Леонид Ройзман. Избранные письма к Ольге Минкиной

Реально — может ничего не получиться; нужен деловой энтузиаст, а кто может?!

Ездил я в IX и X — для себя много. Последнюю программу посылаю. Теперь — до весны — на «зимнюю спячку» — в смысле поездок.

В Б/ольшом/Зале (он закрыт), поскольку ремонт и не собираются начинать — органисты резво сами занимаются — зал-то пустой!

Будьте всей семьёй благополучны непременно.

Ваш Л. Ройзман

Письмо № 10

13. XII.87

Милая Оля!

Я Вас еле улавливал по телефону, а Вы звонок не повторили…

Надеюсь, дома у Вас всё благополучно?

Всесоюзный конкурс, всё-таки, будет — 28.II — 10. III 1988, — в Москве, в Музее Глинки.

Предложили мне быть председателем. Я отказался; вероятно, предложат Лепнурму[26] или Оксентян.

Зато я дал согласие поехать в Будапешт (IX.88) в жюри Междун/ародного/ конкурса органистов им. Листа. Всес/оюзное/ прослуш/ивание/ — устроим в апреле.

Участие там — не старше 32 лет. Программу посылаю — может быть, интересно?

I тур Лист В-А-С-Н

И одна из пьес Баха:

Прел/юдия/ и ф/уга/ h

—“— D

Токк/ата/ и фуга (дорич/еская/)

—“ — F-dur

– “— C-dur

Фант/азия/ и ф/уга/ g-moll

II тур Лист Weinen, Klagen

Или

Лист «Данте» (целиком)

Соврем/енный/ венгерск/ий/ автор (1 пьеса)

Вивальди-Бах Концерт d или a

III тур Лист Фантазия Ad nos

или

Ройбке Соната

Будьте всей семьёй здоровы, счастливы и благополучны в Новом Году!

Ваши Л. И. и Л. В.

Письмо № 11

15. XII. 87

Милая Оля!

Уточняю: в Венгерск/ом/ конкурсе участие возможно не старше 35 лет.

Всесоюзн/ое/ прослуш/ивание/ — 27.III — 2-IV

Где? — неизвестно пока.

Сердечный привет

Л. Ройзман

Письмо № 12

29. IX.88

Милая, милая Олечка!

Конечно, читать Ваше письмо было мне и радостно, и грустно.

Радостно — потому, что чувствую Вашу прекрасную гордость, высокий «градус» осознанного чувства собственного достоинства и убеждающую объективность самооценок. Не только «вижу», но и слышу Вашу яркую (м/ожет/ б/ыть/ даже в чём-то «дерзкую»?) игру и очень всему этому радуюсь. — То, что человеческое окружение не сумело потушить Ваш внутренний огонь — и в жизни, и в музыке, — это большая радость и залог бесконечного творческого роста.

Грустно — не по-поводу описания мерзкого поведения действующих лиц, — а, наблюдая, как разрушаются у Вас ещё некоторые сохранившиеся иллюзии: вера в справедливость, её восстановление, и т. д.

Мне и моей Ларисе Васильевне многое в жизни пришлось перенести тяжёлого; самый главный вывод, всё-таки, это «царство Божие — внутри нас». — Только так можно сохранить свободу духа и полную независимость от всякой грязи.

–

Оганесяну[27] пришлось здорово поработать и собрать за последние четыре года большие «средства». Ещё когда его жена, Муза Рубацките, получила в Будапеште 1ю премию на конкурсе Листа (ф/орте/п/иано/), были проторены пути ко всем местным светилам… Все блага Семёновой[28], конечно, — не её затраты, — так же, как и попойки местного и международного масштаба. — почти уверен, что рассказывая Вам («ликбез»), Семёнова рассчитывала и на материальное поощрение своих усилий, — уже не только со стороны Эдика…

Очевидно, только отвратительная игра нашего «лидера» не дала возможность устроить ему «лауреата».

Янч/енко/, конечно, не просто возлюбил Оган/есяна/ и Уйбо; «просто» — у этих субъектов ничего не делается. Все последние годы и в Вильнюсе, и в Таллине «опивались», «объедались» и «обкладывались» — различными приношениями — и Я/нченко/, и Сем/ёнова/. — Но и венг/ерские/ «жюреры», — не были обижены вниманием…

Увы, — подобное могу рассказать Вам и о других конкурсах. И, — конечно же — времена изменились; поговорка: «победителей не судят» — устарела. — Победителей (такого рода) — надо судить, — но, к сожалению, такого эшафота пока нет…

–

Моё положение перед Вашим отъездом — и на Всес/оюзное/ просл/ушивание/, и в Венгрию — было, скажем так — НЕ ВЕСЁЛОЕ… — Ну, конечно, я знал, что Янч/енко/ + Отдел конкурсов ставят на Оганесяна и на Уйбо; и пропустило 5 чел/овек/ в Венгрию, — для «комуфляжа» (демократия!). Ну, как я мог это всё Вам рассказывать, когда у Вас был хороший творческий заряд и задор? Убивать это в зародыше?

Я и сейчас считаю, что Вы отлично играли в Будапеште ещё и потому, что были знакомы с частью всей «грязи», — а не со всей грязью!

Конечно, — ничего «делать» не надо! Вскрыть нарыв — можно, но удалить гной — невозможно, — а, ведь, это главное.

Заниматься этими попытками — унизительно. Это значит становиться на одну доску с этой компанией…

Боже мой, сколько я мог бы Вам рассказать о гадостях, которые выливаются на мою старую голову многими, многими моими воспитанниками, — которых я не только учил, — но и постарался дать им профессию и положение… Я рад, что это (включая настойчивые нажимы Янч/енко/ — через высоких лиц — на Ректора, — об увольнении меня и «призвании» на мою должность именно его) — вызывает у меня лишь (ну, может быть, не очень весёлую) улыбку.

Давайте делать своё дело; конечно, своим близким (может быть, и Чернушенко, кот/орый/, кажется, Вас ценит) — можно всё рассказывать. Но не в расчете на восстановление справедливости, — а для пополнения их жизненного багажа…

Многое хотелось бы обсудить, — но кончаю.

Всегда рад, что встретилось мне такое человеческое существо, как «неугасимая Минкина»!

Ваш Л. Ройзман

Письмо № 13

1 марта 1989

Милая Оля!

Получил Ваше письмо от 18 февраля.

Всё письмо — очень интересно, красочно написано; грустно только, что Вашему поколению (то есть, тем, конечно, кто имеет что хранить в душе…) выпало на долю уж слишком много противного.

Внимательно прочёл всё то, что Вы написали о Владике. Ничуть не сомневаюсь, что характеристика совершенно объективна.

Что ж я могу сделать? Увы, только погрустить с Вами. — Если эти Историч/еские/ концерты и продолжатся в селед/ующем/ сезоне (это ещё неизвестно), то ведь — чисто органные. К пианистам я, как организатор, — не допускаюсь…

Внешне всё складывается у меня как будто интересно: в марте буду в Киеве, потом — в Ташкенте. 30-ого марта[29] — я, Наташа Малина и 2 чиновника летим во Францию. За 6 дней должны посетить 4 фирмы — в Париже, Страсбурге, и т. д. — Как дышится — потом напишу.

По возвращении возможны серьёзные изменения в консерваторской обстановке; достаточно сказать, что Ректор пригласил на работу (пока — преподавателем камерного ансамбля) — Вашего дорогого О. Г. Янченко.

Ваша ласковая заботливость и душевная теплота нам с Ларисой Васильевной очень дороги. И печалит меня только то, что не могу практически ничего Вам хорошего сделать.

Всего Вам доброго

Ваш Л. Ройзман

Ольга Минкина

Российская органистка, музыковед, музыкальный критик, писатель, Доктор искусствоведения (PhD).

Закончила специальную музыкальную школу при Санкт-Петербургской (Ленинградской) консерватории, консерваторию им. Римского-Корсакова, аспирантуру ЛГИТМиК (ныне Институт истории искусств), ассистентуру-стажировку Московской государственной консерватории им. Чайковского по классу профессора, доктора искусствоведения Л. И. Ройзмана. Позже — мастер-курсы у профессоров З. Сатмари и М. Хазельбёка (Германия), Д. Рота (Франция), А. Саккетти (Италия), Х. Э. А. Харне (Испания), и др.

Преподавательская деятельность с 1976 по 1998 год: специальная музыкальная школа-лицей при СПб консерватории, консерватория им. Римского-Корсакова, Хоровое училище при Капелле им. Глинки, педагогический Университет им. Герцена.

Концертная деятельность: с 1975 по 1998 год лекции и сольные концерты, а также концерты с хором, оркестром и солистами-вокалистами и инструменталистами в академической Капелле им. Глинки и Большом зале СПб Филармонии им. Шостаковича, Доме учёных на Неве, Большом и Малом залах Московской консерватории им. Чайковского, и т. д.

С 1985 года — концертная деятельность за рубежом. С 1989 года регулярные гастрольные поездки по Европе (Германия, Испания, Швейцария, Франция, Италия, Австрия, Дания, Финляндия).

С 2000 года в основном работает в Германии (гастдоцент различных институтов Фонда Бертельсмана, лекции в Университетах г. Мюнстера и Оснабрюка, и т. д.).

Со студенческих лет — работа на Ленинградском радио, телевидении и в центральной прессе.

Автор книг «Русская музыка для органа» (СПб, Канон, 1994), «Глен Гульд» (СПб, Сударыня, 2001), «Групповой портрет с орга́ном» (СПб, Реноме, 2008), «Музыка как терапия» (СПб, Реноме, 2009), «Острова» (СПб, ТПИ, 2015), «Моцарт: обвиняются в убийстве» (СПб, Реноме, 2018), а также многочисленных статей и эссе, опубликованных в Санкт-Петербургских журналах.

Фотографии:

На титульном листе

Л. И. Ройзман и его дарственная надпись на данной фотографии

Ольга Минкина после концерта на органе Рована Веста (Билефельд, Германия)

Внизу

Ольга Минкина после концерта на органе Ганса Шерера /1624 г./ (Тангермюнде, Германия)