Шиза

Территория вражеского гарнизона оказалось небольшой. Стоило мне обогнуть ползком какой-то сарай недалеко от сетчатого ограждения, как я оказался на пригорке и увидел практически всю территорию базы, расположенную в низине. И снова желтоватое освещение мне помогло. Хорошо просматривалось центральное здание в форме идеального куба. Его размер, форма и местоположение однозначно говорили, что это штаб гарнизона. Пошарив глазами рядом с этим черным кубиком, я обнаружил такой же кубик поменьше и на колесах сплошь утыканный антенными разных форм и размеров. Всё как и говорил Лот.

Термоодеяло при передвижении ужасно шуршало. Поэтому, рассудив, что внутри базы никто тепловизоры применять не будет, я просто стянул его из под маскировочной сети и снова убрал в рюкзак. И сразу почувствовал прохладу ночи. Оказывается, я аж вспотел под этой маскировкой. Ползти сразу стало легче, не приходилось замедляться что бы снизить шум. И у меня достаточно быстро получилось пробраться поближе кунгу связистов. На склоне никаких строений не было, поэтому я просто скатился на животе по прямой, подтягивая себя руками, а иногда просто скользя по траве.

Ничего не происходило. Нет, конечно ходили патрули, лучи поворотных прожекторов сновали по территории, где-то работала техника. Но вот в кунге связистов не происходило ничего. Никто не выходил, никто не заходил.

— И что дальше? — спросил я Лота.

— Жди. — коротко бросил тот. — Есть интервалы по отсылке штабной почты, кто-то да появится.

И я ждал. Через три часа ожидания казалось, что прошла целая вечность. Что бы не клонило в сон от безделья, я перебрал свою аптечку и подготовил иголку с усыпляющим. В рукопашную ни с кем я сражаться не собирался. А шокер издаст лишний шум.

И вот неожиданно дверь кунга распахнулась и из нее вышел человек в черной форме. Я аж на локтях приподнялся, что бы получше его рассмотреть.

— Он похож на тебя? — уловил мои сомнения Лот.

— Нет. Ни капельки. Но размер одежды близкий к моему. — отозвался я.

— Или берем этого, или возможно придется сидеть дольше. С этим хоть в размере пока везет.

— Давай лучше этого, а то я сейчас усну. — решился я.

Человек в черной форме одел фуражку, поправил планшетку на боку и пошел куда-то по дорожке. Оглядевшись и прикинув его маршрут, я пополз наперерез. Человек шел не спеша, а еще немного прихрамывал. Тропинка, по которой он шел, проходила по мосткам, перекинутым через канаву, и сворачивать человек вроде бы не собирался. Я нырнул в эту самую канаву и под прикрытием её края в полной темноте уже смог не ползти, а передвигаться на ногах, сильно пригнувшись. Это прилично увеличило мою скорость, и я оказался под мостками быстрее своей цели. Как только человек в форме оказался надо мной, я выпрямился и оказавшись лицом на уровне его подошв, воткнул иголку ему в ногу.

Сухой стук, провал иголки в мою ладонь и голос сверху:

— Шо за херня?

Я не поверил своим глазам и своим ощущениям. Иголка отскочила от его ноги, словно та была деревянная. Какой же я идиот и неудачник! Она действительно была деревянная или пластиковая: он хромал скорее всего потому, что у него протез. Я пытался воткнуть иголку в протез!

От панических мыслей меня вывел сильный рывок за шиворот. Тело полетело вверх, пуговицы затрещали, ворот врезался в горло сбивая дыхание. Фельдъегерь с такой силой рванул меня вверх, что я взлетел из под мостков со скоростью ракеты. Какая же у него силища! Да я никогда не справлюсь с такой. Хотя комплекции он был моей.

Я уже оказался с ним на одном уровне и успел рассмотреть выражение его лица: злость и удивление перемешались в его мимике. Продолжая лететь вверх, я заметил, что он собирается что-то закричать и набирает воздух в легкие. И этого мига было достаточно, что бы понять: миссия сейчас закончится с удручающими для меня последствиями. Стоит ему крикнуть, и патрули сбегутся сюда, как еноты на помойку. Но не собираясь сдаваться раньше времени, я поджал под себя ноги, откинул плечи назад и со всей силы обеими ногами ударил фельдъегеря в грудь. И мы начали разлетаться в разные стороны: он с мостков в канаву, а я со своей траектории тоже в канаву по другую сторону мостков. Мое счастье, что я был готов к падению, а он нет. Поэтому сгруппировавшись и приземлившись на плечи и перевернувшись через голову, я тут же вскочил на ноги, и ринулся к противнику, пока тот не начал орать. А противник приземлился неудачно, видимо ударившись спиной плашмя о твердую землю. Дыхание он сбил, хватал воздух ртом и поднимался на ноги как-то раскорячившись и держась одной рукой за поясницу. Одна нога явно не гнулась, всё же про протез я угадал. Будь он не ладен.

Фельдъегерь увидел меня, когда я уже был почти вплотную. Иголка со снотворным была потеряна, хорошо что она хоть не воткнулась в меня. Вот была бы потеха, когда я, нападая на противника, тут же бы и уснул перед ним. Я сходу развернул правое плечо и выкинул прямой удар, целясь в шею. Это был единственный шанс лишить противника голоса и дееспособности одновременно. При этом была большая вероятность, что я убью его, но меня сейчас это заботило меньше собственной жизни. Противник оказался опытным бойцом, он не стал уклоняться в своей неудобной позе или блокировать удар руками, а просто немного наклонился и прижал подбородок так, что мой кулак попал ему прямо в лоб. И я чуть не вскрикнул, настолько резкая и неожиданная боль была в кисти, но вовремя сдержался. Противник тоже не издал ни звука, а только продолжал подниматься на ноги. Я нанес боковой уже левой рукой, пытаясь ударить основанием ладони в ухо и понимая, что если он поднимется на ноги, то мне будет плохо, пусть даже он с протезом. Снимет протез и забьет меня им.

Фельдъегерь снова уклонился, просто немного присев, а когда моя рука пронеслась над его головой, он просто ткнул меня в левое плечо, придавая ускорение. И когда я развернулся всем телом и оказался к нему спиной, на моей шее сомкнулось его предплечье, а в затылок уперлась ладонь. Классический удушающий. Классический конец. Я попытался трепыхнуться, присесть, схватить его за руки. Всё бесполезно, хватка была железная. Это был не человек, а какая-то боевая машина, которая молча и без особых трудностей сейчас меня сомнет, потом слепит из меня комок фарша и выкинут в подходящую урну. В глазах темнело.

— Капец. — услышал я голос Лота.

И я с ним был полностью согласен.

Вдруг тело врага дернулось, хватка ослабла и он начал заваливаться на меня. А я только глотал неожиданно подступивший воздух и часто моргал вылазящими из орбит и слезящимися глазами.

— Ты чего творишь, Шиза? — услышал я шепот. — Ты хоть бы драться научился что ли.

Тело фельдъегеря свалилось с меня в бок, а я упал на колени и начал массировать шею. Меня подхватили под руки и оттащили в тень канавы. Справа сидел Апостол-13, а слева неизвестный мне боец с каким-то прибором на голове, как когда-то на учебном задании в Сарданске. Наверное тот же напарник, тот же прибор. Апостола я узнал даже по шепоту.

— Апостол? Что ты здесь делаешь? Как это возможно вообще? — сипел я растирая шею.

Мы откинулись на край канавы. Напарник Апостола всё время крутил головой, видимо проверяя территорию.

— Ну и напугал ты нас. Ты вообще безбашенный что ли? Одним словом — шиза! — шептал возбужденно Апостол.

— Откуда ты взялся? — не унимался я.

— Кстати, пожалуйста. — ответил тот.

— Что пожалуйста? — не понял я.

— Ты хотел сказать спасибо, что мы спасли тебе жизнь. Вон какой здоровый бугай. — Апостол метнулся к телу фельдъегеря и тоже подтащил его к нам.

— Спасибо. — выдавил я и присел над телом врага.

Никакой он не бугай. Точно мой размер одежды. И я начал расстегивать пуговицы на кителе.

— Эй, ты чего делаешь? — удивленно прошептал Апостол.

— Потом объясню. Сразу после того, как ты расскажешь, как вы тут оказались. Мы так-то посреди вражеской базы, нас в любой момент могут обнаружить. Поэтому поторопись. — я уже оклемался и говорил даже с наездом.

— Да мы вели тебя всё время. Шли в двух километрах параллельно, иногда высылая дозоры, что бы посмотреть на тебя. — зашептал Апостол, а я вспомнил, что говорил об этом подполковник Титов. — Но когда ты полез сначала в городок строителей, а потом еще и сюда, мы уже не знали что делать. А потом ты пропал с экрана тепловизора.

И Апостол показал пальцем на голову своего напарника. Так вот что это была за штука. Тепловизор. Они ночью меня отслеживали в упор, а я их даже не видел. И это я еще считал себя мастером маскировки и скрытного перемещения. А оказался мальчишкой по сравнению с этими опытными бойцами. Видимо, когда я натянул термоодеяло, они меня потеряли и пошли следом прямо на базу.

— Мы думали, что тебя захватили или грохнули. Вот и пошли проверять. — закончил Апостол.

Да, вовремя они подошли. Еще бы немного и фельдъегерь меня бы на самом деле грохнул. Я уже стягивал штаны с него, видя боковым взглядом, как за мной наблюдает Апостол-13.

— Не надо так внимательно меня рассматривать. Я не собираюсь ничего противоестественного с ним делать. Мне просто нужна форма. — просипел я.

— Зачем? — не понял Апостол.

— Я её надену. — ответил я. — Это фельдъегерь. Они здесь беспрепятственно передвигаются.

— Да тебя опознают сразу. — потом еще поразглядывал бесчувственного противника, потом посмотрел на меня, потом снова на него. — Хотя он чем-то на тебя похож.

— Ни капельки. — возразил я.

— Размер одежды, рост те же. Пропорции рук, ног, туловища. Размер головы. Вот тебя если наголо побрить, то уже совсем близко будет. Черты лица только другие.

И тут меня осенило.

— Апостол, а можешь мне помочь? — повернулся я к нему.

— А я что делаю?

— У меня две просьбы. Забери это тело с собой, что бы его не нашли. И разбей мне лицо.

— Что? — тот даже опешил.

— Лицо, говорю, мне разбей. Ну ты сам сказал, что пропорции те же, голову я побрею. А на разбитом лице какие черты кроме синяков и опухолей можно рассмотреть? — настаивал я.

— Эм… Это… Не по-людски как-то… — замялся Апостол.

— Мы с тобой на задании. У тебя свое, у меня свое — пробраться дальше. Ты вообще знаешь, куда я иду?

— Не обсуждается. — казенным тоном ответил Апостол.

Ну да, ну да, он же мне не приятель-сослуживец. Он на таком же задании, как и я.

— У тебя был приказ во всем мне помогать и способствовать выполнению моего задания? — зашел я с другой стороны.

— Допустим. — шепнул Апостол.

— Ну вот допусти, что разукрашенное синяками лицо есть часть маскировки. — настаивал я.

Апостол переглянулся с напарником, и тот слегка кивнул. А потом показал двумя пальцами на запястье, мол время идет. Да, время действительно шло быстро, а мы всё ещё торчали посреди вражеской базы.

— Ну ладно. Сейчас прямо? — спросил боец.

— Погоди, я переоденусь.

Я быстро облачился в форму врага. Села как влитая. Повесил полумесяц жетона на грудь. Примерил и снова снял фуражку. Потом все свои вещи затолкал в рюкзак. Вот рюкзак меня выдавать будет, не смотрится он с черной формой. Потом подумав, достал защитный чехол рюкзака, который следовала одевать от намокания и натянул поверх рюкзака. Теперь у меня была большая черная сумка, подходящая под цвет формы. Ну хоть какая-то маскировка.

— Я готов. — сказал я и повернулся к Апостолу. — Если я вдруг вырублюсь, меня тоже вытащите за территорию базы и оставьте поближе к какой-нибудь дороге.

Тот достал из подсумка какой-то предмет и сказал:

— Глаза закрой. Я обезболивающим прысну.

Я послушно закрыл глаза, услышал шипение спрея и ощутил, как немеет лицо. Потом мир пошатнулся и провалился куда-то под ноги.

Мне снова снилась она. Её красивое лицо, венок на голове, белое льняное платье с красным орнаментом. На этот раз я рассмотрел венок. Он был свит из перекрученной травы и каких-то крупных листьев, но вот примечательным его делали цветы с яркими фиолетовыми лепестками и желтой бахромой тычинок. Этот цветок назывался сон-трава. Девушка улыбнулась мне, развернулась и пошла куда-то. Всё вокруг нее было каким-то размытым и призрачным, пейзаж ускользал, трава под ногами и деревья вокруг то ли были, и тут же вроде и не существовали вовсе. Точно светило солнце, но откуда, было непонятно, так как теней я не видел. Она обернулась и поманила меня рукой. Я увидел, что обуви у нее нет, и она босыми ступнями ступает по чему-то зеленому и мягкому. Наверное, все же это была трава. Я посмотрел на свои ноги, и увидел, что тоже стою босой на чем-то зеленом.

— Пан офицер! Пан офицер! — меня затормошили за плечо и я проснулся.

Выныривая в реальность, я вдруг вспомнил, чем закончилась моя встреча с Апостолом-13. Я вообще-то рассчитывал прийти в себя без посторонних глаз, но видимо Апостол положил меня слишком близко к дороге. Обращение, которое я сейчас слышал, явно было не по уставу армии Орматии, так что, похоже, меня обнаружили вражеские солдаты и приняли за своего. Уловка удалась. Теперь главное не провалиться.

Я молча открыл глаза. Точнее попытался. И понял, что левый глаз у меня заплыл, а правый хоть и опух, но не так сильно, и я могу им видеть. Как только я подумал о своем лице, оно тут же отозвалось болью. Еще голове было непривычно холодно, и я не притрагиваясь к макушке понял: я лысый. Видимо, Апостол-13 с побоями перестарался и решил это компенсировать бритьем головы.

— Пан офицер, хто ж вас так побив? — участливо просил другой голос.

Я все же умудрился приоткрыть зрячий глаз пошире и стал поворачивать головой в попытке рассмотреть своих собеседников. Передо мной стояли два азарийских солдата, понятно было по форме. Однотонная зеленая форма. Сразу видно отсталость военных технологий. Причем солдаты были какой-то «неугрожающей» наружности: оба худые, небритые, с осунувшимися лицами и щетиной. Форма хоть и была чистой, но явно много повидала на своем веку. Я пытался припомнить, как выглядели остальные азарийские солдаты, которые мне встречались, и понял, что особо-то близко я их и не видел, что бы рассмотреть детали. Лишь однотонная зеленая форма. Вот орматская армия всегда была одета во всё новое, постоянно разрабатывался новый камуфляж. У нас на гражданке так не одевались, как одевали солдат. А тут видимо к солдатам относятся не с таким почетом и уважением. Что же, это их ошибка, ведь слаб тот народ, что не опирается на сильную армию. Нас так учат.

Как только солдаты увидели, что я пытаюсь их рассмотреть, то тут же отпрянули от меня и вытянулись по стойке. Нужно было что-то делать.

— Скажи «вольно». - вдруг посоветовал Лот.

— Вольно. — обронил я.

Солдаты расслабились, но продолжали пялиться на меня. А я рассмотрел за их спинами армейский грузовик. Но вот в каком направлении он двигался до остановки, я пока не мог разобраться, так как не понимал, где находится вражеская база, с которой меня притащил Апостол-13.

— Нужно как-то объяснить им мое состояние. — обратился я к Лоту.

— Не нужно. Намелешь чепухи, а они потом разнесут. В нагрудном кармане у тебя маленький планшет. Достань его и скажи каждому из них приложить палец к нему. — Лот явно лучше меня знал, что делать. Я потянулся к нагрудному карману. — Погоди. Протянешь им планшет и скажешь одно слово. «Видбыток». Запомни, как я это произнес. Говори хрипло. После этого сделай вид, что внимательно смотришь в планшет, а я расскажу, что делать дальше.

Я не стал спорить, а достал из кармана плоскую серую коробочку. Проблема была в том, что я не знал, что такое «планшет». Что такое «планшетка» я знал, а вот планшет нет. Но так как Лот точно сказал, где искать этот предмет, то переспрашивать смысла не было. Я протянул солдатам коробочку и сказал заветное слово. Они молча сделали шаг вперед и по очереди приложили большие пальцы к коробочке. Я стал рассматривать ее, как велел Лот.

— Слушай, я не знаю, придурок ты или нет, но тебе очень везет. Ты портсигар достал. Планшет в другом кармане. Неужели нельзя отличить планшет от портсигара? — зашипел Лот внутри. — Твое счастье, что эти идиоты слишком сильно напуганы твоей рожей и жетоном. Теперь вставай и скажи им название города — «Тамболь». Ни слова больше. И молча иди в кабину на пассажирское место. Они обязаны тебя отвезти, слова не скажут. Один в кузов полезет, другой за руль. Главное, не давай им своим грозным видом сейчас разговаривать.

— У меня лицо разбито, какой уж тут грозный вид. — пожаловался я, но Лот не ответил.

Я встал, отряхнул форму, подхватил свой рюкзак в черном чехле и направился к машине, по пути бросив солдатам «Тамболь». Глаза каждого расширились, казалось, от ужаса, они переглянулись. Потом один развел руками, как бы говоря «делать нечего», и они поплелись к машине. Тот, что разводил руками, пошел в сторону кабины, а второй полез в кузов, видя, что я тоже шагаю к кабине.

Я забрался в грузовик. Пахло табаком и соляркой. В кабине было чисто, ничего лишнего не валялось, только на ветровом стекле в зажиме была прикреплена фотография. На ней водитель грузовика стоял рядом с женщиной, которую обнимал одной рукой, а на другой руке у него сидела девочка. И фотография была бы милой, если бы не черная полоска, приклеенная к нижнему правому уголку фотографии. Я отвернулся.

Машина тронулась, и я откинулся на спинку сиденья. Грузовик разворачивался. Значит эти солдаты ехали на ту базу, откуда я выкрал форму фельдъегеря и его самого. И не доехали. Меня слегка расстроил тот факт, что солдаты были с другой базы, потому что получалось, что моя маскировка с разбитой физиономией и последующие страдания из-за этого не пригодились.

— Можешь расслабиться. Водитель слова не спросит. А ехать очень далеко. — услышал я слова Лота. — Сделай вид, что спишь.

Я последовал его совету. Движок размеренно урчал. Машина несильно раскачивалась на кочках. И если бы я только что не очнулся, провалявшись без сознания какое-то время, то наверное бы уснул. Лицо болело, голова была свинцовая, и это весьма мешало расслабленности. Но я сложил мудру Ветра пытаясь обрести спокойствие. Так и ехали какое-то время.

— Ты мне кое-что обещал. — сказал я Лоту. — Забыл?

— Нет, не забыл. Но я думал рассказать тебе это без свидетелей.

— Какие могут быть свидетели нашего разговора, ты как себе это представляешь? — усмехнулся я.

— Свидетелей разговора не будет, зато водитель может увидеть твою реакцию.

— Что-то ты темнишь, Лот. — засомневался я в его искренности. — Выкладывай всё, что собирался.

Да что он может мне сказать такого, что я не смогу скрыть свою реакцию от окружающих. И вообще, на что там реагировать-то?

— Ну я предупреждал. Ты хотел знать, откуда я так много знаю. Так вот, я не из глубинной разведки. Я вообще не из армии Орматии.

— Ты гражданский что ли? И что тут такого? — не понял я.

— Я вообще не из Орматии. Я азариейц. — ответил он и замолчал.

— Что-о-о-о? — опешил я.

Первым моим порывом было желание вскочить, спина напряглась, руки дернулись к панели. Но я вовремя вспомнил, что трясусь в кабине грузовика и если вскочу, то ударюсь головой о крышу. А для моей уже два раза за последнее время пострадавшей головы это уже было лишним. Поэтому я заставил себя остаться все в той же позе, откинувшись на спинку сидения с прикрытыми глазами.

То, что сейчас ляпнул Лот, просто не могло быть. Откуда вообще азариец мог взяться в Орматии, да еще в нашей армии. И уж тем более, как могло так получиться, что его сознание было предназначено для переброски внутрь вражеской территории для организации партизанской войны в качестве второго фронта.

— Я офицер армии Азарии, попал в плен почти год назад. — продолжил Лот словно отвечая на мой немой вопрос. — Поэтому я знаю столько об армии Азарии.

И тут до меня дошло. Ну конечно же, как я сразу не догадался! Кто еще проведет меня лучше через вражеские территории, чем враг? Кто лучше организует сопротивление, чем тот, кто перешел на нашу сторону? Это было логично до умопомрачения. Как там Титов говорил: «Сепаратисты состоят из бывших военных и гражданских». Сепаратисты! Доктрина нашей силы и убежденности в правоте основана на том, что угнетенные жители Азарии в большинстве своем недовольны местными и западными властями, что они мечтают о присоединении к нам территориями. Теперь план командования становится ясен: переманить на свою сторону бывшего азарийского военного и убедить его в важности поглощения территорий Азарии. И его «абсолютная лояльность», как выразился Титов, будет обеспечена, потому что они сами этого хотят.