Ниенна. Благословленная Смертью

— И все? — изумился магистр Удмертий. — Весь сыр-бор из-за бабьих тряпок?

— Это не тряпки, а радость, способная скрасить одинокое существование даже призрака. Тем более, прекрасной знатной женщины, — сурово сдвинула брови Ниенна.

Декан поглядел на неё со смешком.

— Смотрите-ка, наша птичка умеет громко и сердито чирикать! Ну, хорошо, сделаем, как ты скажешь. Бери перо и чернильницу, составляй список необходимого для герцогини Инессы, а потом Герда проводит тебя к кастелянше и поможет получить форму. Дальше сама уже разберешься.

Ниенну бросило в жар.

— Так меня приняли? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Ну, конечно! — радостно ответила Герда. — Глянь на свои запястья!

Ниенна глянула и ахнула от изумления — прямо по коже тоненькими браслетами бежали изящные и темные, почти черные письмена на непонятном языке. Но в свете лампы они вдруг блеснули фиолетовым.

— Сила, что находится по ту сторону жизни, изучила и приняла тебя, — довольно кивнул магистр Удмертий. — Добро пожаловать на Особый факультет, девочка.

*

— …Ежели мы откроем труды наших уважаемых корифеев целительской науки, господа студиозусы, то изрядно удивимся. Потому как величайшие лекари былых эпох искренне веровали, что в теле плотского создания циркулируют четыре вида жидкости — кровь, желтая желчь, черная желчь и флегма. И каждая из оных несет в себе пользу преогромную для живых существ, питая органы и приливая к членам… Адепт Викентий, я сказал что-то смешное? Может, вам стоит перевестись к дуболомам на боевой факультет? Там вы найдете себе компанию по душе, и будете целыми днями обсуждать процессы размножения у биологических, сталбыть, видов… Нет? Тогда сделайте милость, прекратите хихикать, как продажная девка в портовом борделе. О чем это мы?

Наставник Герий, лысоватый и долговязый некромансер первой степени, поправил очки на носу и продолжил.

— Вот, юные милсдари и милсдарыни, извольте полюбоваться, какая чудесная печень у этого разложенного на хладном столе бедолаги. Что мы можем по ней сказать? Умер носитель от пьянства, но печень, как видите, вполне себе сохранена, ибо смерть к несчастному пришла в виде удара тупым предметом по голове. Он не успел дожить до цирроза и разложения заживо, и в его случае это, пожалуй, к лучшему… Великолепное зрелище, не правда ли? Взгляните, как причудливо набухли вены! А теперь давайте извлечём орган и рассмотрим, сталбыть, изнутри, насколько порчены жиром сосуды… Адепт Сандр, может, вам к лекарям все же наведаться? Вы, стесняюсь напомнить, блюете третий раз за лекцию, а ведь это мы даже до кишечника не добрались!

Ниенна украдкой зевнула.

Четвёртый месяц она в Академии. Былая жизнь словно отступила в тень, сделалась бесцветной и тусклой. Теперь ее руки вместо золотых браслетов и колец с драгоценными камнями украшали кровавые пятна после помощи наставникам на вскрытиях, ожоги, заработанные на алхимических практикумах, и ссадины с синяками — после тренировок на «дристалище», как называли площадку для боев старшекурсники.

«А потому, что мелкота порой со страху и усталости падает и ревет прямо в поединках, — со смешком объяснила ей Герда происхождение слова. — Альбрехт со своими крокодилами любят пугать всяко, да и дерутся, как мухоморами обожрамшись. Девок, правда, особо не трогают. Так, пониже спины лезвием меча плашмя приложат разве что, для смеху…»

После этого откровения Ниенна шарахалась от компании боевиков-старшекурсников, как рогатый от храма Всеблагого Левия. Увы, помогало это не всегда. Специально ее, конечно, никто не искал, чтобы подразнить или сделать какую-то пакость, но при столкновении в коридоре напомнить во всеуслышание про задолженный поцелуй у ворот для этих вахлаков было, можно сказать, делом чести. Только какой-то особой чести, препаскуднейшей.

— Да уймись ты, они всех дразнят, — отмахнулась Герда по привычке нынешним утром, когда они встретились сначала на завтраке, а теперь в толпе целительниц, перемешанной с малой кучкой некромансеров, шли на боевой спарринг. Азам лекарского дела и боевки учили в Академии абсолютно всех адептов. — У Альбрехта вообще семья военная, в королевской армии не последние чины, слышала же про род Вельфов? Все, как один, с сильным магическим даром, причем, конкретно с боевым. Тут без вариантов, или сражаться за корону, или голову на плахе однажды сложить. Слишком уж опасна такая семейка без надлежащего контроля. И мальчик по той же стезе отправится, без вариантов. Он и свою боевую тройку уже натаскивает третий год, чтобы спину прикрывали в заварушках, и в мясорубку все вместе пойдут при необходимости. Конечно, в мирное время им тоскливо, вот и борзеют со скуки. А малышня им вдобавок достойный отпор дать не может.

— Я тебя младше на два года всего, а этих здоровых лбов — на три, какая я малышня?! — вскипела Ниенна.

— Вот, уже злиться начинаешь, — довольно подметила Герда. — Так, глядишь, и отгавкиваться научишься. Это жизнь, детка, или ты, или тебя.

Ниенна видала такую жизнь… нет, даже не в гробу, а в академическом морге, на столе для вскрытий. Но делать было нечего. Снисходительно-насмешливого отношения к себе ей все равно пока не переломить — ни сил, ни знаний, ни уверенности. И Герде того и гляди надоест с ней нянчиться… Лучше уж пока терпеть и набираться опыта.

Рассвет окутал золотым сиянием Миреновые горы на востоке, каменные стены внешнего кольца, защищавшего Академию от вооруженных напастей, и небритые заспанные рожи боевиков, что усердно отжимались на площадке для тренировок.

— Итить вас в качель, тунеядцев, вы будущие боевые маги или шлюхи из борделя на Трех углах? — орал хриплым басом седой и огромный, как медведь, декан факультета боевых искусств, магистр Рейван. — Альбрехт Вельф, тебя в зад всю ночь драли, или ты по другой причине оторвать его от земли не можешь?! Рррразговорчики на последних рядах! Языки прикусили и продолжаем! Ииииии ррраз! Ииииии два!

Несколько десятков парней отталкивались от плаца с максимальным усердием, как от противника, что болен проказой. Воздух вокруг наполнился запахом мужских тел в самом расцвете сил и здоровья, и коллективным пыхтением, порой прерываемым стонами, весьма далекими от чувственных.

— Дамы пришли! — с издевательской ноткой в голосе повернулся к новоприбывшим магистр Рейван и насмешливо поклонился.

Стоящие в некромансерско-целительской толпе парни тут же начали наливаться краской от злости и обиды, но седой боевик словно их не замечал. Ниенна могла поклясться, что он это делает нарочно.

— Сегодня повеселимся, — с ухмылкой пообещал он. — Делитесь на команды по трое. Будем добывать артефакт под названием Чаша скорби в толще скал. Побежите наперегонки друг с другом.

И дальше он начал отрывисто давать указания.

— Кости друг другу не ломать! В овраги конкурентов не сталкивать, в реках не притапливать, даже на малую минуту! Запрещенные для адептов заклинания не использовать, вырву к херам пальцы и засуну в такие места в ваших телах, о которых вы даже не подозревали! Уяснили, молокососы?

Ниенна вмиг почуяла, как задрожали от страха колени. В лесу и горах, без защиты наставников, зато с Альбрехтом и его командой…

— Не боись, — шепнула тут же Герда. — Со мной побежишь, я тебя на закорках понесу, ты из всех присутствующих самая маленькая и худая. Целителя только с собой возьмем потолковее, мало ли, что по пути случится…

— И я опять буду обузой, — едва не расплакалась юная некромансерка. — Самое слабое звено во всей команде!

— Да ну? — усмехнулась Герда и наклонилась к самому ее уху. — Ты секретный ингредиент, а не слабое звено. Я буду нас вести и защищать, целитель в случае чего тоже подключится к драке. На мгновение ослабить руку и заставить выронить оружие не запрещается.

— А я…

— А ты, голубка, будешь добывать чашу, которую нам сейчас покажут. Запомни ее хорошенечко. Обычно артефакты прячут в скалах, в труднодоступных местах, куда кони здоровые типа Альбрехта ни за что не пролезут. А вот ты, пташка маленькая, сможешь. Надеюсь, ты умеешь лазить по скалам.

— По деревьям только, тайком от родителей лазила, — со смешком призналась Ниенна.

— Годится, — одобрила валькирия. — Половина здешних девиц не умеет и этого. Испытания — штука веселая, но сложная, некоторые потом лежат в лазарете сутки-другие. Поэтому будь готова и смотри во все глаза. Старшекурсники без тормозов — не самая большая напасть, что может ждать нас в лесу…

*

Они бежали, не оглядываясь. Мчались через бурелом, через поросшие мхом коряги, что тянулись руками-сучьями вдоль болот, прыгали горными козочками по тропке сквозь чарусу, поросшую нежно-голубыми лилиями. Следом увязался один из боевиков параллельного потока, Ниенна не помнила его имени. Неуклюжий парень, почти мальчишка, он с гиканьем и улюлюканьем несся следом за девицами, делая страшные рожи — и предсказуемо оступился, провалившись в болото.

— Плохо, что вы фольклор еще не проходили, — задумчиво посмотрела Герда через плечо, пока тот отчаянно вопил и дергался, и погружался лишь глубже. — Знал бы мудрость наших предков: попал в говно — сиди и не чирикай.

— Он же утонет, — тихо застонала ей в макушку Ниенна. Сидеть на хребте у жилистой валькирии было очень болезненно и для самолюбия, и для филейной части ее худощавого тела.

— Не утонет, наставники следят за каждым. Через минуту активируют портал и вытащат его в замок, — пояснила бегущая рядом Азали, длинноногая рыжая девица с целительского факультета. Кажется, третий год обучения.

— Минута — это много! Он нахлебается ядовитой воды и будет болеть! — стояла на своем Ниенна. — Мы делали пробы в том месяце, концентрация дряни, как в бульоне из воловьих жил! Плюс кишечная палочка, плюс возбудитель холеры…

— Такова плата за скудоумие, — фыркнула Герда. — Сиди и не дергайся, девочка, я тебе не породистый рысак.

Они неслись вперед, почти не разбирая дороги. Внезапно воздух вокруг задрожал и подернулся туманным фиолетовым маревом. Герда пошатнулась и едва не повалилась в поросший клевером лесной ковер под ногами.

— Заклятие Оцепенения! — взвизгнула Ниенна прежде, чем успела додумать и оформить эту мысль. — Наше, некромансерское! Им обездвиживают обычных людей, случайно попавших в место сражения с упырями, чтобы под ногами не путались и уцелели!

Заклинание безвредное, разрешенное к употреблению повсеместно, простое, как крестьянское топорище — и такое же действенное, если приложить по голове. Полноценной защиты против него не существовало. Герда застонала и рухнула на колени, Ниенна едва успела соскочить на землю. Тут же вытянула руки вперед, прощупывая чувствительными пальцами ауру места, закрыла глаза и начала прислушиваться. Сердце гулко-гулко стучало в груди, требовало больше воздуха, угрожало пробить тесную клетку из ребер и выскочить наружу.

— Там! — выдохнула она спустя несколько секунд, указывая в куст черноплодника в десяти аршинах.

Герда попыталась извлечь меч из ножен, но не вышло — руки дрожали. Азали с усилием подняла голову, сплюнула на траву вязкой слюной и с яростным шепотом толкнула ладонью воздух в направлении треклятых зарослей. Через пару секунд оттуда раздался мужской вскрик, а затем отборные ругательства. Вялость в теле моментально исчезла.

— Илар, это ты? — издевательски-озабоченно спросила Азали. — С облегчением, котеночек. В следующий раз не забывай принимать лекарства от запора вовремя.

Миг — и Герда подхватила Ниенну, снова кинула себе за спину и понеслась дальше. Но у зарослей черноплодника, где невидимый Илар витиевато проклинал прародителей Азали до седьмого колена, с ухмылкой притормозила, оторвала лист лопуха и кинула его в сплетение ветвей.

— Сам отставай, а товарища выручай, — многозначительно заметила она и помчалась дальше. Ниенна тоже не осталась в стороне и показала за спину жест, которому ее еще в детстве научил Аксель, сын графского садовника. Жаль, батюшка с матушкой полученных знаний почему-то не оценили, а потом и вовсе запретили дочке общаться с детьми слуг.

Вслед донеслись отборные ругательства в адрес уже всех троих девиц.

Дальше было почти без приключений. Альбрехт с командой где-то потерялись по дороге. Лес вдобавок был полон всяческих хищников, но Герда и Азали предусмотрительно запаслись эликсирами, отбивающими у зверей обоняние, и проскочили сначала едва ли не под носом у трех худощавых волков, затем не менее десяти минут стояли в узкой расселине, прижавшись друг к другу, пока рядом ходил голодный иглобрюх. Наконец, тот учуял более доступную добычу и умчался напролом через кусты, а девицы понеслись дальше.

*

Миреновые горы вблизи оказались достаточно скалистыми, едва поросшими реденькими березками. Время и ветер испещрили каменную поверхность, делая ее похожей на высохшую надломленную халву.

— Тут прорва всяческих ходов, часть из них извилистая и скользкая, хуже драконьей клоаки, — шепотом сказала Герда. — Но все они ведут к одной пещере. Успей первая, и мы победим.

