Сказки Исфахана

— Да буду я жертвой за тебя, дай дервишу согласие! Пусть сделает то, что в его силах, чтобы у вашей милости появился наследник. Если родится девочка — заплатим дервишу деньги и уговорим его оставить ребенка нам, или же работу ему найдем, торговать пошлем. Как-нибудь сумеем с ним договориться! Лишь бы ребенок появился, а остальное уладим.

Поразмыслил падишах и принял условия дервиша.

Дервиш запустил руку в глубокий карман, достал яблоко и подал его падишаху со словами:

— Половину этого яблока съешь сам, а другую половину дай съесть своей старшей жене.

Потом дервиш поцеловал прах у ног падишаха и сказал:

— Я сейчас уйду, а через год в это самое время вернусь узнать, какие у вас новости.

Падишах поступил так, как велел дервиш, — половину яблока съел сам, половину дал старшей жене.

Прошло девять месяцев, девять дней, девять минут, и бог даровал падишаху сына, которого назвали Фаридуном.

Везир правой руки велел фаррашам[31] и слугам сказать дервишу, если он явится, что бог дал падишаху сына, но мальчик умер.

Ровно через год во дворце появился дервиш. Он поклонился и спросил о ребенке. Везир правой руки и все фарраши и слуги сказали ему, что ребенок и правда родился, но умер. Рассмеялся дервиш, услышав эту ложь, и сказал:

— Зачем вы меня обманываете? Я знаю, что Аллах послал падишаху сына, его назвали Фаридуном, и в этот час он здоров и весел. Я сейчас вернусь к себе, а коли вы захотите меня видеть, приходите ко мне. Найдете меня в таком-то караван-сарае.

Дервиш ушел. Но с того часа, как он покинул дворец, Фаридун заболел. Каких только лекарей ни звали, каких снадобий ему ни давали, но помочь не могли, наоборот — мальчику становилось все хуже. Все ходили в растерянности, не знали что и делать, а падишах разгневался на своего везира правой руки за то, что тот обманул дервиша.

— Разве ты не знаешь, что дервиш — божий человек! Бог исполняет любое желание дервишей, прислушивается к их голосу. Зря ты его обманул! Сейчас же иди и приведи его сюда.

Везир правой руки рысью побежал к караван-сараю. Пришел он туда, видит дервиш молится. Везир подождал, пока дервиш совершит намаз, потом говорит:

— О почтенный дервиш, прошу вас, пойдемте поскорей во дворец, шахзаде[32] Фаридун очень болен. Помолитесь за него, и ребенок поправится!

— Какой прок в моих молитвах? Бог дает, бог и возьмет. Пока сам падишах не придет ко мне, я шагу не сделаю отсюда!

Услышал везир правой руки слова дервиша, побледнел и взмолился:

— Уважаемый дервиш, как может падишах прийти сюда — в караван-сарай?! Вы меня знаете, я везир правой руки, я прах у ваших ног поцелую, только сейчас же, не мешкая, извольте отправиться со мной во дворец, потому что мальчику очень худо.

Дервиш опять покачал головой.

— Все в вашей воле, вы все можете, но только, хоть на куски меня изрежьте, я не выйду из караван-сарая, пока сам падишах не придет ко мне. Я поклялся и клятву нарушить не могу.

Пришлось везиру вернуться во дворец одному.

А царевич к этому времени был уже при смерти: почти не дышит, глаз не открывает.

Везир правой руки передал падишаху слова дервиша, а падишах без памяти любил сына и сам не свой от горя кинулся в караван-сарай вместе с везиром.

Они застали дервиша за молитвой, подождали терпеливо, пока тот совершит намаз, потом падишах стал просить дервиша скорей пойти с ними во дворец, вылечить ребенка.

— Не горюй, не печалься, о падишах! Я сейчас попрошу бога исцелить ребенка! — сказал дервиш, повернулся лицом к кыбле[33] и произнес:

— О всеславный всемогущий Аллах, прошу тебя — исцели сына падишаха!

После этого они все — падишах, везир правой руки и дервиш — отправились во дворец.

— Я уверен, что бог спасет вашего ребенка. Пока мы дойдем до дворца, бог вернет ему здоровье, — сказал по дороге дервиш.

Едва они вступили во дворец, как тотчас узнали, что мальчик и в самом деле поправился.

— Эй, дервиш, кого я должен благодарить, тебя или бога? — спросил падишах дервиша.

— Я не достоин благодарности, о падишах! Возблагодари Аллаха за то, что он исцелил твоего ребенка, но и божьего человека умей ценить! Божий человек не ищет земных благ, не гоняется за ними, потому бог и исполняет любое его желание. А теперь дайте мне взглянуть на Фаридуна, посмотрю, какой он есть!

Падишах подал дервишу ребенка, и дервиш поцеловал мальчика в лоб, говоря:

— Свет моих очей! Я выпросил для тебя у бога сто лет жизни. Если твой отец позволит, ты проживешь сотню лет.

Услышал слова дервиша падишах и говорит:

— Клянусь богом, создавшим нас обоих, что впредь я буду выполнять все, что ты прикажешь.

Дервиш ему в ответ:

— Эй, падишах! Я приду навестить мальчика, когда ему исполнится четырнадцать лет. Если вы мне его не покажете, он погибнет. Как только я появлюсь здесь, тотчас, не мешкая, покажите его мне. Приду точно в срок, даже если придется мне добираться сюда из Хинда[34], непременно прибуду к сроку. Смотрите же, не вздумайте скрыть от меня ребенка.

Падишах еще раз поклялся, что исполнит его желание. Дервиш снова поцеловал царевича Фаридуна и повторил:

— До свидания, я ухожу, в тот день, когда мальчику исполнится четырнадцать лет, в этот самый час я буду здесь.

Шахзаде Фаридун с этого дня становился все прекраснее и прекраснее, рос он, не ведая горя и печали, и наконец достиг четырнадцати лет.

Настал день, в который четырнадцать лет назад родился Фаридун, и все везиры, военачальники, вельможи собрались в тронном зале. Фаридун стоял возле трона, когда внезапно появился дервиш.

— Эй, падишах, я пришел, как было условлено, — сказал он. — Сегодня мальчику исполнилось четырнадцать лет, и теперь он должен год провести со мной.

Падишах огорчился от этих слов, задрожал весь, но стиснул зубы и не подал виду. И все везиры и вельможи заметили, как он огорчился. Фаридун же кинулся к отцу, спрашивает:

— Что нужно этому дервишу, отец? Почему ты так опечалился?

— Как не огорчаться, сынок, расстаюсь с тобой! — ответил падишах. — Я обещал дервишу, этому божьему человеку, что отпущу тебя с ним на год. Куда он возьмет тебя — не знаю.

И падишах рассказал сыну всю историю с самого начала. Фаридун немного подумал и сказал отцу:

— Но ведь дервиш не может увести меня силой, надо, чтобы я согласился, разве не так?

— Молодчина, да благословит тебя Аллах! — воскликнул дервиш, услышав слова Фаридуна. — Ты верно говоришь. Пока я не уговорю тебя, не получу твоего согласия, и шага не пройду с тобой. Хочу, чтобы ты шел со мной радостный, со смехом, а не печальный, со слезами.

— Хорошо, что моего сына не уведут силой, — вырвалось у падишаха. — А я уверен, что Фаридуну никогда не захочется покинуть наш прекрасный дворец и сад и пойти вслед за дервишем скитаться по степям!

Дервиш в ответ:

— Да буду я жертвой за тебя, падишах. Три дня буду твоим гостем, поживу в твоем дворце. Если через трое суток шахзаде Фаридун захочет отправиться со мной, хорошо, я возьму его, если не захочет, — что ж, неволить не буду, уйду один.

Падишах велел приготовить дервишу удобную, чистую комнату. А Фаридун попросился у отца навестить дервиша, побеседовать с ним. Падишах охотно разрешил мальчику пойти к дервишу и поговорить с ним.

Вечером шахзаде Фаридун вошел в комнату дервиша и поздоровался.

— Баба-джан, ты ведь мне как отец, расскажи какую-нибудь сказку, а то скучно, — попросил Фаридун.

— Хорошо, слушай, что я расскажу тебе. У падишаха Чина и Мачина есть дочь по имени Йасаман. Стан ее подобен кипарису, лицо как полная луна. Тысячи юношей добиваются ее руки. Многие шахзаде являлись к ней свататься, но девушка всем отказывает. У Йасаман какой-то странный недуг, и никто не может ее исцелить.

— Баба-джан, а нет ли у тебя портрета дочери падишаха Чина? Покажи мне ее! — попросил Фаридун.

— Портрет-то у меня есть, — ответил дервиш, — да боюсь я, что ты сразу влюбишься в нее до беспамятства, не захочешь ни есть, ни пить, пока не увидишь ее — словом, погубишь себя.

— Нет, что ты, — стал уверять Фаридун. — Покажи мне ее портрет! Ты должен показать ее мне!

Дервиш сунул руку в карман, достал портрет дочери падишаха Чина и протянул Фаридуну.

Едва взгляд Фаридуна упал на изображение девушки, как он потерял сознание. Дервиш побрызгал Фаридуну в лицо водой и стал растирать ему руки и ноги, пока не привел его в чувство.

— Послушай, сынок, — сказал дервиш. — Если портрет девушки лишил тебя сознания, то что же с тобой будет, когда ты увидишь ее?

Фаридун упал дервишу в ноги и взмолился:

— Эй, баба-джан, пойдем искать Йасаман, отправимся сейчас же, я должен увидеть ее, чего бы мне это ни стоило!

— Хорошо, я возьму тебя к дочери падишаха Чина, так как думаю, что ты тот, кто сумеет избавить ее от недуга. Ты сможешь исцелить девушку, — ответил дервиш.

— А что мне делать? — спросил Фаридун с нетерпением.

— Ничего, — ответил дервиш. — Завтра утром, как взойдет падишах на трон, подойди к нему и скажи, что хочешь отправиться со мной. А если, мол, не разрешишь — убью себя. Скажи, что непременно хочешь уйти со мной.

На другой день дервиш пришел к падишаху проститься. Фаридун уцепился за дервиша, крича, что он тоже отправится с ним, что не может остаться здесь.

Везиры, военачальники, вельможи подняли шум, стали отговаривать Фаридуна, просили его передумать.

— Одумайся, шахзаде, не сегодня-завтра ты станешь падишахом, зачем тебе уходить с дервишем, неужели ты дервишем хочешь стать?!

Но у Фаридуна, как говорится, одна нога была уже на дороге.

— Я должен пойти с этим человеком, — твердил он. — Не выпущу полу его халата, не дам уйти без меня!

Падишах, везиры и вельможи, потеряв надежду отговорить Фаридуна, обратились к дервишу.

— Просим тебя, приглядывай за шахзаде, корми его хорошо и спать укладывай в удобном месте, ни на миг не своди с него глаз, не дай бог, упадет, ушибется! А в остальном будем уповать на бога, да хранит он вас обоих.

— Это верно, падишах, что ты отец, — сказал дервиш, — но и у меня ведь отцовские права на Фаридуна. Ведь это я помог ему появиться на свет, я помолился за него и спас от смерти! Да будет тебе известно, что пока он со мной, бог убережет его от любой напасти. Не беспокойся о нем, и волосок не упадет с его головы!

Сказав это, дервиш вместе с шахзаде покинул дворец и отправился в караван-сарай.

Там он снял с Фаридуна его богатое платье и одел в рубище дервиша, дал ему в руки дервишский кашкуль[35], а на голову надел дервишский войлочный колпак.

Теперь шахзаде походил на мальчика-дервиша, очень красивого и опрятного.

После этого дервиш научил Фаридуна нескольким стихам, и около полудня они отправились на базар.

— Хочу посмотреть, как ты будешь распевать дервишские песни в своем городе, — пояснил дервиш Фаридуну. После этого они запели. Дервиш скажет нараспев один бейт[36], а шахзаде отвечает ему следующим бейтом.

Фаридун пел с таким чувством, так хорошо, что люди, столпившись вокруг них, горстями кидали деньги, золото, драгоценности в кашкуль Фаридуна и скоро заполнили его доверху.

Когда дервиш и Фаридун кончили распевать газели[37] и ушли в глубь базара, толпа не отстала от них, все шла за ними, щедро одаряя Фаридуна, как только он запевал.

— Баба-джан, — сказал Фаридун дервишу, — если мы останемся здесь три дня, то мы соберем богатство не меньше казны падишаха!

— Сынок, нам богатство ни к чему. Бог нам даст то, что положено.

К вечеру дервиш и Фаридун покинули город и, собирая подаяние, пошли от деревни к деревне, от города к городу, через степи, пустыни, леса, горы, пока наконец не достигли пределов Чина.

Тут дервиш сказал Фаридуну:

— С этого часа все, что мы приобретем, будет принадлежать нам обоим — половина тебе, половина мне. Понял? Это твердое условие!

Фаридун принял условие, и они двинулись дальше, вступили на землю Чина, а через некоторое время достигли его столицы.

Здесь они каждый день отправлялись на базар, читали нараспев газели и собирали деньги. Жители столицы были в восторге от Фаридуна, ни на минуту не отставали от дервиша и его красивого мальчика, ходили за ними по пятам, услаждая слух их голосами. Скоро до падишаха Чина достиг слух о дервише и его прекрасном мальчике, на диво хорошо распевавших газели.

— Приводите во дворец дервиша с мальчиком, посмотрим, правду ли говорят о них люди, — велел падишах своему везиру.

Когда дервиша и Фаридуна ввели во дворец к падишаху, шахская дочь Йасаман сидела за занавеской и через щелку наблюдала за ним.

Увидела царевна Фаридуна, статного, высокого, с лицом прекрасным, как полная луна, влюбилась в него не одним сердцем, а сотней сердец и тут же упала без сознания. Прислужницы растерялись. Подняли царевну на руки, отнесли в ее опочивальню, брызнули ей в лицо водой, привели ее в чувство. Но какой был в этом толк — с этого часу Йасаман влюбилась в Фаридуна и не притрагивалась к пище, не спала, а увидев кого-нибудь, заливалась слезами и рыдала как безумная.

Падишах, узнав, какая беда приключилась с Йасаман, очень испугался и опечалился. Девушка и раньше страдала от неведомого недуга, но все же не мучилась так, только временами становилось ей очень худо.

Падишах созвал самых сведущих лекарей, но ни один из них не сумел ей помочь. Все они в один голос твердили:

— Мы бессильны вылечить ее от такого недуга, ничего не можем поделать.

А Йасаман все плачет, не ест, не спит.

Однажды дервиш и Фаридун пришли на базар, видят, все вокруг одеты в черное. Стали выспрашивать, что случилось, по ком люди скорбят. Им рассказали, что дочь падишаха занемогла, вот-вот умрет. Лекари говорят, что недуг ее неизлечимый и бедняжку ежечасно ожидает смерть.

Дервиш услыхал это, немедленно отправился во дворец падишаха и сказал везирам:

— Я слышал, что дочь падишаха тяжело больна и никто не надеется на ее выздоровление. Разрешите мне осмотреть девушку, я ее вылечу.

Обрадованные везиры повели старого дервиша в спальный покой Йасаман. Видит он, девушка цепями прикована к ложу: так боялись, что она наложит на себя руки или прислужниц изобьет. Увидела дервиша Йасаман и одним рывком разорвала цепи! Прислужницы и невольницы разбежались, кричат: «Убьет, убьет дервиша!». Но девушка вскочила с ложа и поцеловала полу дервишского рубища.

— Что у тебя болит? — спросил ее дервиш ласково. — Что тебя беспокоит?