Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот этого мы вам, пан Кольбаба, не скажем, — отвечал восьмой крошка дедушка. — Если бы люди знали, где мы, домовые, проживаем, то они бы нас оттуда вымели. Нет уж, этого вам знать не полагается!
«Ну что ж, не хотите говорить — не надо, — подумал Кольбаба. — Я вас подстерегу, когда вы пойдёте спать!»
И снова уселся у печки, чтобы выследить их. Но только он там примостился, как начали у него сами собой слипаться глаза, и, прежде чем вы сосчитали бы до пяти, почтальон Кольбаба уснул и проспал, как сурок, до самого утра.
В тот раз почтальон Кольбаба никому ничего не рассказывал о том, что видел. Сами понимаете — на почте ночевать не полагается. Но только с той поры ему уже не скучно было разносить письма людям.
«Ну, пусть это письмо, — говорил он себе, — прохладненькое, зато вот это прямо-таки греет, такое оно горячее. Оно, наверно, от чьей-нибудь мамочки!»
И вот однажды сортировал он на почте корреспонденцию, которую вынул из почтового ящика, чтобы разнести её людям.
— Батюшки-светы, — сказал он вдруг, — вот письмо в заклеенном конверте, но на этом конверте нет ни адреса, ни марки!
— А-а, — сказал пан почтмейстер, — опять кто-то опустил в ящик письмо без адреса!!
А в это время как раз на почте один человек отправлял своей матери заказное письмо; он это услыхал и говорит:
— Да разве бывают такие ослы, лопухи, разини, тюфяки, верблюды и олухи царя небесного, чтобы послать письмо и даже адреса на нём не написать?
— Ого! — сказал почтмейстер. — Да таких писем за год, милостивый государь, набирается целая куча. Вы, сударь, не поверите, до чего люди рассеянны! Напишет письмо, сударь мой, и потом с ним бежит очертя голову на почту и забывает посмотреть, написан там адрес или нет! Ей-ей, сударь, это бывает чаще, чем вы думаете.
— Ну и ну! — удивлялся посетитель. — А что же вы с такими письмами делаете?
— Оставляем их, сударь, лежать на почте, — отвечал почтмейстер, — потому что мы не можем их, сударь, вручить.
Кольбаба между тем повертел письмо без адреса в руке и проворчал:
— Пан почтмейстер, это письмо такое тёплое, там, наверно, написано что-то очень душевное! Я думаю, надо бы всё-таки его доставить тому, кому следует.
— Раз там не написан адрес, ничего не выйдет — и баста! — отрезал пан почтмейстер.
— Так вы бы могли это письмо распечатать, — посоветовал посетитель, — и посмотреть, кто его написал.
— Так делать нельзя, сударь, — строго сказал пан почтмейстер, — потому что это, сударь, было бы нарушением почтовой тайны, которое строго карается.
Но, когда посетитель ушёл, почтальон Кольбаба обратился к почтмейстеру:
— Прошу прощения, пан почтмейстер, но с этим письмом нам мог бы помочь некий пан почтовый домовой…
И тут ему пришлось всё рассказать: как однажды ночью он видел за работой почтовичков и как эти гномики умеют читать письма, не вскрывая их.
Пан почтмейстер задумался, а потом сказал:
— Чёрт возьми, а, пожалуй, это можно! Так вы попробуйте, Кольбаба. Если нам пан почтовик скажет, что в этом запечатанном письме написано, мы, может быть, узнаем, кому оно адресовано.
И в ту же ночь почтальон Кольбаба остался на почте и стал ждать.
Было около полуночи, когда он услышал топоток — топ-топ-топ, словно мышки бегали, — а потом снова увидел почтовичков, которые сортировали почту, и взвешивали посылки, и считали деньги, и отстукивали телеграммы. А когда всё у них было готово, уселись на полу и стали играть письмами в «шестьдесят шесть».
В эту минуту почтальон Кольбаба подал голос:
— Добрый вечер, господа малявки!
— А, пан Кольбаба! — отозвался самый старший почтовичок. — Садитесь-ка с нами играть в карты.
Кольбаба не заставил себя уговаривать и присел на пол.
— Хожу, — сказал первый малютка и положил свою карту на пол.
— Крою, — сказал второй.
— А я козырем! — отозвался третий.
Тут дошла очередь до пана Кольбабы, и он положил запечатанное письмо на три первые карты.
— Ваша взяла, пан Кольбаба, — сказал первый домовой. — Вы пошли самой старшей картой — червонным тузом.
— Извините, пожалуйста, — отвечал почтальон Кольбаба, — а вы уверены, что это туз?
— Ещё бы мне не знать! — сказал малютка. — Ведь это письмо написал юноша той девушке, которую он любит больше самого себя.
