Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, скажем… — Мистер Питри подсел к Люси. — В общем, так: когда-то в «Зеленых рукавах» училась одна милая девочка. Она все время сочиняла разные истории, и все считали, что со временем она сделается настоящей писательницей. И вот однажды наша девочка оказалась в доме родителей этой самой Сары и подружилась с ней.
— Это я их познакомила. Где были мои глаза? — Казалось, директриса вот-вот расплачется. — Но кто мог знать? Молодая замужняя дама, готовящаяся стать матерью, кто мог подумать, что она… нет, Уильям. Пока я директриса этого заведения, я не позволю в стенах…
— Но что же натворила Сара? — Люси понимала, что еще немного — и шустрая, как ящерка, тайна спрячется от нее, так и не дав рассмотреть себя во всей красе.
— Она плохо повлияла на мою ученицу. И ни слова больше, Уильям, молчи. Ты меня знаешь.
— Почему же тогда вы взяли Анаис учиться, если у ее матери испорчена репутация?
Взрослые переглянулись.
— Как тебе известно, в школе три этажа, первый этаж занимают второгодки, потому что именно они обычно следят за состоянием клумб, второй — девушки, учащиеся у нас первый год, третий — третьекурсницы. Выпускной же класс селится на втором этаже в учебном здании. А это значит, что каждый год мы можем принимать определенное количество девочек — буквально по числу спален в здании. Не больше, потому что их будет негде разместить, и желательно не меньше, так как в противном случае нам будет нечем платить жалованье преподавателям и прислуге, покупать продукты и учебные пособия, выплачивать налоги. Как ты понимаешь, в семьях наших друзей из «ближнего круга» не всегда рождаются девочки, да и не каждый год в школу приходят хотя бы несколько человек из избранных семейств, поэтому школа объявляет добор. Что же до репутации… — Миссис Рич вздохнула. — Деньги помогли замять дело. Информация, можно сказать, вообще осталась внутри семьи. Ну, почти. Иными словами, на сегодняшний день у леди Кристал репутация верной жены и хорошей матери.
Все замолчали.
— И вы действительно поверили, что Анаис Кристал самозванка? — с надеждой спросила Люси. — Вы поэтому выслушали Джейн и связались с моим дедушкой?
— Джейн — особенный ребенок. Признаю, в ней есть недостатки, как и во всех нас, но, насколько я знаю, а свою родную внучку я знаю всю ее жизнь, Джейн прекрасно распознает неправду, и что для меня даже более важно, она органически не способна лгать.
Теперь Люси понимала, как Джейн собиралась добраться до личного дела учениц и почему она была настолько уверена в том, что ей получится перетянуть на свою сторону директрису.
В этот момент в дверь постучали, и служанка внесла фотографию в рамке. Трое взрослых и девочка склонились над снимком класса.
— Косы, курносый носик. Не девочка, а куколка. Очень похожа? — Миссис Рич непонимающе смотрела на Люси. — Сожалею, что так ни разу и не проведала Алису Тисс в «Райском гнездышке», теперь бы я могла постараться вспомнить, как выглядела Анаис. Не думаю, что смогла бы забыть девочку с такими шикарными косами.
— Если бы вы видели ее выпускное фото и могли сравнить! — Люси была готова провалиться сквозь землю, настолько глупой выглядела ее попытка доказать, что Анаис Кристал ненастоящая, показывая фото трехлетней давности.
— Уильям, возможно, ты мог бы заехать к маме Люси и посмотреть на другие снимки? — предложила директриса.
— Когда? — развел руками опекун. — К твоему сведению, послезавтра наша экспедиция отбывает в Египет, и сейчас я должен был бы проверять наши запасы, писать письма, надоедать инвесторам, словом, перетаскивал бы круглое, перекатывал квадратное, орал бы на всех и каждого, затем пил валериановые капли и коньяк, снова орал, и так вплоть до торжественного отбытия.
— Может, мне самой съездить? Или, может, тебе, Молли?
Люси с надеждой посмотрела сначала на своего опекуна, потом на директрису, на Молли. Конечно, самое правильное было бы, чтобы тот, кто отправится в Шеппертон, взял и ее. Она бы быстро забрала все фотографии, да еще со своими часок-другой поболтала. И тут ее осенило:
— Но дедушка, ты же приезжал в «Райское гнездышко» на праздник Благодарения!
— И что? — Мистер Питри снова наклонился к Люси, словно боясь пропустить что-то важное. — А то, что я сама видела, как ты и мистер Кристал разговаривали!
— Разговаривал? А, кстати, ты совершенно права. Я действительно был приятно удивлен, когда заметил в толпе родителей знакомое лицо и мы какое-то время побеседовали на интересующие нас обоих темы.
— А Анаис — дочку мистера Кристала, ты видел? — Директриса снова протянула мистеру Питри снимок класса.
— Не видел. — Он пожал плечами. — А если и видел, что с того? Их там десятки бегали. Что же я всех должен был разглядеть и запомнить?
— Понятно: когда ты занят разговорами об археологии, тебя вообще ничем не отвлечешь. — Миссис Рич выглядела разочарованной.
— Люси подбегала несколько раз, это я как раз запомнил, но, ты права, я был слишком занят. К тому же…
— К тому же девочки — не мумии принцесс Раннего царства. Вот если бы вместо девочек по парку бегали… — Директриса вовремя остановилась, скрыв предательскую улыбку. — Я звала тебя на конкурс кексов. Между прочим, я их пекла и хотела, чтобы вы оба попробовали и высказали свое непредвзятое мнение.
— Ничего страшного, я прекрасно поел, когда нас всех пригласили к столу.
— Если бы здесь был мистер Морби, он бы заметил вам, что вот такие необычные для английской девочки косы являются прекрасной приметой, которую легче легкого подделать, — взяв в руки снимок, глубокомысленно изрекла Молли. — Кстати, Уильям, если ты знаком с сэром Кристалом, то, возможно, можешь рассказать что-нибудь о нем или его семье раз вы встречались еще в Египте.
— Рассказать? — Мистер Питри какое-то время молчал, почесывая бороду. — О семье ничего не расскажу, я ведь не заезжал в их лагерь и понятия не имею, с семьей он был или без. К нам Кристал явился в сопровождении своего помощника из местных. Мы обычно нанимаем рабочих, которые выполняют черную работу, а над этими рабочими всегда должен стоять специальный человек. Обычно это местный житель. Он помогает переводить наши приказы аборигенам и распределяет жалованье между…
— Понятно. Так ты можешь что-нибудь рассказать о Кристале? — остановила мистера Питри директриса.
— Да, конечно. Кристал… — Он задумался. — Выше меня, стройный, красивый. Я заметил в нем удивительную особенность. — Мистер Питри оживился. — Представьте, этот господин обладает феноменальной зрительной памятью. Ну, просто человек-фотоаппарат. Одну минуту находясь в нашей гробнице, он умудрился запомнить все, что видел, до мельчайших подробностей, а потом, сидя в плетеном кресле и попивая чай, нарисовал все с невероятной точностью. Причем ни разу не ошибившись в пропорциях, вплоть до щели, которая в результате сделала несущую стену ненадежной, так что нам пришлось с ней повозиться.
Он рассказывал, как в детстве родители специально играли с ним, предлагая взглянуть на кучу разных предметов, и после в другой комнате он описывал их все до единого! Причем, что еще удивительнее, раз увиденное он запоминает уже навсегда и может в любой момент вызвать в памяти необходимый ему образ, причем в деталях, или опознать целый предмет по его крошечному фрагменту.
Талант! Я был так поражен, что даже попытался заманить его на следующий год в свою экспедицию, но, как выяснилось позже, Кристал — не ученый, а самый настоящий делец. К примеру, чтобы добраться до скрытого в гробнице сокровища, он может начисто разрушить самою гробницу, буквально не оставив камня на камне. А ведь все, что находится в гробнице, представляет историческую ценность. Да, нам действительно приходится время от времени что-то разрушать, но, если порядочный археолог тратит недели, а иногда и месяцы для того, чтобы скрупулезно описать, что и где находилось, чтобы потом восстановить утраченное хотя бы на макете, Кристал ведет себя, как самый настоящий вандал.
— Хорошо. Мы все уже поняли, что о своей археологии ты можешь говорить бесконечно, — ласково коснувшись руки мистера Питри, проворковала Молли, поднявшись со своего места и еще раз налив всем чая. — Жаль, что мистер Морби не смог приехать сюда, но да, теперь мы сами доберемся до Лондона. — Она подмигнула Люси. — Если я правильно поняла Уильям, через сутки ты уезжаешь на раскопки, и наша юная леди отправляется с тобой?
Мистер Питри кивнул.
Люси чуть не подпрыгнула от восторга. Но тут же внезапная радость сменилась отчаянием.
— Я не могу никуда ехать. — Она с трудом сдерживала слезы.
— Как так «не можешь»?! Твоя мама мне все уши прожужжала рассказами о том, как ты мечтаешь стать археологом, и что только и ждешь, чтобы отправиться наконец в самую настоящую экспедицию. — На мистера Питри было страшно смотреть, так он разволновался.
— Я никуда не поеду. — Люси было стыдно смотреть на дедушку, она понимала, что старый археолог в буквальном смысле слова рискнул собственной репутацией, забирая ее от скандала. Что он приехал за ней буквально в последний момент, и что сейчас он неизмеримо далек от событий, произошедших в «Зеленых рукавах». Все, что он хочет, это поскорее заняться подготовкой к поездке, в последний раз проверить, просчитать все необходимое, сделать срочные звонки, написать и отправить письма. А вместо этого ему сначала пришлось час с лишним трястись в машине, пить чай, разговаривая о малоинтересных ему предметах и людях, и в завершение всего выяснить, что все его старания тщетны. Маленькая негодяйка просто отвергла царский подарок, поездку, обещавшую ей море удовольствий.
— Там вы будете находиться в полной, да что там, в полнейшей, безопасности, — попыталась урезонить ее Молли.
— Но Джейн… — Голос Люси предательски дрожал. — Они уже один раз выбросили ее из окна. Что помешает им сделать это снова?
— Если мисс Голдинг отказывается ехать в Египет, я готова принять ее у себя дома, — Молли примиряюще улыбнулась. — Джейн поместят в больницу, а мы с Люси будем каждый день к ней приходить. Констанс, в Лондоне мы пригласим к твоей внучке лучших врачей, может быть, даже из-за границы. Мне кажется, это отличное решение! Ты не знаешь, можем мы перевезти Джейн, скажем, на заднем сиденье машины? — Молли с сомнением посмотрела на директрису.
— Доктор пока запрещает перемещать ее. И наша фельдшерица миссис Корф, которая прежде работала медсестрой в хирургии, считает, что у нее может быть поврежден позвоночник.
— В таком случае я остаюсь, и будь что будет. — Люси со звоном поставила чашку на блюдце и села с прямой спиной, чинно положив руки на колени.
— Моя внучка совершенно права: за Джейн нужно присматривать круглые сутки. — Мистер Питри с нежностью посмотрел на притихшую Люси. — Констанс, есть у тебя лишние люди, которые будут сидеть над ее постелью днем и ночью?
— В лазарете всегда дежурит медсестра, — неуверенно начала директриса.
— Не пойдет. — Мистер Питри вытер платком пот со лба. — Я, конечно, пришлю своего знакомого доктора, но, Люси права: злоумышленники уже один раз подсыпали снотворного в чай, потом выбросили беспомощную девочку из окна. Что, если они продолжат свои покушения? У Джейн должны быть пара сиделок, которые будут при ней все время, которые сами будут готовить еду и заваривать чай. Это, разумеется, когда она очнется, но… — Он замялся, подыскивая слова. — В общем, вы все поняли, и Люси…
— Люси Голдинг, которую тут все знают, вдруг перейдет из учениц в сиделки? Да одного этого довольно, чтобы все родители без исключения забрали своих детей из «Зеленых рукавов» и больше сюда не возвращались. Я уже не говорю о моих соседях, которые спят и видят, как я прогорю, чтобы отобрать у меня это местечко.
— Зачем им твое место? — удивился мистер Питри.
— Не мое место, Уильям, а место, на котором размещается колледж со всеми его пристройками и парковой территорией. Они, видите ли, хотят построить здесь гостиницу охотничьего клуба или еще какого-то там клуба. Я не вдавалась в подробности. Короче, нет, нет и еще раз нет!
— Вакса для обуви, — глубокомысленно глядя куда-то в окно, вдруг произнесла Молли.
— Что?! — сказали одновременно мистер Питри, Люси и миссис Рич.
— Помнишь, Констанс, как на третьем году обучения мы ставили спектакль по легендам Индии и ты была черной владычицей павлинов?
— Нашла, что вспомнить! — отмахнулась от подруги директриса.
— У нас не было театрального грима, и мы натерли тебе лицо обычной ваксой, надели на голову украшенную золотой фольгой чалму и…
— И только через неделю после спектакля я смогла снова ощутить себя белым человеком.
— Вот именно. — Глаза Молли загорелись веселыми огоньками. — План такой, сейчас мисс Голдинг собирает свои вещи, и мы увозим ее на машине Уильяма. Пусть это увидят все, кто пожелает, специального прощания не нужно, сплетни распространяются быстрее и надежнее. Легенда такая: опекун увез провинившуюся девочку из «Зеленых рукавов», дабы не раздувать скандала.
— Я никуда не поеду, — перебила говорившую Люси. — Уехать — это признать вину. А я…
— Да не мешайте. Для вас же стараюсь. — Молли махнула на нее рукой и продолжила тоном полководца, принявшего решение вступить в сражение и теперь излагающего стратегический план: — Добравшись до города, мы останавливаемся в первой попавшейся гостинице, где Люси превращается в негритянку. В смысле, я намажу ее ваксой и надену на нее приличествующее ее новому статусу платье и парик. После возвращения в «Зеленые рукава» вы поселите мисс Голдинг в лазарете, чтобы она все время находилась с Джейн.
— Но если ее узнают девочки? К тому же что вы сделаете с ее зелеными глазами? — сразу нашел слабое место в плане мистер Питри.
— В одном из лондонских цирков работала хорошенькая черная гимнастка с яркими голубыми глазками. Однажды я захотела поближе познакомиться с этой особой, и что бы вы думали? Негритянка оказалась немецких кровей. Причем с весьма светлыми волосами и кожей. Кроме того, простите, она оказалась, молодым человеком.
— Я знаю эту историю, — улыбнулся мистер Питри. И все же что, если девочки уличат Люси?
— Как они могут ее уличить? — удивилась в свою очередь Молли. — Насколько я помню правила в этом милом местечке, прислуга все время находится в хозяйственных помещениях дома и появляется в комнатах, только когда нужно накрыть на стол или навести порядок. Люси будет играть роль сиделки, а следовательно — она все время будет при лазарете. Никогда не заговаривайте с ученицами или учительницами первой и ни при каких обстоятельствах не поднимайте глаз. Вот и все. От тебя же, Констанс, потребуется строго наказать медсестрам, чтобы, когда Люси понадобится выйти из комнаты Джейн, они сразу же и без возражений заступали на ее место. Таким образом у злоумышленников не появится даже малейшего шанса ни завершить начатое в отношение Джейн, ни навредить Люси. В любом случае, Уильям, о Люси позаботятся, можешь в этом не сомневаться. Либо она останется в колледже как сиделка, либо я заберу ее в Лондон или оттуда отвезу к матери.
Питри кивнул.
Все происходило, точно во сне. И едва только Люси кивнула в знак согласия, коварные старушки закружили вокруг бедной воспитанницы, точь-в-точь ведьмы на горе Броккен. Ее тотчас отвели в их с Джейн комнату и, выгнав оттуда занимающуюся уборкой прислугу, выбрали для нее платье, шляпку, перчатки и сапожки на шнуровке. Все в приметной красноватой гамме. Собственно, еще совсем недавно именно в этом наряде Люси впервые перешагнула порог «Зеленых рукавов».
Пока девочка переодевалась, директриса и Молли укладывали ее чемодан, обе даже не подумали выйти или отвести взгляд, нет, они смотрели во все глаза, как мисс Голдинг натягивает на ноги шерстяные чулочки и надевает платье с воротничком ришелье. Можно подумать, что Люси три года и все это она в первый раз проделывает без посторонней помощи. Чудеса! Когда девочка оделась и хотела уже собрать волосы в узел, Молли вдруг оторвалась от сборов и, усадив Люси на стул, расчесала ее рыжие волосы так, что они рассыпались по плечам.
— Так и оставь, — довольно кивнула директриса. — Если кто-то не признает мисс Голдинг в этом наряде, ее волосы ни с чем не спутаешь.
— Что я вам, маленькая? — заныла Люси, не без удовольствия разглядывая себя в зеркале.
— Будут думать, что собиралась в спешке и не успела причесаться. — Молли выглядела довольной.
— Не забудьте привезти темные простыни и наволочку, — обнимая на прощание Люси, попросила директриса.
— Темное постельное белье? А разве бывает такое? — Люси хлопала глазами, а ее уже тащили к выходу. При этом миссис Рич то и дело поглядывала на золотой брегет, как будто бы ей не терпелось как можно скорее выпроводить и своих гостей, и проштрафившуюся воспитанницу. В последний момент Люси схватила старую тетрадь, которую принесла откуда-то Джейн, и, сунув ее под мышку, вышла из комнаты.
Потом Люси разрешили в последний раз поцеловать Джейн лицо подружки осунулось и выглядело очень бледным. Люси пожала ей руку и, склонившись над самым ухом, зашептала, что скоро вернется и тогда они уже не расстанутся.
Вместе с Молли и опекуном они прошли через главный вход «Зеленых рукавов», как будто бы не замеченные никем, и чинно проследовали до машины. Когда опекун открыл перед ней заднюю дверцу, Люси услышала звон колокольчика и, повернувшись, увидела прильнувших к окнам воспитанниц. Без сомнения, они тоже прекрасно видели Люси. Пока все шло по плану.
Делая вид, будто ужасно торопится, Люси забралась на заднее сиденье машины; рядом с ней стоял ее чемоданчик. Все походило на увлекательную игру! Конечно, она не переставала думать про Джейн, но ведь она скоро вернется. Вернется, чтобы разоблачить Лжеанаис и… — Она не успела додумать фразу, машину тряхнуло на повороте, и Люси увидела аккуратный приземистый домик с двориком, в котором под деревянным навесом стояли несколько столов с приставленными к ним лавочками. Наверное, это был ресторан того самого клуба охотников, о котором говорила миссис Рич. Во всяком случае, над входом красовалась вывеска с изображением двух оленей. Люси никогда еще не бывала в подобных местах, а в прошлый раз, когда дедушка вез ее в колледж, почему-то не обратила внимания на это местечко.
Всю дорогу мистер Питри и Молли — Люси почему-то упорно называла по имени эту пожилую леди — рассуждали над тем, до какой степени Люси следует сделаться черной. При этом дедушка голосовал за лицо, шею и кисти рук, а Молли уверяла, что во время сна Люси может сбросить с себя одеяло, и, если прислуга увидит розовую пятку, дело кончится сердечным приступом.
После этого мистер Питри заинтересовался, какие в «Зеленых рукавах» носят ночные рубашки, и Люси была вынуждена признать, что, несмотря на то что рубашки с длинными рукавами и до пола, во сне чего только не случается. Можно и с подолом на голове проснуться. Поэтому в конце концов пришлось смириться с мыслью, что мазаться черной гадостью предстоит с головы до пят. Единственное, что уступили ей изверги, были ее роскошные рыжие волосы, которые Люси позволили не красить. Правда, при таком раскладе их нужно было прятать под парик и апостольник вроде тех, что носят в больницах сестры милосердия. Правда, во всем мире апостольниками сестры милосердия уже лет десять как не пользовались, заменяя его простым платком, но, зная нравы «Зеленых рукавов» и их страсть к прошлому, Люси полагала, что сиделку они уж точно обрядят в какой-нибудь совсем уже допотопный костюм. Когда она навещала Джейн в лазарете, успела заметить, что встречающая их там дежурная фельдшерица была одета, как на фотографиях времен войны: шерстяное платье серого цвета, поверх которого белый передник с красным крестом и на голове белая косынка с тем же знаком. Правда, на военных фотографиях на левой руке сестры милосердия должна была находиться повязка с крестом и личным номером девушки. Последнее заменяло удостоверение личности на случай смерти или ранения, при котором сестра не сможет назвать своего имени. Дома мама показывала Люси такую повязку и свое пожелтевшее от времени удостоверение. Перед зеркалом Люси примеряла повязку, представляя себя на фронте. Но вот выйти из дома с повязкой сестры милосердия ей было запрещено категорически, так как последнее влекло за собой уголовную ответственность. «Любое лицо, незаконно присвоившее себе право ношения повязки или саму повязку, несло за этот проступок ответственность вплоть до уголовной. — Произнося это, мама поднимала к потолку скрюченный артритом указательный палец. — От трех недель до трех месяцев в самой настоящей тюрьме![4]»
Кроме того, запрещалось носить неполную форму или дополнять ее любыми аксессуарами, не соответствующими строгому облику сестры милосердия. К примеру, брошечками, сумочками, неуставными перчатками. Мама говорила, что девушки, служившие вместе с ней, не могли дождаться, когда же окажутся дома и смогут вдеть в уши сережки или украсить себя бусами. Втихаря они пытались хотя бы немного изменить однообразную форму, но их за это строго наказывали.
Если бы Люси было разрешено ходить по городу в форме сестры милосердия, она бы и не подумала о таких пустяках, как брошечки или перчатки. Сумка — другое дело, но если нельзя, значит, нельзя, главное — само чувство, что у тебя на груди самый настоящий красный крест — символ служения. Все это видят и завидуют тебе. Бабушка говорила, что красный крест — это тоже привилегия, которую прежде получали лишь сестры милосердия, но которой были лишены простые санитарки. Собственно, их форма от формы сестер милосердия отличалась только этими крестами. Зато работали они не меньше, так как им поручали любую грязную работу, не считаясь с происхождением.
По дороге взрослые пришли к единодушному мнению, что перекрашивать Люси придется в доме Молли на Бейкер-стрит, а не в гостинице, где могут возникнуть ненужные вопросы. Но, не доехав до дома, Молли и Люси вышли около какого-то неприметного магазина-склада, где Люси окружили со всех сторон длинные полки, набитые ужасными, безвкусными вещами. Юбки и платья, кофты и отвратительная грубая обувь. Все таких скучных цветов, словно их предварительно много раз стирали, прежде чем предложить к продаже. При виде всего этого «великолепия» у Люси на глаза навернулись слезы, но Молли была неумолима и потребовала, чтобы девочка выбрала себе не только платье и обувь, в которой приедет, но и нижнее белье. Без умолку болтая, она крутилась вокруг несчастной девочки, пытаясь представить, как та будет выглядеть во всем этом уродстве, пока на выручку ей не пришел уже уставший ждать «модниц» опекун.
Служащие магазина и редкие покупатели с удивлением и враждебностью глазели на хорошо одетую девочку и ее пожилую родственницу, зачем-то скупающих дешевые и безобразные тряпки. При этом Люси больше всего боялась, как бы сумасшедшая Молли не заставила ее примерять всю эту красоту посреди магазина. Вот где срам-то!
— Я думаю, Уильям, взять ли Люси только платье или добавить к комплекту пару юбок и платок для тепла? — спросила пожилая леди, увлеченно роясь в груде бесформенного тряпья.
— Лучше подари ей пару своих старых платьев, — остановил ее мистер Питри. — Где это видано, чтобы девочка, вынужденная работать ради денег, обновляла свой гардероб, перед тем как заступить на службу?
— А ты прав, Уильям! — Молли отложила грубое шерстяное платье в сторону и с уважением посмотрела на мистера Питри. — Действительно, это было бы странно. Так что же, ничего не возьмем?
Опекун бросил на прилавок пару монет и вывел готовую провалиться сквозь землю Люси.
Они снова сели в машину и какое-то время ехали молча. Люси с интересом разглядывала Лондон. Так бы и ехала, смотрела на дома, на красивые витрины, на людей, и ничего больше не нужно. Но автопрогулка неожиданно закончилась, Машина остановилась возле хорошенького розового особнячка с масонским знаком над дверью. Пройдя через сад, Молли позвонила в звонок, послышались шаги, и вскоре дверь открылась. На пороге стояла молоденькая горничная в сером платье с белым фартуком-наколкой.
— О, миссис Морби, как поездка? — Она пропустила Молли и Люси в холл и, придержав дверь перед мистером Питри, забрала у него чемоданчик.
— Это Люси. Устрой ее в свободной комнате на втором этаже. Уильям, ты остаешься?
— Нет, если ты не возражаешь. Никогда прежде не собирался в такой спешке. — Он бросил укоризненный взгляд в сторону внучки. — Вот только с Морби поздороваюсь, если он не спит.
— Тогда за дело. — Молли подмигнула Люси и вылетела за дверь. Ну, просто не почтенная леди, а девчонка — ее ровесница.
Люси не успела допить чашку чая в комнате, куда ее привела горничная, когда дверь распахнулась. На пороге стояла раскрасневшаяся после прогулки по магазинам Молли, из-за спины которой выглядывали две девушки: блондинка и шатенка. Обе старше Люси.
— Раздевайся и марш в ванну, — скомандовала неутомимая Молли, хлопаясь на первый попавшийся стул. — Девочки, в сумке несколько коробочек с ваксой. Так что можете не жалеть. А когда краска немного просохнет на коже, промокните губкой вот с этим закрепителем. В ванной комнате не слишком просторно, так что ты, Берта, натрешь Люси ваксой, ты художница, если на руках останется краска, никто и не удивится, а мы с Полин тем временем подготовим подходящую одежду.
Сказав это, Молли и шатенка, которую назвали Полин, вышли из комнаты, оставив Берту и Люси одних.
Первое, что Люси неприятно удивило, раздеваться следовало полностью. Она хотела было сохранить панталоны, но те тут же вымазались в черной пахучей гадости. Рыжие волосы Люси были спрятаны под голубой шапочкой, но и та вскоре утратила свою первоначальную чистоту. Белоснежная прежде ванная теперь также была покрыта мерзкими пятнами. Пятна были и на шторке, и на стенах, и даже на зеркале. Вакса отвратительно воняла, но Люси решила, что по мере высыхания запах сделается не таким сильным. Куца больше ее допекал холод. В особняке хорошо топили, но из-за краски она ощущала себя мокрой. А из-за вони окно в комнате приходилось держать распахнутым, и, зная, что никто не войдет, Берта то и дело распахивала дверь ванной, впуская туда свежий воздух. При этом Люси не могла завернуться в теплое полотенце без риска изгваздать и его. Теперь девочка догадалась, отчего миссис Рич заказала Молли привезти черные простыни. После такой покраски спать на белом ей было строго противопоказано.
Когда краска была нанесена и Люси как следует замерзла, жестокая Берта протерла все ее тело принесенной Молли жидкостью. Закрепитель, как назвала его юная художница, вонял почище краски, но Люси уже смирилась с происходящим. Когда кожа подсохла и перестала оставлять отпечатки, Люси были предложены рубашка, панталоны и чулки с поясом. Все достаточно теплое и добротное, но без изысканности. Затем ее ждал выбор платьев.
— Я исходила из того, что девочка, работающая сиделкой, в прошлом могла служить в богатом доме, где хозяева отдавали ей свою старую одежду, — объяснила Полин. — Миссис Морби сказала, что тебе не понравился магазин-склад для фабричных девушек, который вы посещали.
Люси вздохнула. Платья Полин ей нравились все до одного. Правда, она не надеялась, что будет смотреться в них так же изящно, как и их хозяйка. Впрочем, может быть, как раз этого и добивалась коварная Молли. Люси вернется в «Зеленые рукава» не только с новым цветом кожи, но и в одежде с чужого плеча.
Запоздало ее начали одолевать сомнения. Что, если, несмотря на все старания, ее узнают в колледже? Что, если мама с сестрами пожелают навестить ее до родительского дня? Что, если краска так и не отмоется? Конечно, она всегда мечтала о приключениях не хуже, чем у книжных героев. О благородном рыцаре на белом коне, который однажды, нет, как раз о рыцаре она мечтала реже всего, так как белый сказочный конь обычно слушался только свою рыжеволосую хозяйку. В мечтах Люси сражалась с жестокими пиратами, разыскивала сокровища, освобождала пленных. И вот теперь приключения, о которых она совсем недавно грезила, проникли в ее спокойную жизнь и сразу же захватили власть над ней.
Люси посмотрела на себя в зеркало и обомлела. Черная, как страшный кошмар, девица в купальном чепчике и в платье не по росту. Ужас!
Поделиться книгой: