Фабий Байл: Живодер

— Артистизмом? — Олеандр выдавил смешок. — Ты запустил ракету. Отравил атмосферу. Где здесь изящество?

— Искусство и не обязано быть изящным. Напротив, чрезмерная замысловатость часто мешает оценить творение. — Гемункул вновь поглядел на экраны. — Смотри. Увидь. Нажатие кнопки — и целый мир умирает, крича. Что может стать лучшим свидетельством моего гения?

— О, я могу придумать много чего.

Гексахир опять постучал по кнопке, и Олеандр рухнул на пол, вопя.

— Тебе не отнять у меня удовлетворения моментом. Спустя несколько часов все живое в этом мире либо умрет, либо навсегда сойдет с ума. — Он пригнулся, взяв Олеандра за подбородок. — Знаешь, мы ведь были хозяевами Галактики. Любой мир был лишь садом для наших удовольствий, а все живые существа — источником развлечений. Но потом все рассыпалось в наших руках. И пока мы лежали среди обломков, вы, уродливые мелкие мон-кеи, слезли с деревьев и возомнили, что вы главные.

— На Терре когда-то говорили, что раз владеешь, значит, право имеешь.

Гексахир отпустил его.

— И кто же владеет тобой, хм? — Он легко нажал пальцем на переключатель. Олеандр застыл, ощутив очередной прилив страдания. Но лишь на миг. — Я не собираюсь больше слушать деревенские проповеди с гнетущего жалкого комка грязи, что вы зовете родным миром, Олеандр. У меня сейчас и так хватает стресса. На чем же я остановился, а?

— Мы… мы слезли с деревьев… — процедил сквозь сжатые зубы Олеандр.

— Ах да. Ты и другие ублюдки. Нежданные последствия замысла, который пошел не так, как должен был. И взгляни на Галактику. Грязную. Замаранную. Всеми этими крошечными царствами, сходящимися в бессмысленных войнах. — Гемункул провел рукой по шлему Олеандра. — Ты ведь знаешь, что ты всего лишь оружие с раздутым эго. Как там вы себя зовете? Ах да… Астартес. Обычные инструменты. Ответ человечества кроркам, пусть и не такой эффективный. Каково тебе знать, что ты лишь второй из лучших в деле, ради которого тебя создали?

— Это ты мне скажи.

Ксенос щелкнул языком.

— Я ведь уже говорил про стресс, да? — Он вдавил руну, и Олеандр согнулся в корчах, сыпля проклятиями сквозь искусанные губы. — Не стоит меня провоцировать. Ведь я могу и творчески подойти к твоим мучениям.

Кох рухнул на четвереньки, задыхаясь. А затем услышал звон колокольчиков.

— Мы передали его под твою опеку не для того, чтобы ты его пытал, — раздался новый голос.

— Но разве я виноват, что вы не запретили этого? — напрягся Гексахир. — Считайте пытки платой за мои услуги. — Он обернулся. — Не стану оскорблять тебя, спрашивая, как же ты попала сюда, клоун. Поэтому просто перейду ко второму столь же очевидному вопросу. Зачем ты здесь?

Из теней вышла стройная женщина, облаченная в покрытые причудливым узором одеяния цветов оникса и лазури, держащая в руках длинный посох. По палубе разнесся радостный протяжный смех. Кабалиты, рабы, развалины все спешно отвернулись или разошлись кто куда.

— Не беспокойся, ведь я пришла с великой целью, о Господин Ножей.

— Это не ответ, — вздохнул Гексахир.

— Нет. И да. — Снова смех, резкий и жестокий. И неприятно знакомый. Олеандр согнулся, пытаясь приглушить звук, но тщетно. Тот впился в голову, разъедая самообладание, будто кислота. Его взгляд заметался по сторонам. Кох пытался смотреть на что угодно, только не на гостью. А затем почувствовал, как та поднимает наконечником посоха его подбородок.

— Здравствуй, Солнечный Граф.

Олеандр с ненавистью уставился на создание, известное ему как Идущая-под-пеленой. Он попытался вскочить, задушить альдари, но вновь скорчился от разряда боли.

— Ну, ну, питомец… — расхохотался Гексахир. Успокойся. — Он поглядел на арлекина. — Должно быть, он действительно тебя ненавидит.

— Я предала его.

— Ну, для него измена — как мясо и вино, — фыркнул гемункул. — Та-Что-Жаждет глубоко запустила крючья в то, что у них вместо души.

— Даже если и так, у него еще есть роль в будущей драме, — пожала плечами Идущая-под-пеленой. — Иначе мы бы оставили его на щедрую милость Лугганата.

— О, я об этом слышал, — снова рассмеялся Гексахир. — Вы действительно скормили Той-Что-Жаждет все эти души? Конечно, души неважнецкие, но все-таки сложно не усомниться в мудрости такого плана.

— То, что причина не очевидна, еще не значит, что замысел глуп. Ведь каждый гамбит, каждая уловка — лишь часть одной истории. Единственной истории, которая важна. — Арлекин показала на гемункула. — Истории, частью которой являешься и ты, о Господин Ножей. Поэтому мы отдали его тебе.

Гексахир хихикнул.

— И я получил с ним столько удовольствия. Однажды я заточил этого мон-кея в его же разуме, отчего он мог осознавать все вокруг, но был не способен ни двигаться, ни говорить, а потом оставил в высоких птичниках, где шпилевые летучие мыши кормили его плотью молодняк.

Олеандр тихо застонал, вспоминая утонченные муки. Эти твари за неделю ободрали его до костей.

— А однажды я…

— Хватит, — тихо сказала Идущая-под-пеленой.

— Мне решать, когда хватит, клоун, — поглядел на нее Гексахир. — А не тебе.

— Я хочу сказать, что теперь не время предаваться праздным воспоминаниям. — Идущая-под-пеленой покосилась на Олеандра. — Я хочу поговорить с ним.

— Можешь начинать.

— Наедине.

Гексахир помедлил. Он был подозрительным, как и любой друкари.

— Зачем? — потребовал объяснений гемукнул.

— Потому что так должна идти история, — просто ответила Идущая-под-пеленой.

Несколько долгих мгновений Гексахир не сводил взгляда с переливающейся маски, а потом отвернулся.

— Хорошо. Можешь поболтать с ним. Я буду рядом, наслажусь плодами своих трудов. — Он направился к экранам, чтобы ближе оценить разыгравшуюся бойню.

— Не стоит ему доверять, — проворчал Олеандр, едва тот отошел достаточно далеко. — На каком бы крючке вы его ни держали, он сорвется.

— Но пока этого достаточно, — Идущая-под — пеленой оперлась на посох. — Ты знаешь, почему мы станцевали ради тебя этот танец, Олеандр? Можешь ли ты воспринять все величественное повествование или только роль, играемую тобой?

— О чем ты?

— Будущее подобно спутанной пряже. Открыть его можно, потянув за нужную нить. Но на каждое действие есть реакция, нити могут либо спутаться еще сильнее, либо заметно распуститься. Путь к желаемому окончанию не прям и не легок.

— Скажи мне что-нибудь новое. — Олеандр прикоснулся к шлему. — Едва ли такого завершения я хотел, когда заключил с вами сделку много веков назад.

Арлекин вздохнула.

— Эту роль выбрали для тебя не мы, но ты сам и без принуждения, — Идущая-под-пеленой подалась вперед. В изменчивом свете ее маска менялась, переливалась. — Знаешь, дело было не в твоих братьях. Не в вашей судьбе. Их история уже написана, независимо от того, объединены они или рассеяны. Как и твоя.

— Поэтому вы позволили нам расколоть мир-корабль?

— Да — тихо сказала женщина. — Мы пожертвовали миллионом ради еще не рожденного миллиарда. Будущее народа альдари — хрупкая ветвь, обремененная возможностями. Их следует обрезать и направлять, и ты — часть этого дела. — Плевать мне на твой распроклятый народ. — А нам на тебя. Твое имя не запомнят в наших сказаниях и песнях, разве что в виде аллегории. Ты умрешь в одиночестве, невоспетым и забытым.

— Так значит, вот как закончится история Солнечного Графа?

— Так заканчиваются все истории. — Она поглядела вниз. — Мон-кей, когда мы забрали тебя с Лугганата, то сделали это не из доброты. Тебе еще предстоит сыграть небольшую роль в великой драме. И если ты исполнишь ее со всем старанием и мастерством, то обретешь возможность спастись. Надежду победить.

— Победить? — Олеандр заглянул в свое отражение в ее маске.

— В каком-то смысле. — Арлекин шагнула прочь, раскрутив посох.

— Так вы разобрались? Все довольны своими ролями в этой маленькой истории? — подошел к ним Гексахир. — Хорошо. Пешиг приземлился. Авара заняла схрон. Пойдем, Олеандр. Покажешь, что я не зря тебя кормлю. Хочу, чтобы ты разнюхал для меня его тайны.

— И что ты собираешься с ними сделать? — спросила Идущая-под-пеленой.

— О, я отправлю послание нашей добыче, конечно же.

Гексахир рассмеялся.

— Такое, которое он не сможет игнорировать.

Глава 2. ЖИВОДЕР

В отсеке воняло.

Балка не понимала чем, а ведь она всегда могла мгновенно различить более тысячи разных запахов. Но этот был не похожим на все остальные. Он был резким, отдавал одновременно влажным металлом и гниющим мясом. Балка настороженно оскалилась. Страха девушка не чувствовала. Она ведь была ищейкой и грозным бойцом. Поэтому все, что ходило, ползало или бегало в этом мире, было для Балки лишь добычей. Но с таким она никогда прежде не сталкивалась.

Вспышка люмена, закрепленного на стволе автомата, разогнала тьму.

— Зубы прародителя, — тихо выругалась Балка, увидев, что же таилось в отсеке.

— Что такое? — прогремел в ее ухе голос Палаша. Близнец остался на карауле по другую сторону люка, чтобы добыча не могла сбежать.

— Похоже, что оно… родило, — отстраненно ответила Балка, проведя лучом люмена вдоль стен. Густые нити из затвердевших выделений тянулись через весь отсек, цепляясь за древние механизмы. И в этой отвратительной паутине виднелись блестящие, почти как металл, яйца. Их скорлупа пульсировала, мерзко дергалась и явно была теплой.

Что-то хрустнуло под сапогом. Балка поглядела под ноги и едва удержалась от негодующего рыка. На полу лежал мертвый иссохший пробирочник. Направив луч вниз, она заметила повсюду вокруг и другие тела. Их были десятки, а может быть, даже сотни.

— Брат…

— Что?

— Оно питалось мелюзгой.

— Быть не может. Это ведь машина.

Что-то зашипело в темноте. Быстро застучали металлические суставы, будто предупреждая. Резко обернувшись, она разглядела очертания чего-то небольшого, похожего на скорпиона. Услышала лязг заостренных конечностей, заметила, как по ковру из трупов к ней ползут крошечные создания. Множество крошечных… и одно очень большое.

Балка попятилась.

— Я выхожу, — сказала она, вскинув автомат. — Будь готов запечатать за мной люк.

Пока что она не стреляла. Существа, чем бы они ни были, не нападали. Они просто… теснили ее. Пытались выгнать из своего логова. Возможно, они ощущали родство, пусть и невообразимо далекое, между собой и Балкой. Ведь все они являлись детьми Благодетеля.

Какой бы ни была причина, гончая обрадовалась. Она не хотела уничтожать этих существ, во всяком случае без приказа создателя. Благодетель в своей мудрости учил их, что новую жизнь следует беречь, если она не покажет себя угрозой, разумеется. Она отступала к люку, где с оружием наготове уже ждал ее Палаш. Как и Балка, тот был крепким и высоким, одетым в потрепанную униформу и бронежилет, захваченный на каком-то имперском десятинном мире.

— Не стреляй, — сказала она. — Они не атакуют.

Она выбралась из люка, и вместе близнецы запечатали его. Палаш пристально посмотрел на сестру.

— Нам следует уведомить Благодетеля.

— Вот ты ему и скажи, — кивнула она.

— Ты их нашла, — нахмурился Палаш.

— Ты старше, так что это твоя ответственность.

— Лишь на три секунды. Так что, решим схваткой?

— Не в этот раз, — рассмеялась Балка.

Палаш выругался, но спорить не стал.

— Ладно. Пойдем. Чем скорее вернемся, тем скорее разберемся.

Они быстро зашагали по ржавому помосту. Балка нутром чувствовала, что нечто наблюдало за ними всю дорогу до следующего люка, но промолчала. Палаш бы настоял на том, чтобы они выследили создание, а ей не хотелось больше испытывать судьбу.

— Меня вот одно тревожит, — внезапно сказал Палаш.

— Что, и в самом деле только одно?

— С чем оно спарилось? — задумчиво сказал брат, будто не услышав вопроса.

— Лучше об этом не думать, — скривилась Балка. — Мы сделали, что он просил. Нашли логово. Благодетелю решать, что делать дальше.

— Думаешь, он будет доволен?

— Кто знает? — пожала плечами гончая.

Палаш умолк, но ненадолго.

— Думаю, что он уже давно не был ничем доволен. С тех пор как она…

— Мы не говорим об этом, — перебила его Балка. Она внимательно огляделась по сторонам. Здесь у стен так часто оказывались длинные уши… — Пойдем.

Вокс тихо зазвенел, и Фабий Байл открыл глаза.

Апотекарий довольно усмехнулся, проверив внутренний хронометр доспехов. Его запланированный восстановительный цикл был завершен. Теперь он мог вернуться к работе без риска вредоносного влияния усталости на мыслительные процессы. Вокс зазвенел вновь. Байл моргнул, щелкнув по повисшей перед глазом мерцающей руне.