— А мне что-то кажется непохоже, — нарочно сказал почтальон Кольбаба.
— Напрасно сомневаетесь, — отвечал карлик. — А если не верите, так я вам сейчас это письмо прочту.
Он взял письмо, положил его себе на лоб, закрыл глаза и начал читать:
«Дарагая мая Марженка… (Тут три орфографические ошибки, — сказал почтовичок. — Надо писать: «дорогая моя».) Пешу тебе, что получил место шофёра и если хочишь можим сыграть сватьбу напеши мне если меня ещё любишь отпиши мне поскорей твой верный Франтик».
— Ну, большое вам спасибо, господин домовой, — сказал Кольбаба, — именно это мне и нужно было знать. Очень вам благодарен.
— Не за что, — ответил малютка. — Но, да будет вам известно, тут много грамматических ошибок. Да, школа Франтику впрок не пошла!
— Мне бы только узнать, какая это Марженка или что это за Франтик, — пробормотал Кольбаба.
— Ничем не могу помочь, пан Кольбаба, — сказал крошка почтовичок. — Этого там не написано.
На следующее утро почтальон Кольбаба рассказал пану почтмейстеру, что письмо написал какой-то шофёр Франтик некоей барышне Марженке и что этот пан Франтик собирается на барышне Марженке жениться.
— Ах, чтоб тебя! — закричал пан почтмейстер. — Значит, у нас застряло очень важное письмо. Надо, чтобы девушка его получила!
— Я бы ей письмецо мигом доставил, — сказал почтальон Кольбаба, — кабы я только знал, как нашу барышню Марженку звать по-настоящему и в каком городе, на какой улице и в каком номере дома она проживает.
— Так бы, пан Кольбаба, каждый мог, — сказал пан почтмейстер. — Для этого не надо и почтальоном быть. Но мне бы очень хотелось, чтобы девушка получила письмецо.
— Ладно, пан почтмейстер, — согласился почтальон Кольбаба, — тогда я девушку разыщу, хоть бы мне целый год пришлось бегать и обойти весь белый свет!
С этими словами положил он в свою почтальонскую сумку таинственное письмо и краюшку хлеба, перекинул сумку через плечо и отправился на поиски девушки.
Ходил, ходил почтальон Кольбаба по белому свету и всюду спрашивал, не живёт ли здесь девушка Марженка, которая ждёт письма от своего жениха — шофёра Франтика. И обошёл он весь Литомержицкий округ, и Лоунский, и Раковницкий, и Плзень и Домажлицы, прошёл Писек, и Будейовицы, и Пржелоучский округ, и Табор с окрестностями, и Чаславский округ, и Градец, и Йичинский, и Болеславский округа, побывал в Кутной Горе, Литомышле, Тршебоне, Воднянах, Сушице, Пржибраме, Кладно и Младой Болеславе, и в Вотицах, и в Трутнове, и в Соботке, и в Турнове, и в Сланеме, и в Пелгржимове, и в Добрушке, даже в Упице и в Гронове, и у Семи Халуп, и на Кракорке был, и в Залесье, — ну, словом, короче говоря, везде и всюду, и повсюду расспрашивал о девушке Марженке.
Марженок он в Чехии нашёл, понятное дело, массу — общим числом сорок девять тысяч девятьсот восемьдесят, но ни одна из них не ждала письмеца от шофёра Франтика. Некоторые из них ждали письма от какого-нибудь шофёра, но только оказывалось, что его звали не Франтиком, а Тоником, или Владиславом, или Вацлавом, Йозефом, или Яролимом, или Лойзиком, или же Флорианом, либо Иржиком, или Иоганном, или Вавринцем. Попадались даже и Доминик, Венделин и Еразим, но только не Франтик! А иные из этих Марженок опять же ждали письма от некоего Франтика, только тот, в свою очередь, был не шофёром, а слесарем или же фельдфебелем, столяром или кондуктором, иногда даже аптекарем, обойщиком, парикмахером или портным, но отнюдь не шофёром.
И так почтальон Кольбаба пробродил по белу свету ровнёшенько год со днём, но всё не мог вручить письмо той самой, настоящей Марженке. Много он всего повидал: видел города и сёла, поля и леса, восход и заход солнца, прилёт жаворонков и приход весны, сев и жатву, грибы в лесу и зреющие сливы, видел в Жатце хмель, а в Иельниче виноград, в Тршебоне карпов, а в Пардубицах пряники… А когда прошёл ровно год этого бесплодного хождения, сел он, пригорюнясь, у дороги и сказал себе:
— Значит, всё напрасно. Видно, эту Марженку мне никогда не найти!
Чуть не заплакал он от жалости. Жалко ему было Марженку, что не получила она письма от юноши, который любил её больше жизни; жалел он и шофёра Франтика, чьё письмо не мог доставить; жалел и самого себя — ведь столько он намучился с этим письмом, столько дорог исходил, в непогоду и в жару, в стужу и распутицу, и всё понапрасну.
Сидит он у дороги, горюет и видит, что по дороге едет какая-то машина. Едет потихоньку — так, километров шесть в час. И почтальон Кольбаба сказал себе: «Наверно, какая-нибудь развалина. Еле-еле плетётся!»
Но когда машина подъехала поближе, видит он, что это — провалиться мне на этом месте! — роскошный, восьмицилиндровый «роллс-ройс», за баранкой сидит грустный-прегрустный шофёр, а сзади грустный, одетый в чёрное хозяин.
И когда этот грустный человек увидел у дороги замученного почтальона Кольбабу, он велел остановить машину и сказал:
— Садитесь, почтальон, я вас немного подвезу.
Почтальон Кольбаба обрадовался, потому что у него после такой долгой дороги уже ноги не ходили. Сел он рядом с этим грустным чёрным человеком, и машина снова потихоньку, печально тронулась дальше.
Когда проехали они так километра три, заговорил почтальон Кольбаба:
— Осмелюсь вас спросить, хозяин: вы, вероятно, едете на похороны?
— Нет, — глухим голосом сказал грустный человек. — Почему вы думаете, что мы едем на похороны?
— Ну, — сказал почтальон Кольбаба, — потому что вы, сударь, изволите быть таким грустным.
— Я потому такой грустный, — загробным голосом отвечал чёрный человек, — что моя машина едет так тихо и грустно.
— Ну да, — сказал почтальон Кольбаба. — А почему же такая прекрасная машина так тихо и грустно едет?
— Потому, что её ведёт грустный шофёр, — печально отвечал чёрный человек.
— Ага, — сказал почтальон Кольбаба. — А позвольте, ваша милость, узнать, почему, собственно, этот пан шофёр такой грустный?
— Потому что он не получил ответа на письмо, которое отправил по почте ровно год и день тому назад, — отвечал чёрный человек. — Он, понимаете, написал своей милой, а она ему не ответила. Вот он и думает, что она его уже не любит.
Как только почтальон Кольбаба это услышал, он закричал:
— А смею вас спросить, не зовут ли вашего шофёра Франтиком?
— Его зовут Франтишком Свободой! — отвечал человек в чёрном.
— А ту барышню зовут Марженкой, да? — быстро спросил почтальон Кольбаба.
Тут отозвался грустный шофёр и сказал с жалостным вздохом:
— Мария Новакова зовут ту неверную, что забыла о нашей любви…
— Ага! — закричал почтальон Кольбаба радостно. — Милый вы мой, так это вы тот растяпа, олух, путаник, шляпа, лопух, бестолочь, растеряха, ротозей, тот зевака, петрушка, разгильдяй, рохля, тот ненормальный, полоумный, рассеянный, недотёпа, шут гороховый, тот пень, та дубина, та колода и то бревно, тот растрёпа и тот разиня, что нам подкинул в почтовый ящик письмо без адреса и без марки? Господи, как же я рад, что имею честь с вами познакомиться! Ну могла ли вам Марженка ответить на письмо, когда она до сих пор вашего письма не получила?
— Где, где моё письмо? — закричал шофёр Франтик.
— Ну, — сказал почтальон Кольбаба, — если вы мне скажете, где ваша Марженка проживает, так письмо, к вашему сведению, будет ей доставлено. Провалиться мне, ведь я уже ровно год и один день ношу это письмо в сумке и ищу по всему свету вашу барышню Марженку! Голубчик вы мой, ну-ка, живо, без промедления, моментально и без всяких отлагательств давайте мне адрес этой Марженки, и я пойду и доставлю ей письмецо!
— Никуда вы, милейший, не пойдёте, — сказал хозяин. — Я вас туда довезу. Эй, Франтик, теперь прибавь газу — и поехали к вашей Марженке.
Не успел он договорить, как шофёр Франтик прибавил газу, машина рванулась и понеслась… Милые вы мои! Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят километров, сотня, сто десять, сто двадцать, сто пятьдесят, быстрее и быстрее!.. Мотор так и ревел, выл, гудел и пел от радости, и чёрный человек должен был обеими руками держать шляпу, чтобы она не улетела, почтальон Кольбаба изо всех сил ухватился за сиденье, а шофёр Франтик только покрикивал:
— Ну, как едем, а? Сто восемьдесят километров в час! Эге-гей! Да ведь мы же не едем, мы прямо-таки летим по воздуху! Гляньте-ка, как дорога тает! У нас крылья выросли!..
Поделиться книгой: