ПТУшник

Дверь открывается полностью, с легким ударом об стену и еще не моя подруга быстро, одним испуганным прыжком разворачивается вокруг меня, оказываясь за моей спиной.

На улице уже стемнело, в подъезде лампа не горит, зато за спиной светит фонарь от соседнего подъезда, загадочно освещает чьи-то ноги и полы куртки в дверном проеме. Удачно так падает, что видны только выступающие части лица человека, однако, глаза находятся в тени, полы распахнутой куртки и носки ботинок, поэтому становится страшно и мне, только понарошку, и девчонке, чьего имени я так и не знаю еще.

Хорошо, когда в голове смесь из «Сумерек», «Ван Хельсинга» и «Дракулы», тот же «Ночной дозор» еще, есть из чего потянуть нить выдаваемого представления.

Несколько секунд я смотрю на скрывающегося в сумерках человека, одновременно тяну из кармана гайку, сразу же придумываю продолжение интересно складывающегося момента и тяну низким голосом:

— Темная сила, выйди из тени! Сгинь, порождение мрака!

Еще успеваю приобнять девушку, как бы защищая от нечистой силы собой.

И тут все очарование получившейся сцены пропадает, этот кто-то выходит из причудливой тени на свет с весьма недовольными словами претензий в адрес моей спутницы:

— Юля, ты где пропадаешь? Я тебе уже звонил и даже зашел домой!

Ага, значит она — Юля, это имя не несет в моей памяти ничего особенно неприятного.

Точно, это же один из ее ухажеров, которого я видел в кинотеатре, тот, который просил билеты невежливым тоном. Симпатичный такой внешне парень, одетый в хорошую куртку, даже в джинсах и еще выше меня на голову.

— А ты с этим тут ходишь! — продолжает парень, похоже, не расслышав мои слова про нечистую силу, подходя к нам и враждебно уставившись мне в глаза, — Чего стоишь, вали отсюда!

Решил на мне отыграться из-за своего плохого настроения? Я тебе его точно не улучшу, дружок.

Девчонка сразу же перебежала к нему, к своему защитнику, подхватила под руку, начала что-то говорить в свое оправдание. Понятно, что я сразу стал лишним на этом празднике жизни, правда, остается возможность немного понизить самомнение парня, тем более, он сам дает мне такую возможность.

Не обращает внимание на бормотание и извинения подруги, больше меня взглядом прожигает и вскоре еще добавляет одну вызывающую фразу:

— Что уставился? Исчез, покуда цел!

Теперь и девчонка уставилась с негодованием на меня своими большими глазами, ведь из-за меня и моих рассказов она чувствует себя виноватой перед завидным ухажером. Которого так хорошо показать подругам и похвастаться, какой он взрослый, какой симпатичный и как хорошо одет.

По сравнению со мной, так вообще — прынц!

— Вы, молодой человек, что-то много тут командуете! Так можно и огорчиться серьезно, — начинаю я подготовку к столкновению, решив все-таки испортить настроение конкуренту, чтобы вежливо, разговаривая по-взрослому и не ругаясь, понизить его самооценку в своих глазах и глазах девчонки.

А то, что-то так просто уйти, немного уже морально пострадав, я совсем не согласен. Зря это он начал меня прогонять, я бы и сам ушел, вручив ему подругу и пожелав удачного вечера. Теперь подумаю над другими вариантами.

— И кто меня огорчит? Ты, что ли, шибздик? — напористо так поднимает градус общения парень.

Конечно, с такой разницей в габаритах и возрасте он себя чувствует уверенно, пока только понимание того, что от победы над мелким соперником, каким-нибудь одноклассником подруги его статус особенно не вырастет, не дает ему сразу же начать драку, поэтому он дает мне возможность просто уйти.

Ну, немного морально подстегнув и пнув за попытку приклеиться к его подруге.

— Больше здесь некому, — я смотрю по сторонам, — Да и я бы не стал этим заниматься, однако, вы, милейший, настаиваете на хорошей трепке! — в стиле «Трех мушкетеров» я и сам повышаю голос.

— Ну, все! Ты меня достал, мелочь! — и парень шагает ко мне, пытаясь ухватить за воротник куртки и, наверняка, сбить с ног подсечкой, чтобы повозить лицом по снегу и услышать извинения. С таким-то превосходством в весе это ему не трудно устроить, однако, у нас у самих пистолеты найдутся…

Как говорил еще один классик.

Понятно, что парень уверенный в себе и не последний драчун в своем кругу, хотя, одет слишком хорошо, скорее, смахивает на мажора, сына состоятельных родителей.

Придется бить на опережение, чтобы не дать вцепиться в себя, тем более, адреналин уже во мне закипает, бежит по венам, как перед каждой не такой совсем внезапной дракой.

Гайку я все же не использую, понимая, что это скорее благородный поединок за прекрасную даму и здесь победить любым способом не требуется. Да и в моем случае, даже просто не дать себя отлупить старшекласснику — это уже победа.

Так что сильно много недозволенного законом в драке мне не стоит применять, это не схватка на жизнь или смерть, просто выдержать паритет в обмене ударами, и я останусь доволен собой.

Поэтому левый кулак в перчатке улетает прямо в нос сопернику, искры от хорошего удара и его полной неожиданности прямо вылетают из глаз парня, как я надеюсь.

Нос — вообще, болезненное достаточно место и начал я удачно, парень сам подставился.

— Отлично, я повел в счете! — понимаю я про себя, встаю в хорошо знакомую стойку, начиная задергивать парня движениями плеч и локтей, как заправский профессионал.

Парень бросает хвататься за меня, ощупывает нос и неверяще смотрит на ладонь, где остались первые следы потекшей из носу крови. Потом прямо рычит и бросается снова, широко размахиваясь кулаком, однако, опять получает навстречу, уже по губам и зубам.

С такими замахами и размахами дело у него не сладится, я легко накидаю ему не один десяток ударов по голове.

Удары, пусть и не очень сильные, зато, вполне чувствительные, тем более, что противник чувствует их на своем лице, поэтому он перестает лезть ко мне, вытянув вперед руки, зато, эффективно применяет свои гораздо более длинные ноги. Начинает пинаться и сначала у него это хорошо получается, мне прилетает по бедру, потом в живот, теперь до парня не добраться так просто, он тоже настороже, контролирует мои движения.

Правда, никакой особой боли я не чувствую, удары приходятся по зимней одежде, да и бьющий — явно не Джеки Чан, даже не Клод ван Дамм в его лучшие годы.

Размахивает довольно сильно так и держит меня на расстоянии, проходит минута, мы прыгаем друг против друга, я уже готов признать ситуацию тупиковой и завершить драку. На лице противника разводы крови, у меня только снежные следы от его ног на одежде, теперь я могу считать себя победителем в драке по внешним признакам нанесенных повреждений.

Похоже, парень тоже так думает и не собирается мириться с проигрышем по очкам, поэтому прыгает поближе и резко, насколько может, выбрасывает ногу, целясь мне в лицо.

Насмотрелся фильмов, что ли, про каратистов и всякие чудеса ими сотворяемые?

Может у него дома и видик уже есть? Один из первых в городе?

Так себе идея, конечно, когда на тебе надеты джинсы, я слышу треск рвущейся материи дорогого по нашим скромным временам предмета одежды, перехватываю его ногу обоими руками на уровне груди. Специально не пытался до этого момента перехватывать предыдущие удары, чтобы расслабить противника, хотя уже мог бы его попробовать повалить.

Все же пара лет занятий в секции самбо-дзюдо научили меня прилично бороться, поэтому я задираю захваченную ногу повыше, заставляя соперника прыгать на одной ноге.

И легко валю назад и вниз, на высокий сугроб, переваливая на ту сторону.

Зря этот десяти— или девятиклассник стал изображать из себя каратиста, ничем похожим на какое-то натренированное умение он не владеет. Хотя, понять его можно, пропустив пару точных ударов, он почувствовал, что в работе руками явно мне проигрывает, вот и принялся из себя изображать Брюса Ли, чтобы не подпускать слишком близко.

Я пока остановился, ожидая, что сделает парень, только, сразу же хлопнула дверь подъезда и на улице появился взрослый крепкий мужик в распахнутой дубленке со словами:

— Сергей, что у вас тут происходит? Сергей, ты где?

Ага, кто-то сверху рассмотрел наше представление и решил вмешаться.

Теперь он смотрит на меня, я догадываюсь, что это отец красотки, поэтому вежливо отвечаю:

— Добрый вечер. Сергей там, — и я показываю за сугроб, а у самого мурашки побежали по телу.

Что-то долго он не встает, не пробил ли голову о какой-то камень или железяку, хотя, упал он не сильно, просто перевалился через сугроб.

Мужик недоверчиво смотрит на невысокого паренька, оставшегося стоять посередине расчищенного прохода к подъезду, все же заглядывает за сугроб и спрашивает парня, все ли у него нормально и может ли он ходить.

Тот уже сам выбирается из-за сугроба, в глазах слезы от злости, на лице разводы крови и еще где-то потерялась шапка-петушок с головы, за которой лезет уже отец Юли.

На меня не смотрит вообще, похоже, решил принципиально не обращать внимания на своего обидчика пока.

Видно, что очень обиделся самолюбивый парень.

Так, сама девчонка стоит в сторонке и вытаращившись, смотрит на отца, своего парня и на меня посматривает с опаской. Есть что-то в лице у нее из такого, достаточно интересного для наблюдения выражения, сожаления какого-то.

Когда дерутся за тебя, и твой парень проигрывает наглядно схватку. Значит — плохо хотел победить, можно и так перефразировать ситуацию.

— Ладно, это она переживет, жизнь впереди долгая и интересная, как и у меня, кстати, — вспоминаю я.

Отец и девушка окружили этого самого Сергея и о чем-то расспрашивают его, негромко и участливо так, поэтому я прощаюсь со зрителями, немного подпуская яду в свои слова напоследок:

— Всего доброго! Рад был пообщаться, надеюсь, никого не зашиб!

И весело марширую в сторону четвертой школы и, значит, и дома.

Число врагов все растет, не забудет парень такой оплеухи на глазах у своей подруги, впрочем, схватку я выиграл вчистую, а вот он сдался. Да и черт с ним и его обидами, пора привыкать, что в новой жизни не получится обойтись без обиженных и даже мечтающих отомстить.

Нравится мне это ощущение чистой победы над сильным соперником, не буду скрывать перед самим собой.

Ну, соперник, может и не очень сильный, как боец, однако старше и выше на голову, да еще победил на глазах красотки Юлечки.

Пока мое тело совпадает с головой в экстремальных ситуациях и то, что в прошлой жизни я побаивался таких схваток, не использовал все шансы подраться, когда это представлялось возможным, заставляет теперь более активно шевелиться.

Пока шел домой, все переживал прошедшую схватку, даже позабыл о глазах девчушки. Да и теперь, возможно, не получится дальше общаться, впрочем, удовольствие проучить задиристого соперника того стоило.

Дома я сажусь ужинать с родителями и сестрой, сегодня уже пятница, трапеза такая немного праздничная, тем более, рождество православное, о чем напоминает отец.

— Отец, матушка, нам надобно будет переговорить после ужина! Мне есть что вам сказать! — вношу я интригу в размеренную трапезу после разговоров, как прошел день.

— Я тоже хочу с вами говорить, — капризничает сестра, когда я отправляю ее в свою комнату и закрываю двери. Все равно будет подслушивать, придется говорить негромко, такая информация не для ее головы.

Да и как родители отнесутся к тому, что сын считает себя оракулом и предсказывает тяжелую жизнь впереди.

Глава 11 РАЗГОВОР С РОДИТЕЛЯМИ

Мы рассаживаемся в большой комнате, спальне родителей, около журнального столика, на котором стоит какая-то фирменная швейная машинка, то ли польская, то ли венгерская.

Гордость мамушки, купленная совсем свободно в Ленинграде, в каком-то магазине на улице Рубинштейна, вместе со стиральной машинкой, теперь я могу рассмотреть название — Radom, значит, все-таки польская.

Много где побывал в Польше, но, вот там не был.

Вроде, за сто пятьдесят рублей ее купили, а «Свияга» обошлась уже в двести семьдесят, в принципе — месячную зарплату монтажника на стройке. Учитывая, с какими деньжищами родители приехали на новое место жительства, это еще очень скромно получилось.

Я пока не знаю, как начать серьезный разговор, поэтому сначала спрашиваю про жизнь в городе на Волге:

— Почему вы все же переехали оттуда, хотя, уже построили целый дом и меня родили?

Матушка не понимает моего интереса и говорит:

— Переехали и переехали, чего теперь вспоминать, — видно, что делиться подробностями она не собирается.

Однако, батя хитро улыбается и готов все подробно рассказать:

— Мать просто не хотела уезжать от родителей, для нее и этот город был огромным шагом вперед по сравнению с деревней. Так мне и заявила сначала, ни в какую никуда не собиралась ехать, пока одна умная родственница не объяснила ей, что она может потерять. Непьющий и работящий мужик среди наших деревенских знакомых — это как бриллиант в стоге навоза, — и отец весело смеется, вспоминая прошедшие деньки.

Матушка начинает сердиться:

— Ну, что ты врешь! Я уже и в Ленинграде пожила, училище на маляра-штукатура там закончила! Сам ты деревенский хохол-украинец!

Отец смеется и готов дальше продолжать разговор.

— Вы там что, совсем мало получали? На часовом заводе? — спрашиваю я.

— Да нет, получали хорошо. Я, как отучился полгода, стал работать на станке из Швейцарии, таких всего три штуки на заводе было, фирмы «Фриц Штудер». Их за золото купили, поэтому операторам платили хорошо, я через десять месяцев стал триста рублей получать. Пятьдесят — аванс, двести пятьдесят — получка. Мастер на этих станках приносил домой пятьсот рублей, а один такой мужик, который делал штампы почти невидимых глазом деталей для часов, тот целых семьсот рублей получал. Делал один штамп в месяц и никто ему ничего сказать не мог.

Ничего не скажешь, отличные деньги для середины шестидесятых годов, если не на Севере вкалываешь.

— Да сколько ты такие деньги получал, тебя же исполняющим обязанности инженера перевели в цеху, когда ты техникум закончил? — разоблачает отца мать.

— Ну, там свои хитрости были, — улыбается отец.

— А вы, мамуля, кем работали? — отвлекаю я внимание негодующей матери от отца.

— Я тоже четыре месяца училась сначала, потом в сборочном цеху работала, балансирный механизм в часы вставляла.

— А как по деньгам выходило?

— Сначала стипендию в пятьдесят рублей получала, потом, когда немного научилась, стала по сто сорок рублей зарабатывать.

— Ну, вместе хорошие деньги зарабатывали! — подвожу я итог, — Как же вы так сорвались с насиженного места, со своего дома, от мамулиных родителей с коровами и курицами, одних кролей пятьдесят штук у деда в клетках сидели, пустились за квартирой в неизвестность? Авантюра какая-то получается! У меня родители — авантюристы!

— Здесь то вы больше не получаете! — добавляю еще.

— Сынок, я захотел уехать. Не то, чтобы мне не нравился город на Волге, просто жить хотелось в своей квартире, которую не приходится топить. Я же котел на угле поставил, думал, что протопить дом просто будет. Только уголь в город привозили один подмосковный, он как пыль, сколько не кидаю, все без толку. До нашего антрацита донецкого ему как до луны, — и отец махнул рукой, — А с квартирами там все совсем плохо выходило, лет двадцать-двадцать пять бы ждали.

— Тебе же тоже лучше здесь живется, когда кружки и секции всякие поблизости, не нужно с левого берега в центр бежать через плотину. Да и Ленинград совсем рядом, такой город, сам понимаешь, — подводит итог отец и сам спрашивает меня:

— Давай, что ты нам хочешь сказать?

Тут я задумался и решил, что еще слишком мало времени живу в новом теле, еще до конца не разобрался в окружающей обстановке и все-таки рановато пугать родителей своим даром предвидения. Вот, пройдет два-три месяца, привыкнут немного ко мне новому, вживусь полностью в образ, тогда проще будет переговорить про предвидение и грядущее. Лучше покажу пока свои новые качества — решительность и продуманность.

Поэтому ответил не в стратегическом смысле, а в тактическом, именно про то, что на ближайшее время требуется:

— Я как-то сильно повзрослел за последнее время, — и ведь не соврал даже, — Много чего понял про себя и чем собираюсь заниматься. Поэтому хочу поговорить с вами о своих планах на будущее.