Помоги проекту - поделись книгой:
— Здорово получилось! — Вошедшая в комнату Полин одним прыжком оказалась возле несчастной Люси и завязала на вороте розовый бантик.
Люси обреченно стянула с головы чепчик, рыжие волосы рассыпались по плечам, отчего кожа как будто бы сделалась еще темнее.
— Обувайся, у нас вроде один размер. — Полин пододвинула к Люси зеленоватые сапожки на крохотном каблучке-рюмочке. — Мистер Морби давно уже тебя ждет.
— Постарайся сегодня не мыться, по крайней мере до вечера, — устало вытерла руки Берта. — Я дам тебе с собой растворитель для смывания краски. Воспользуешься, когда все будет позади.
— А если дождик? — Люси посмотрела в окно, по небу шествовала толстая, темная от злобы туча.
— Ну, ты же не пойдешь гулять под дождем. — Берта пожала плечами. — В любом случае сначала пообедаешь да и переждешь непогоду.
Подойдя к Люси, Полин достала из кармана целую пригоршню шпилек и заколок и взялась за ее волосы. Когда рыжая копна более-менее умялась, девушка надела Люси на голову черный парик, который девушки расчесали на ней, и заплели волосы в косы, частично заколов прическу длинными темными шпильками.
— Тебе не кажется, что у представителей негроидной расы волосы больше похожи на проволоку? — Берта присела на подоконник, должно быть, набрасывая портрет новоявленной африканки в блокнот для зарисовок.
— Это точно, но сиделка может надеть на голову платок, никто ведь не полезет проверять. А, впрочем, много ли в «Зеленых рукавах» черных служанок?
— Ни одной. — Люси так энергично замотала головой, что часть шпилек полетела на пол.
— Что и требовалось доказать, — пожала плечами Полин.
Все вместе они отправились в гостиную, где уже собралось общество. Отчего-то задержавшийся в особнячке мистер Питри беседовал о чем-то с пожилым господином с обвисшими щеками. Люси услышала, что того называют Мор-би, и поняла, что это и есть старший инспектор Скотленд-Ярда в отставке. Рядом с ними она обнаружила полную приятную даму в длинной зеленоватой шали с кистями и саму Молли, весело барабанящую по клавиатуре ундервуда за отдельным столиком у окна.
При виде Люси, Берты и Полин все разразились криками восторга и рукоплесканиями. Маскировка удалась на славу.
Служанки расставили тарелки и разложили столовые приборы, появились горячие салаты и другие вкусности. Люси заняла один из свободных стульев. На фоне снежнобелых салфеток ее руки выглядели угольно-черными.
— Надеюсь, так будет не всегда? — Морби с любопытством разглядывал новоиспеченную негритянку. — Мне кажется, губы у них покрупнее, что ли, впрочем, там ведь тоже не все одинаковые. А вот ладони должны быть светлее. Недоработка, Берта.
— На ладонях краска быстрее, чем где-либо, сотрется. — Юная художница выглядела довольной, еще немного мажется, но, думаю, завтра все будет как надо.
— Надеюсь, этот запах тоже исчезнет. — Дородная дама направила на готовую провалиться сквозь землю Люси золотой лорнет.
— Скорее уж мы к нему привыкнем. — Теперь Молли выглядела разочарованной.
— Мы привыкнем, а что скажут в колледже? И потом, вы уверены, что эта краска не повредит коже?
На секунду Люси пригрезилось, будто лорнет превращается в микроскоп, через который строгая дама теперь разглядывает ее — крохотную мулепусечку, букашку, а не человека.
— Ерунда, моя обувь сделана из превосходной кожи и благодаря ваксе становится только лучше. Не бойтесь, мисс Голдинг. Кстати, как теперь следует к вам обращаться? — Морби сел напротив Люси, сверля ее насмешливым взглядом.
— Я… не знаю…
— Друзья, необходимо выдумать правдоподобную историю нашей маленькой сиделки. — Морби извлек из кармана изящную трубочку, но, должно быть, передумав ее закуривать при дамах, спрятал обратно. — Начнем с имени. Кто-нибудь знает, какие у них бывают имена?
— Да самые разные. — Молли кивнула служанке, и та водрузила на стол большую супницу. — В цирке выступала мисс Салли, не помню уже, как была ее фамилия. А может, и не было никакой фамилии.
— Мне кажется, мисс Голдинг необходимо изобразить какой-нибудь акцент, а может быть, вообще сказаться немой или иностранкой, — мечтательно изрекла полная дама.
— Не нужно придумывать лишнего, — скривился Морби. — Ну, представим ее немой, а она потом забудется и что-нибудь ляпнет. В результате кто-нибудь помрет от удара, а нам отвечать. Да и акцент… Если говорить, что Салли, — буду так вас называть, дорогая, ведь так будет проще привыкнуть, — если Салли будет изображать из себя иностранку, вполне возможно, что там найдется человек, хорошо знающий страну, из которой она якобы приехала. Так что не будем мудрить. Времена, когда из Америки в Великобританию привозили черных полудиких рабов, давно миновали. И девочка ее лет, скорее всего, родилась и всю жизнь прожила здесь. А это значит, что она с рождения христианка, носит нормальное имя и говорит без акцента.
— Я поеду с миссис Морби? — неуверенно спросила Люси. Запах исходивший от ее кожи заглушал даже аромат еды, но окружающие держались стоически.
— Нет, Молли только что уехала из «Зеленых рукавов», и будет подозрительно, если она, не наведывающаяся туда годами, вдруг зачастит.
— Тогда, быть может, дедушка, сэр Питри?
— Совсем не годится, ведь он же только что забрал свою внучку. Что же, ты полагаешь, он бросил девочку в Лондоне, дабы привезти в «Зеленые рукава» сиделку? Такой занятой человек, как Уильям Мэттью Флиндерс Питри, если и потрудился бы отыскать для колледжа незанятую работницу, то уж точно не повез бы ее, теряя драгоценное время, а дал бы денег на дорогу. К тому же Уильям послезавтра отбывает в свой Египет, а значит, у него буквально каждая минута на счету.
— Значит, я поеду одна? — Люси сжалась на стуле, глаза увлажнились, а ведь ей сейчас совсем нельзя плакать.
— Я говорила с Констанс, и она обещала отправить в отпуск медсестру и одну из своих пожилых учительниц. На их места заступят Полин и Берта. Так что ты там будешь не одна. Должен же кто-то присматривать за этими негодяйками Кристал и Вурс, в то время как ты будешь охранять Джейн.
Услышав о таких перспективах, Люси сначала обрадовалась, что едет не одна, а в компании девушек, но потом живо представила себе, как Полин и Берта станут выслеживать преступниц: начнется самая настоящая погоня, быть может, даже с перестрелкой. А ее как самую маленькую и невезучую отправят в душный лазарет, где она будет изнывать от скуки… Меж тем Полин предложила:
— Я скажу, что Люси, извините, Салли служила сиделкой в госпитале Красного Креста, где я совсем недавно работала медсестрой. Главный врач снабдил меня рекомендательным письмом, плюс все мои документы об окончании сестринских курсов в полном порядке, так что, если кто-то захочет их проверить — пожалуйста. Что же до Салли, версия такая: мистер Питри нанял ее в спешке, поэтому никаких документов просто не успели подготовить. Так иногда случается, когда очень срочно нужно. Но я поручусь за нее.
— Правильно, можете еще позвонить доктору Спайсу. Что-то он задержался сегодня. — Морби покосился на дверь, но, вопреки ожиданию Люси, таинственный доктор так и не появился на пороге. — Полагал, он проведет с вами, мисс… с вами, Салли, подробный инструктаж, в общем, объяснит обязанности сиделки при лежачем больном.
Люси казалось, что из-за вони никто и не притронется к обеду, но о запахе больше не заговаривали, и лишь явившийся с опозданием доктор Дуглас Спайс повертел было носом, но, должно быть, быстро сообразил что к чему и теперь тихо помалкивал.
А после ужина за Люси взялась Полин.
— Конечно, директриса «Зеленых рукавов» будет знать, что ты ненастоящая сиделка, — начала она, присаживаясь рядом с Люси в ее комнате и доверительно беря девочку за руку, но она ведь не сможет все время сидеть в лазарете и наблюдать за тем, чтобы тебе, не дай бог, не поручили какой-нибудь работы.
Люси отрицательно помотала головой.
— С другой стороны, если она предупредит всех медработников, твое инкогнито, мягко говоря, окажется под ударом.
И с этим Люси была вынуждена согласиться.
— Рассуждая так, я пришла к простому выводу, ты должна уметь хоть что-то, что умеют сиделки. Например, могу научить делать уколы.
— Уколы? Но если я вдруг сделаю Джейн больно? — вытаращилась Люси.
— В ее положении она вряд ли что-либо почувствует, — с сожалением в голосе констатировала Полин, — а к другим ты просто не подходи. Скажи, что тебе велено не отходить от своей пациентки. Упрись и ни с места. Знаешь, бывают такие люди, которым что ни говори… В общем, пошли.
Вместе они сначала зашли в комнату Полин; девушка уверенно подошла к столу и, выдвинув средний ящичек, извлекла оттуда квадратную блестящую коробочку, в каких обычно доктора носят шприцы. Потом они отправились на кухню, где Полин первым делом разложила перед своей ученицей белый платок, после чего с таинственным видом извлекла из коробки шприц, показала, как следует присоединять и отсоединять иглу, затем ловко вынула из цилиндра поршень. Далее в разобранном виде шприц был уложен обратно в металлическую коробочку, которую Полин назвала «стерилизатор». Люси заметила, что дно стерилизатора было покрыто свернутой в несколько слоев марлей. Полин снова собрала шприц и велела Люси повторить операцию. Все оказалось даже проще, чем она это себе представляла вначале. Когда разобранный шприц лёг на дно стерилизатора, Полин велела залить его кипяченой водой, закрыть крышкой и поставить на медленный огонь на 45 минут. Время девушка проверяла по брегету, который она, как и, наверное, все медсестры, носила в нагрудном кармане. У Люси часов никогда не было, но Полин уверила ее, что в лазарете наверняка часы будут висеть где-нибудь на стене.
— Почему нельзя прокипятить шприц в собранном виде? — внимательно следя за неторопливой минутной стрелкой поинтересовалась Люси.
— Металлический поршень от нагревания будет расширяться, вы разве этого еще не проходили? И, если в это время он по недосмотру окажется внутри, стеклянная часть шприца может лопнуть или поршень заклинит.
Потом Полин объяснила, что по инструкции перед инъекцией следует тщательно вымыть руки с мылом, при этом область под ногтями следовало обработать тоненькой щеточкой, но, так как сегодня руки Люси не следовало мочить, эту часть урока пришлось оставить в теории.
Прокипячённый шприц Полин положила на платок и, после того как тот остыл, велела своей ученице снова собрать его в обратной последовательности. Люси послушно вставила поршень и затем надела иглу. Пока все было легче легкого.
— Ты хорошо собрала его, — улыбнулась Полин. — Я забыла тебе сказать, что в шприц нельзя засовывать пальцы, но ты и сама все поняла. Молодец. Теперь можно делать инъекцию.
— А кому мы будем делать инъекцию? — Люси обвела взглядом кухню в поисках жертвы.
— Ну уж нет, я специально приготовила тебе тупую иголку, чтобы ты практиковала на подушке. Покажу, как мы захватываем кожу. — Полин обернулась, проверяя, не подсматривают ли за ними, и, задрав платье и приспустив чулок, показала, как захватывают кожу в щипок. — Во время инъекции руки не должны дрожать, чтобы не причинить боль. — Полин набрала шприцем простой воды и, выпустив в воздух фонтанчик, показала Люси дрожащую на иголке прозрачную каплю, после чего ловко всадила иглу в подушку и медленно надавливала на поршень, пока цилиндр не освободился.
Потом шприц перешел к Люси, и она сделала несколько уколов, поощряемая радостными комментариями своей учительницы. Несмотря на то, что они проводили испытание с обычной водой, в конце Полин настояла, чтобы Люси обязательно снова простерилизовала шприц, как она учила.
— А если меня попросят простерилизовать и другие шприцы, как понять, какой из них использовался, а какой нет? — спросила Люси, ставя жестянку на огонь.
— Ты хочешь сказать, что они там в один день будут делать уколы сразу нескольким пациентам? — Полин налила себе кипяченой воды в чашку и теперь пила ее с половинкой конфетки, а вторая половинка конфеты ждала Люси. Она задумалась. — Знаешь что, вот ты сейчас колола в подушку и, наверное, обратила внимание на то, что, когда мы набираем жидкость и потом выпускаем липший воздух…
— На иголке образуется капелька! — догадалась Люси. — А когда я выпустила всю жидкость в подушку, ее уже не было.
— Совершенно верно, точно так же и тело, оно работает как тампон, ты вынимаешь из кожи сухую иголку. А, впрочем, если тебе сказали простерилизовать шприцы, то лучше просто выполнить приказ. Мало ли чего ты там не заметишь. Я ведь не смогу все время быть рядом с тобой.
