Помоги проекту - поделись книгой:
30. XI. 27 г.
Сорренто.
Б. Л. ПАСТЕРНАКУ
30 ноября 1927, Сорренто.
Пожелать Вам «хорошего», Борис Леонидович? Боюсь — не обиделись бы Вы, ибо, зная, как много хорошего в поэзии Вашей, я могу пожелать ей только большей простоты. Мне часто кажется, что слишком тонка, почти неуловима в стихе Вашем связь между впечатлением и образом. Воображать — значит внести в хаос форму, образ. Иногда я горестно чувствую, что хаос мира одолевает силу Вашего творчества и отражается в нем именно только как хаос, дисгармонично. Может быть, я ошибаюсь? Тогда — извините ошибку.
Искренно желающий Вам
30. XI. 27.
С. А. БЕДНОВУ
4 декабря 1927, Сорренто.
Степан Антонович —
товарищеское письмо Ваше получил, очень обрадован.
Каждый раз, когда я слышу, читаю, как вы, современная молодежь, учитесь, как жадно вы хотите понять жизнь и сделать ее лучше, легче для всех людей, — радует это меня.
Так же будет это радовать и Вас, когда Вы доживете до моих лет, а того лучше будет, если Вы испытаете эту радость раньше лет на 20–30, чем я испытал ее.
Книг моих — не покупайте, а подите с прилагаемой запиской в магазин и там получите их.
Крепко жму руку.
4. XII. 27.
А. В. ПЕРЕГУДОВУ
4 декабря 1927, Сорренто.
А. В. Перегудову.
Александр Владимирович —
мне кажется, что способность к художественной литературе у Вас есть, и я думаю, что Вы из числа тех людей, которые могут эту способность развивать и совершенствовать. Очень советую Вам: займитесь собою серьезно, упорно обогащайте себя знанием русского языка, читайте больше, читайте таких мастеров словесного искусства, каковы: Пушкин, Гоголь, Лев Толстой, Лесков, Чехов, Бунин. Читайте, стараясь уловить, чем отличается Лесков от Гоголя и Толстого, Чехов от Бунина; какими средствами достигают они того, что Вы как будто видите все, что они рассказывают Вам, и как будто слышите речи их героев. Учиться Вам — необходимо, потому что хотя Вы хорошо видите и чувствуете природу, хотя язык у Вас простой, довольно точный, без неприятных слуху и глазу фокусов, без щегольства, однако — языка у Вас мало, т. е. — мало слов, а ведь слова — материал, из которого создаются картины, образы, характеры.
Например: природу Вы описываете довольно точно, местами даже похоже на Бунина, но несколько суховато, фотографично и не так ярко, не так красочно, как могли бы, если б Вы были богаче материалом языка. И есть у Вас неуверенность, мешающая Вам; Вы думаете, что читатель не поймет Вас, и говорите, т. е. пишете, десяток слов там, где следует написать три, но — хороших. Повторяетесь: на 9-й стр. «Человечьей весны» у Вас то же самое сказано, что и на 6-й. Частенько употребляете лишние слова: «Оленка посмотрела на куриную радость, и
Зверей Вы пишете более умело, чем людей, люди у Вас однообразны и недостаточно ярки. В «Воре» отец слишком много
В «Челов[ечьей] весне» лучший рассказ — «Глухомань», в «Баяне» не плох, но растянут «Казенник», а «Смерть Кузика» — плоховато. В «Кутуме» есть что-то от «старого» — 90-х годов — Горького, ему не следует подражать, так же как и «новому».
Имейте в виду, что писатель должен отлично знать действительность и вообще должен знать как можно больше: естественные науки, история — необходимы.
Но — знание действительности не обязывает Вас покорно подчиняться ей, Вы должны встать выше ее, т. е. так, чтоб видеть сразу и лицо и затылок каждого явления, каждого факта.
Учитесь изображать, а не рассказывать, как Вы делаете это. И вообще — учитесь. Месите себя, как тесто, никогда не жалейте сокращать рассказы.
Нюрка говорит у Вас: «тыперь», «баржуям» и — «в особенности» — стр. 57, верхняя строка. «В особенности» она не могла сказать, это словцо не для ее языка, входит в типичную ее речь как чужое.
Разговорную великорусскую речь лучше всех художников знал Лесков.
Ну, вот сколько я Вам наговорил.
Будьте здоровы. Желаю успехов.
4. XII. 27.
Sorrento.
«Туманы» Вы написали не лучше «Болота» Яковлева, который тоже не совсем сладил с темой. Вы оба подошли к ней «описательно», натуралистически, а следовало взять ее психологически. Драма у Вас вышла почти газетной корреспонденцией. Это — не похвально. И оба написали равнодушно.
С. М. АХРЕМУ
20 декабря 1927, Сорренто.
Сергею Ахрем.
Вы, товарищ, не можете не понимать значения техники, ну, так вот, давайте поглядим на технику В[ашего] рассказа: «волочит» — слово дважды неудобное, потому что плохо изображает передвижение тяжестей
«Шарует» — местное речение, не всем понятное и слишком похожее на «шурует».
«На тендере, как на траве» — почему, как «на траве»? Тендер завален дровами, закапан нефтью, засыпан углем. Трава тут — не годится. Паровоз Ваш идет, вероятно, верст 15–20, а течение реки 4–6 верст в час.
«Грудь
«Она не красит губ»,
О пальцах — лишнее. Что она «обыкновенная девушка» — лишние слова, Вы уже до этого изобразили ее обыкновенной. Лишних слов всячески избегайте, а у Вас в 3 и 4 столбцах повторено одно и то же, равно как в 4—5-ом.
Второй фельетон: известно, что паровозы строятся на паровозостроительном заводе, а не на макаронной фабрике, значит: «паровозостроительный» — лишнее слово.
В рассказе, как в машине, не должно быть ни единого лишнего винтика, а тем более — лишних частей.
«Копотных» — здесь смешиваются два глагола: копать и коптить (копаться и коптиться) — этого надобно избегать.
Все эти мелочи — не мелочи, если Вы хотите научиться хорошо писать.
А что Вы наверное могли бы писать, об этом мне говорит Ваше письмо красноречивее В[ашего] рассказа. Рассказ — не плох для первого раза, начинали и хуже Вашего, а вот письмо убеждает меня, что Вы — человек, серьезно относящийся к делу и требовательно к себе самому. Особенно значительна в В[ашем] письме фраза: «Может быть, напечатали рассказ лишь потому, что его написал свой парень».
Сомнение — для художника прекрасное свойство, а вот самомнение — пагуба.
Что Вы «свой парень» — это очень хорошо, именно вам — «своим парням» — и надобно брать в свои руки всю жизнь, весь труд, все творчество. Вы — та новая сила, которая призвана историей создать новую жизнь.
В конце концов, товарищ, мой совет таков: работайте, пишите, но вместе с этим упрямо, непрерывно учитесь. Опыта, впечатлений у вас, молодежи, больше, чем у людей моего поколения, но вам необходимо знание техники, техники, техники!
Изучайте
Талант?
Не все «родятся с талантом», его можно и выработать, развить.
Крепко жму руку.
20. XII.27.
Sorrento.
Г. И. БАКАЛОВУ
23 декабря 1927, Сорренто.
Уважаемый товарищ Бакалов!
Какое влияние слова призыва к великодушию и милосердию могут иметь на людей, цинический эгоизм которых в своем, давно уже безумном, стремлении удержать трудовые классы в экономическом рабстве, не боится никаких преступлений и уже ни на что более, кроме преступлений, не способен?
Дело Сакко-Ванцетти показало всем, верующим в возможность смягчить палачей изъявлениями гуманизма, что вера эта наивна и что в современной действительности места ей нет.
Хотя правящие классы знают, что источник гуманизма — евангелие, хотя они и утверждают, что помнят Христа и что он их бог, но ведь каждый день и каждый час говорит нам, что это только их привычная и, в сущности, уже ненужная им ложь; сегодня — ложь более, чем вчера и чем она была всегда.
Ложь эта особенно хорошо обнажается дикой злобой на Россию, страну, где народ, изгнав паразитов, сам хочет быть хозяином своей жизни.
В склонность правящих классов к великодушию я никогда не верил, тем более не могу верить в это после отвратительной бойни 1914–1918 гг. и после десяти лет бесчисленных преступлений против трудового народа.
Поэтому просить амнистии для болгарских мучеников у болгарских мучителей я не стану.
Но если Вы найдете полезным, опубликуйте это письмо, пусть прочитают его люди, так усердно и так безумно воспитывающие в народных массах чувства ненависти и мести.
Сорренто, 23 декабря 1927 г.
В. М. СВЕРДЛОВУ
Поделиться книгой: