Леонид Ройзман. Избранные письма к Ольге Минкиной

Письмо № 4

НАЧАЛО ОТСУТСТВУЕТ

/Помечено: стр.6/

удачные; найду время (желание всегда есть) и для клавесинной программы, и для Фрескобальди и чего угодно. — Кстати, из ближайших месяцев октябрь я в Москве и он удобнее мне, чем сентябрь (5.IX — кончает аспирантка) Измайлова — Баку; поступает новый аспирант; 18. IX — вечер моих студентов, 26. IX — мой Баховский концерт в БЗК[16] — от Филармонии, на другой день — 27. IX — вылет в Пицунду на 2 концерта. Вот какой сентябрь у меня!)

Но клавесин — это «Че». Сейчас, когда все собираются работать «по-новому» (как? никто не знает), — клавесин у «Че» надо представить как часть этого «нового»… Требуйте от него командировки в Москву для выяснения вопроса и ускорения этого вопроса — получения клавесина в Министерстве.(Я понимаю, что об этом можно думать лишь в конце VIII)

Ставил ли «Че» с Вами или с кем-либо другим Бриттена Missa brevis? Забросайте его идеями; факультатив клавесина имеется: в Конс/ерватории/ Кишинёва, Минска, Гнес/инского/ Ин/ститу/та в Москве, Рижск/ой/ Конс/ерватории/, в Таллине и Вильнюсе, Киеве, Одессе… Я об этих организ/ационных/ моментах пишу больше, так как всё, что Вам на первое время понадобится на клавес/инном/ поприще — помогу быстро получить.

А вот из Че верёвки вить — не умею, — это уж Ваше искусство…

Привет Вашим; скажите маме, что у неё очень хорошая дочка.

Ваш Л. Ройзман

P.S.Мне стыдно, получая от Вас письма, написанные таким красивым почерком — посылать грязную писулю. Боюсь, что даже моя «дрессированная» натура уж не сумеет избавиться от давней страсти к хаосу и беспорядку…

Письмо № 5

27. XI.86, Киев

Милая Оля!

Ваше письмо от 10.IX снова повергло меня в изумление: до чего у Вас красивый почерк и как (и кем?) воспитано такое чувство формы?!

Содержание же письма вызывает самые противоречивые чувства раньше всего — негодование! — Ну, раз нельзя таблетками, так надо собрать волю «в кулак»; А. Б. Гольденвейзер[17], как-то, сказал при мне: «Болеют только те, кто хочет болеть»… Увы, это не всегда правильно. — Но сказал он это своей аспирантке Л. М. Левинсон, которая очень часто болела. Теперь ей 82 года и она живёт творческой жизнью (хотя на пенсии).

Вот видите, какие у Вас перспективы!

– —

Любовь к 16ти футовым регистрам — болезнь детского возраста, которая с повзрослением — проходит сама…

–

Ваше эссе о Н. В. Малиной — не только психологически тонко и остроумно; — оно превосходно! (это не «реверанс в сторону дамы»…). Со страницы встаёт образ (воздержимся от эпитетов) графически точно набросанный. Ну, прямо графика Добужинского. — Перед моим отъездом из Москвы (21.XI) Н. В. возбуждённо (с лихорадочным восторгом) сообщила, что 1–4 XII едет в Ленинград!

Вообще же, у меня особая точка зрения на нахалов (мягко выражаясь), начиная с Гродберга[18] и кончая Н. В. — Они такие и их не перевоспитаешь, но почему все окружающие «пожимают плечами», «яростно скрежещут зубами» — но тихо! И принимают меры успокоительного характера только тогда, когда «демон» уезжает?? — При мне же все эти нахалы ведут себя, как овечки, знают, что их «штучки» — не пройдут.

О конкурсе.[19]

Недели 2 тому назад Янченко[20] пришёл ко мне и выложил свои идеи, предложив мне войти в состав жюри.

Я поставил след/ующие/ условия:

1) Т. к. срок — апрель 1987 — совершенно неприемлем — к конкурсу надо готовиться год.

2) Программу надо составлять не одному человеку, — а с учётом пожеланий нескольких.

Свои соображения ему высказал.

3) Допускать к конкурсу надо имеющих «высшее музыкальное образование» — не указывая ф/акульте/т — таким образом открыта возможность играть и теоретикам, которые не сдавали Госэкзамен по органу.

— Как видите, многое совпадает с Оксентян.

Через неделю Янченко сообщил, что конкурс назначен на 10–20 октября 1987. — Что касается программы, он упёрся как осёл (извините!). Кажется, примет из моих предложений — замену Фантазии Моцарта на один из хоралов С. Франка и Листа, кроме «Пророка», добавится «В-А-С-Н»…

Однако, официальных бумаг от Министерства нет, буклета нет; Янченко — не самый худший «органный вариант». Но он никудышный организатор. — Посмотрим. — Студентам разрешается, после внутриконсерваторского прослушивания и рекомендации Ректората. — Чтобы покончить с этой темой, — скажу откровенно: мне моя роль не ясна. Все участники (кроме Ленинградцев) — мои ученики или внуки; из 10 членов жюри — 8 чел/овек/, опять-таки, бывшие мои. Что же мне делать в жюри? –

О Вашем участии. — Что Янченко (его «авторитет» — это звание «лауреат Государственной премии»; действует на Министерство магически. Не все знают, что премия присуждена совсем не за органные дела, а за музыку к фильму, да ещё в числе большой группы…) уже знает 3-х лауреатов (их должно быть 3) — мне ясно стало из беседы. — Так что с этой стороны участие в конкурсе ничего не принесёт. — Но если отнестись к этому событию, как первому собранию советских органистов, фестивалю — то «людей посмотреть и себя показать», может быть, и стоит.

Однако Ваши мысли, разумеется, должны быть заняты другим. И это другое — поважнее всей «мышьей» суеты… –

О Ваших токсовских делах слышу в первый раз. О брате Владика — тоже. — Действительно — кошмар! –

К моему восхищению, оказалось, что я здесь в Киеве (дал два концерта, через час еду домой) — по протекции Раисы Герасимовны[21], и — подозреваю в Вас автора эпитетов — Вашей! Конечно, поблагодарите Р. Г. Бондаренко (с которой не имею чести лично быть знакомым).

Вас вспоминаю часто. Заметили ли Вы, что мы особенно «подружились» после того, как изрядно «поцапались»? такая дружба прошла испытание на прочность.

–

Из моих ближайших планов — с 3–7. XII Горький. Два концерта и фильм (!) для телевидения на 45 мин/ут/…

По возвращении оппонирую на кандидатской защите Т. А. Гайдамович. А потом — классный вечер в МЗК[22].

Студенты и аспиранты накинулись на инструменты как звери (все хотят на конкурс!). Кровопролития — не избежать.

Здоровья Вам, выдержки и целеустремлённости. А цель — Вам яснее, чем кому-либо…

Ваш Л. Ройзман

Письмо № 6

28. I.87

Спасибо, милая Оля, за красивый подарок и всякие поздравления.

Я переношу морозы плоховато, по-видимому, у Вас всё это ещё труднее.

Не знаю, в какой мере развивающиеся жизненные обстоятельства оставляют Вам возможность интересоваться и нашими органными делами?

Любовь к органному звучанию и красочным образам, породили в народе уже давнюю (оказывается!) поговорку (весьма, весьма актуальную): «На словах-то у нас всё — как на органах, а на деле — нас нету!»

Я стараюсь преподнести эту пословицу слушателям на третьем Историч/еском/ концерте, кот/орый/ должен быть 27 марта…

Зимнего отдыха у нас с Ларисой Васильевной в этом году нет; ежедневно езжу заниматься в Консерваторию (Концерт в КЗЧ[23] 15 февраля), потом — в Ленинскую библиотеку. Там читаю прибывшую из Лондона (по Меж-библ/иотечному/.-абонементу) весьма интересную книгу о Генделе-органисте.

Здесь «завал» органных концертов: в течение недели — Дигрис, Романов, Стамболцян, Фисейский, Дижур…

Настраиваюсь на получение новостей от Вас — и обязательно хороших! — в феврале.

Горячо мы оба желаем Вам с Владиком здоровое и весёлое чадо!

Всего, всего Вам доброго! Ваш Л. Ройзман

Письмо № 7

31. III- 87

Милая Оля!

Ну, хоть два слова о себе!!!

Л. Ройзман

Письмо № 8

12. IV.87

Милая Оля!

Горячо, горячо поздравляю Вас и Владика с рождением дочки! Пусть растёт здоровенькой и весёлой.

Спасибо, Олечка, за подробное письмо. Хоть бы самое тяжёлое оказалось позади. — Одним словом, да здравствует дочка, — да скроется тьма!

Уезжаю сейчас в Ярославль и в Горький; разные программы и разные люди.

Ваш Л. Ройзман

Письмо № 9

3. XI. 87

Милая Оля!

Наконец от Вас письмо от 18.Х.

Какое счастье, что дитя Вас радует…и так любит слушать музыку!

–

В нашей Консерватории творится, кажется, не меньше прелестей, чем у Вас. — Стараюсь, как всегда, быть в своём «царстве-государстве»…

В этом году поступило 2 аспиранта: один — из Риги — Чуловский (ко мне) и дочь Софроницкого — Вивиан (к Гуреевой).

Шмитов[24] занял 2ое место на Междун/ародном/ конкурсе в г. Speier (ФРГ); к тому же — женился, а 11.Х сыграл в Малом Зале выпускной концерт — и окончил аспирантуру-стажировку. — Работает в Училище и много ездит — через Союзконцерт.

–

Паршин[25] 23.Х отбыл в Париж на 10 месяцев.

–

Всероссийский конкурс органистов с декабря 87 перенесли на март (или май) 88… Думаю, что его вообще не будет.

Зато:

«органная секция» Всесоюзного Музыкального Общества организована. Председатель — О. Янченко. 18 и 19.XI.87 — в Киеве — первый съезд (пленум) всех советских органистов. — Среди посланных приглашений — имеется и посланное Вам. Но так как они не желали посылать на домашние адреса, — Вам послали на адрес Капеллы. Обязательно получите!

Вы, очевидно, из-за дитяти приехать не сможете, а жаль: была бы возможность ярко (как Вы умеете) поделиться многими интересными мыслями и предложениями (они у Вас есть, я знаю). (Ю. Семёнову на Уч/или/ще послано).

Там будут обсуждаться:

1. Концертно-исполнительские вопросы

2. Уход за органами, — кадры новых мастеров

3. Постановка преподавания дисциплины «орган»

4. Вопросы научно-критические (статьи, лекции, рецензии — по орган/ной/ тематике)

5. Положение о «Совете по органостроению», то есть, вопросы строительства, ремонта и т. д. должны решать не чиновники, а специалисты.

Не скрою, что всё это я придумал. Янченко — горит желанием провести в жизнь.

Я, естественно, не горю, но тлею…

Поехать — не поеду (там будет 1–2 милых создания, из-за которых не хочется начать изучение Киевских больниц…). — Но «шпаргалками» Янченко обеспечу.