Помоги проекту - поделись книгой:
— Типа легенда, — охотно откликнулся новичок. — Видели на ходках по зоне. Народ авторитетный, ветер по языку не гоняют… Кличут по-разному — сухая смертушка, зональный пизд… Сам слышал от старика Шлеймана. Старый любил припасть на ухо если проставишь стаканчик. Ползал разок с мусорщиками, ну и увидел… Хорошо рассмотрел, пока срался. Лысая, говорит, крепкая дрянь. Артельные окрестили Бучей…
— Буча, — попробовала на голос Крыса.
— Учует, командир. Пока отвлеклась, но вернется и учует, — занервничал Шест.
— Слышу адхару. Жирную, — вгляделся в лица бойцов. Так и так решать проблему, пусть встанут на привычные рельсы. — Рискнете дрогнуть?
Вот и мотание головами. Я прикинул диспозицию. Вариант навскидку — загнать, обездвижить, а после попинать тушку всем доступным. Влить максимум за минимум времени. Охота, как есть… Но прежде интересовал опыт — боевое столкновение с превосходящим противником, что отлично расставляет акценты.
Осмотрел местность на предмет узкого прохода, в который можно завалить пару обломков. Катастрофа стайл… И таких не мало. Осталось только объяснить — наметить спасительную нить сквозь паникующий разум. Бойцы внимали с изрядным беспокойством… но моя вежливость и обходительность не оставили им выбора.
Тактическая развертка. Простая и туповатая… Старик Годри говорил — есть гвоздь, хреначь. Я спустился с насыпи и неторопливо подобрался к съезду в подземку. Вблизи следы кровавого пиршества распались на отдельные подсохшие фрагменты… Подобрал кость, взмахнул, приобщаясь к фауне. Ждать и ждать… Стол накрыт.
За развалами защелкало, буркнуло. Тварь выметнулась прыжком, взлохматив обломки.
— И че? — от души запулил костью. В ответ — глухое ворчание и влажное чмоканье. Выстрелил на три патрона по коленям. Рикошет. Такой вот незамысловатый высверк пули о бледные морщины сухого. Но попробовать стоило.
Картинка сорвалась. Упырь рванул к сладкому, сладкое постаралось покинуть застолье… Скорость тяжеловес набирал посредственно, я успел достигнуть разлома меж стеновых плит. Позади загрохотало, с треском лопнул камень… Газель Джимми, непринужденные прыжки. Хрен там, надсаженное тело видело обломки Эверестом.
Прыжок, вскользь по стене…
Рык и вонь — волной.
Щиколотку перехлестнула боль. Тварь припала к асфальту и вцепилась серыми кривыми пальцами, куда успела дотянуться. Меня рвануло в сторону, под боком захрустел щебень. Как щенка на поводке… Извернулся и узрел. Все же не обезьяна, хотя в раззявленной морде трудно опознать бывшего человека, разве только мелкое тату слезинки под правым глазом намекало, что когда-то…
Новый рывок, вспышка боли.
— Шест!
На остатках стены, что высилась слева, длинной тенью вскинулся тощий. Прохрипел нечленораздельно, но обнадеживающе, подналег… Часть стеновой плиты, присмотренная для такого дела, с хрустом завалилась вниз. Эффект, да, присутствовал — бетон накрыл задник упыря, немного подраспер арматурой… и треснул. Из черного рваного горла полился вой — скорее обиженный, нежели болезненный. Это ж сколько дурнины в ушлепке, нажрался гео по самую маковку… но хоть притормозило урода.
Додумывать не стал. Заскреб ногами, сопротивляясь боли, рвущей мышцы, и накинул пару выстрелов в беснующуюся сухую голову. Зря… Тварь пригнула черепушку, вот прям чувствовалась в ней продвинутая плесень, способная удивить. Визгливый рикошет плеснул досадой и злостью.
— Нисхожу! — Из туманных верхов сверзился Шест с верным колуном. Рухнул на плиту, чем повысил тональность яростного рева, и жахнул. А у меня, походу, сейчас ногу оторвут — по-простецки так, с влажным хрустом и щедрым разливом. Колун сорвало с сухой плоти и увело в сторону, тощий неловко рухнул набок… Ему тут же прилетело локтем, выбив сдавленный хрип.
Багор, заранее уложенный у бордюра, скользнул под ищущими пальцами. Весь сраный план, да… Думал уже не нащупаю — тело выло, тело страдало.
Уперся, вонзил, отводя алчущие челюсти. Как вагон толкать в один клюв — весело, шумно и бесперспективно. Тварь дернулась и упор закончился. Звякнул багор, отброшенный лапой. Раздался хруст и звон…
С воплем из прохода вынырнули Замес с Крысой, на разгоне вонзая копья. Далее наблюдал за полетом мелкой до разлома стены. Новичок удержался, вспоров коленями обломки…
— Отогни Шест! Голову отогни! — заорал подорвавшемуся тощему. Боец с ясно читаемым безумием на лице обхватил шею твари локтем и потянул назад, наполняя воздух привычной песней «Бля-а…».
Я воткнул пальцы в мутный глаз, что яростно пучился из орбиты. Знакомый жар развернулся из грудины, ошпарил предплечье. Вспыхнул рукав, привнося горькие нотки в общую вонь. Зашипела сухая плоть. Пальцы, полыхавшие алым с белым отливом, углубились в глазницу. Дальше, падла, дальше и глубже! Рыча, продвинул руку… Голова сухостоя расцвела багрянцем. Изнутри.
— Дай пощупаю, сука! — Выплеском силы вдавил ладонь до упора. Прочувствовал кости, жиденькое… И вроде палец сломал.
Конвульсия твари напоминала аттракцион с горками. Летали обломки плиты, парил Шест, мотался я, ушел к закату Замес…
Когда отголоски бури утихли, с удивлением осознал, что еще в сознании. Посмотрел на руку, голую по локоть; почерневшие огрызки рукава стильно обрамляли бицепс. С этим надо что-то делать…
— Командир? — прозвучало сбоку хриплое. Из-под камней высунулась голова Шеста, припорошенная пылью. Голова усиленно моргала.
— Замес, Крыса? — прокаркал осушенными связками.
— Замеса отрубило, — отозвался голос мелкой. — И меня, наверное…
— Жопу подняла, боец. Утаскивай прикорнувшего. Шест на сбор…
— Может наоборот? — промямлил костлявый.
— Чего? Говоришь, такая вот, сука, вселенская несправедливость? — Картинка плыла, а во мне кипело.
— Мутит. Сделаю, — резанула девушка. Сбоку зашуршало.
Впечатление, что надо собраться по частям. Пристегнуть там, подвернуть тут… С опаской перевел взгляд на ногу. Штанина разодрана, выше щиколотки багрово-черная отметина до колена. На выдохе попробовал встать. И укоренился одноногой цаплей. Рядом пошатывало тощего — вроде целый, хоть и помятый.
— А гео жирное, — довольно осклабился Шест.
— Говорил же. — Я подобрал багор. С облегчением оперся. — Забирай и похромали.
В моем случае — поковыляли, а то и попрыгали. Заныли пальцы на руке. Не самый удачный бой, мягко говоря, — достаточно отожранный сухостой явил нашу неподготовленность. Но как бить того, кто выдерживает удары колуна в исполнении Шеста, что по убойности превосходит адский плевок шмалабоя. «Нужен калибр побольше, нужен…» — мысль нудно свербела, пока выбирался из закоулка.
Собрались у телеги, где пришедший в себя Замес мотал башкой и невнятно цедил проклятья. Бледная Крыса тряпочкой повисла на борту… Шест без напоминаний достал бутыли и забодяжил свежесобранный комок био. Типа, фреш от современности. Я таких крупных и не видел — точно помятая жаба. Крыса покосилась, выпучила глаза и зашлась в кашле:
— Да за такую… ваще жить можно… Продали бы…
— Крысе раствор не давай, — покивал. — Я за прибыль.
— Чего это… Мелкая возмущенно раздулась. Походу и о боли забыла. — Командир? Я же так… э-э… Замес, слово подскажи.
— Гипотетически она, командир. Гипотетически. — Мужчина пощупал затылок и поморщился. Любопытные слова знает человече, прям вне образа. Зафиксирую на всякий, обдумаю позже.
— Обрабатываем царапины и вниз.
Живительная влага, замешанная на адхаре, скользнула по пищеводу благословенным теплом. Выдули, в целом, литра три — с таким расходом ни одна аква не справится. Покивал отголоскам мысли и забил. Решу в порядке очереди. Сперва группу ждет подземный гараж, а там и тропа к ячейке, чья близость рвала функцию. Боль немного притупила зуд, но как же достало…
Бойцы настороженно ступили на съезд. Десяток метров грязного полотна, упиравшегося в разбитые ворота, откуда глядела тьма. Первым ехала телега, ведомая костлявым, по бокам, прилипнув к бортам, брели Крыса и Замес. Я подпрыгивал сзади, используя багор в качестве костыля. Боеспособность просто на загляденье — бойтесь твари, удавим морально. Войдем победителями…
Сумрак тяжело пах дерьмом и мертвечиной. Съезд за порогом неожиданно усилил наклон, заглубляя строение. Что-то нетипичное… Шест запыхтел, сдерживая повозку, двигался мелкими приставными. В сгустившейся тьме сквозило холодом. Спешить не будем… Луч фонарика оббежал почерневшие стены. Неприятный дизайн, подавляющий. И какого хрена так глубоко…
Ступили в горизонталь. Желтоватый луч света облаком рассеялся в длинном узковатом помещении. По обе стороны железные перекрытия боксов — почти все вскрыты, из части торчат кузовные части машин, точно хозяева покидали собственность в спешке, бросали нажитое и подрывались на выход. Холод воспринимался уже серьезно — до озноба. И пара фонариков подсознательно смотрелись чем-то кастрированным, недостаточным для довлеющей темноты. Хотелось выплеснуть яркое, разогнать мрак по углам…
Шест приткнул телегу у первого бокса и решительно взялся за шмалабой. Показательно. Крыса часто сглатывала, дергая арбалетом, Замес предпочел угрожать неясным теням сабелькой. Такая вот нехитрая тактика. А у меня одна рабочая нога, бл… Контроль и дыхание, Джимми, контроль и дыхание.
Потихоньку двинулись в осмотр. Гараж предстал типовым гаражом — вплоть до седьмого бокса. Пока ковылял, уже по раскрывшемуся рту мелкой понял — очередная радость. Подошел, осмотрелся… Нетипично, согласен. В помещении слабо подергивались сухие с оторванными руками, ногами — точно личинки, которые никогда не вылупятся. Бледное тощее дерьмо.
— Буча, — непонятно сказал Замес. Помолчал и добавил. — Сухие же вроде тупые…
— А запас на черный день сделал. — Я коротко ударил багром. Первая личинка содрогнулась и притерлась к стенке. — Добивает Крыса.
Мелкая зашипела рассерженной кошкой, яростно оглянулась:
— Малюта не дрогнет.
Пока шуршала агония, передвинулись к следующему отнорку. И новый сюрприз. Тела — четыре мужских трупа с различной степенью целостности. На одном желтая строительная каска. Замес сделал непонятный жест рукой — вроде салюта, но я бы не повторил. Выглядит специфически.
— Прораб, — покосился на меня парень. — Ушел с группой по наводке Теремка… Ушел за счастьем.
— Проверь на полезное. Шест, смотрим дальше.
А дальше ничего интересного. В дальнем торце нашел аккуратную пластиковую дверцу, за которой присутствовали крутые лестничные пролеты. Луч скользнул по пыльным ступеням и потерялся. В стылом воздухе разлилась тишина. Вот и цель — долгожданный спуск для невменяемой инсталляции. Двигай, двигай, двигай…
— Шест, загони колесницу в тот бокс, — ткнул пальцем в пустующее помещение слева.
Минут через десять собрались перед финишным нырком. Мяться не стал — махнул и потопали гуськом. Двигался первым — упорным одноногим пиратом. Ногу ломило чуть меньше, мог задеть ею ступень без белых вспышек на подкорке. Во славу био. Считай, почти не религиозен…
Тьма, спрессованная фонарями, ступени и шорохи… На четвертом пролете почувствовал близость барьера. Цель близка… Из небольшой пустой комнатки, куда спустились, уводил короткий коридор — все безликое, серое, пыльное. Зачем и для чего построили изначально непонятно. Но необходимое мне уже увидел — проход упирался в мутную пелену барьера, что заиграл желтоватой рябью под лучом.
— Ширма? — удивленно протянул Замес.
— Сюрприз. — Почти привычно подошел и уперся в преграду. Функция скрутила нервы, а следом распустился горячий цветок боли. Завезли новых ощущений, да без жадности — жри полной ложкой, от души. А мне что — лопал, давился, сотрясаясь в спазмах.
К раздавленному слуху пробился легкий шорох. А затем ширма отчетливо чмокнула, разворачиваясь зеленоватой дырой.
— Не взаимно, — прохрипел из принципа.
— Проводник, — Замес, как видно, подвязался на комментарии.
— А то, — вступила Крыса. Вступила гордо, при молчаливой поддержке довольного Шеста.
Я молча переместился за барьер — в тупичок на три метра. На потолке ровными штрихами тлели четыре плафона, дававшие минимум света. Глядя на них, немного подвис — почему вверху, почему четыре… бесконечный цикл, опустошавший мозг. Рядом открыл рот новичок — в глазах отчаянное желание потыкать в свет пальцем. А светит, надо сказать, крайне бледно, что не есть хорошо. Очнулся, кашлянул…
— Открывай. — На большую словесность не хватило. Устал.
Машинерия скрежетнула, загудела, просыпаясь от спячки. Стена со скрежетом поползла вверх, застряла, вновь поползла… Звук нарастал. Вот совсем не нравится — с техникой нелады даже на мой гуманитарный взгляд.
Грохнуло, лязгнуло. Из сумрака проема, подсвеченного розовым, напахнуло затхлым и гнилым.
Глава 5
— Охренеть, — почти по слогам прошептал Замес.
— Телегу сопрут, — не логично сказал Шест.
— Хочешь посторожить? — оглянулся я с усмешкой. Бойцы закивали, возможно, и сами не понимая, как истово трясут головой. Дошли и обосрались… Лязгнул: — Замерли. И чтоб больше такого не видел.
Но согласен, место из неуютных. Зал метров на двадцать в поперечнике, что едва подсвечен нитью кольцевого плафона на потолке. Справа в углу небольшая зона релаксации, как окрестил — несколько кресел, столик, серый низенький диван, над которым знакомое полотно из мешанины пересекавшихся линий. Высокое художество, не иначе, а может инструкция — за столом не срать, а только улыбаться. Варианты, да…
Дальше по периметру расширенный вариант стола сенса — шире метраж, больше приборов, капитальная трубка запыленного монитора и из неприятного — зона сенсорного контакта, обрамленная пластиком и металлом сложного чехла. Сунешь руку, а вот обратно не факт, что получишь. На столе разводы грязи, немного клочков, похожих на бумажные, и статуэтка ведроида, что видели на Эстакаде.
Метров через пять стеновой безликости установлено подобие душевой кабины. Полупрозрачная хрень с пучком проводов, заглублённых в стену. Неясность, которая не нравится… потому как сильное предчувствие, что машинерия запихнет именно туда — в самое темное, сокровенное и стремное. Но пока без лирики и влажных чувств… Следующий образ затмил предыдущие — вдоль стенки усажены пяток гуманоидов в знакомых комбезах — четыре мужских, два поизящнее… Всем досталось по контрольному выстрелу — мумифицированные головы разворотило серьезным калибром вроде шмалабоя. В свое время насмотрелся на быструю казнь при тактическом марше — подобрал, приткнул у застенка и подарил свинца на скорую руку. Впечатления схожие… Крайний левый мужской труп слился с женским на развороте. Обнимал напоследок? Закрывал от палача?
— За что их? — глухо спросила Крыса.
Шест проявил большую практичность:
— Что за хмыри?
Позади тяжелым шорохом вернулся на место дверной створ. Глаза у бойцов мгновенно превысили лимит открытия — тупо выпучились в готовности стрелять.
— Командир! — с намеком на высокие нотки объявил Замес.
— Ну че, поздравляю, вас замуровали, — сказал задумчиво.
— Не надо шутить, Джимми, — вякнула мелкая. — Не надо, а…
— Скажите, вы четко меня видите? — продолжил размышления.
Вот тут уже близка истерика. Посыпались ребятушки, поплыли… Как-то забываю, что они запредельно далеки от фантомов, которые уже бы разобрали помещение на запчасти и предъявили мне на опознание.
— Видим. — Мелкая все искала на стене цель для арбалета.
— Тогда какого хера сретесь?! Вы вошли за мной и выйдете за мной. И только когда, повторяю, когда увидите на моем лице легкую бледность, позволите себе чутка озаботиться мыслью, как вернуть командиру приятную улыбку. — Под конец я уже откровенно скрежетал эмоциями, давя на психику. Подействовало, надо сказать, отменно — напарники выдохнули и чутка оживились.
— Ничего не трогать, — звякнул напоследок и уковылял к заинтересовавшим меня следам на стеновом монолите. Дополнительных гермостворок не видно, зал един и целостен. А вот технический щиток, сорванный несколькими ударами, присутствовал; на стене вокруг щербины чужого рвения, что намечало потенциал для изучения. Кто-то старательно добирался до сокровенного- бился дятлом в стремлении достичь цели.
Аккуратно подвигал скрипнувшую створку и заглянул внутрь. Оценил проводку в виде толстых гофрированных шлангов, многочисленный нашлепки непонятного оборудования, а по центру пустое гнездо — было и ушло, скорее всего под аккомпанемент выстрелов, засквозивших черепа операторов. Не нравится… сука, максимально стремно. Неясная предыстория лишала маневра. А функция добивала…
— Мы тут пока у топчана потремся? — озвучил Шест.
Кивнув, переместился к центральному столу. Застывшая сердцевина неведомого… Совать руку в сложную конструкцию откровенно не хотелось — это уже не банальный отпечаток ладони, который при всей скудности дизайна уже одарил на сотенку проблем. Накинь немного конструктива и последствий можно не разгрести. Функцию ожгло — потянуло стальным поводком, только успевай шипеть…
Решительно сунул руку в кожух, что моментально сомкнулся плотным холодным коконом. Легкий гул за стенкой переплелся с рассыпчатым стаккато щелчков. Экран налился зеленым и с очередным щелчком потускнел, наполняясь танцем едва заметных линий. Возврат к исходному, а ведь почти породнились… Вместо привычного сообщения об ошибке машинерия сорвалась в галоп:
— И тебе не хворать. — Я с интересом изучал ладонь, бликовавшую изумрудом сквозь детали сенсорного устройства. Кому-то из нас уже херово… И прям тянет растянуться в паскудной улыбке.
Видна некая продвинутость шестеренок — меня сразу нагрузили проблемой. Но чет получил гораздо меньше, чем планировал — таких и слов нехороших нет, а сочетать в одной претензии «нано» и «хер» счел моветоном. Говорю же, подкован…
— Где погладить, ущербная? — спросил у агонизирующего экрана.
И у меня закончились шутки. С машиной откровенные нелады — такая обнулит в случайном припадке, и песнь заткнется.
Поделиться книгой: