Томас Квик. История серийного убийцы

Томас Квик: Да.

Место, которое узнал Квик, — это Клундская церковь. Поговорив ещё немного, на развилке в лесу команда решает свернуть направо. Проезд перегорожен шлагбаумом, и Квик подтверждает, что бывал тут и раньше, но «тогда мимо шлагбаума можно было спокойно проехать».

Сеппо Пенттинен несколько колеблется: верен ли путь? Существует ли в этих краях то место, которое описывал Квик?

Томас Квик: Должна быть плоская местность… такого типа… а потом будет что-то похожее на… ну, как будто там когда-то было что-то вроде… ну, мне и на допросах было сложно всё это описать… гравийный карьер или земляной, или…

Пенттинен: Там добывали гравий?

Томас Квик: Да.

Машины сворачивают на лесную дорогу. Она кажется бесконечной. Километр за километром машина трясётся на кочках. И тут становится ясно: маловероятно, что дорога, явно сделанная для лесовозов, приведёт к какому-то гравийному карьеру.

Ориентиром для Квика служила церковь: он знал, сколько от неё ехать, но церковь давно уже скрылась из виду.

Томас Квик: Хм. Кажется, мы проехали слишком много — в смысле, если принимать во внимание мои ощущения о расстоянии, которое я тогда преодолел.

Пенттинен: Да. Мы слишком много проехали?

Томас Квик: Не знаю.

Квик говорит, что вдоль дороги «встречались знакомые места», и машины продолжают путь. Он всё больше мямлит, его язык заплетается, а речь становится совсем неразборчивой. Тут он говорит, что поездка даётся ему очень тяжело, а спустя мгновение начинает жестикулировать.

Пенттинен: Вы машете рукой. Что вы пытаетесь сказать?

Томас Квик: Не знаю.

Пенттинен: Нам продолжать?

Томас Квик: Да, едем дальше. Лис должен быть рыжим [22].

Пенттинен: Не слышу, что вы говорите.

Томас Квик: Лис должен быть рыжим.

Пенттинен: Листья?

Томас Квик: Еврейский мальчик.

Пенттинен: Еврейский мальчик должен быть мёртв?

Томас Квик теперь уже точно находится в каком-то своём мире, и Пенттинен обеспокоен.

Пенттинен: Томас, вы здесь?

Томас Квик: Мм.

Но Томас вовсе не «здесь». Мысли его — совсем в другом месте.

Пенттинен (повторяет вопрос): Вы здесь, Томас?

Квик лишь мычит в ответ.

Пенттинен: Мы подъехали к перекрёстку. Вам нужно сказать, куда дальше, Томас. Направо? Вы киваете в ту сторону.

Машина поворачивает направо.

Пенттинен: А здесь поворот налево.

Томас Квик: Ещё немного прямо.

Пенттинен: Продолжаем ехать?

Томас Квик: Мм.

Пенттинен: Прямо.

Томас Квик: Можем ехать, пока не доедем… а там можно…

Пенттинен: Свернуть?

Томас Квик: Мм.

Вялый голос Томаса Квика теперь и вовсе пропал: он лишь несвязно мычит и вскоре закрывает глаза.

Пенттинен: Вы закрыли глаза. Как вы себя чувствуете?

Томас Квик: Остановитесь ненадолго. Там.

Караван останавливается. Квик молчит и не открывает глаз. Место, где остановились машины, ничем не похоже на то, которое он описывал. Здесь нет плоских участков — да и гравийного карьера не видно. Минивэн остановился посреди долгого спуска в норвежском лесу на пересечённой местности.

Квик замечает возвышенность и хочет на неё подняться. За ним следуют Сеппо Пенттинен, Биргитта Столе, Клаэс Боргстрём и инспектор Анна Викстрём.

Пенттинен: Отсюда можно дойти до места, где лежит тело Терес?

Томас Квик: Да.

Квик едва держится на ногах, и Столе с Пенттиненом вынуждены поддерживать его под руки. По тому, как они его ведут, становится понятно: это уже не впервые.

Вместе они поднимаются на холм. На вершине царит полная тишина, пока Пенттинен не решается нарушить её.

Пенттинен: Вы смотрите вниз на дорогу, на тот поворот. А теперь киваете. Там что-то есть? Попытайтесь описать это.

Томас Квик (почти шёпотом): За тем поворотом… ступеньки наверх.

Пенттинен: Что вы говорите? Что с поворотом?

Томас Квик: Он ведёт… Ступеньки наверх.

От Квика уже невозможно добиться ничего путного: он явно находится под воздействием наркотических средств.

Пенттинен: Вы видите отсюда нужное место?

Квик замирает и закрывает глаза.

Пенттинен: Вы киваете и закрываете глаза.

Квик открывает глаза и замечает что-то внизу. Пенттинен и Квик сходятся на том, что это, вероятно, каменная плита.

— Может, пойдём вниз к той ёлке? — наконец предлагает Квик.

Они идут в сторону небольшой ёлочки и возле неё снова останавливаются. Повисает тишина. Квик начинает шептать что-то неразборчивое. Ему помогают зажечь сигарету.

— Поворот там? — спрашивает он, махнув рукой.

— Да, — подтверждает Биргитта Столе.

— Я должен взглянуть на него, — говорит Квик и ковыляет в указанном направлении.

На земле валяются ветки, идти по ним довольно сложно. Квик спотыкается, Пенттинен подхватывает его, и вдруг Квик совершенно выходит из себя и кричит:

— Чёрт тебя дери! Проклятая свинья! Ты грязная чёртова свинья! Чёртова свинья! — Квик топает ногами и размахивает руками, но его быстро унимают: несколько полицейских и врачей буквально набрасываются на него и валят на землю. Сеппо Пенттинен поворачивается к камере, будто хочет убедиться, что данное событие успели задокументировать. В его взгляде определённо прослеживается торжество.

Кто-то сообщил о происходящем Кристеру ван дер Квасту — и вот он уже показывается в объективе камеры, одетый в блестящий чёрный костюм. Квик лежит и не переставая издаёт глухой ритмичный звук, похожий на рычание.

Всем ясно: Квик преобразился, теперь в нём говорит одно из его альтер эго. В данный момент в нём живёт персонаж, которого Квик и его терапевт называют Эллингтоном — это зловещий образ отца, убийца, завладевший мыслями и телом Квика.

— Томас, — осторожно говорит Пенттинен, но Квик по-прежнему лишь мычит.

Биргитта Столе пытается найти подход к своему пациенту.

— Стуре! Стуре! Стуре! Стуре! Стуре!.. — произносит она.

Но Квик всё ещё воображает себя Эллингтоном и лишь рычит в ответ.

— Исчезла навсегда, — говорит он приглушённым голосом. — Исчезла навсегда! — и снова рычит. — И тебя, девка, будут топтать! — ревёт он.

Столе вновь пытается заговорить со своим пациентом, который постепенно начинает успокаиваться.

Квику помогают подняться, и в полной тишине вся команда медленно идёт к холму, где Томас садится спиной к камере. Пенттинен, Столе и Анна Викстрём приобнимают его и долго сидят молча.

— Теперь рассказывайте, — просит Пенттинен.

— Подождите, — раздражённо отвечает Квик. — Я должен…

— Что вы хотите рассказать? — спрашивает Биргитта.

— Нет! Нет! Не трогайте меня!

Квик явно не готов говорить. Никому не интересно, что случилось с тем карьером, который он обещал показать. Или что он подразумевал под «плоской местностью», где можно было обнаружить тело Терес.

Шёпотом, еле слышно, Квик начинает рассказывать о том, что Терес «исчезла навсегда, когда я покинул её». Мальчики остались, а она — нет. Тело Терес было где-то между елью и холмом, пояснил он.

— Этого недостаточно, Томас, — говорит Пенттинен. — Это очень обширная территория.

Ситуация тупиковая. Квик не показал ни тело, ни гравийный карьер, ни плоскую местность. А Пенттинен не хочет довольствоваться расплывчатым объяснением о том, что Терес находится где-то в лесу. Он требует большего.

Квик просит разрешения поговорить с глазу на глаз с Клаэсом Боргстрёмом. Запись прерывается, Квик и Боргстрём отходят в сторону.

Когда спустя четверть часа камера вновь включается, Квик бессвязно бормочет «как мальчика покалечила машина на плотно утрамбованной земле». Он уверяет, что сейчас видел с холма лесное озерцо с «некими камнями». Именно там «спрятана поломанная девочка», говорит он.

Квик пытается обозначить треугольник, в котором следует искать тело Терес. Основанием этого треугольника становится линия от сосны «почти до самого озера». А затем с обеих сторон поднимаются две линии, сходящиеся на уровне «двух третей высоты холма».

Завершив трудоёмкую процедуру замеров, команда идёт в сторону лесного озера. Пенттинен пытается держать Квика, «учитывая, что произошло ранее».

Тот лишь рычит в ответ.

— Тебе тяжело смотреть на это озеро, Томас? — спрашивает Пенттинен. Квик снова рычит.

— Говори так, чтобы мы поняли, — продолжает Пенттинен, подойдя к самой воде.

— Сейчас, проходя мимо этого озера, вы на что-то реагируете, — говорит Пенттинен. — Вы его узнаёте? Да, вы киваете. Что это означает?

— Хочу пройти немного дальше, вон туда, — говорит Квик. — Возможно, мне понадобится помощь.

Квику настолько не по себе, что он практически не может идти. Очевидно, ему дали ещё успокоительных.

— Я не могу поднять вас, поймите это, — говорит Пенттинен.

Но складывается впечатление, что Квик вообще не в состоянии что-либо понимать. Его слова невозможно разобрать, ему тяжело идти — и это несмотря на всю оказываемую ему поддержку.

— Мы ждём, Томас, не торопитесь. Будем идти, пока вы можете стоять на ногах.

— Можно взглянуть на озеро? — спрашивает Квик.

— Вы ведь закрываете глаза, Томас! — говорит Пенттинен. — Попробуйте их открыть. Мы здесь, рядом.

Квик интересуется, не Гун ли там стоит. Гун — сестра-близнец Стуре, с которой он не виделся несколько лет.

Анна Викстрём объясняет, что она не Гун.

— Я Анна, — говорит она. Глаза Квика всё ещё закрыты.

— Я посмотрю на озеро, — говорит он.

— Мы здесь, — повторяет Пенттинен.

— Попробуйте взглянуть, — подбадривает Викстрём.