Съев полконфеты и горячо поблагодарив Полин, Люси отправилась в свою комнату.
Ночь Люси впервые провела на темных простынях, купленных для нее заботливой Молли. Ночью запах настолько довел ее, что пришлось приоткрыть окно. Из-за чего девочка боялась, что приедет в «Зеленые рукава» с насморком и больным горлом, но все обошлось. Понимая, что не уснет, Люси снова открыла тетрадь Джейн и погрузилась в чтение:
«Брина расслабилась, вслушиваясь в свое тело, затекшие от долгого сидения в неподвижности ноги гудели, поясницу ломило. Но зато сегодня всё получилось, и ее ворожба дала наконец ответы на мучавшие ее долгие годы вопросы.
— Итак. — Брина отвлеклась на зеленоватый отблеск на стекле. — Сигнальные огни — будь они неладны!
Блестящий зигзаг змеился и дрожал. Вытанцовывая что-то в духе луговых эльфов, он вертелся, подпрыгивая и как будто издеваясь. Княгиня заставила себя встать и, плотно заперев ставни, занавесила окно тяжелыми, недавно присланными из Северного княжества шторами. После чего в комнате воцарился полнейший мрак.
— Итак, — продолжила она прерванную мысль, — теперь, когда я получила все необходимые подтверждения неверности мужа, какие же будут мои первые действия?»
Люси затаила дыхание, сердце забилось быстрее. Девочка огляделась и, выбравшись из постели, на цыпочках прокралась к двери и заперла дверь на щеколду. Если бы классная дама или кто-нибудь из учителей в «Зеленых рукавах» узнал, что она читает самый настоящий любовный роман, ее бы тут же заперли в карцере, предварительно выпоров или побив по ладоням линейкой. Люси еще не выяснила, как принято наказывать в колледже, поэтому не стеснялась фантазировать.
«…Брас не может не догадываться, что я неплодна, а пока он оставался просто рыцарем-избранником — мужем княгини Брины, я была спокойна, потому что он не мог разорвать брак со мной, не подставив себя под удар. Но теперь, когда королева сделала его полноправным князем — конец, можно сказать, предрешен».
Люси остановилась, переводя дыхание. Конечно, взрослые иногда заводили разговоры о людях, не имеющих возможности завести детей, но только если думали, что рядом нет несовершеннолетних. Но чтобы об этом вот так писали… с подобным явлением девочка сталкивалась впервые.
«Брина резко встала и, нащупав в темноте огниво, щелкнула им несколько раз. Она зажгла сразу три свечи, дожидавшиеся этой минуты на столе. Княгиня взяла в руку массивный канделябр, сделанный в виде трехголового дракона, и, чуть прикрывая восковушки, подошла к огромному узкому зеркалу, верхняя рама которого достигала потолка. Брина поправила свободной рукой свои великолепные светлые волосы, заплетенные в тончайшие косички с подвязанными к ним крупными жемчужинами. Эта прическа делалась несколько часов, но основа ее — плотные, похожие на цепочки косички с бусинками — держалась долго, и слугам оставалось только раза два на дню укладывать их на особый манер, вплетая гребень в виде полумесяца или венец из золотых роз…
Из зеркала на Брину смотрела молодая, красивая женщина в длинном светло-голубом платье с белой накидкой на плечах.
— Мы еще посмотрим, кто тут королева. — Княгиня подняла над головой тяжелый канделябр и улыбнулась своему отражению. — И такой жене изменяет муж?! — Она повела плечами и поставила на малахитовый столик у зеркала свечи. — Что же, теперь я точно знаю, что Брас изменяет мне с бывшей наложницей принца Керелайн. Думаю, что и дети у нее от него. Про дочь не знаю, но сын… — Брина досадливо отвернулась от зеркала и, подвинув поближе массивное, обитое черным мехом и золотой парчой кресло уселась в него, снова вперив взор в глаза двойника. — Они заплатят мне — но всему свое время. Остается еще одно… — Отблеск свечей отражался в глазах княгини, играя диким пламенем.
Брина вновь схватила свечи и, подняв их над головой, осветила портрет в изящной золотой раме в виде переплетенных цветочных стеблей и какое-то время лицезрела изображенную на нем молодую женщину.
— Ты! — выпалила она, резко поднявшись и ткнув в нарисованное лицо зажжённой свечой. — Ты королева! Королева-шлюха! Потому что это ты сделала моего мужа князем, и теперь у него уже нет причин не бросить меня. Сегодня я призвана осудить тебя! Берегись, ехидна, с этой ночи я стану твоею тенью. И ты ни за что и никогда не отделаешься от меня. Так вот, я говорю тебе, что теперь вынуждена посчитаться с Керелайн, и ты будешь в этом виновата! И может быть, не только в этом. Я убью тебя, если только узнаю, что за всем этим стоишь ты. Говори же, подлая воровка чужих мужей, что ты можешь возразить в свое оправдание?! Ничего?! Ага, молчишь?!
Брина сорвала со стены портрет и, повергнув его к своим ногам, начала тыкать в него свечой.
— Вот! Вот! Вот тебе! Признавайся, нечестивка, как ты соблазнила моего супруга… моего… ах нет! — Она брезгливо отпихнула от себя портрет и села обратно в кресло. — Если подтвердится, что и старшая дочь Керелайн от Браса — значит, их связь длится более двадцати лет! Какой стыд! — Она зарыдала, закрыв ладонями лицо и тут же вновь обратила свой гнев на уже изрядно попорченный каплями воска и копотью портрет. — Вот мой приговор, королева Джун. — Брина поддала носком туфельки портрет так, что тот, повернувшись в воздухе, упал к ее ногам. — Я не сразу казню тебя, прекрасная владычица Элатаса, но я непременно убью тебя, даже если ты и не являешься любовницей моего мужа. Ты сделала немало для того, чтобы моя тетка, а значит — и я лишилась по праву принадлежащего нам Южного княжества! И теперь, когда ты своей наивеличайшей милостью позволила мне, недостойной, именоваться наконец княгиней, я плюю на твои подарки! Будь проклята ты! Будь проклята на вечные времена! Тьфу! Нестареющая шлюха — позор Элатаса. — Не помня себя от ярости, Брина схватил портрет и, подбежав с ним к камину, бросила картину на еще горящие угли. — Вот тебе! Вот! Это я, княгиня Брина, приговариваю тебя к смерти! — Она расхохоталась и тут же застыла с открытым ртом, не в силах справиться с овладевшим ею ужасом. Лицо королевы Джун на портере потемнело.
— Боже! Святой остров! Что же я делаю?! Ведь если кто-нибудь видел или слышал… как я объясню мужу исчезновение портрета ее величества?
Брина потянулась за картиной и тут же отпрянула, потому что портрет вдруг вспыхнул неестественным белым пламенем, чуть не опалившим волосы преступницы.
— Белый огонь! Огонь Феникса! Я погибла, Джун все знает! — Брина схватилась рукой за сердце и повалилась на пол».
Рано утром Люси надела на себя платье Полин и, кое-как свернув кошмарное постельное белье, положила его в старенький, непонятно как оказавшийся в кладовках Молли ридикюль. Не исключено, что вездесущая миссис Морби купила его с рук и даже не соизволила как следует почистить уксусом, а ведь в школе им все уши прожужжали об опасности, исходящей от таких вещей. Впрочем, не далее как вчера Люси добровольно позволила, чтобы ее с ног до головы обмазали самой обыкновенной сапожной ваксой, так что, потерявши голову, по волосам не плачут. Кстати о волосах — полночи Люси не могла заснуть как раз из-за шпилек и заколок. На самом деле, наверное, было бы правильнее снимать проклятый парик хотя бы на ночь, но она не позволила себе это сделать. В «Зеленых рукавах» ей это вряд ли удастся, учитывая, что жить она станет при лазарете, куца в любой момент может зайти доктор или медсестра.
Невыспавшаяся, с самыми неприятными предчувствиями, Люси наконец выбралась из своей комнаты и явилась в столовую, где ее ждала не только вчерашняя компания, но и толстые, с ладонь, не меньше, горячие оладьи с повидлом. Настроение тут же прыгнуло до потолка, и Люси с благодарностью приняла изящную китайскую чашечку с хорошо заваренным чаем.
— Как спалось на новом месте? — весело поинтересовалась Молли, запихивая ей в карманы конфеты.
— Спасибо, все хорошо, — соврала Люси. — Я всегда выбираю кровать ближе к окну, а тут она как раз под окном и стояла. Повезло.
— Отчего же тогда вы не договорились с Джейн, чтобы она уступила вам кровать рядом с окном? — поднял кустистые брови Морби. Должно быть, хлопотливая Молли рассказала ему не только историю покушения на Джейн, а еще и план комнаты нарисовала.
— Так я ей всего-то на одну ночь и уступила поспать на моей кровати. — Люси отрезала кусочек от оладьи, промокнула его в яблочном повидле и уже хотела положить в рот, как ее рука остановилась на полдороге. Все разом перестали жевать, уставившись на Люси. Может, у нее лицо испачкалось?
— Что-то не так? — Люси переводила взгляд с одного лица на другое. — Я что-то не так…
— Почему вы раньше не сказали, что поменялись кроватями? — выдохнул Морби.
— Мы просто… — Люси бросило в жар. Ну как скажешь этим взрослым, что они проводили обряд. Засмеют.
— Кто придумал поменяться кроватями? — продолжал допрос бывший старший инспектор.
Люси ошарашенно потрясла головой, пытаясь сообразить, к чему эти вопросы.
— Люси, у вас есть враги в колледже?
— Ну, фальшивая Анаис с подружкой, вы же знаете.
— А у Джейн?
— У Джейн?.. Не знаю, ни разу не слышала. Но, может быть, они потому ее выбросили из окна, что она соврала, что в субботу к ней приедет подруга, которая знала настоящую Анаис.
— И вы считаете, что, если бы Джейн убилась, кто-то тут же побежал извещать о случившемся ее подруг?
— Действительно, если бы такая подруга и существовала, скорее всего, о ней бы вспомнили в последний момент, — продолжил мысль доктор Спайс. — А значит…
— А значит, она бы все равно приехала в «Зеленые рукава» и поняла бы, что вместо ее подруги в колледже находится совсем другая девочка, — закончила за него Молли. — Но, если все было именно так, не было никакого смысла выбрасывать из окна Джейн.
Все снова уставились на Люси, которая была вынуждена повторить свою историю еще раз, после чего доктор Спайс сообщил, что немного знает отца Анаис, так как они посещают один клуб, и пообещал нанести тому визит и попробовать разузнать, где его дочь. Что ни говори, мудрое решение. Если мошенники поселили фальшивую Анаис Кристал в «Зеленых рукавах», просто воспользовавшись бумагами последней, не исключено, что сама Анаис преспокойно сидит дома. Если же доктор узнает, что девочка учится в каком-то другом учебном заведении, он сообщит об этом Морби, и тот как-нибудь организует проверку на месте. Легко и просто. Не стоило и ваксой мазаться.
Внушительная фигура мистера Спайса и его респектабельные манеры произвели на Люси самое благоприятное впечатление. Так что она уже совсем уверилась, что ее маскарад продлится в лучшем случае день, после чего ее благополучно отмоют, вернув статус белого человека. Она даже попыталась уговорить доктора Спайса поехать в «Зеленые рукава» вместе с ними и осмотреть Джейн, но добрейший доктор не мог одновременно искать Анаис и лечить Джейн. Поэтому было решено, что он сначала разузнает про мисс Кристал и уже после, если в том будет необходимость, посетит «Зеленые рукава». На том и порешили.
Внизу у лестницы уже стояли вещи девушек, собранные и уложенные в дорожные чемоданы. Оказалось, что до Виндздора они едут все вместе, а там Берта остается и пережидает полдня, чтобы прибыть в «Зеленые рукава» неодновременно. Полин и Берта хоть и были троюродными сестрами, но друг на друга совершенно не походили и носили разные фамилии. Мистер Морби настаивал, чтобы поначалу в интересах следствия Люси и Полин делали вид, будто не знакомы с Бертой.
— Ничего, на замок посмотрю, на ратушу полюбуюсь. Давно собиралась. Так время и пройдет. — Берта не казалась расстроенной или испуганной. Наверное, юные художницы, не в пример обычным девушкам, привыкли бродить в поисках подходящей натуры. Люси же было страшно при одной мысли, что она может остаться совершенно одна в незнакомом месте. И это понятно: из дома ее сначала отдали в школу для девочек, а затем в колледж. Все с рук да на руки. Если ей и приходилось время от времени оказываться наедине с собой, так это случалось, когда ее сажали в карцер. Время от времени Люси мечтала о путешествиях в дальние страны, но даже в этих мечтах она неизменно видела себя в окружении членов экспедиции и их слуг, всегда под присмотром, всегда на глазах.
Их посадили в самое обыкновенное лондонское такси, душное и неудобное, но, ничего не поделаешь, конспирация. Прощаясь, доктор Спайс сунул Люси брошюру о гигиене, которую она должна была просмотреть на досуге.
Поделиться книгой: