ПТУшник

Родители с удивлением рассматривают мое лицо, когда это я успел повзрослеть — они еще не поняли, однако, сейчас я им это докажу.

Ведь, я не такой сильно спорящий с родителями парень, как тот же Стас. К нему как не зайдешь, все время по любой ерунде препирается с матерью. Я же ничего лишнего не требующий подросток, даже учился я сам всегда, безо всякого родительского контроля и помощи.

Однако, лучше уже начать приучать их к моей появившейся самостоятельности заранее, а не заявить внезапно в августе, что я не остаюсь в школе, а уезжаю в Питер. Тогда возможен слишком сильный взрыв эмоций, поэтому приучать к мысли, что я все решаю сам, а главное — и доказать это, лучше постепенно.

Может, я никогда так и не смогу рассказать про мое второе пришествие в тело себя молодого, что знаю про будущее и своей семьи, и всей страны. И мне гораздо виднее, что стоит делать самому, как и им тоже, а что совсем не стоит.

Пока, только проявлю появившийся характер и свои мысли о будущем, которое собираюсь построить сам себе.

— Я собираюсь, как только получу паспорт, начать работать. Учиться серьезно я никуда не пойду. Ни в институт, ни в военное училище, ни в техникум какой — мне все это не требуется, — ошарашиваю я родителей таким заявлением.

— В девятый класс тоже не пойду, нечего мне там делать, два лишних года за партой сидеть и у вас на шее тоже, я уже понимаю это. Скорее всего, сдам документы в какое-то ПТУ, поучусь там год или полгода, получу паспорт и тогда скажу вам, чего дальше делать надумал, — продолжаю я разговор.

Родители ошарашены и смыслом слов, и моим уверенным тоном, наверняка, не узнают своего послушного сына.

— Подожди, сынок. Ты, что же, хочешь, как и я, на стройке мантулить? Ты знаешь, какая это тяжелая работа? — говорит отец.

— Нет, не собираюсь, — спокойно отвечаю я.

— А куда ты пойдешь работать тогда? — отец начинает горячиться, поэтому я прошу его не нервничать, а со мной разговаривать, как со взрослым человеком.

— Пап, работа — это не только на стройке мантулить. Есть очень много мест, что не придется на морозе или жаре выматываться, так что ноги трясутся, а получать там можно не меньше, а то и больше. Просто вы не знакомы с такой стороной жизни, я пока тоже не очень в курсе, но, я так и не тороплюсь. Просто, чтобы вы знали, что с сентября я начну получать нормальную стипендию в училище, с койкой в общаге и питанием, потом начну работать, так что и вам полегче станет.

Вижу, что родители не знают даже, что мне и сказать, они еще не обдумывали, куда мне двигаться после десятого класса, восьмой еще не закончен, а тут такое заявление от всегда покладистого сына.

Я ведь знаю, что отец не угомонится, пока я не уеду в Ленинград, будет постоянно пытаться уговорить меня податься на военную службу. Чтобы он мог мной гордиться и я всегда в чистой форме ходил.

А вот тем, что сын отправился в путягу — таким точно не сможет похвастать своим знакомым, пусть я даже не собираюсь там долго засиживаться. Поэтому, просто мне не будет, как бы я рассудительно или по-взрослому не разговаривал с ним, впрочем, теперь я должен доказать, что слова мои — не детское упрямство, а обдуманный выбор повзрослевшего сына.

— Ну, этот вопрос еще не такой злободневный, решать придется через полгода или даже в августе, так что, есть время и мне, и вам хорошенько подумать, — успокаивающе я говорю матери с отцом, — На ближайшей повестке дня другой вопрос — мне потребуется немного побольше денег каждый месяц и сразу хорошая сумма, чтобы я моднее оделся.

Глаза у родителей округляются еще больше, этого предложения они точно не ожидали.

— Рублей двести-триста сначала и потом столько же. Начну зарабатывать, я вам отдам, если нужно будет.

— Что ты хочешь купить? У тебя же все есть? — тут уже матушка не понимает меня.

— Сейчас, зимой, наверно куртку какую-нибудь, шапку хорошую, обувь можно и советскую пока, — прикидываю я вслух.

Шапка у меня обычный петушок, связанный матушкой и выглядящий весьма непрезентабельно, куртка еще так и сяк пойдет, да и расту я быстро, нет смысла дорогие вещи покупать на полгода. В принципе, сменить шапку на что-то приличное, еще джинсы купить и хватит, на первый раз. Уже потом, по весне необходимо какие-нибудь фирменные кроссовки, пусть самые дешевые и хотя бы одну футболку хорошую найти.

— Сначала я с парнями съезжу и присмотрюсь, что там есть. Потом уже с тобой прокатимся в выходные.

— Куда прокатимся? — не понимает отец, я то забыл ему сказать про такое место, которое мне придется и самому изучить получше.

— Да есть такое место на пустыре, — Ульянка называется, около остановки электричек Ульянка, там рынок и народ торгует всякими интересными вещами.

— Ну, не знаю, — отец побаивается таких мест и таких не очень законных деяний, что я понимаю вполне.

На Гостинке таким как я, подросткам, лучше не светиться, а на пустыре, если компанией, что-то можно спокойно купить, не думаю, чтобы откровенное кидалово и ломщики там уже завелись.

Ухо, конечно, придется востро держать, товар проверять, что там в пакет положили и деньги не отдавать вперед.

Впрочем, уверен я, что после двух лет торговли на польских рынках, и после довольно частого в моей жизни обмена крупных сумм денег на автомобили на том же автовском авторынке, справлюсь спокойно с покупкой шмоток, пусть и за пару сотен рублей.

Тем более, присмотрю товар по мелочи, который можно там брать, продавать в школе и по знакомым, проще всего там покупать такое. Что-то типа Playboy или Men only, вряд ли Хастлер здесь попадется со своей порнографией неприкрытой.

Помню, что парни из нашего класса начали кататься в Ленинград и там покупать марки, журналы и еще что-то классе в девятом, ну, а мы их немного опередим.

— Мне бы еще пятерку в месяц получать на карманные расходы, все же, я уже взрослый парень, достаточно взрослый, чтобы с девчонками гулять.

Да, у родителей сегодня день широко раскрытых глаз, такие новости от сына про ПТУ и работу, про деньги и немалые при том, услышать за один раз.

Они обещают подумать и мы пока расходимся по комнатам, они размышлять, какая такая муха укусила сыночка.

Я же вспоминаю, на чем зарабатывали одноклассники в те времена и, кроме того, чтобы купить один Плейбой оптом и распродав его по отдельным картинкам, получить нормальный доход рублей в пятнадцать, ничего в голову не приходит. Журнал, как я смутно помню, стоит около двадцати пяти рублей из-под полы и приносит примерно сорок рублей грязными.

Опыт это не мой, а приятеля Стаса и относится, кажется, к девятому классу.

Сам я пару раз продал марки с блоком из филателистического кружка, за рубль двадцать вместо сорока копеек и все.

Собирал тогда космос и животных, насколько помню, так что, мои альбомы должны где-то дома храниться, могу их полностью распродать сейчас.

А на чем заработать — точно найду, в любом случае, освоиться на нелегальном рынке — вполне стоящее дело.

Ладно, первые удочки я закинул, теперь придется подождать, как родители на них отреагируют. Клюнут или нет, на мое такое взрослое поведение и умные слова.

Пока я дохаживаю последние дни каникул в зал бокса, нагружая свои руки и плечи битами через день, тренируясь в другие дни в перчатках, стоя в парах.

Народу на тренировки ходит мало, но, мой заступник бывает регулярно и радует меня своим присутствием, с Саней за спиной как-то спокойнее себя чувствуешь.

Мышцы не бросились стремительно расти на моем тощеньком теле, вес остается прежним, однако я не унываю, зная, что это очень не быстрый процесс. Если к июню удастся прибавить в весе несколько килограммов — я останусь очень доволен.

Вспомнил, что мне еще бы в учебники заглянуть не мешало и умеренно занимаюсь освоением школьной программы несколько дней. В принципе, ничего особо сложного там я не встретил, если относиться к учебе спустя рукава, как я и собираюсь.

В той жизни я закончил восьмой класс на все четверки, кроме пения, труда и физкультуры, которые принесли пятерки. Если в этот раз у меня добавится пара или более троек, я даже не обращу на это внимания, не то, чтобы начну расстраиваться сильно.

Но и сам ничего предрассудительного творить не стану, первым делом вступлю в комсомол, как мне уже давно предлагает класснуха. Не стану лишать себя лишней возможности устроиться в новой жизни и таким способом, хотя, сердце к карьере комсомольского лидера у меня не лежит совсем.

Впрочем, вступить туда легко, а потом выйти из передового отряда ленинской молодежи тоже не сложно, можно просто не сказать о своем членстве при устройстве на работу. А то еще начнут напрягать субботниками, да и два процента от зарплаты — совсем не лишние у молодого члена советского общества, целых два рубля от зарплаты начинающего пролетария или рубль от стипендии учащегося.

Хотя, в случае какого-либо небольшого залета — исключение из комсомола, это такой первый вариант наказания, но, это уже точно мелочь незначительная должна произойти, такое символическое наказание.

Пока разбирался опять с учебниками, позвонил Стас и предложил снова прогуляться в киношку. Жека, похоже, решил со мной какое-то время не встречаться, раз у меня такие серьезные проблемы намечаются.

Ну, мне есть, о чем рассказать приятелю, одна драка с парнем Юлечки чего стоит, можно целый час рассказывать, как я припугнул ее оборотнем и что из этого получилось. Заодно я решил позвать с собой приятеля как раз из четвертой школы, Олега, нашего ровесника, с ним мы вместе ходим на секцию бокса. Пока он не ходит тренироваться на каникулах, да и так часто пропускает тренировки из простой лени.

Расспрошу, что это за Юля и ее подруга, какая у них репутация в самой школе.

Родители через три дня все же что-то решили для себя и выдали мне пока трешку, чтобы с парой уже полученных рублей выйти на пять рублей в сумме за месяц. Эту сумму они мне одобрили, насчет более серьезных расходов пока молчат, я же их не тороплю, сначала сам прокачусь на Ульянку, посмотрю цены на заграничные шмотки.

За Олегом пришлось зайти самому, он с трудом собрался, как обычно, цепляясь за разные предлоги не спешить и только расспросы о симпатичных девчонках в своей школе зажгли интерес в его глазах.

— Юля, симпатичная и живет рядом со школой? Ходит в хорошем, приталенном пальто?

Он останавливается и пристально смотрит на меня:

— Да ты охренел! Это же первая красотка в школе, в восьмых классах точно! Я сам на нее слюни пускаю, каждый урок, когда ее вызывают к доске. У нее с женским делом все в полном порядке. А ты, Игорек, уже клинья к ней подбиваешь!

— Ну, я ее фигуру еще не рассмотрел. Увидел только большие и красивые глаза, за них и полюбил, — отвечаю я, — Давай собирайся, Олег, Стас уже нас заждался, денег еще возьми у мамы!

— А что за фильм идет в кинотеатре?

— Да какая разница, посмотрим еще раз про динозавров или Анжелику, да и румынский боевик вполне пойдет, — командую я ему и спрашиваю, — А какая фамилия у вашей красотки?

— Воронова ее фамилия, — отвечает приятель и уходит на кухню просить денег.

Я же удивленно трясу головой, такую девчонку я знаю, только уже давно забыл, а ее школьные фото вместе с классом, имеющиеся у приятеля, ничего не напомнили мне. Какой-то провал в памяти точно присутствует, иначе я бы ее вспомнил.

— Собрался, молодец, пошли к Стасу, я ему позвонил, он уже рвет и мечет, что мы опаздываем в кино.

По дороге я несколькими намеками на произошедшую драку довожу парней до состояния крайнего нетерпения, но, рассказывать сразу двоим на ходу — не солидно для такого бойца, как я сам. Поэтому я дожидаюсь момента, когда мы покупаем билеты снова на японского динозавра. Ажиотаж немного спал, однако, постоять пришлось минут двадцать на пощипывающем за щеки и нос морозе. На намеченный сеанс мы опоздали, «Русский чай» уже закрыт, поэтому торопимся в блинную при крепости святого Андерсена, где успеваем заскочить последними в уже закрывающееся кафе.

Покупаем, что осталось на витрине и дружно работаем челюстями, проголодавшись и замерзнув не на шутку.

Отогреться, конечно, не успеваем, нас выставляют на улицу работницы закрывающегося кафе, Стас уже выскочил первым, пока мы с Олегом посещаем напоследок туалет и гардероб. Зато, выйдя на улицу, сразу же вижу за углом Стаса, сердито разговаривающего с двумя парнями подозрительно знакомой внешности.

— Опа! Кто это тут у нас! — захожу я сзади к тем же самым птушникам, с которыми тогда столкнулся здесь же, в Андерсенграде.

Они оборачиваются, видят меня и молчат пока, теперь у нас серьезное преимущество в численности и уверенности.

— Денег просят, очень настойчиво! — говорит разозленный Стас.

— Место здесь такое, что ли, для дураков заманчивое? Придурки, вы специально ко мне под ноги лезете? — начинаю я общение, — Только бланш с рожи сошел, сразу же хочется новый получить? С гарантией?

В этот раз бить никого я не стал, одному врезал Стас, второму Олег, а моя моральная поддержка с заработанным уже авторитетом не позволила птушникам отбиваться. Они просто ушли без слов в сторону хабзая.

— Смотри, какие настойчивые! С первого раза не поняли, продолжают здесь же ошиваться!

— Понятно, что здесь самое рыбное место, часто школьники одни приходят, — подтверждает и Стас.

За перекусом я успел рассказать историю моей эпической битвы с ухажером Юлечки, даже почти ничего не приврал.

И Стас и Олег в полном ауте от моих подвигов, мы спешим в киношку, где в зале я сразу же наметанным взглядом выцепляю Юлю с той же подругой.

А вот парней, прежних ухажеров, что-то не видать. Впрочем, поздороваться я подошел бы и при них, раз уж теперь мы достаточно хорошо знакомы. Столько вместе пережили.

Глава 12 НА УЛЬЯНКЕ

С девчонками общение не пошло так легко, увидев своего одноклассника рядом с нами, они встали в ступор и отвечают вяло на мои слова. Или вообще не отвечают.

Показывают, что не заинтересованы в общении, пришлось даже поломать голову из-за этого.

Увидев меня одного, они отреагировали нормально, однако, когда разглядели Олега, сразу же насупились всерьез.

Поняв, что именно происходит, я не стал сильно стараться чего-то добиться, понимаю, что девчонки не пойдут на открытое общение, когда рядом с нами парень, которого они знают и сидят с ним за соседними партами в одном классе.

Который может лишнего рассказать в классе, так что, такой свидетель им, а значит и нам, тоже не нужен совсем.

Олега я, получается, зря взял, просто не рассчитывал встретиться с ними так сразу, поэтому я шепнул Стасу, что более близкое знакомство откладывается на потом из-за нашего приятеля и мы пошли рассаживаться перед сеансом.

Олег сильно такой озадаченный неприветливостью одноклассниц, близок локоть, да не укусишь.

Ничего, я знаю, что в будущей жизни он какое-то время точно проживет со своей школьной любовью, пока она не выставит его за порог за постоянное безденежье и очень уж боевой характер по пьянке. Приятель, и правда, такой бедовый по жизни, что просто ужас, он из тех парней, которого стоит отправить за бутылкой молока в магазин, как он тут же купит вместо молока пиво, пропадет на три дня с концами, вернется с разбитым лицом, в разодранной одежде, без телефона и документов, тяжко мучаясь с похмелья, еще и требуя к себе жалости и понимания.

Как-то по пьянке он удирал от милиции на папиной двойке и так врезался в перегородивший ему дорогу козлик, что перевернул его на бок. Сам даже не пострадал и ничего за это ему не было, кроме нескольких звездюлей на месте аварии, органы нехотя признали, что не имели права так перекрывать дорогу. Одних лишений водительских прав у него пяток наберется за эти веселые времена, пока за такие пьяные дела только прав лишали и чуть-чуть штрафовали.

Конечно, такой подарок рядом никому не нужен надолго, ошибки родительского воспитания трудно исправить во взрослой жизни, на коленке пальцем гены не раздавишь.

Ничего, никуда она от меня не денется, эта красотка, раз уж я знаю подъезд и имя с фамилией, пора самому приодеться получше, да и другие проблемы на подходе. С приятелями я уже более-менее вжился в роль себя, как восьмиклассника, послезавтра уже с остальными одноклассниками придется проделать то же самое.

Там все немного посложнее, разного народа больше вокруг окажется, не все из них доброжелательно ко мне относятся, хотя таких совсем немного. Да и учителя еще имеются, с разным ко мне отношением и собственным мнением. Придется пару раз подраться, насколько я помню, причем за Жеку, скорее всего. Побью его обидчиков и себе авторитет приподниму хорошо наглядным примером.

Почему-то наши двоечники все время до него докапывались, да и на улицах птушники тоже первым делом к нему приставали, вид у него какой-то такой, притягивающий неприятности.

Поэтому в школу в понедельник я пришел заранее, чтобы подождать в раздевалке наших ребят, которые и показали мне вешалку, где раздеваются и вешают одежду и мешки с обувью мои одноклассники.

Заодно посмотрел на реакцию парней и девчонок на себя самого, все вполне нормально, один только двоечник Клисин старательно напрашивается на пинок. Пока не стал его жестко воспитывать, он ростом еще меньше меня, просто предупредил, что в следующий раз за такие слова долго будет плакать в туалете.

— Еще раз вякнешь, и получишь по башке! Сигарету в задницу забью через зубы!

Парень покосился на меня недоверчиво, однако, небывалая серьезность в голосе и определенный напор в словах вместе с готовностью осуществить обещанное прямо сейчас, заставили его благоразумно промолчать.

Дождался Стаса и Жеку, с ними вместе дошел до класса, посмотрев расписание с классами и кабинетами на доске объявлений, теперь придется так ориентироваться в окружающей меня позабытой давным-давно жизни.

Из четырех наших двоечников все четверо почти каждую перемену дымят в туалете, если их не гоняют оттуда учителя. Похоже, чувствуют себя взрослыми такими, пока больше не нарываются на выдачу лещей, но, я чувствую, что это дело не за горами. Говнистый Клисин точно спровоцирует получение люлей на свою тоже рыжеватую голову.

Держусь пока рядом с парнями, позабыл уже все напрочь, собрал портфель по записанным урокам в своем дневнике, надеюсь, что сильно не напутал там ничего.

Всю неделю ходил в школу с понятными опасениями что-то не понять и выдать свое непонимание, потом привык и уже расслабился по-настоящему. Получил пару троек и пару четверок, теперь приходится учить уроки каждый день, в голове, конечно, ничего не осталось с тех пор, благо, ничем особо учеба меня не удивляет.

Завтраки и обеды в школьной столовой радуют своим наличием, иногда они вкусные вполне, иногда — не очень, завтрак — двадцать копеек, обед в полтора дороже, голодным не останешься, правда, и в сон от переедания после обеда не клонит.

В общем, идет у меня такая нормальная жизнь советского школьника, без всяких лишних волнений. Спать голодным никто не ложится, как у проклятых буржуев, что мы доподлинно знаем из политинформаций.

Мы — настоящие дети застоя, жизнь кажется стабильной, простой и скучной. Впереди — учеба, у кого-то в институтах, кто-то пойдет в техникумы, кто-то опустится на самое дно социальной лестницы, отправится в профессиональные училища или сразу начнет работать, как тот же наш одноклассник Мамаев, один из заядлых двоечников.

Мать у него работает уборщицей, старший брат уже сидит за что-то, классический образ дворового гавроша.