Натиск с Ригеля

Он на мгновение нажал на клавишу, затем повернул еще несколько кнопок и откинулся назад, когда полный и сочный голос с сильным английским акцентом заполнил комнату.

– Привет от капитана "Энтуисла" из Королевского военно-морского флота Австралии командующему эсминцем Уорд, и можем ли мы организовать встречу? Комета, по-видимому, нанесла большой ущерб в вашей части света, и вы – первые люди, с которыми мы столкнулись.

– Где твой микрофон? – спросил Бен. – О, вот он… Привет от Бенджамина Франклина Руби, временно командующего кораблем "Уорд", капитану Энтуислу из Королевских ВМС Австралии, и среди нас нет моряков. Мы просто позаимствовали этот корабль, и если вы хотите увидеть нас, вам придется подобрать нас. Мы будем держаться вдоль побережья в направлении Кейп-Мэй. Вы можете встретиться с нами?

Из радиофона послышался смешок.

– Я думаю, мы сможем с этим справиться. Есть ли в вашей части света какие-нибудь крупные птицы? Они беспокоили нас все лето.

– Да, – ответил Бен, – это то, от чего мы сейчас убегаем. У них есть несколько бомб, которые являются чистым ядом, и они ведут с нами постоянную войну – или, возможно, вы знаете об этом?

– Мы еще не видели ничего подобного, – объявил голос из громкоговорителя, – но у нас было много проблем с ними. Подождите минутку. Наш наблюдатель сообщает, что заметил дым из ваших труб. Сохраняйте курс и скорость. Мы идем к вам.

Голос резко оборвался, и четверо в рубке управления эсминца посмотрели друг на друга.

– Я рад, что он придет к нам, – заметил Бен. – Этот корабль становится ненадежным. Кроме того, имея под рукой хороший военный корабль, мы сможем дать этим птицам то, что они ищут. Надеюсь, у него есть несколько самолетов.

– И кто-нибудь, чтобы управлять ими, – продолжил Мюррей. – Что мы будем делать, если все так и есть – вернемся и устроим им ад?

– Если мы сможем. По-видимому, он сам не слишком любит птиц. Это было первое, что он упомянул.

Они замолчали, когда тонкий вымпел дыма, сопровождаемый двумя высокими мачтами, стал виден над горизонтом. Еще через несколько минут борт "Брисбен" возвысился в воздухе, описал круг и остановился рядом с ними, в то время как с него спустили лодку, которая начала двигаться к ним, погружая весла.

Мгновение спустя она была рядом. Бен вышел на палубу, и когда он это сделал, раздались обоюдные возгласы ужаса и изумления – потому что капитан Энтуисл из Королевского австралийского военно-морского флота был таким же из плоти и крови, как любой человек, которого они видели в старые времена, но бледно-голубого цвета, а все его матросы были того же необычного оттенка.

Глава VII: Исследование

На мгновение воцарилась тишина, пока австралийский капитан удерживал равновесие, борясь с креном судна, недоверчиво глядя на группу, собравшуюся вокруг него.

– Вы… люди? – наконец удалось ему произнести.

– Если это не так, то кто-то нас разыгрывает, – непочтительно сказала Глория. – Но так ли это? Ты весь синий!

– Конечно, – сказал капитан. – Это из-за кометы. Мы знали, что она ударила где-то в Америке, но не знали, где и что она натворила. Что случилось с вашим кораблем? – он указал на разрушенный и протекающий бак. – Похоже, он не в себе.

– О, это была валентинка от птиц, – сказал Бен. – Можете ли вы предоставить нам каюту на вашем корабле? Нас не так много.

Капитан Энтуисл, казалось, отошел от сна.

– Конечно, конечно. Прошу. Мы можем гораздо удобнее обсудить все в моей каюте.

Когда они поднялись на палубу "Брисбена", даже обученные моряки, светло-голубой цвет их лиц странно контрастировал с темно-синей униформой, не могли удержаться от пристального взгляда на колонистов. Они ввалились в капитанскую каюту мимо рядов нетерпеливых синих лиц.

– Я предлагаю, – сказал капитан Энтуисл, – начать с того, что мы расскажем друг другу, как это произошло. Я едва ли могу поверить в тот факт, что вы люди и можете ходить и говорить. Кто-нибудь из вас не откажется от виски с содовой?

– Нет, спасибо, – сказал Мюррей, в нем проснулся дух веселья, – но я выпью смазочного масла, если вы сможете его найти.

Морской офицер посмотрел на него и несколько сухо заметил:

– Конечно, если вы хотите. Уильямс!

– О, не обращайте на него внимания, – вмешался Бен Руби. – Простите меня, капитан, он прекрасно может пить смазочное масло, но он просто шутит с вами. Вы говорили о комете…

– Значит, вы знали, что большая комета упала на Землю, как и было предсказано, не так ли? Это было утром шестнадцатого февраля прошлого года – вечером пятнадцатого февраля по американскому времени. Даже в нашей стране, которая находится на другом конце земли, это нанесло большой ущерб. Газы, которые она выпустила, усыпили всех и вызвали много разрушений. Наши ученые говорят, что газы кометы каким-то необъяснимым образом превратили железо в гемоглобине нашей крови в кобальт. Кажется, это работает так же хорошо, но именно поэтому мы все синие. Я и сам не совсем понимаю, но вы же знаете, какие они, эти медицинские придурки. Итак, что случилось с вами, люди?

– Могу я сначала спросить кое о чем? – сказал Бивилл. – Какой сегодня день?

– Восемнадцатое августа 1946 года, – ответил капитан, как будто слегка озадаченный вопросом.

– Боже милостивый! – сказал ученый. – Получается мы были там больше года!

– Да, – сказал Бен. – Все мы, кого вы видите здесь, и еще несколько человек пришли в сознание примерно в одно и то же время, два месяца назад. Мы ничего не знаем о том, что комета сделала с нами или как произошли эти изменения, за исключением того, что, когда мы проснулись, мы были именно такими, какими вы нас видите. Доктор Бивилл экспериментировал с целью выяснить, что произошло, но пока он не добился большого прогресса. Все, что мы знаем, это то, что мы состоим из металла, который не так легко ржавеет, электричество для нас пища и находим вкус любого масла приятным. И птицы… – он замолчал, махнув рукой.

– О, да, птицы, – сказал капитан. – Они вас тоже достали? Это одна из причин, помимо исследований, почему мы здесь. Я полагаю, вы имеете в виду больших четырехкрылых птиц, которых мы называем дронтами. Мы не часто их видели, но иногда они прилетают и улетают с овцой или даже человеком. Недавно один из наших авиаторов преследовал одного из них на несколько сот миль в море, и мы предположили, что они прилетели с одного из островов. Наши ученые не знают, что с ними делать.

– Как и наши, за исключением того, что они представляют собой чистую разновидность ада, – вставил Мюррей. – Мы все жили в Нью-Йорке, уютно, как насекомые в коврике, когда они начали сбрасывать на нас зажигательные бомбы и уносить всех, кого могли достать.

– Включая этого незначительного человека, – с гордостью сказал Есио.

– Зажигательные бомбы! Вы хотите сказать, что у них достаточно разума для этого?

– Я расскажу этому абсурдному миру, что у них есть! Вы видели нос нашего корабля? Вот где один из их маленьких подарков попал в цель. Если бы кто-нибудь из нас оказался там, он был бы сейчас никем иным, как железным ломом. Если вы действительно хотите узнать, что это такое, приезжайте в Нью-Йорк, но будьте готовы к битве всей вашей жизни.

Капитан откинулся назад, задумчиво потягивая свой напиток.

– Знаете, – сказал он, – это как раз то, что я собирался сделать? Честно говоря, ваша история почти невероятна, но вы здесь как доказательство этого, и вы не похожи на роботов, разве что внешне.

– О, боже, – прошептал Мюррей Глории, – подожди, пока эти малыши не доберутся до птиц со своими восьмидюймовыми пушками. Они пожалеют, что никогда о нас не слышали. Я рад, что буду под рукой, чтобы увидеть это веселье.

– Да, но, может быть, у птиц тоже будет что-то на перьях, – ответила она. – Я бы не хотела делать никаких ставок. Мы думали, что победили их, когда получили эсминец, а теперь посмотрите на нас.

– Что ж, я готов попробовать атаковать или, по крайней мере, провести разведку, – сказал капитан. – Сейчас мы находимся в положении вооруженной исследовательской группы. Правительство Австралии отправило несколько кораблей, чтобы посмотреть, что можно найти на других континентах. После столкновения с кометой все кабели оборвались. Мы установили радиосвязь с голландскими колониальными станциями в Батавии, а затем с Южной Африкой, но остальной мир только заново изучается, и мое правительство уполномочивает меня противостоять недружественным действиям. Я думаю, мы могли бы назвать зажигательную бомбу недружественным актом.

Его глаза сверкнули от этой легкой шутки, и собрание закончилась под скрип отодвигаемых стульев. Пару часов спустя стала видна голубая линия Сэнди-Хук, а затем смутные скалы нью-йоркских небоскребов. Облака рассеялись после дождя последних нескольких дней; в воздухе не висело даже облачка тумана, и все было ярким и ясным. Колонисты почувствовали, как их охватило волнение, когда они смотрели, как высокие башни города поднимаются над горизонтом, прямые и красивые, как они всегда стояли, но теперь без признаков жизни или движения, весь оживленный шум этого места затих навсегда.

От тетраптериксов, или "дронтов", как назвал их австралиец, не осталось и следа. Небо склонилось высоко, сплошная синева, ни малейшего движения в нем. Мюррей Ли почувствовал, как кто-то зашевелился рядом с ним, и оглянулся.

– О, черт, – сказала Глория Резерфорд, – это так красиво, что мне хочется плакать. Вы когда-нибудь чувствовали подобное?

Он молча кивнул…

– А эти птицы – разве это не позор, что у них во владении самый красивый город в мире?

Пронзительный свист оборвал ее слова. С изумительной, машинной точностью матросы передвигались по палубам. "Брисбен" заглушил машины, остановился, и раздался звон стали, когда опускался якорь. Капитан Энтуисл спустился с мостика.

– Я пока ничего не вижу, никаких ваших дронтов, – сказал он. – Как вы думаете, было бы разумно послать десантную группу, мистер Руби?

– Безусловно, нет, – сказал Бен. – Вы еще не знаете, с чем столкнулись. Подождите, пока они придут в себя. У вас появиться много хлопот.

Капитан пожал плечами. Очевидно, он вовсе не был против того, чтобы противопоставить австралийский флот всему, что могли сделать дронты.

– Что ж, я пока приму ваш совет, мистер Руби. В любом случае, уже близок вечер. Но если утром их не будет видно, я предлагаю высадиться и осмотреть город.

Но высадка так и не была совершена.

Ибо посреди ночи, когда Бен, Мюррей и Глория сидели в штурманской рубке корабля, болтая с молодым дежурным лейтенантом, на палубе послышался быстрый топот ног и крик: "Эй, смотрите!"

– Держу пари, что там появились твои друзья, – сказал лейтенант. – Теперь смотрите, как мы идем за ними. Если вы хотите увидеть самое интересное, лучше поднимитесь на мостик. Все, что мы здесь делаем, это решаем логарифмические задачи.

Все трое поспешно поднялись на мостик, где собралась небольшая группа офицеров. Проследив направление, в котором они смотрели, они увидели прямо над зданиями на берегу Джерси что-то похожее на высокий электрический знак, горящий высоко в воздухе и на некотором расстоянии, без видимых средств поддержки.

– Что вы об этом думаете? – спросил капитан Энтуисл, поворачиваясь и вкладывая бинокль в руки Бена. Через него он смог читать написанное. Напечатанный заглавными буквами, хотя и слишком мелкий, чтобы его можно было прочитать с корабля невооруженным глазом, он увидел текст:

"МЯГКИЕ ЛЮДИ УХОДЯТ. ТРУДОЛЮБИВЫЕ ЛЮДИ – ЭТО РАБОТНИКИ, ПРИНАДЛЕЖАЩИЕ ДРУГ ДРУГУ. ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ. ЭТО ОЗНАЧАЕТ ВАС".

– Похоже на глупую шутку человека, который не очень хорошо знает английский, – высказал он мнение, передавая бинокль Глории. – Я не думаю, что эти птицы поняли бы это.

– Подождите минутку, – сказала Глория, прочитав сообщение. – Помните, что они поймали Дэнджерфилда, Фаррелли и остальных. Может быть, они научили их говорить.

– Да, но эти двое ничего не знали о "мягких людях". Это все тарабарщина, как Траляля и Труляля. И что они подразумевают под "принадлежностью"? Никто из нашей компании не произносил подобное яркое высказывание.

– Посмотрите, сэр, – сказал один из молодых офицеров, – ситуация меняется.

Внезапно огни погасли, чтобы снова появиться среди всполохов цветов, ближе и больше. "ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ", – прочитали они на этот раз, – "УЛЕТАЙ ПРОЧЬ, ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО".

– Что меня поражает, – сказал Бен, – так это то, что создает этот свет. Ставлю доллар против пера дронта, что оно не электрическое, и фейерверки не зависли бы в воздухе так. Как они это делают?

– Что ж, мы скоро узнаем, – практично сказал капитан. – Мистер Стерджис, включите прожекторы номер три и четыре и направьте их на источник этого света.

Несколько быстрых приказов, и два длинных луча света вырвались от корабля в сторону источника таинственной небесной письменности – поднялись, но недостаточно быстро, потому что когда прожекторы искали свою цель, огни были погашены, и длинные лучи не пересекали ничего, кроме пустых небес.

Глория вздрогнула.

– Я думаю, что хочу убраться из этого места, – сказала она. – Мы слишком многого здесь не знаем. Того и гляди займемся спиритизмом.

– Очевидно, кто-то хочет, чтобы мы убрались, – весело сказал капитан Энтуисл. – Мистер Стерджис, подай пар на три котла и отправь людей на резервные боевые позиции. Возможно, что-то произойдет здесь до утра.

Раздавались приказы, захлопали железные двери, и по внутренностям военного корабля раздавался топот ног. Со своего поста на мостике Бен, Глория и Мюррей могли видеть, как длинные стволы башенных орудий поднимаются вверх под самым крутым углом, а затем поворачивают в сторону берега Джерси. "Брисбен" готовился к чрезвычайным ситуациям.

Но в ту ночь боя не было, хотя всю ночь усталые матросы стояли или спали у своих орудий. Темные небеса оставались непроницаемыми; таинственные огни больше не появлялись.

В четыре часа капитан Энтуисл удалился, а в восемь появился снова, свежий, как будто проспал всю ночь. Колонисты, конечно, не нуждались во сне, но пока матросы пялились на них, они наслаждались электрическим питанием от одной из корабельных динамо-машин. Утро застало их собравшимися на верхних палубах, жаждущими действий, особенно Макалистера, который провел большую часть ночи, обсуждая технические вопросы артиллерии "Брисбена" с одним из башенных командоров.

– Что вы предлагаете? – спросил капитан. – Не устроить ли нам вечеринку?

– Мне не по душе уходить, не пощупав этих птиц, – сказал Бен, – но все же я не думаю, что это было бы безопасно…

– А что с этим самолетом? – спросила Глория, указывая на катапульту между трубами, где двое моряков в синих мундирах сняли чехол с гидросамолета и устраивали ему утреннюю ванну.

Капитан посмотрел на Бена.

– Возможно, в этой идее что-то есть. Что вы скажете о разведке ближайших окрестностей? Я приглашаю тебя или одного из твоих людей в качестве наблюдателя.

– Щекотно до смерти, – ответил Бен. – Мы сами так и не вышли за пределы верхней части города. Дронты были слишком опасны. Я бы хотел выяснить, в чем дело.

– Как насчет меня? – предложила Глория.

– Ничего не поделаешь, малыш. На этот раз ты остаешься. Если эти птицы погонятся за нами, мы можем с грохотом приземлиться в заливе, а я не хочу, чтобы эта компания лишилась своего маленького солнечного лучика.

– Поднять якорь! – последовала команда. – Обороты для скорости в десять узлов… Я собираюсь спуститься по заливу, – объяснил он колонистам. – Если что-нибудь случится, я хочу быть на морском просторе, особенно если они попытаются нас бомбить.

Пятнадцать минут спустя, когда "Брисбен" шел навстречу утреннему бризу с суши в гладком, как стекло, океане, катапульта сработала, и Бена и пилота, парня, чьи щеки были розовыми до появления кометы, а теперь стали ярко-синими, подбросило в воздух.

Под ними расстилалась панорама Нью-Йоркской гавани, более тихой, чем когда-либо с тех пор, как Хендрик Хадсон ввел в нее свои галеры с высокими бортами. Когда они поднялись, Бен смог разглядеть линию реки, сияющую сквозь жемчужную дымку, как серебряная лента, башни города наклонились, затем повернулись к ним, когда самолет приблизился для наблюдения. Все казалось нормальным, за исключением севера и востока, где слабый дымчатый туман все еще висел над занятыми ими зданиями. Не было ни единого признака птиц или человеческой деятельности.

Слабый крик донесся до его ушей сквозь рев мотора, и он увидел, как пилот указывает на наушники.

– Что скажешь, старина? – спросил пилот, когда они установили связь. – В каком направлении мы будем исследовать?

Бен посмотрел вниз и вокруг. Крейсер, казалось, висел в воде, крошечная капелька пены на его носу была единственным признаком того, что он все еще двигался.

– Давайте поднимемся вверх по Гудзону, – предложил он. – Мне казалось, они пришли с того направления.

– Проверим, – крикнул пилот, управляя своим штурвалом. Самолет набрал высоту, развернулся и полетел дальше. Они были над Йонкерсом; Бен мог видеть речной пароход у причала, где он сделал свою последнюю остановку.

– Включи переключатель перед собой, – раздалось в наушниках. – Тот, который помечен RF. Это радиофон для связи с кораблем. Нам это может понадобиться.

– Хорошо, – сказал Бен. – Привет… Да, это Руби, в самолете. Сообщать не о чем. Все спокойно. Мы собираемся исследовать дальше вверх по реке.

Вдалеке перед ними маячили Катскиллы, синие и гордые. Бен почувствовал прикосновение к спине и оглянулся. Пилот, очевидно, хотел сказать что-то еще. Он прервал разговор и услышал:

– Что это там слева в горах? Нет, вон там.

Следуя взглядом в указанном направлении, Бен увидел что-то вроде шрама на выступающем склоне холма – не одну из древних скал, а свежий разрез на земле, как будто широкое пятно было лишено растительности.

– Я не знаю, – ответил он. – Никогда не видел этого раньше. Пойдем посмотрим?… Привет, Брисбен. Докладывает Руби. В горах Катскилл есть таинственная поляна. Мы ведем исследование.

Глава VIII: Бомбардировка дронтов

Голая местность, казалось, тянулась по всей длинной долине и простиралась, огибая гребень холма, который скрывал от их взгляда то, что лежало за ним. Пока они наблюдали, серое пятнышко, которое на такой высоте и расстоянии могло быть муравьем, медленно ползло вниз по долине, а затем Бен заметил крошечную вспышку красного света, такую яркую, что ее было хорошо видно даже днем, там, где серое пятнышко двигалось на фоне холма. Казалось, в склоне холма открылась дверь; сфокусировав бинокль, который дал ему летчик, он смог разглядеть квадратный, громоздкий предмет, который катился вперед. А затем одна-две-три-четыре-пять огромных птиц дронто-тетраптерикс вылетели, на мгновение замерли и умчались.

– Эй, Брисбен, – крикнул Бен в радиотелефон. – Пять дронтов вылетели из просеки в холмах. Я думаю, они охотятся за нами. Лучше поверни обратно в эту сторону и будь готов к неприятностям.

Летчик, поняв это без объяснений, развернул самолет. Бен обернулся, чтобы посмотреть через плечо. Дронты были уже в нескольких ярдах в воздухе; позади них громоздкий объект медленно выезжал из отверстия в склоне холма. Он имел вид очень длинной, гибкой пушки. Когда Бен смотрел на него через бинокль, он остановился, выпрямился, и дуло было поднято в их направлении.

– Ныряй! – внезапно крикнул он в голосовую трубку, полностью повинуясь инстинкту. Самолет резко накренился и, казалось, начал падать прямо вниз, и в то же мгновение прямо через то место, где они только что пролетели, ударил луч света, такой яркий, что он затмил утреннее солнце. Раздался рев, более громкий, чем рев мотора, самолет накренился и вздыбился в потревоженном воздухе, и световой луч погас так же внезапно, как и включился.

– Разве я не говорил тебе, что эти парни опасны? – заметил он. – Боже, если это когда-нибудь ударит по нам!