Ниенна коротко кивнула, дернула на голову капюшон серой униформы для боевок и скрылась внутри ближайшего лаза. Здесь она затормозила на пару минут, чтобы смазать ладони и подошвы сапог зельем Летучей Мыши, дававшим отличное сцепление с любой поверхностью. С учетом ее веса и телосложения оно давало огромное подспорье в гонке по извилистым подземным катакомбам. Еще миг — закапать в глаза средство для ночного видения.

Вот теперь готово. Она усмехнулась — и полезла на потолок на четвереньках, как заправская ящерица. Потому что запрещать родители ей могли, что угодно, с друзьями она не собиралась расставаться, даже если они якобы не подходили ей по статусу. По каким только чердакам они не лазили с сыновьями конюха и садовника, в каких только укромных местах не прятались от бдительного графского ока! Сколько яблок и слив однажды украли из соседнего сада, и как потом дружно маялись животами! Ниенна пострадала меньше всех, для нее не поскупились на лучшие лекарства. Мальчишки же отделались хорошей поркой, но их дружбу даже такая несправедливость не разрушила, как раз наоборот.

Всему самому полезному, что сейчас очень пригождалось в Академии, юная некромансерка научилась благодаря дружбе с «простяками», как презрительно звала их мать.

«Лучше бы я родилась в семье конюха, — горестно вздыхала она, не забывая, впрочем, перебирать конечностями и глядеть по сторонам. — Вышла бы замуж за Акселя, он добрый и красивый, не то что маркиз…»

Впереди забрезжило слабое сияние. Как раз вовремя — Ниенна уже устала висеть вниз головой, да и капюшон мотался за плечами, то и дело закрывая обзор. Она осторожно высунула голову из укрытия — и едва не застонала от досады.

Перед ней располагался огромный причудливый зал, богато поросший сияющими сталагмитами, что торчали из земли, будто драконьи клыки. Был постамент, обильно украшенный рунами, большую часть которых некромансерка не понимала.

А около него стоял боевик-старшекурсник Эдгар. Смазливый товарищ Альбрехта, предлагавший ей поцеловать всех стражей на воротах в то злополучное утро. С золоченым кубком в руках.

Вот когда Ниенна пожалела, что до сих пор не выучила того самого прослабляющего заклинания, которым Азали вывела из строя Илара! Да пусть бы он обделался прямо на месте, подлец! Ну почему всегда везет самым наглым и сильным, или тем, у кого больше власти?!

Слезы обиды щипали глаза, и она пропустила момент, когда часть стены отошла в сторону, и оттуда вышли двое в синих мантиях наставников боевого факультета. Лица их были прикрыты капюшонами, и вычислить, кто скрывается под одеждой, не представлялось возможным.

— Господа наставники, я смог! — ликующе заорал Эдгар. — Я успел!

— Ты молодец, мальчик, — едва слышно пророкотал первый, и Ниенна замерла, как мышка — голос она тоже не узнавала. Наверняка его исказили неведомыми для адептки-первокурсницы чарами.

— Достойный кандидат для будущих свершений, — усмехнулся второй, а затем с силой толкнул перед собой воздух, и парня в грудь ударила светящаяся волна.

Эдгар не успел даже удивиться — выронил кубок и мешком повалился на каменный пол. Ниенна от страха еще крепче вцепилась в щербатый потолок, так и вися вниз головой.

А первый наклонился над неподвижным боевиком, повел над его головой руками — и некромансерка с ужасом увидела исходившее от тонких пальцев, обтянутых синей перчаткой, фиолетовое сияние.

Невозможно! Немыслимо уметь использовать две, а тем более, все три стихии на столь высоком уровне! Сильные боевики со временем переставали даже варить лекарские снадобья, все равно ничего путного не выходило. Покупали у коллег на честно заработанные высокие гонорары. А уж целителям использовать некромансерские штучки и вовсе не рекомендовалось без крайней нужды. Ибо Жизнь и Смерть хоть и две стороны одной медали, но смотрят в противоположные стороны, и подавляют друг друга.

А человек (человек ли?) в синей мантии прочитал над бездыханным боевиком неизвестную Ниенне формулу, и сияние над его пальцами сменилось с фиолетового на изумрудное. Ох, это же Дар жизни, помогающий залечить внутренние раны!

— Готов, — резюмировал первый. — Достойно послужит нашей цели. А теперь пора. Еще пара минут, и сюда прибудут другие студиозусы. Нельзя показываться им на глаза.

Миг — и оба чародея растворились в воздухе.

Ниенна рванула вниз так, что едва не переломала себе ноги в прыжке. Чертыхаясь от боли, она подбежала к лежащему Эдгару, торопливо коснулась запястья, шеи, отвела в сторону веко, пытаясь рассмотреть глазное яблоко.

Жив, просто в глубоком обмороке.

Взгляд ее упал на валяющийся под левой рукой боевика кубок, и она мигом вспомнила об изначальной цели. Воровать добычу у более удачливого и сильного соперника было стыдно. А с другой стороны — разве не поступил бы Эдгар с ней также? Схватив кубок, Ниенна сунула его за пазуху и снова ринулась на потолок.

Она успела скрыться в коридоре как раз в тот миг, когда сзади послышались голоса сокурсников.

*

Увы, Герда и Азали ей не поверили. Сначала обе с тревогой вскочили с валунов у пещеры, увидев пыльную и расстроенную подругу, но та вытащила кубок, и лес вокруг содрогнулся от ликующих воплей. Ниенна попыталась рассказать о произошедшем, но девушки лишь отмахнулись.

— Небось, газа рудного хватанула по пути, — сочувственно бормотала Азали, настраивая крохотный стационарный портал для возвращения в Академию. — Он тут злющий, чего только не примерещится…

— Верно, — кивнула Герда. — Мы с красавчиком одним туточки затихарились пару лет назад, чтобы это, зенки лишние не пялились…

Она чуть покраснела и продолжила.

— А потом задремали в пещере неподалеку, и я через час проснулась, смотрю — вместо него рогатый из Бездны лежит, вооот такие копыта, воот такие клыки! Я ему в морду-то и двинула, а рука у меня тяжелая…

— Продолжения не вышло? — тут же расхохоталась Азали.

— Неа, — с грустью вздохнула валькирия. — Сказал, мол, ежели тебе не понравилось со мной трахаться, надо было сказать сразу, а не драться опосля.

Они благополучно вернулись, получили горячую порцию поздравлений от преподавателей (магистр Рейван одобрительно хлопнул каждую по плечу, да так, что у бедной некромансерки едва не вышибло дух) и весьма прохладную — от сокурсников и конкурентов. Пообедали, посетили баню, а затем еще два семинара по азам составления целительских снадобий. Ниенна выдохнула с облегчением, увидев в очереди в столовой живого и вполне бодрого Эдгара, но на всякий случай обошла его стороной. Все равно было немножечко стыдно.

После занятий она не пошла на ужин, решив подумать в тишине комнаты обо всем произошедшем. Но не успела даже присесть, как дверь распахнулась, и показалась Герда с двумя кружками чая.

— Держи, — сунула она напитки, а затем с ухмылкой вытащила из-за пазухи пирог. — Мягонький, яблочный, свежеспертый с кухни.

И, не дожидаясь вопросов, тихо покаялась.

— Прости меня, ласточка. Честно, думала, ты башкой в пещерах шибанулась или еще чего. А потом поняла, что правду говоришь. Эдгар живой… но какой-то другой.

— В смысле? — удивилась некромансерка, расчищая стол под кружки и угощенье. — Я его два часа назад видела, такой же смазливый и самодовольный.

— Это верно, — с тоской кивнула Герда. — Только он того… к бабам не пристает. Совсем. Даже за задницу никого сегодня в столовой не ущипнул. Лиленка с пятого курса хотела его в гости зазвать — не поверишь, отказался. Говорит, выспаться хочется в одиночестве, бока болят от сегодняшнего забега по лесу… Ты представляешь?! Да у него, охальника, причинное место скорее заболит, ежели к какой-нибудь бабе дольше пары дней не наведается!

Валькирия задумчиво почесала нос и присела в кресло, смахнув с него старые свитки, изображавшие тело человека в разрезе.

— Нет, голубка, что-то неладное происходит в нашем славном заведении. И жопа моя чует — быть беде. И надо подумать, как эту беду предотвратить, не говоря наставникам. Потому что, если ты правильно все поняла, вражиной подлой может оказаться любой из них…

*

Ночь укутала славный столичный город Ахенбург густым синим покрывалом с шитыми золотом звездами. Окрестности словно замерли, растворившись в тишине, и лишь в крохотной комнатке на седьмом этаже башни некромансерского факультета горели огни.

— Эльфы, — с презрением скривилась Герда, отодвигая от края стола опустевшую кружку. — Больше некому. У них это, можно сказать, дело принципа, пакость честному люду сотворить. Помяни мое слово, голубка, если чуешь нехороший душок дерьма в деле, присмотрись повнимательнее, и увидишь торчащие из навозной кучи острые ухи…

— Герда, это расизм! — фыркнула Ниенна, вытирая рот от крошек. — Где твоя толерантность и терпимость?