемых нами экипажей «Юнкерсов». Вот «Мессеры» начали реагировать на наше появление. Пытаются перехватить Р-51, атакующие вражеские бомбардировщики. Но я что-то такое предвидел. И поэтому сейчас не расстреливаю в охотничьем азарте двухмоторные бомбовозы противника. А занимаюсь довольно скучным делом. Руковожу воздушным боем. Барражирую со своим ведомым на пяти тысячах метров над портом и посматриваю вниз. Отсюда все прекрасно видно. В небе ни облачка. Видимость на миллион. А основная воздушная свалка кипит ниже. На высоте в тысячах трех метров и ниже. Поэтому отсюда с верхотуры мне видно все. И по рации я направляю ход боя, не давая моим бойцам особо рисковать и зарываться. Опа-на! А вот это наши клиенты. Пара немецких истребителей только что на моих глазах подожгла одинокий советский И-17 и резво рванула на вертикаль. Куда, арийцы пернатые? Место уже занято. Здесь уже мы.

Наклоняю вниз нос своего самолета и начинаю пикировать на немцев. А противники нам в этот раз попались достойные. Заметили нас довольно быстро и пытаются уйти на горизонталь, а потом резко вниз с переворотом. Примерно минуту кружимся с ними в головокружительном танце, выжимая из своих истребителей все, что возможно. А они хороши! Сразу видно слетанную пару. Такие крутые маневры, а они идут как привязанные друг к другу. Ведомый немец ни разу не оторвался от своего ведущего. Асы! Настоящие! На фюзеляже ближайшего замечаю рисунки игральных карт. Вроде бы тузы? Прикольно! Я о таком когда-то читал. А тут вот в живую увидел. Вот немцы рванули в левый и нижний вираж. Пора! Врубаю форсаж. Мой истребитель ощутимо прибавляет в скорости. Сейчас враги меня не видят. У «Мессершмитта» задний обзор из кабины пилота никакой. Там всю видимость перекрывает высокий гаргрот. Конечно, у немцев есть зеркала заднего вида типа автомобильных. Сейчас это уже не только мое попаданческое ноу-хау. Авиаконструкторы всего мира наконец-то догадались ставить на свои истребители вот такие зеркала. Но вид из зеркала — это вам не взгляд вживую. Слишком узкий там обзор. И я это прекрасно знаю. И теперь пользуюсь. Заходя в сектор, в котором мой «Динго» теми вон немцами не просматривается. Идеально! Нажимаю на гашетки, разваливая вражеского ведущего из всех стволов. Есть контакт!

Черт! Второй фашистский истребитель вдруг срывается в штопор, уходя из моего прицела. Опытный гад! Почувствовал, что сейчас я его буду убивать, и решил удрать вот таким опасным способом. Почему опасным? Так из штопора довольно сложно выйти даже опытному пилоту. Тут вполне можно разбиться. Если не успеешь среагировать и взять штопорящую машину под контроль. А до земли метров восемьсот. Вполне может и не успеть. Впрочем, я за этим арийским экстрималом гнаться не буду. Слишком опасно. Да, и не ожидал я от немца такого неожиданного маневра. И на полной скорости мой Р-51 уже проскочил довольно далеко. Нет. Не успею. Пока развернусь, пока погашу скорость, пока вниз нырну. Вражина уйдет. Если, конечно, сможет из штопора выйти, а не вмажется прямиком в пирс Севастопольского порта. Кстати, второй то немец сумел выпрыгнуть. Тот, которого я подстрелил. Вон даже парашют раскрылся. Но далеко этот ас не уйдет. Внизу его уже с нетерпением ждут злые советские матросики. Надеюсь, что он там попытается отстреливаться, и водоплавающие его завалят. Насмерть. А то корми его потом. Охраняй. А после войны этот фашист отсидит десяточку и выйдет на свободу с чистой совестью. И мемуары накропает о том, как он убивал сиволапых русских варваров. Ох, и добрый же ты, товарищ Сталин! Своих то уничтожаешь без пощады, а тех же фашистов или бандеровцев вот жалеешь. Слишком мягко ты с ними. Слишком!

Пока я гонялся за этими шустрыми асами, то невольно упустил контроль над воздушным боем. Увлекся, командир блин! Плюшевый наполеон! Впрочем, ничего страшного не случилось. Мои летчики и без моего пригляда прекрасно справились. Рванувшим к ним немецким истребителям они дали сокрушительный отпор, сбив аж семь «Мессеров» и потеряв только один «Динго» и три были повреждены. Не критично. Кроме этого, еще и одиннадцать вражеских бомберов также были уничтожены огнем австралийцев. Нормальный такой размен. Правильный. Все это так впечатлило экипажи остальных бомбардировщиков противника, что они начали избавляться от бомб, так и не дойдя до порта и кораблей, стоявших там. М-да! К сожалению, часть бомб упала прямиком на жилые кварталы города. Что меня и взбесило до невозможности. С каким-то мрачным удовлетворением я догнал немецкие бомбовозы, летевшие неподалеку. И расстрелял сначала один, а потом второй Ju-88. И затем всех немцев, пытавшихся спастись на парашютах из этих бомбардировщиков, я с особым садизмом расстрелял в воздухе. А потом у меня боеприпасы кончились. И я в бессильной злобе провожал взглядом удаляющиеся вражеские самолеты. Каюсь! Сорвался маленько! Переклинило меня не по-детски!

Глава 29

Глаза врага

Его звали Герберт Илефельд. Двадцать восемь лет, а уже имеет звание майор Люфтваффе. Награды: Испанский Крест, Военный орден Немецкого Креста, Железный Рыцарский Крест с мечами и дубовыми листьями. В общем, полный набор немецкого аса. Первую свою воздушную победу одержал в Испании в том самом пресловутом легионе «Кондор». Потом кампания в Польше, Франция, «Битва за Британию», Крит, Северная Африка. И наконец, Восточный фронт. Возможно, мы с этим молодым майором и встречались в небе над Мадридом или Лондоном? И стреляли друг в друга. Возможно? Он тогда выжил, и сейчас на его счету уже есть восемьдесят девять подтвержденных побед. Восемьдесят девять сбитых самолетов противника. Настоящий немецкий ас. Именно такими вот воздушными убийцами и пугают англичане и их союзники своих молодых пилотов. Но вот этот Герберт Илефельд уже никуда не полетит и никого больше не собьет. Тут его боевой путь бесславно закончится, пересекшись с моим. Да, да! Это я сбил над портом Севастополя майора Герберта Илефельда, бывшего еще и командиром группы 1/JG-77. Он смог тогда покинуть свой горящий «Мессершмитт» и спастись на парашюте. Правда, радость от спасения была быстро омрачена. Бравый майор Люфтваффе попал в плен. В страшный русский плен. Набежавшие советские матросики его быстро скрутили, и немного попинав для профилактики, сдали в особый отдел. Тут немецкий ас проявил здравомыслие и никакого сопротивления при задержании оказывать не стал. Не стал героически и глупо отстреливаться из своего пистолета «Вальтер». Зачем? Он же не отмороженный на всю голову нацистский фанатик. Он профессионал. Циничный и умный. Такие шахидами не становятся. Вот и майор выбрал жизнь в русском плену, а не героическую гибель.

Играть в героя майор Илефельд не стал и на допросе быстро и правдиво отвечал на все заданные вопросы. В общем, активно сотрудничал со следствием. Кстати, таких матерых асов не каждый день сбивают. И что бы там ни рассказывала немецкая пропаганда, но у Германии их не так уж и много имеется. Правда, у противников Германии таких летчиков тоже не очень много наберется. Очень тяжело достигнуть такого уровня и остаться в живых. Ведь на одного такого аса приходятся сотни погибших его сослуживцев. Статистика, однако. В общем, когда такого профи сбивают, то это превращается в сенсацию. Которую «сбившая» сторона пытается раскрутить на полную катушку. Чтобы поднять боевой дух своих пилотов.

Вот советские, английские и австралийские власти тоже решили попользоваться плодами моей воздушной победы. Газеты этих стран красочно расписывали этот бой. Привирали, конечно. Журналисты без этого не могут. Но сильно врать все же не стали. Так как тот воздушный бой над Севастополем не только видели много людей, но его еще и снимали несколько кинооператоров. Как советских, так и австралийских. Кстати, австралийцы больше всего и наснимали превосходных боевых сцен. С нами же из Австралии в СССР прибыла съемочная группа. Которая и снимала кинохронику про жизнь моего авиакрыла. Помните, я говорил про киножурналы о ходе боевых действий. Я эту идею когда-то в Новой Гвинее подал австралийским военным репортерам. И она зашла. И очень понравилась австралийскому обществу. Люди в Австралии толпами ломились в кинотеатры, чтобы увидеть на экране, как бравые австралийские парни повергают многочисленных и злобных врагов в прах. В общем, сейчас австралийцы знают в лицо не только меня, но и моих подчиненных. Их героические физиономии в последние месяцы слишком часто появляются на экранах кинотеатров.

В ходе прославления заслуг австралийских союзников кому-то из больших начальников пришла в голову идея о встрече двух асов перед кинокамерами. Того, кто сбил. И того, кого сбили. То есть меня и Герберта Илефельда. Это же так символично. Победитель встречается с побежденным врагом. Голимая пропаганда в действии. А что тут такого? Когда идет такая страшная война, то в ход идут любые методы психологической борьбы. В принципе, мне такой подход был знаком. В ходе «Битвы за Британию» я уже вот так встречался с другим знаменитым немцем, которого мне повезло сбить. В общем, опыт есть. Правда, сейчас мне надо было успокоиться. Это чтобы прямо под прицелом кинокамер не врезать по морде майору Илефельду. Я проехался после того боя по Севастополю и видел, сколько мирных людей погибли от немецких бомб. Видел разрушения, что принес городу этот авианалет. Но тем не менее, все прошло нормально. Сцену встречи врагов сняли. Мы с немцем постояли друг напротив друга.

— Для меня было честью сразиться с вами гер Матросов, — слегка поклонился Герберт Илефельд, щелкнув каблуками своих сапог, а потом протянул мне руку для рукопожатия. — Такому противнику как вы проиграть не зазорно.

— И вас не смущает, что вас сбил недочеловек? — сказал я, исподлобья поглядев на протянутую руку немца. — Настоящий ариец потерпел поражение от русского. Ваш бесноватый фюрер в своих бреднях славян неполноценными людьми называет. Вы же там у себя в Рейхе сверхлюдьми считаетесь. А вас победил какой-то недочеловек, годный только быть рабом для настоящих арийцев. Вы не находите это смешным?

— Э-э-э! Я не вмешиваюсь в политику. Я солдат! — заявил немецкий майор, слегка поморщившись.

— Для меня вы военный преступник. Как и все немцы, проживающие в Германии. Вы подожгли эту планету. Вы развязали Мировую Войну. И вы за это поплатитесь. Третий Рейх эту войну проиграет. Ваш бешенный Гитлер сдохнет как крыса. А Германия заплатит за все свои преступления! — резко прервал его я и демонстративно отвернулся. Хоть так, но подгадил немцу. Я не великодушный победитель из рыцарских романов. У меня руки так и чешутся, чтобы начистить рыло этому немецкому асу. Но нельзя. Приходится сдерживать мои агрессивные порывы.

А руку ему я так и не пожал. Я же варвар. Не джентльмен или рыцарь какой-то. Я с этими арийцами расшаркиваться и в красивую дипломатию играть не стану. Это англичане могут с немчурой в благородных рыцарей играть. Я тут слышал, что они в Северной Африке с немецкими генералами сейчас ведут вежливые переговоры и чаи гоняют в перерывах между боев. Типа, белые господа общаются на фоне диких туземцев. Кстати, моя речь советскому руководству понравилась. И ее даже не вырезали. Так и показывали потом полностью в кинотеатрах. С переводом на русский язык. Между прочим, мы с немцем общались на английском языке. И понимали друг друга очень хорошо. Это наталкивает меня на мысль, что Германия никогда всерьез не хотела воевать с Великобританией. Это русских немецкие сверхчеловеки хотят уничтожить под корень без всяких разговоров. А с англосаксами планировали все же договориться полюбовно. Вон и английский язык многие немецкие офицеры старательно выучили. Чтобы потом свободно общаться с английскими союзниками. Но не срослось. Черчилль уперся рогом и решил все же повоевать с Гитлером, который до последнего предлагал Британии мир, дружбу и жвачку. Хотя я и не люблю Британского Борова, но надо отдать ему должное. С нацистами Черчилль мириться не захотел. Хотя среди британской элиты хватало тех, кто принял идеи о превосходстве белой расы и готов был распахнуть свои объятья для немецких фашистов. Вот такие пироги с котятами.

Глава 30

Наступление

Ночью немцы не успокоились и предприняли несколько авианалетов на город. Правда, что они хотели этим добиться, я так и не понял. Режим светомаскировки в Севастополе соблюдался неукоснительно. Корабли в порту тоже стояли без единого огонька. Поэтому прицельно бомбить немецкие ночные бомбардировщики не могли. И бросали бомбы наобум. Типа, чтобы было. При этом они прилетали малыми группами или поодиночке. Не было у Люфтваффе пока большого числа ночных бомберов на этом направлении. Вот англичане и американцы в этом плане были более продвинутыми. Армады их стратегических бомбардировщиков уже сейчас почти каждую ночь летали бомбить Германию и Северную Францию. А вот немцы массированными ночными авианалетами почему-то не увлекались. С их стороны только небольшое количество ночников летало. И никакого тактического или стратегического смысла в таких полетах я не видел. Баловство какое-то. Ведь никакого серьезного урона такие мизерные ночные бомбардировки нанести не могут. Это вам не налет сразу нескольких десятков, а то и сотен «Летающих крепостей» за раз. Одиночные авиаудары по ночному городу, где цели не видно. Фигня какая-то. Толку ноль. А вот потери немцы при этом несут. В моем авиакрыле есть шесть пар истребителей, чью пилоты имели опыт ночных полетов. И это чисто моя заслуга. Не зря я своих пилотов гонял когда-то на тренировках. Выбрал самых опытных и специально обучал их ночным воздушным боям. И теперь они начали вылетать на перехват тех ночных немцев, что к нам залетали. Я тоже слетал один раз со своим ведомым. И даже умудрился сбить один «Юнкерс». Но вообще-то, я все эти ночные полеты не люблю. А уж воевать ночью. Бр-р-р! Слишком опасно. Тут слишком все непредсказуемо. Видимость никакая. В ночном небе больше думаешь о том, чтобы не допустить ошибку в пилотировании и не врезаться в землю, которой не видно. Хорошо, что сейчас нам очень сильно помогают радарные посты. Они то нас с земли и наводят на цель по рации. А то так бы мы с большим трудом могли найти вражеские самолеты в ночном небе. Но даже с радарами это делать не просто. Потеряв пять ночных бомбардировщиков, противник полеты этой ночью прекратил.

Следующим утром злой и не выспавшийся я получил приказ на сопровождение советских бомбардировщиков. Красные командиры решили нанести ответный удар немчуре. Только города они не бомбили, а атаковали два полевых аэродрома, с которых немецкие самолеты действовали против Крыма. В принципе, правильное решение. Я бы то же самое сделал на месте командующего советской авиацией в этом районе. Для решительного и полного завоевания господства в воздухе надо не вражеские авианалеты отбивать в обороне, а самим атаковать аэродромы противника. Кстати, что-то подобное мы и делали в Новой Гвинее. И там эта тактика была очень даже рабочая против японцев. Приятно осознавать, что среди советских авиационных начальников тоже есть думающие люди. Хотя дубов тут хватает. Сколько же они мне крови когда-то попили? Это когда я служил еще в ВВС РККА. Но к этому моменту похоже, что воевать научились даже советские товарищи. Сеть радарных станций, неплохо налаженная связь и грамотная тактика. Все это приносит свои плоды. И сейчас таких огромных потерь в авиации у Советского Союза нет. Но говорить о коренном переломе в пользу советских ВВС пока рано. Немцы все еще сильны и опасны. Конечно, Люфтваффе чувствуют себя на Восточном фронте в 1942 году этой реальности не так вольготно, как в другой истории. Если по истребителям в техническом плане у немцев такого матерого превосходства нет, благодаря новейшему русскому истребителю И-17. Который неплохо так воюет против «Мессершмитта» Bf-109. Но по летному мастерству немецкие пилоты пока все еще превосходят русских.

А всему виной та порочная практика, которая царила в авиачастях Красной Армии до войны. Сам с ней неоднократно сталкивался там во время пребывания в СССР. Это когда авиационные командиры боялись выпускать в небо своих летчиков. Чтобы те не поразбивались во время тренировочных полетов. Ведь за все летные происшествия и аварии с командира части строго спрашивало вышестоящее начальство. Кстати, того же Рычагова с его высокой должности и сняли за высокую аварийность, которую он допустил в авиачастях. Таким было официальное обвинение во время трибунала над ним. Слава Богу, что не расстреляли или посадили, а только понизили в звании и засунули служить подальше в самую жуткую дыру. А Пашка то, дорвавшись до больших чинов и должностей, всего лишь начал требовать от командиров авиационных частей интенсивных тренировочных полетов, чтобы повысить летное мастерство советских пилотов. Те скрипя сердцем приказ выполняли. Но это в свою очередь привело к повышению количества летных происшествий. Летчики стали больше летать. И аварий стало тоже больше. Умелых и опытных пилотов то было в ВВС РККА не очень много. И это не удивительно. С такой то убогой системой подготовки личного состава. Ведь нелетающий летчик — это плохой пилот. Чтобы стать асом, надо много летать. А в советских ВВС этого не понимали. Потому довоенная летная подготовка там была не на высоте. Я вспомнил, как готовили своих летчиков англичане и австралийцы. И только печально вздохнул. Вот почему злобные капиталисты гоняют в хвост и в гриву своих летчиков, тратя на полеты кучу времени, моторесурса и дорогого топлива? А в стране победившего социализма летчики больше теорией занимались и водку пили от безделья, чем летали. И в итоге сейчас ВВС РККА, даже имея превосходные истребители, способные на равных потягаться с хвалеными «Мессерами», с трудом противостоит Люфтваффе. А ведь немцы то по количеству самолетов СССР даже не превосходят. Все дело в качестве их пилотов. Более умелых и опытных. А вот советские летуны учатся уже в ходе боев. Нет, в конце концов, они научатся и превратятся в асов. Война заставит. Вот только сколько их погибнет на пути к вершине летного мастерства? Вот почему русские военачальники по-другому воевать не умеют? Почему надо обязательно пафосно превозмогать и заваливать врага трупами своих бойцов? А ведь такая тенденция и в двадцать первом веке сохранилась. Когда российская армия гордо и смело несла глупые и многочисленные потери из-за недостатка боевого мастерства и глупости генералов. Обидно, но это факт.

По вражеским аэродромам работали уже знакомые нам Ил-4. А вот Ил-2 мы не сопровождали. Им дальности полета не хватает. Эти бронированные штурмовики наносят удары по передовой и ближним тылам противника. У них своя ниша имеется в тактике авиации. Странно! Я ожидал от немчуры большего сопротивления. Нет, подраться в небе нам все же пришлось, но без фанатизма. Оба аэродрома мы зачистили наглухо. А через три дня силами Крымского и Украинского фронтов советские войска начали наступление на Юге. Поэтому с аэродромов мы переключились на сопровождение наших бомбардировщиков, наносящих удары уже по гитлеровским войскам. За неделю русские войска прорвали фронт в трех местах. И особых успехов они добились на самом южном фланге. Где советские ВВС при нашей помощи очень качественно потрепали Люфтваффе. Немцы те два аэродрома так и не успели восстановить до того, как их захватили наступающие советские части. Меня это грандиозное наступление очень сильно удивило. Я то не помню, чтобы в 1942 году летом СССР так успешно наступал. Нет, в другой истории что-то такое вроде бы тоже было. Были там какие-то наступления Красной Армии тут на юге, но все они окончились провалом. В ходе которого Советский союз потерял Киев и Харьков, а немцы смогли прорваться аж до Сталинграда и Кавказа. Но здесь у русских сохранилось гораздо больше войск и техники. И территорий немцы не так много смогли захватить к этому моменту. В этой реальности они до Москвы и Ленинграда так и не смогли дойти. Немецкий блицкриг забуксовал со страшной силой. А все из-за того, что из секрета немецких побед в Европе был исключен один очень важный фактор. Полное превосходство в воздухе. Люфтваффе на Восточном фронте его так и не смогли добиться. А без полноценной поддержки с воздуха когда армады пикирующих бомбардировщиков пробивали путь для немецких танков, выбамбливая все укрепрайоны и тылы Красной Армии. Германским войскам пришлось слиться в экстазе с русским железом на земле. А при этом их еще и с воздуха долбила русская авиация. Которая, вопреки хвастливым заверениям Геринга, все еще не была уничтожена доблестными германскими ВВС. В общем, в хорошо смазанный механизм немецкой военной машины попало целое ведро песка и камней. И она начала работать с перебоями.

В ходе этих боев я больше сидел на земле, координируя вылеты своих авиагрупп. Полетать мне пришлось крайне мало в это время. А подраться в воздухе так и не смог. Вот поэтому мне и не нравится быть большим начальником. Чем выше у тебя звание и должность, тем меньше возможностей у тебя для боевых вылетов. Такова суровая правда жизни. Нет, я при каждом удобном случае скидываю на своего заместителя Старого Джона всю эту командную рутину и пытаюсь улизнуть в небо. Но не всегда это получается сделать. Вот и приходится страдать на земле, когда мои подчиненные воюют в небе. После двух недель боев наступление советских войск закончилось солидным котлом, прижавшим к побережью Черного моря 6-ю армию группы «Б» под командованием генерала Фридриха Паулюса. М-да! Видимо у этой немецкой армии и ее командующего карма такая поломатая. Только в этой реальности 6-я армия попала в котел не под Сталинградом. Здесь до этого советского города она так и не дошла. А в окружение эти немцы угодили гораздо раньше. И судя по всему, русские их оттуда выпускать не хотели. Немецкое командование предприняло несколько попыток прорыва 6-й армии из котла, но все они закончились плачевно для арийцев. Русский медведь схватил добычу и выпускать ее из своих загребущих лап даже и не думал.