Плацдарм 2

— Командир, — решился Шест. — Если идем по заданию машины… Знаешь куда?

— В место, из которого выгрызу ответы и которое сделает нас сильнее, — ответил спокойно и твердо. Сомнения в жопу. И функция неопределенно трепыхнулась, чует зараза…

— Адхары? — С Крысы спала сонливость.

— Адхары, — подтвердил.

— Движемся на Ось, добрый знак, — солидно добавил Шест.

— Почему?

— Ну знаешь, типа, многое болтают, кто-то видел кого-то, кто слышал и все такое… — Тощий замялся. — Мол, доходили до Оси… врут паскуды, но говорят… Счастье там, говорят, для всех, коли дошел…

— Даром? — выдержал ровный тон.

— Не уточняли… Да и под грибами сказано, мордой кривой и слюнявой.

— Я бы дошла, — выдала Крыса и стушевалась. Да мелкая, сказала вслух, будь осторожна в мыслях и желаниях…

— Шест, дежуришь первым. Крыса сменит. Закемарите на посту, не обижайтесь.

Устраивать разнос не пришлось. В положенное время Крыса ткнула меня в бок, завалилась на картонку и отрубилась еще в падении, прошепелявив что-то напоследок. Ровных снов, боец, ровных снов… Потянувшись и хрустнув доступными сочленениями, поднялся — реальность по обыкновению вошла в сознание одним куском, на полную. Проверил костер, переложив обугленную ножку стола. Язычки пламени оживились, сея багрянец. По рукам скользнуло тепло.

Вышел из комнаты. Зарница голубоватым отсветом выхватила стоп-кадр торгового зала. И тишина. Почти привык… За остатками перил черно-серое полотно первого этажа, навалы и холмики, углы и округлости. Прислушался, покосился на портик входа. Пустота, но для чуткого уха ночь жила… хотя, заявлено громко. Не жизнь это — просто шепоток мертвечины. Пристроившись у телеги, откинулся на борт и замер. Поплыли минуты… А следом тихо подступила серость рассвета. Опасные часы, обманчивые. Когда смог различить отдельные обломки за провалом этажа, вернулся в комнату. Костер почти догорел, бойцы скорчились в компактных позах.

Зверствовать не стал — слегка пропнул по мягкому и отошел, пока напарники пытались изобразить боевой раж. Шест потер бедро и вошел в фазу:

— Спится че…

Крыса фыркнула и почесалась. Зевнула… Рвения не ощущаю, лишь тление. Ничего, впитают бодрости по факту. Озабочусь.

— Утрамбуем колесницу, — ознакомил их с программой. — Пока не перестанет бренчать. Потом завтрак и в путь. Будете лупать глазами, прокляну, я умею.

Бойцы вялыми тушканами переместились к телеге. Зашуршало вперемешку со скрипом. Сам планировал принять в инвентаризации непосредственное участие, заодно оценю, чем успел одарить нас сломанный мир. Обошел действо по кругу, сунул нос за борт… Рядочком увязано неиспользуемое оружие — шмалабой, Кол, еще по мелочи. Рассортировал, показал, где укрепить. Экипировка — с ней попроще, в легком доступе относительно целая, что похуже — в глубину. Припасы… Хаос и непотребство. Долго и нудно паковали по отдельным тюкам. Ершик для унитаза, розовый…На секунду непонимающе замер, сжимая. Бойцы хлопали глазами.

— Чье? — спросил коротко.

— Типа удобно, — набычилась мелкая. Контрольным добавила: — Шоркать.

— Что? — За длинные фразы я пока опасался.

— Спину. Как бы чесалка… — Крыса опомнилась и приняла независимый вид.

Осторожно и медленно положил ершик к оружию.

— Че там чесать-то дура? — прошипел Шест.

— Тощий, дерни колесницу. Как звучит… — Я постарался переключиться на насущное. Маленькие слабости ведомых… Любой номерной инструктор запихнул бы этот ерш… черт, даже думать больно.

Шест попрыгал, я прислушался. Фонит, но в пределах разумного, без игры в повозку старьевщика. Махнул на костер. Вечная сосущая пустота в желудке требовательно взывала к простому и приятному. На зуб и дальше, жадно и больше.

После короткого завтрака накинули рюкзаки и покинули гостеприимный зальчик. Шест и вправду упорхнул с телегой на первый этаж — только обломки заскрежетали. Попутно убедились в правильном креплении груза, пока тощий невнятно бормотал. На улице первым делом отыскал далекий штрих Оси. Значит, счастье для всех… Инсталляция привычным сигналом мягко подтолкнула — направление верное, только шагай. Заткнуть бы еще великий дух противоречия… Или же удовлетвориться мыслью — пусть тащат на поводке, но у цели возьму свое, потешу злость, на порожке насру или еще чего. Соберись, Джимми, откуда фривольные мысли…

— Сильнее наносит, — напряженно сказал Шест через часок. Объяснений не требовалось. Сухие…

Улицы пока торные, удавалось миновать сильные оползни и завалы. Двигались зигзагом, часто меняя вектор, переходя в параллели, а то и перпендикуляры направлений. В отдельных темных отнорках сам слышал характерные щелчки и возню. Сухостой словно сжимал петлю, подбираясь к сладкому био.

— Командир, — выплеснула напряжение Крыса. Арбалет она уже не опускала, чиркая прицелом по бетонным оскалам.

— Двигаемся. Дышим. — Опыт движения сквозь осушенные зоны у меня в зачаточном состоянии. Насколько опасна глубинка Рытвины? Чутье отбрехивалось как-то вяло. Да, твари, да, потенциально много…

Позади из проломов первого этажа жилого дома вывалился клубок тел, точно сухой гной из раны…Бледные тела завозились, вздымая пыль, затрещали волоконца мышц. Но ускориться могут враз, помнил. Шест поднажал, не дожидаясь команды. Метрах в пятидесяти по левую руку — в тоннеле переулка всколыхнулась новая масса. Напахнуло дерьмом и застарелой мертвечиной.

Свернули в череду двориков. Отлогий завал из мелкого щебня, ржавый паркинг, изъязвленные газончики… Новая улочка.

Вой сухих из-за вздыбленного гаражного комплекса. Во дворах глухо топало и урчало.

— Многовато, — пропыхтел Шест, налегая на упряжь. Телегу подбросило на столбе.

Поворот, следом еще…

Занырнул вбок, снеся багром пару сухих. Перекатом ушел чуть вперед, на развороте выполнил два тычковых…

— Двигаемся! — Догнал группу, пристроился в хвост. Щелкнул арбалет. На растрескавшейся березке подвис упырь — в черной пасти подрагивал хвостовик болта.

Топот и скрип накатывали широким валом. Нечто взревело по серьезному…

Вывернули на развалы промплощадки, сильно нагруженные обломками. Напоминало сеть ущелий, в которых просматривались отдельные фрагменты зданий. Плохо — по узким проходам нас загонят. Надо уходить выше, в крайнем случае бросать телегу… А Шест нехорошо хмурится, цепляясь за оглобли. Тоже почуял расставание…

Очередной бетонный изгиб выплеснул дорожку в овальную зону на пару десятков метров в поперечнике. Ее подчистили, видно сразу, мусор, среди которого и части тел, снесен к периметру, огражденному скалами осевших зданий. По инерции пробежали метров пять.

— А че это? — не понял Шест.

Единственным выходом с площадки значился тоннельный переход под сложившимися корпусами. