Натиск с Ригеля

– Проберемся к этому зданию, – сказала она и, подобрав свои порванные юбки, подала пример.

Они сделали это за минимальное время, стоя, затаив дыхание, на месте, которое когда-то было Павлиньей аллеей одного из лучших отелей Нью-Йорка, чтобы увидеть, как одна из огромных птиц важно прошествовала мимо двери, словно неуклюжая карикатура на ангела.

– Чуть не нагадил от страха, – сказал Мюррей, показывая большим пальцем на существо. – Но что нам теперь делать, я не знаю.

– Поиграй в пинокль5, пока они не придут за нами, – предложила Глория. – Кроме того, у меня патроны закончились.

Они ждали весь день, бросая робкие взгляды то на одно, то на другое окно. Птицы оставались невидимыми, очевидно, не заботясь о перспективе сражения в ограниченном пространстве гостиничных номеров. Но из-за дождя и низко нависших облаков они могли прятаться прямо за окном, и оба, Мюррей и Глория, посчитали, что рисковать слишком опасно. Однако, когда наступила ночь, они попытались добраться до гаража отеля, добрались туда без происшествий и вдвоем подкатили одну из машин к выходу.

– Подожди, – сказал Мюррей, когда Глория села, – что случилось?

– Этот чертов стартер. – она энергично пошевелила ногой. – Он не срабатывает.

– Нет. Подожди.

Он протянул руку, останавливая ее. Внезапный порыв ветра обрушил на них дождь, а вместе с ним с северо-востока донесся далекий крик, затем стук и тяжелый глухой удар.

– Хот-дог! – воскликнул Мюррей. – Они преследуют нас. И ночью тоже.

Машина внезапно дернулась вперед, когда сработал стартер.

– Держите его, – закричал Мюррей. – Погасите эти фары.

Они увернулись от обломков трамвая, завернули за угол и направились к Первой авеню, набирая скорость. Еще один поворот, пройденный на двух колесах в темноте, и путь к Институту лежал перед ними.

Внезапно в небе вспыхнуло огромное пламя света, придав всей сцене необычайную четкость. Из окон и дверей здания раздался грохот ружейной стрельбы, и по фасаду пронеслась одна из птиц. Ба-бах! На улице перед ними разорвалось что-то похожее на бомбу, извергая столбы огня. Глория крутанула руль, потом обратно и они увидели безумный проблеск ярко горящего пламени внутри одного из зданий через дорогу от Института, а затем они вывалились из машины под ружейным огнем, бьющим вокруг них, и глухим стуком падающих предметов с обеих сторон.

Мюррей споткнулся, но дверь распахнулась, и их втащили внутрь, как раз в тот момент, когда одно из огромных птичьих тел пронеслось мимо них.

– Слава Богу, ты в безопасности, – сказал голос Бена Руби. – Они унесли Дирборна и Харриса, и они осаждают нас здесь.

Он указал в окно на другой стороне улицы, где быстро разгорающийся огонь охватывал здание.

– Это птицы проделали этот маленький трюк? – спросила Глория.

– Я надеялся рассказать тебе, сестра. Ты еще ничего не видела. Они разбрасывают зажигательные бомбы по всему магазину. Как насчет Кевица и Фаррелли?

– И их тоже. На Площади… и маленький япончик. Жаль, мне понравился этот маленький человечек.

– Я благодарю милостивую госпожу за любезно выраженные чувства, но большие птицы еще не унесли меня, – сказал голос, и Глория посмотрела вниз, чтобы увидеть Есио, кланяющегося рядом с ней.

– Как же так? Как они пришли к тому, что бы отпустить тебя? В последний раз я видела, как ты совершал штопор над Центральным парком.

– Я был с удачей, – ответил маленький человечек. – Убрав меч, я воздействую на упомянутую птицу до такой степени, что она сбрасывает меня, как горячего клиента, плюхаясь в большое дерево. Добраться домой не так-то просто, но я нашел бронированный автомобиль, предоставленный Интеленжент Корпорейшен для перевозки денег, так что я здесь. Кошачье мяуканье!

– Умный мальчик, – сказала Глория. – Слушайте!

Над их головами раздался еще один грохот, топот ног и крики. Робертс ворвался в комнату с винтовкой в руке.

– У них там пожар, – сказал он. – Нам придется убираться отсюда.

Бен Руби пошарил у себя на поясе, достал свисток и пронзительно свистнул, на что последовали крики, когда члены колонии начали вливаться в комнату с разных сторон.

Еще одна бомба разорвалась в снопе света, прямо за окном, отбрасывая причудливые тени на собравшихся и разбивая стекла тут и там силой своего удара.

– Горячая штучка, – заметила Глория. – Что они пытаются сделать – проглотить нас всех одним глотком?

– Бивилл говорит, что они никогда не смогли бы придумать это сами, – заверил ее Бен. – Недостаточно умны. Он думает, что мы кому-то не нравимся, и тот посылает их повсюду, чтобы сказать нам об этом. Слушайте все!

В комнате воцарилась тишина.

– Мы должны уходить немедленно. Наша цель – станция метро "Таймс-сквер". Они не смогут достать нас там. Любой, кто потеряется, встречается там с остальными. Мы пойдем группами по три человека к машине, один будет нести пистолет, один меч и один фонарь. Все поняли это? Хорошо… Кто-нибудь, дайте Глории одну из этих автоматических винтовок… Итак, вот порядок. Первая партия – мисс Резерфорд, пистолет, Есио, меч, О'Хара, свет. Вперед.

Откуда-то сверху по комнате поплыл клуб дыма – единственным фоном для его слов был шум горения. Быстрым рукопожатием все трое приготовились, раздался залп из окон, и они бросились прочь. Те, кто был внутри, мельком увидели темные очертания их машины, когда она скрылась в ночи. Во всяком случае, они были в безопасности. Вторая тройка, в бронированном автомобиле Есио, также успешно отъехала, но с третьим отрядом возникли проблемы. Они едва преодолели половину расстояния до припаркованных машин, как раздался шум крыльев, крик и быстрый разрыв бомбы, к счастью, слишком далеко позади них, чтобы нанести вред. Те, кто был внутри, увидели, как человек-осветитель внезапно остановился, направив свой луч вверх, увидели, как из пистолета вырвалось оранжевое пламя, а затем все трое исчезли с их глаз в вихре крыльев.

– Все вон! – закричал Бен. – Немедленно! Пока они отвлечены.

В согласованном порыве колонисты хлынули через дверь.

Никто не мог четко вспомнить, что произошло. Кто-то упал… кто-то пострадал – но его швырнули в машину. В суматохе на земле забилась тяжело раненая птица, и с ревом моторов кавалькада тронулась в путь.

Глава VI: Ночной ужас

Было бы бесполезно, и даже невозможно, вести хронику всех событий этой безумной поездки, рассказывать, как световые бомбы непрерывно падали сверху, как водитель одной машины, ослепленный ярким светом, протаранил своим автомобилем витрину, и как Макалистер, водитель артиллерист, отбивался от птиц огромным осколком стекла из окна, как пассажиры в другой машине, разбитой бомбой, нашли пожарную машину и расчистили себе путь к Таймс-сквер звоном колокольчика и облаками вонючих химикатов из огнетушителя, или как миссис Робертс обезглавила одного из монстров одним ударом тесака, который она носила.

Рассвет застал их, подавленную группу из четырнадцати человек, собравшихся под защитой подземных переходов.

– Ну, и что дальше? – спросила Глория, которая, казалось, сохранила больше своей обычной жизнерадостности, чем кто-либо другой. – Мы останемся здесь, пока они не придут за нами, или пойдем дальше?

– Мы выберемся, – сказал Бен Руби. – Здесь нет ничего хорошего. Они знают слишком много о нас.

– Правильно, – заявил Бивилл. – Обычные методы обращения с животными на этот раз не сработают. Все они основаны на том факте, что животные – существа привычки, а не интеллекта, и, если я не ошибаюсь, эти птицы умны, и за ними стоит какой-то больший интеллект.

– Вы хотите сказать, что они попытаются выкурить нас отсюда бомбами? – спросил Робертс.

Макалистер оторвал взгляд от игральных костей, которые он бросал.

– Можешь поспорить на свою сладкую жизнь, что так и будет. Эти малыши знают свое дело. Тот, который преследовал меня, был в курсе руководства по штыковому бою, как будто его на нем воспитали.

– Это понятно, – сказала Глория, – но что мы будем с этим делать?

– Возьмем зенитное орудие с Острова и обстреляем их, когда они снова придут в себя, – предложил артиллерист.

– Упомянутое орудие было бы значительным весом для человека, чтобы носить его в кармане, – с сомнением сказал Есио, когда Бен поднял руку, призывая к тишине среди последовавшего смеха.

– В этой идее много интересного, – сказал он, – но я не думаю, что она сработает в том виде, в каком она есть. Птицы разбомбили бы наше орудие вдребезги после того, как выстрелим из него раз или два. Вы же знаете, они сами не такие уж и медлительные. Как насчет некоторых фортов? Разве вокруг Нью-Йорка нет мощных укреплений?

Макалистер кивнул.

– Есть Хэнкок. Мы могли бы провести туда корабль.

– Скажите! – Глория внезапно вскочила на ноги. – Пока мы этим занимаемся, не могли бы мы заиметь военный корабль – линкор или что-то в этом роде? Этим малышам пришлось бы несладко, пытаясь разбомбить один из линкоров дяди Сэма, а на них все виды зенитных орудий.

– В Гудзоне есть эсминец, – сказал кто-то.

– Сколько людей нужно, чтобы управлять им?

– Сто пятьдесят.

– Но, – вставила Глория, – это сто пятьдесят человек старого образца, которым приходилось иметь свои три квадратных метра и восемь часов сна каждый день, и они делали много вещей, таких как приготовление пищи, которые нам не понадобятся. Что скажешь, диктатор, старый скаут? Не дать ли нам закрутиться его винтам?

– Хорошо, если только у кого-нибудь нет ничего лучшего, чтобы предложить, – заявил Бен, и еще через пятнадцать минут колонисты осторожно пробирались к выходу из станции метро, направляясь к эсминцу "Уорд".

Уборка корабля перед стартом заняла у колонистов целый день. Закопченная пыль, словно продукт особо отвратительной фабрики, осела повсюду, и разбираться с чугунными телами матросов, зажатыми в различных углах, куда они упали в момент изменения, было само по себе работой.

Когда наступила ночь, весь экипаж, за исключением Бивилла и Мюррея Ли, которые провели некоторое время на небольших лодках и поэтому были назначены штурманами, был занят осмотром машинного отделения, пытаясь изучить сложные детали управления военным кораблем.

Мюррей и Бивилл изучали свои навигационные карты, когда за пределами штурманской рубки послышались шаги, и в рубку просунулась взъерошенная голова Глории.

– Как идут дела, парни? – спросила она. – Мы отплываем к островам каннибалов на рассвете?

– Ни за что в жизни, – ответил Мюррей. – Эта продажная девка остановится в ближайшем порту, пока мы не разберемся, что тут к чему. Поговорим об арифметике! Это хуже, чем вычисление графика.

Глория рассмеялась, затем ее лицо стало серьезным.

– Как вы думаете, мистер Бивилл, они снова будут нас бомбить?

– Я не вижу причин, почему бы и нет. Они были явными победителями в последней битве. Но что меня поражает, так это то, откуда они берутся. Да ведь они живое опровержение законов эволюции на Земле! Четыре крыла и две ноги! Хотя… – натуралист посмотрел на скользящие части своей собственной руки, – они не так невероятны, как эволюция, которая обогнала человечество, если только мы все не сошли с ума. Вы знаете какой-нибудь способ объяснить это?

– Не я, – сказал Мюррей, – предполагается, что это ваша работа, все, что мы делаем, это верим вам, когда…

Бах! Зенитная пушка выстрелила совсем рядом с оглушительным грохотом. В едином порыве все трое бросились к двери и посмотрели вверх, чтобы увидеть, как снаряд разорвался в облаке белого дыма, очерченном на фоне темных вечерних облаков, а над ним и за ним парила черная точка с жужжащими крыльями.

– Это решает проблему, – сказал Мюррей. – Нравится нам это или нет, мы уходим отсюда. Жаль, что эти стрелки не попали. Теперь птицы знают, что у нас есть. Подойди и скажи им, чтобы они дали оборотов этой хорошей девочки, Глория.

Одинокий тетраптерикс казался не более чем разведчиком, поскольку атака не последовала. Но требуется время, чтобы запустить давно не используемые судовые двигатели, и все руки были внизу, когда была нанесена настоящая атака.

Все началось со взрыва бомбы где-то снаружи и удара воды о борт судна, который сбил всех с ног. Раздался лязг металла и кто-то бросился к палубе – его остановил голос Бена.

– Успокойся! Все к машинам, кроме Макалистера, О'Хары и навигаторов.

Четверо бросились к лестнице, Мюррей впереди. Крах! Звук, похожий на грохот тысячи тонн металлолома на тротуаре, и эсминец дико накренился.

Голова Мюррея оказалась на уровне палубы. Вместо темноты, которую он ожидал встретить, она была ослепительно освещена огнем, горевшим на воде менее чем в пятидесяти ярдах от него, с таким интенсивным светом, что казалось, что он имеет физическое тело. От него исходила ощутимая волна тепла, и вода вокруг него кипела, как в котле.

Он вылез на палубу, побежал вперед, чтобы поднять якорную цепь. При рывке к баку6 он споткнулся, и это спасло его, потому что в этот момент упала еще одна бомба, прямо перед носовым орудием. Казалось, вся носовая часть корабля вспыхнула ярким, обжигающим глаза пламенем. Оглушенный и ослепленный, Мюррей лежал лицом вниз на палубе, пытаясь прийти в себя; позади него другие, не менее ошеломленные, падали на железную поверхность, спотыкаясь снова и снова, вслепую.

Но птицы, по-видимому, не осознавая, какой тяжелый удар они нанесли, казалось, опасались оружия. Четверо, ползающих на палубе, услышали крик и ответный крик над ними, когда монстры обсуждали вопрос в воздухе. Если они и приняли решение, то было слишком поздно, потому что Макалистер и О'Хара, слепые, шатающиеся и ослабевшие, какими бы они ни были, пошатываясь, добрались до орудия и с грохотом выстрелили в сторону птиц в небесах. Бивилл, оказавшийся ближе к ослепительной вспышке света, приходил в себя медленнее, но все же добрался до мостика, где неуклюже перевел телеграфный сигнал машинного отделения на "Полный вперед".

Внизу, в недрах судна, послышался гул, из выхлопной трубы вырвался быстрый свист пара, из труб эсминца посыпались искры, и он начал медленно и неуверенно двигаться. Бах! Заработала зенитная пушка. Бивилл услышал, как Мюррей поднимается на мостик позади него, а затем его крик: "Якорь!"

Слишком поздно – со всплеском, сменившимся грохотом, эсминец сдвинулся с места, оторвав якорь от земли и медленно развернувшись на полпути, когда вес потащил поврежденную носовую часть в сторону. В этот момент прилетела еще одна бомба, которая, если бы не их движение, попала бы точно в середину корабля. Бах! Бах! Заговорила зенитная пушка. Мюррей потянул штурвал, затем переключил телеграфный сигнал машинного отделения обратно на "Стоп". Как раз вовремя – днище эсминца задело что-то, его нос задел борт большого скоростного катера, и он остановился, указывая носом по диагонали вверх по течению.

К счастью, атака прекратилась так же быстро, как и началась. Несколько криков, затерянных во тьме ночи, были единственным ответом на еще один выстрел из пушки. Но не было никакой уверенности, что это было не больше, чем временная передышка. Мюррей и Бивилл отчаянно пытались привести в рабочее состояние искореженный механизм мостика, в то время как О'Хара откуда-то достал паяльную лампу и резал якорную цепь, теперь спаянную в сплошную массу с палубой силой световой бомбы. Наконец, покачиваясь из стороны в сторону в руках неопытных моряков, корабль развернулся и направился вниз по течению в море. Если птицы и искали их снова в темноте, то никаких признаков этого не было.

День застал их ползущими вдоль побережья Джерси, передняя палуба представляла собой груду обломков, а корабль сильно протекал.

– Ну, и где мы теперь? – раздался веселый голос, когда Мюррей Ли встал за штурвал. – Австралия уже в поле зрения?

Он поднял глаза и увидел голову Глории, высунувшуюся из-за палубы.

– Поднимайся, – сказал он, – я просто собираюсь повернуть руль на Бивилл и заняться нашим радио. Не думаю, что его вырубила бомба. Тем не менее, она сделал все остальное. Посмотри на это.

Он указал на нос корабля, где большая пушка свисала вниз, как оплывшая свеча, а вся носовая часть судна превратилась в куски металла.

– Ей-богу, – сказала Глория, – вот это были яйца, что снесли эти птицы. В любом случае, что это было?

– Не знаю. Никогда раньше не видел ничего подобного. Должно быть, это какая-то новомодная зажигательная бомба большой мощности, которая плавит сталь, как масло. Да ведь даже термит не смог бы этого делать.

– Я надеюсь, что нашим друзьям не придет в голову искать нас здесь, иначе мы узнаем, каково это – ходить под водой.

– Ты что-то сказала, сестра? – пробормотал Мюррей. – Подожди! Кажется, у меня что-то есть.

Он повозился с дисками радиоприемника перед собой, поворачивая их так и этак, затем надел наушники.

– О, боже, там что-то проходит… значит, мы не одни в этом мире… Да, вот она… Черт, я бы хотел, чтобы они не передавали так быстро… Вызов AAM2… Интересно, кто такой AAM2?

Его пальцы в ответ нажали на клавишу, в то время как остальные наблюдали за ним, затаив дыхание.

– Положение: семьдесят три, пятьдесят три западной долготы; сорок ноль три северной широты. Вот…

Он записал цифры.

– Возьмите это, кто-нибудь, и посмотрите по карте. Шшш, это еще не все. О, он хочет знать, кто мы и откуда. Глория, будь добра, позови Бена.

Она умчалась, чтобы вернуться с диктатором колонистов, как раз в тот момент, когда Бивилл, который шарил по картам одной рукой, внезапно крикнул:

– Да ведь позиция, которую они указывают, находится совсем рядом – едва ли в сотне миль отсюда. Я не знаю точно, что это за место, но оно должно быть недалеко от нашего. Скажи им это.

– Сначала выясни, кто они такие, – практично вставил Бен. – После того, что они сделали, я бы не стал ставить вопрос выше тетраптериксов, чтобы доверять радиоприемнику.

– …Говорят, австралийский корабль Его Величества "Брисбен", – сказал Мюррей. – Подождите минутку, поскольку они так близко, я думаю, что могу переключить их на радиотелефон.