Шиза

— А почему раньше не сказал? — спросил я уже спокойнее.

— Не было необходимости.

Вот значит как. Необходимости у него не было. А то, что моя вторая личность неожиданно оказалось для меня врагом, его совсем не смущает. Это он спокойно перешел на сторону Орматии и живет с этим. А я-то не в курсе, что такие перебежчики воюют на нашей стороне. Не ожидал встретить врага внутри себя.

Я хотел что-то еще спросить, но почувствовал, как грузовик сбросил скорость и услышал, как водитель переключил передачу. Приоткрыв один видящий глаз, я рассмотрел причину замедления: мы приближались к блок-посту. Водитель молчал, я тоже не говорил ни слова. От будки у обочины отделилась фигура в зеленой однотонной форме и небрежно махнула нам полосатой палкой, приказывая остановиться. Я выпрямился на сидении, готовясь к встрече с новыми обстоятельствами своей миссии. Но именно это движение и изменило ситуацию в корне: увидев меня в лобовом стекле автомобиля, постовой аж вытянул шею, рассматривая внимательно, а когда до него дошло, что он видит черную форму, то страж дороги активно начал махать своей палкой, словно умоляя поскорее проехать. Видимо, во всех странах дорожные патрули были одинаковы. Водитель снова переключил передачу и начал набирать скорость. Посидев еще какое-то время в напряжении и вглядываясь зеркало заднего вида, я всё же успокоился. Форма сработала уже два раза.

— Эр, я хочу тебя спросить кое о чем. — вдруг начал Лот.

Я подумал, что сейчас будет продолжение разговора о его азарийском происхождении и о целях нашей миссии.

— Валяй. — бросил я.

— А зачем ты периодически пальцы сгибаешь каким-то странным образом?

Я даже немного растерялся. Это было совсем не то, что я ожидал услышать.

— Ну… Это мудры. — ответил я.

— Что такое мудры?

— Это фигуры из пальцев и кистей. — ну элементарно же, объясняю как ребенку.

— А зачем?

— Эм… Ну… Вообще, это для концентрации и перенаправления внутренней энергии. Позволяет лечить, успокаивать, бодрить и тому подобное.

— Это военная тематика? — вдруг задал Лот неожиданный вопрос.

Я задумался. Честно говоря, на гражданке, покуда мне приходилось вертеться среди населения, я такого не видел ни разу. В нашей части тоже не замечал, что бы кто-то из солдат этим пользовался. На «уроках патриотизма» я встречал пару раз других людей, офицеров.

— Это узкое знание для специалистов. — наконец придумал я, чем возвысить это неизвестное ему умение. — Через человека, через его тело, течет энергия от земли — от его родины, к небу — к месту его предназначения. Эта сила питает нас, поддерживает. И если ей правильно распорядится, то сила твоей родины, сила твоей страны, твой патриотизм будет не только протекать, но и направляться в нужное русло силой воли.

Я конечно не мог так складно и так долго объяснять, как тренер, но вкратце верно изложил суть этого учения.

— Что, прости? Энергия страны? — переспросил Лот. — Энергия земли это, по-вашему, и есть сила патриотизма?

— Ну да, это так. — удивился я его реакции. — А что тут такого?

— Ну хотя бы то, что ты сейчас не в своей стране, не на своей земле. Как там с силой патриотизма? Не иссякла? — я услышал в своей голове нотки его иронии.

— Зря стараешься. — усмехнулся я. — Я тебе скажу, что даже Варгон был когда-то на территории Орматии. Так что тут ты меня не подловишь.

— Ни в коем случае, я и не собирался этого делать. Я просто спросил про эти, как ты сказал, мудры, а услышал про энергию родины.

— Силу родины. — поправил я его.

— Ну силу, так даже лучше. А скажи мне, дорогой мой напарник, — ирония в его голосе усиливалась. — В чем же сила твоей родины?

— В людях, в размерах и в армии. — без промедления ответил я.

— Как-то обтекаемо. Можешь поподробнее?

Я поерзал, поудобнее устраиваясь на сиденье. Машина размеренно покачивалась, мотор урчал, мы ехали. Можно было и поболтать, что бы скоротать время. Ведь пока всё складывалось удачно, так как и обещал Лот. Ну что же, в качестве поощрения можно и удовлетворить его любопытство.

— Люди Орматии сильны своим духом. — и тут мне почему-то не к месту вспомнилась та тётка с узкими злыми глазками и свекольными щеками, что когда-то на автобусной остановке обозвала меня «контуженным водярой». Но я отогнал этот образ и попытался вспомнить детский дом, наше детское единство, веру в возвращение родителей. Вспомнились побои и насмешки. Тогда я начала вспоминать Титова — вот кто может быть образцом мужественности. На ум пришла картинка с ежиком из окурков в пепельнице как сконцентрированное выражение его нервозности. — Духом сильны. Мы отличаемся своим умением терпеть невзгоды и страдания. Многие войны закалили наш орматский дух. И наше единство перед невзгодами и создает силу страны, силу родины.

— Извини, конечно, что перебиваю, но я не впечатлён. А зачем вам терпеть невзгоды, если их можно избежать, изменить, исправить? Зачем закаляться в войнах, если можно использовать дипломатию? На счет единства я тоже не совсем уверен. Я видел еще своими глазами, разницу между вашими людьми: кто-то на телеге едет, а кто-то на новеньком электрокаре. Единство, это когда все на телегах, или все на электрокарах, ну или на электротелеге, как нечто среднее. Но с учетом того, что в Орматии электрокары так и не научились выпускать, то значит вы все должны ездить на телегах и быть едины. — высказался Лот. — А как с размерами? В чем сила?

— У нас большая страна. Самая большая в мире. Да и тебе ли знать, что у нас умеют делать, а что нет. — ответил я.

Я предположил, что Лот ввиду своего происхождения просто не понимает менталитет, настроения и историю нашей страны и народа, вот и спорит.

— Размер имеет значение? И это весь аргумент? — изобразил тот удивление. — Он сродни аргументу про единство. Огромная страна, да. Раньше еще больше была, кстати. А вот жизнь-то на ней везде одинакова? У тебя в восточной части есть друзья, знакомые? Ты хоть знаешь, как там живут? А в столице есть? Знаешь, как живут в столице. Да у вас общество построено на принципе «одним права, другим обязанности». И территория так же развивается — здесь пусто, там густо.

— Я смотрю, ты не только Азарию хорошо знаешь, но и в жизни Орматии успел лучше всех разобраться. — огрызнулся я.

— Нет, ну что ты. Не лучше всех, ни в коем случае. Просто я за этот год понял, что вы сидите каждый в своем городе, доме, огороде, и что в соседнем селе делается, вам до лампочки. Вам достаточно того, что говорят политруки, громкоговорители и газеты. У вас такой вид единства, когда каждый сам за себя, когда у каждого хата с краю. — Лот был спокоен. Помолчав, он добавил: — Меня после взятия в плен возили по разным военным частям и показывали как попугая в клетке. Мол, вот наш враг, он захвачен, мы его судили и скоро расстреляем. Посмотрите, какой он жалкий. Я был экспонатом, примером вашего героизма и военной удачи. Только в одной части были генералы в золотых мундирах, а в других лейтенанты в штопанных фуфайках. Пока все смотрели на меня, я изучал их.

— Ну генерал всегда выше по довольствию, ничего удивительного. — отмел я его аргумент.

То же мне сравнение, нашел кого сопоставлять. Для того и придумывали звания, что бы люди отличались.

— А ты про армию еще не рассказал. — напомнил Лот.

Мне что-то уже расхотелось, но делать было нечего, раз ввязался в спор. Не хватало мне выскакивать поджав хвост из разговоров с подсаженной второй личностью.

— У нас одна из лучших армий в мире. Ты ведь знаешь пословицу «Боятся — значит уважают»? Это лучше всего описывает силу страны и уважение к этой силе.

— Ох ты ж… — воскликнул Лот. — Круто! Страх есть уважение! Никогда бы не подумал. Я всегда думал, что уважение является положительной эмоцией, близкой к почтению перед заслугами, опытом, умом, гуманизмом. Но не как почтение к страху. Это как же надо вывернуть мозги, что бы считать страх достижением?

— Слушай, ты всё переворачиваешь и искажаешь. — я был возмущен тем, как Лот жонглируя словами меняет смысл сказанного мной. — Нас боятся враги. Боятся стать нашими жертвами. Боятся, что мы их раздавим в любой момент. Это и есть уважение к силе.

— Да ты маньяк какой-то. — усмехнулся Лот. Сказано было вроде в шутку, а звучало неприятно. — А ты не думал о том, что те страны, с которыми вы воюете, могли бы быть вашими союзниками? Если бы у вас была сильная экономика, реальная свобода слова, гарантированное право, настоящая наука, медицина, образование. И тогда бы возникло уважение и притяжение, понимание и дипломатия, торговля и процветание. Вместо ваших, так сказать, освободительных походов. Ведь вы так их называете?

— У нас всё это есть! И я что-то не пойму, если ты такого плохого мнения о Орматии, зачем вообще тогда перешел на нашу сторону?

— А кто тебе сказал, что я перешел? — спросил Лот тихо, и у меня внутри всё похолодело от его столь же холодного тона. Он не шутил.

Казалось бы, миллион мыслей пролетело у меня внутри головы. Рядом с тем самым Лотом, который только что взорвал мой мозг этим нелепым вопросом. Что значит не перешёл? А зачем я тогда его тащу по территории Азарии? Зачем тогда ему дали задание по организации подполья и сопротивления в Варгоне?

Стоп. Надо успокоиться и всё вспомнить. Я слишком доверился голосу в голове, сблизился с ним и сразу доверился. Это естественно, тут себя корить не за что. Во-первых, подполковник Титов мне доверил перенос некого «бойца, командира, человека в высшей степени лояльности». Приказы не обсуждаются и не подвергаются сомнению. Так что я не мог сомневаться, что несу что-то иное, чем описал мне Титов. Во-вторых, голос Мэла в голове, единственный, который я слышал до Лота, был моим родным. И я привык, что второму голосу можно доверять и не опасаться. И в-третьих, я решил, что лучшим проводником в этой миссии будет завербованный враг, когда узнал о азарийском происхождении Лота. И, похоже, это была моя основная ошибка.

— Либо ты мне всё выкладываешь, либо я разворачиваюсь и топаю назад, в Сарданск. — сказал я Лоту.

Получилось почти твердо и веско. Только в конце голос дернулся, хотя я этого не планировал.

— И что ты там в Сарданске скажешь? — усмехнулся Лот. — Что ты отказываешься от выполнения приказа? Неплохое начало для трибунала. Чем мотивируешь? Ты же не знаешь обо мне ничего.

И Лот рассмеялся. А мне стало еще неуютней. И смех у него был какой-то неприятный. Это он меня только что маньяком называл. А сам ржет над вообще не смешной и опасной ситуацией.

— Ну хорошо, я тебе дам немного информации. — продолжил он отсмеявшись. — То, что я азариец и то, что я попал в плен, абсолютная правда. Ты вернешься в часть, меня выкачают из твоего мозга, зальют в чье-то тело. И знаешь, что я первым делом расскажу? Что это ты помог мне бежать. А когда понял, что тебя скоро убьют на территории Азарии, как всех твоих соотечественников много лет назад, испугался и прибежал назад. Ты будешь рыдать и доказывать, что это неправда. Но в любом случае тебя осудят и посадят. А может и расстреляют. А знаешь почему? Что бы другие не узнали обо мне, о твоем путешествии с врагом в голове и о тех, кто облажался, залив меня в тебя. Что бы ты не смог рассказать никому то, что мог услышать от меня. Что бы все боялись и уважали, как ты говоришь, порядки вашей армии. Бей своих, что бы чужие боялись.

— То есть, ты сбежал? — спросил я отрешенно.

Спросил, что бы что-то сказать. А сам находясь в каком-то состоянии прострации пытался осмыслить то, что сейчас сказал Лот. Его на самом деле не могли залить мне в голову просто так. Кто-то на нашей базе поспособствовал этому. Титов? Тётушка? Или те, кто стоял над ними. Кто-то отдал приказ по заливке мне сознания врага, кто-то отдал приказ всем действующим лицам со мной не разговаривать в процессе выхода на маршрут. Обычно «игра в молчанку» делается для того, что бы получатель информации не мог сопоставить услышанное от разных лиц.

Вдруг машина снова дернулась, снижая ход.

8. Предатель

Я приоткрыл глаз. Уведенное мне не понравилось сразу. Впереди на дороге стоял бронетранспортер, перегораживая путь, а по бокам от него автоматчики с оружием на изготовку. Перед броневиком прямо по дороге шел к нам человек в однотонной зеленой форме, вытянув руку ладонью вперед. Понятный жест остановки при отсутствии полосатой палки.

— Первый раз два поста подряд. — сказал водитель.

— Это не засада? — резко спросил я.

— Да вы что, какие здесь могут быть засады? — удивленно ответил водитель.

Машина сбавляя ход накатом достигла невидимого рубежа в несколько метров перед останавливающим нас человеком. Человек быстро подошел к дверце водителя, предварительно окинув меня взглядом. То, что на мне была черная форма, его нисколько не смутило.

— Здравия желаю. — услышал я хрипловатый уверенный голос. — Куда следуете?

— Тамболь. — ответил водитель и зачем-то обернувшись посмотрел на меня.

Ну да, это по моему приказу они везли меня в Тамболь.

— Путевые документы, пожалуйста. — спросил проверяющий.

Водитель достал из козырька какие-то бумаги и протянул в окно.

А я понял, что мы все говорим на орматском языке. Плохо это или нормально, было совершенно непонятно, а любая непонятная ситуация пугает. Проверяющий не представился, как обычно требовал устав армии Орматии, что тоже настораживало. Но я одернул себя, попытался не накручивать лишнюю панику так как понял, что периодически забываю, в какой реальности нахожусь, что нельзя весь предыдущий опыт применять на этой территории. Другая страна, другая армия, другие правила.

— Вы не в том направлении двигаетесь, как предписывают документы. — голос проверяющего, казалось, был бесстрастным.

— Двигаемся согласно указанию пана офицера фельдъегерской службы. — водитель снова посмотрел на меня, а я зачем-то кивнул, хоть проверяющий меня и не видел.

Проверяющий молча отошел от кабины нашего грузовика и направился к броневику. Внутри меня снова начал загораться огонек паники. И Лот, предатель и враг, молчал, хотя я был бы сейчас не против его помощи. Азариец наконец-то дошел до своего броневика, заглянул в приоткрытый боковой люк и что-то достал. Я как мог напряг зрение единственного зрячего глаза и попытался рассмотреть, что он держит в руке. А когда он выдвинул антенну из этого предмета и поднес его к голове, до меня дошло, что в его руках рация. Ну всё, сейчас он свяжется с начальством и получит приказ на мое уничтожение.

Я немного напрягся и подобрался, принимая удобную позу для прыжка из двери. Рука уже потянулась к ручке двери, и я примерился, как бы еще успеть прихватить свой рюкзак.

— Не дергайся. — спокойно сказал голос Лота в голове.

— Ага, что бы ты меня сдал окончательно? Ты же меня уже подставил, заманил к своим солдатам. — я взялся за ручку.

— Если бы я хотел тебя подставить, то уже бы это сделал. А мне просто нужно в Тамболь. Тебе нужно выжить, мне нужно в Тамболь, а без тебя я туда не доберусь. Давай договоримся? Заключим сделку, что ли?

— Я с врагами на сотрудничество не иду. — ответил я резко, но ручку не потянул.

В этой время проверяющий сунул рацию в броневик и снова направился к нам. Ну вот, момент упущен. Теперь можно только попытаться взять его в заложники. А всё мое оружие внутри рюкзака. Табельное фельдъегеря! Как я мог забыть, что у меня на поясе болтается кобура. Вот же правду говорят, что привычка это вторая натура. Как я привык шастать без форменной экипировки, так и сейчас ощущал себя в старой шкуре, совсем забыв, что напялил чужую форму.

— Не дергайся. Ты не успеешь уйти. Тебя положат автоматчики. — настойчиво произнес Лот.

— И тебя тоже, вражина! — почти выкрикнул я.

— Вот же ты болван. — голос альтера был разочарованным. — Ни один офицер, кроме военных полицейских, не имеет права арестовывать и вообще чем-то мешать фельдъегерям. Я тебе сколько про иммунитет рассказывал?

Проверяющий азариец уже достиг моей двери и жестом попросил опустить стекло окна. Я секунду поколебавшись сделал это.

— Пане офицере, я отримав дозвиления командування на передачу з вами важливой информации. Якщо это не суперечит вашему завданню, возьмите еще один пакет за призначенням. — сказал солдат и протянул мне какой-то конверт.

Я снова поколебавшись все же протянул руку и взял конверт. Обычный желтый конверт, правда опечатанный по всем швам. Из сказанного солдатом я догадался, что он куда-то что-то меня просит доставить. Оказывается, азарийский язык не такой уж и непонятный. Куда его везти, я даже не стал уточнять и вообще задаваться этим вопросом, так как не собирался исполнять это поручение.

— Прошу вибачення, можна задати вопрос? — снова обратился солдат.

И эта фраза была мне понятна. Я автоматически кивнул, а потом сообразил, что по логике разговора мне тоже придется отвечать на азарийском.

— Ваши травми не вид зустричи з диверсийною групою, яку сёгодни выявили? — и он показал овал вокруг своего лица.

Я поспешно помотал головой, опасаясь вообще что-то произносить. Если бы я кивнул утвердительно, то последовали бы дополнительные вопросы, а мне вообще никак не хотелось вступать в беседу. Хотя по правде говоря, мои травмы лица были как раз от встречи с диверсионной группой, и я был уверен, что спрашивают меня как раз про Апостола-13 и остальных. Конечно, хотелось бы узнать подробности, но рисковать не стоит.

— Прошу прощения, счастливой дороги. — козырнул мне солдат.

В последней фразе я не уловил, на каком она была сказана — орматском или азарийском, так как в предыдущий раз слово «прощения» звучало по-другому. Вот же хитрые эти враги. Не только нашу территорию хотят захватить, но и наш язык уже захватывают.

Проверяющий махнул рукой, и броневик перед нами взревев и выпустив клуб черного дыма спрыгнул с дороги в кусты. Следом за ним попрыгали и автоматчики. Наш грузовичок более смирно тронулся вперед, и вскоре мы уже снова как и раньше размеренно катились по грунтовой лесной дороге.

И только когда мы отъехали достаточно далеко, я снова откинулся на спинку сидения и снова закрыл глаза. На этот раз пронесло. Или лучше сказать, снова пронесло? Сколько мне еще будет везти? И на этот раз моя разбитая рожа не пригодилась, а даже вызвала лишние вопросы.

— Ну что, убедился, что я тебя не подставлял? — усмехнулся Лот в моей голове.

— Не совсем. Я больше склоняюсь к тому, что это я такой удачливый и профессиональный военный. — ответил я ему в тон.

— Ах да, прости, я забыл, что вы одна из лучших армий мира, что вы сплошь профессионалы и патриоты.

— Не то, что ваши солдатики в застиранной старинной форме, с небритыми рожами и с печальными глазами! — выходящий из крови адреналин требовал разрядки, и я нашел ее в возможности перепалки с внутренним голосом.

На мое удивление Лот на такой вызов ответил далеко не сразу. Я уже думал, что удачно заткнул своим сарказмом его невидимый рот, но он все же сказал после продолжительной паузы:

— А ты бы призадумался, почему орматцы идут на войну с радостью в глазах и улыбками на лицах, а азарийцы не слишком рады войне. Почему вы постоянно вбухиваете в армию, в новую форму, новое оружие столько средств, а мы довольствуемся тем, что есть. Ты вообще знаешь такое слово «гуманизм»? Все развитые страны с приличным жизненным уровнем нацелены на построение гуманного общества, а у вас так любят армию, войну, памятники вооружениям, доклады из громкоговорителей о запусках ракет, об учениях и мнимых победах на фронтах. Да у вас даже история вся состоит из так называемых маленьких победоносных войн. Все страны заняты внутренним развитием в контакте с огромным внешним миром, а Орматия занята переделкой внешнего мира вместо решения кучи своих внутренних проблем. Откуда вы постоянно берете столько солдат без предварительной подготовки но с таким желанием воевать и необъяснимым уровнем военного профессионализма?

Я подумал, что такие вопросы могут быть вредны для моего основного «я», могут просто развалить мою картину мира. И лишь на последний вопрос я знал ответ, хотя не стал ему в этом признаваться. Наша армия имеет неослабевающую подпитку человеческими ресурсами лишь за счет постоянного программирования сознания людей. Даже не программирования, а точнее сказать за счет заливки в оболочки готового проверенного сознания. Это замещение сознания никак не учитывало мнение новобранцев о войне, не знало, что такое гуманизм или пацифизм. Никто из военных медиков или ученых не терзался по поводу исчезновения личностей. Армии удобно однообразие как внешнее, так и внутреннее.

Но всё это рассказывать врагу я не собирался. Зато глубоко задумался о том, насколько много знает Лот о моей стране и как умеет анализировать информацию. Ох, не простой он военный, не просто так попал в плен.

Если так подумать, то я получил задание с дорогой в один конец. Апостол-13 с группой получил тот же билет. Если это был подстроенный побег, то с какой целью наше командование жертвует нами? Неравноценный обмен какой-то получается — помочь бежать пленнику, да еще и в придачу несколько жизней отправить вслед за ним. И кто ему помог? Я уж спрашивал себя об этом, и мог назвать только двух человек — Титова и Тётушку. И вот что важно: Тётушка не могла не знать, с кого она считывает сознание перед заливкой мне. Ну по крайней мере донора сознания она точно видела. Либо её ввели в заблуждение, либо она соучастница побега. А Титов внушил мне, что отправляет некого будущего командира подпольщиков в моей голове, группу прикрытия с Апостолом-13 во главе и еще одну группу с оборудованием. То есть я был уверен, что у меня это сознание на финише выкачают.

И вся картинка складывалась благополучно, пока не оказалось, что мне закачали совсем не бойца нашей орматской армии.