Ниенна. Благословленная Смертью

Наталья Русинова

Ниенна. Благословленная Смертью

Трупная госпожа

Замок чародейской Академии Боевых, Целительских и Особых искусств славного столичного града Ахенбурга поражал любое воображение. Диковинные шпили трех башен богохульно угрожали проткнуть небо и подпереть острым концом святую задницу самого Всеблагого Левия. Окна были затянуты не крашеной слюдой и бычьими пузырями, а самым что ни на есть настоящим стеклом. Рассвет отражался в них всеми оттенками багряного и алого, словно огненная лава в Бездне с рогатыми.

В той самой, куда после смерти ссылают непослушных дочерей, сбежавших из-под родительского крыла от их чересчур доброй воли.

«Мы тебе добра желаем, девочка! Как ты не понимаешь? — картинно заламывала руки графиня Антарская. — Маркиз Жермен — выгоднейшая партия: древний род, богатейшие земли, ни единого родственника, претендующего на наследство, в живых не осталось!»

«Выйдешь, и точка, — отчеканил граф и отец. — А посмеешь отказаться и опозорить нас перед общественностью — выпорю на конюшне, как зарвавшуюся дворовую девку, не посмотрю, что родная кровь».

— Вы меня догоните сначала, — прошипела себе под нос Ниенна и на негнущихся ногах пересекла каменный мост, что тянулся через широкий ров, опоясавший замок по всему периметру.

Страшно было уходить в ночи из дома, прихватив лишь две смены одежды, шкатулку с украшениями и небольшой кошель с монетами, а потом до рассвета ехать сюда верхом на норовистой кобыле. Аж поджилки тряслись. О чародейской Академии Ниенна не знала практически ничего. Могла судить только по обрывкам фраз, оброненных друзьями отца, что бывали с визитом в поместье графьев Антарских. Те говорили, что времена нынче лихие, студиозусов едва ли не с первого курса уже отправляют на практику, где они и воюют, и исцеляют, в общем, работают почти как взрослые маги.

Однако оставаться дома и выходить замуж за уродливого старика было ещё страшнее.

Ей бы только остаться и поступить! Адепты всех чародейских академий Острижского государства имели абсолютную неприкосновенность и подчинялись лишь наставникам и самому королю. А тот охотно привечал новых магов и никогда не возвращал сбежавших детей в лоно семьи.

И то ведь верно. Боевой чародей в полном обмундировании способен превратить пару десятков конников вместе с лошадьми и доспехами в кровавую кашу за краткий миг. Полезное умение для государства, на границы которого постоянно грозят напасть то степняки с востока, то остроухие с запада. Вот только ее в боевики не возьмут. Слишком хрупкая, слишком маленькая и худая. Черт бы побрал эти балы и вышивания, лучше бы драться научили!

— Куда такая лялечка собралась с утра? — осклабился один из стоящих на страже у замковых ворот чародей. Высокий, темноволосый, с жестким лицом и ехидным прищуром темных глаз. Боевик-старшекурсник, судя по оружейной перевязи с клинками и тремя флаконами Взрывного зелья, Ниенна видела такие у батюшкиной охраны. Рядом стояли еще четверо парней, которые живо прекратили обсуждать прелести какой-то Мариетты, и теперь с интересом наблюдали за происходящим, явно предвкушая бесплатный спектакль.

В прошлой жизни Ниенне хватило бы одного взгляда, чтобы подлец уже булькал в канаве у ближайших кустов, куда его бы кинул телохранитель.

В этой пришлось с почтением склонить голову и тихонько прошептать:

— Доброго здравия вам, господин чародей. Я приехала поступать в Академию…

— Да что ты! — загоготал боевик. Его товарищи радостно подхватили. — А я уж думал, песенки нам петь о любви. Споешь, пташка? А мы послушаем.

Ниенна от такой наглости растерялась и замолчала. Поднять скандал, объяснить, кто она? Вернут домой в два счета, и затея с побегом, считай, провалилась…

— Чего пристал, Альбрехт? — вылез вперед второй боевик — гибкий, подтянутый, в идеально скроенном по фигуре темно-синем мундире. Кудрявый и зеленоглазый, про таких в народе говорили «девкой был бы краше». — Может, она и не умеет, бедолажечка. Пусть лучше поцелует каждого из нас и проходит. Целоваться девчонки умеют лучше, чем петь, это я вам точно говорю!

И парни заржали, словно жеребцы.

У Ниенны полыхнули щеки. Она лихорадочно соображала, что же ответить, и не находила вариантов.

Спасение пришло неожиданно.

— Опять абитуру пугаете, вурдалаки?! — вдруг грозно рявкнул женский голос, и из-за стены показалась рослая светловолосая девица с длиннющей косой. Она вряд ли была сильно старше самой Ниенны, но выглядела уже грозно — жилистая, сухопарая, в форме боевого мага-практиканта, с воинским поясом на бедрах, на котором висели такие же, как у парней, ножи и склянки. — Пожалуюсь декану Рейвану, будете котлы на кухне драить до утра!

— Герда, ну кой леший тебя принес так рано? — тут же накуксился черноглазый Альбрехт. — Все веселье испортила, зануда! Сама же знаешь, как тут скучно в карауле стоять…

— Можете в каморке в перерыв друг другу передернуть, и повеселеет, — с каменным лицом посоветовала девка и повернулась к Ниенне, которая от смущения готова была провалиться сквозь землю. — За мной иди.

Они миновали ворота замка и вошли во двор. Тут было пусто, лишь у стен сновали слуги, да журчал небольшой фонтан в виде распустившегося бутона лилий.

— И в следующий раз не смей робеть перед ними, поняла? — вдруг снова заговорила суровая провожатая. — Скучно им, бездельникам, на страже стоять! Очумели совсем!

— Поняла, — тихонько пролепетала Ниенна, с опаской косясь на новую знакомую.

Та сбавила шаг и обернулась.

— Эй, боишься, что ли? Ты меня не бойся, я девчонок не обижаю! Наоборот, защищаю. Знаю, каково это, меня в первые пару лет тоже как только не склоняли, каких только каверз не чинили…

— А потом? — вдруг спросила Ниенна, осмелев.

— А потом я их всех на ристалище уложила на лопатки, и притихли, — оскалилась девица и пояснила: — Я сильнее человека, так как полукровка. Валькирия. Меня Гердой звать, ты уже слышала.

— Серьезно? — ахнула Ниенна, мигом забыв про все страхи. — Никогда вашу сестру еще не видела, только слышала, что с его величеством Александром у твоего племени дела важные! Летаешь?

— Не-а, не дано, крови материнской не хватает, — погрустнела Герда, и тут же сменила тему. — Расскажи про себя хоть.

— Ну…

А, будь, что будет!

— Я Ниенна, младшая дочь графа Антарского. Уже бывшая, — поспешила уточнить она, глядя в побледневшее лицо Герды. — Сбежала из замка, замуж не захотела идти, за кого сказали. Меня за такое из рода выгонят и наследства лишат. Ну и пошли они…

И Ниенна сердито прибавила шагу.

— Жених, поди, не первый красавец на деревне? — сочувственно подняла брови Герда, догнав ее.

— Маркиз Жермен, владелец земель от Ухри и до самого Серого перешейка.

— Чего? Да ему ж, судя по роже, минимум тыща лет! — раскрыла рот валькирия.

— Поменьше, — фыркнула Ниенна. — Но рожа да, ты права. Говорят, он половину состояния на молодильные эликсиры потратил да на дистиллированную живую воду. Потому и держится на этом свете бодрячком. Даже на лошадях ездит…

— И все равно, — возмутилась Герда. — Куда ему молодых девиц в жены? Можно подумать, он там что-то еще могет!..

Ниенна помолчала пару минут, а затем с тяжелым вздохом призналась, подбирая слова и заикаясь от стыда.

— В том-то и дело… что могет. Я соглядатая в его имение послала, чтобы с девками-служанками переговорил. Потому и сбежала. Лучше в петлю голову сунуть, чем с пеньком замшелым…

И снова замолчала. Зато Герда моментально налилась кумачом от гнева.

— Экий старый козел, а? — всплеснула она руками, ну прямо скандальная торговка на рынке. — Сидел бы в склепе своем позолоченном, жене-старухе под нос пердел, как порядошный! Нет, он к девчонкам хорошеньким лезет, охальник! Ох, голубка, надо тебе у нас оставаться, хоть тушкой, хоть чучелком.

— Тушкой и чучелком не надо, — впервые за утро улыбнулась Ниенна. Валькирия начала ей нравиться. — Мне бы поступить. Но в боевики не возьмут, а в целители пойду лишь на самый крайний случай. Попробую пробиться на Особый факультет…

Герда остановилась также резко, как и шагала до этого.

— Ты ополоумела, девка? Ты знаешь, кого там учат? — и она отчетливо произнесла по слогам. — Не-кро-ман-се-ров! Трупы ожившие упокоивать надо, а иногда и поднимать из могил, тьфу, пакость какая! Упырей бить! Гулей, урдалаков, стрыг и прочих кровососов… Может, лучше бы хвори лечила да роды принимала?

— Да я лучше с упырями повоюю, — скривилась Ниенна. — Главное, чтобы взяли.

— Это если дар у тебя специальный имеется, — наставительно подняла палец Герда. — Ну, попытка не пытка. Отведу тебя к наставнику Удмертию, он всеми трупными делами заправляет. Может, и выйдет из тебя толк. Только потом, чур, не ныть и домой к мамкиному подолу не проситься!

— Не буду, — тут же согласилась Ниенна. — Лучше с трупами воевать, чем со стариками женихаться.

— И то верно, — хохотнула валькирия. — Ну, тогда пошли. Нам сюда.

*

Декан Особого факультета магистр Удмертий для своего ремесла имел удивительно благообразный вид. Парчовый красный балахон, шитый золотом, богатого цвета седина на длинных волосах (Ниенна могла поклясться, что на столь изысканный пепельный было изведено не меньше бочонка жженых единорожьих хвостов), глубоко запавшие, но ясные глаза, скуластое и очень худое лицо.

Герда успела по пути сюда шепнуть, что студиозусы за глаза бесстыдно величали наставника преподобным Умертвием — и тут же предупредила, что за ляпанье подобного в его присутствии можно вылететь из Академии, как из пороховой бочки. Без права восстановления.

Судя по взгляду, которым он одарил вошедшую, Ниенне грозила эта участь и без дополнительных ухищрений вроде неумения держать язык за зубами.

— Учиться некромансии, значит, хотите, милочка? — неодобрительно поцокал он языком. — Любит порой ваш дамский пол романтизировать сие ремесло… Может, все же у целителей силы попытаете?

Герда говорила, что на Особом факультете всегда огромный недобор — ни разу не находилось достаточно идиотов, готовых с риском для жизни шастать по жальникам и древним некрополям. А профессия нужная, хоть и тяжелая, кровавая и очень грязная. Злого чернокнижия в мире хватает с избытком, а значит, должны быть и те, кому под силу с ним справляться — конечно, после получения диплома и лицензии.

И даже за большие (в перспективе) гонорары люди учиться на некромансеров не жаждали. Особенно девицы. Ни один вменяемый муж не потерпел бы рядом супругу, проводящую большую часть жизни в окружении оживших трупов и упырей.

Но у Ниенны в прошлой жизни оставался примерно такой же едва влачащий свое существование труп. Вот только ему требовался наследник и ее верность по гроб жизни. Вариант судьбы, где подзадержавшихся на белом свете мертвецов и кровососов всех пошибов ждал осиновый кол в сердце или серебряный кинжал в глазницу, нравился ей гораздо больше.

— Не ошиблась, магистр Удмертий, — твердо заявила она. — Готова сей же час приступить к испытаниям, какие вы мне назначите.

— Фу-ты, ну-ты, — с легкой насмешкой покачал головой декан. — А вы девица бойкая, как я погляжу. Что ж, признаю — студиозусов в нашей тихой обители, посвященной служению Милосердной Смерти, маловато. И меня это несказанно удручает. Приходится брать даже селянских детей, если есть хоть мало-мальский дар. Женщины, правда, заходят редко, последняя была лет сто назад.

Он поднялся из огромного кожаного кресла, задумчиво постучал пальцами по письменному столу. Ниенна замерла, затаив дыхание.

А дальше декан извлек из незаметного ящичка под столешницей фиолетовый шар. Щелкнул по нему длинным ногтем, и тот засветился изнутри.

— Признаться, в благополучный исход испытания не верю ни на грош, но мне любопытно, как вы будете справляться, — усмехнулся он. — Нечасто на мою долю выпадает такое развлечение, сами понимаете. Но нет, не пугайтесь, безопасность вашу я полностью обеспечу.

Шарик лег в представленную ладошку Ниенны, как родной.

— В нашей Академии живет призрачная дама, госпожа Инесса де Монсельон, в прошлом герцогиня. Погибла около пяти сотен лет назад на охоте в этих краях, приблудилась к нам, да так и осталась. Надеюсь, привидения вас не напугают, милочка? — и чародей, дождавшись отрицательного мотания головой, продолжил. — В последние пару лет она в дурном настроении, а значит, страдаем и мы. Взрываются эликсиры в пузырьках закаленного стекла, огонь выскакивает из камина и делает дыры в дорогом ковре, на той неделе трубы в ванных комнатах прорвало… Попробуйте с ней поговорить и узнать, чего ей хочется, и тогда посмотрим, выйдет ли из вас толк. Если не получится, не обессудьте. Факультет целителей — ваш предел.

— А как я ее найду? — почему-то шепотом спросила Ниенна.

— Ничего сложного, голубка, — фыркнула стоящая у двери Герда. — Тут нужно постараться, чтобы она не нашла тебя.

Ниенна кивнула, сжала шарик вспотевшей ладонью, и провалилась в пурпурное марево, в котором то и дело вспыхивали золотые блики. Затем туман рассеялся, и перед ней открылся длинный коридор с узорчатыми зеркалами. Казалось, будто конца и края в нем нет.

Навстречу величаво плыла красивая дама в изысканном голубом платье, чей подол был расшит жемчугами. Длинные светлые волосы летели за ней по воздуху, словно треплемые ветром.

Глаза дамы были печальны, в них сквозила неимоверная усталость.

Ниенна не представляла, как можно вести себя с призраками. Но она прекрасно знала, как следует графской дочери, едва достигшей возраста шестнадцати лет, вести себя с герцогиней. Уж чему-чему, а этикету ее обучали едва ли не с пеленок. Она торопливо присела, растянув в стороны подол запыленного дорожного платья и склонила голову, ожидая, пока госпожа Инесса заговорит с ней первая. И внутренне молилась всем на свете богам, чтобы она это сделала.

Тактика принесла хорошие плоды: кто-то из богов явно не остался глух к ее просьбам.

— Приятно видеть среди неотесанных деревенщин обученную хорошим манерам девицу, — прошелестел бесцветный голос. — Встань, дитя. Зачем пожаловала в сию скромную обитель?

— Учиться некромансии желаю, госпожа Инесса, — снова склонила голову Ниенна. — Декан Удмертий отправил меня с вами переговорить о важном деле…

Она запнулась на секунду, но все же выпалила.

— Я понимаю, что всего лишь глупая и наивная девчонка, не имеющая никакого жизненного опыта, но, может быть, я смогу вам чем-то помочь?

— Помочь? — изумилась дама. — И как же? Вернешь мне тело? Это невозможно, оно истлело в первую же сотню лет, а в другое я войти, к сожалению, не смогу, да и не хочу уже. Быть призраком легко, такой простор, такая свобода! Вот только скучно. Не поверишь, как я низко пала! Днями и ночами просиживаю в местной сокровищнице, рассматриваю камни в зачарованных артефактах, как играют в них солнечные лучи, как рассыпаются по стенам крохотные радуги… Ах, дитя, видела бы ты мою сокровищницу, пока ее не разграбили после смерти мои же потомки! Варвары, распродали за бесценок аксамитовые полотна, шали из индостанского шелка ручной работы, вырвали с платьев все розовые и черные жемчуга, чтобы, не постыжусь этого слова, вжарить редчайшие бусины бесстыжим и грязным торговцам на рынке!.. А опалы, которые добывали в Островитных горах краснолюды? Какой у меня был гарнитур из ожерелья и подвесок, ты бы видела! Сама королева от зависти бы лопнула!..

И герцогиня уронила лицо в ладони. Плечи ее вздрагивали. Следом начали вздрагивать и стены. С потолка Ниенне на голову посыпалась штукатурка.

Но юной дочери графа Антарского не было страшно. Наоборот, она мысленно усмехнулась. Вот и причина того, что страдания утонченной и ранимой герцогини никто не слышит и не понимает. Кому их понимать, если кругом одни мужики да неотесанные деревенщины? А то и оба в одном лице, типа Альбрехта на воротах?

— Госпожа Инесса, не сочтите за подхалимаж и за назойливость, но позвольте вручить вам подарок, — снова склонила она голову, а затем заозиралась по сторонам и с облегчением охнула. Котомка с вещами стояла у стены буквально в двух шагах.

— Так получилось, что при побеге из дома я кое-что с собой взяла, а в нынешней жизни оно мне не пригодится. Продавать не хочу, вы правильно выразились, купят бесстыжие торгаши, не понимающие истинной ценности предмета.

Она торопливо раздвинула тесемки, открыла кожаный клапан, пошарила в стоящей на стопке вещей шкатулке и выудила оттуда небольшой кулон и сережки-капельки. Конечно, они не шли ни в какое сравнение с богатейшим гарнитуром герцогини, ибо незамужней девице полагалось носить лишь простые и изящные безделушки. Зато опалы были теми самыми, из Островитных гор. Редчайшими и очень дорогими.

— Прошу вас, примите пока эти украшения. А я поговорю с деканом и приложу все усилия, чтобы вам как можно скорее доставили самых изысканных платьев и драгоценностей!

— И меха, — захлопала в ладоши герцогиня Инесса. Глаза ее засветились радостью. — Обожаю соболиные меха! Пусть одеяло мне из них сошьют!

Драгоценности сели на полупрозрачное тело, как влитые, и засияли, словно звезды морозной ночью. Ниенна невольно засмотрелась, раскрыв рот.

— И все же, дитя, почему некромансия? — лукаво взглянула на нее герцогиня. — Почему ты вообще сбежала из дома? Думаю, от неудачного замужества?

— Вы очень проницательны, госпожа, — снова присела Ниенна. — Меня берет в жены маркиз Жермен, а я лучше умру, чем…

— Боги! — не дала ей договорить призрачная Инесса. — Да он на момент моей смерти был уже немолод! И ко мне сватался, я отказала. Он вдобавок жаден, как лепрекон, и вечно угрюм.

— Тогда вы понимаете, госпожа, почему я сбежала…

— Ничего в этом мире не меняется, — с грустью покачала головой Инесса де Монсельон. — Пять сотен лет прошло, а мужики все также думают, что за деньги можно купить покорность наивных бесправных юниц, даже если сам страшен и стар, как распоследний упырь. Тьфу на него, девочка. Стань достойной некромансеркой и упокой это чучело окончательно!

Она хлопнула в ладоши и истаяла в воздухе. А пространство вокруг снова затянуло уже привычной пурпурной дымкой…

— Эй, пташка, очнись! — кто-то осторожно хлопал ее по щекам. — Уморила тебя знатная тетка, что ли?

Герда. Стоит перед ней на коленях, с тревогой вглядывается в лицо. Стоп, она что, упала в обморок? Ниенна, кряхтя, поднялась с мягкого ковра и положила шарик на столешницу. Сейчас он совершенно не светился.

— Ну? — надменно-вопросительно поднял брови декан.

— Все в порядке, — кивнула Ниенна. — Велите доставить для госпожи несколько платьев, достойных ее высокого статуса. Кремовых, голубых и нежно-розовых, под цвет ее кожи, волос и глаз.

Она чуть задумалась.

— Ещё понадобятся шелковые чулки, расшитые золотом туфли для дома и для танцев, горностаевая накидка, украшения… Ах, да, и одеяло из соболей! И тогда не будет она чинить никаких препятствий.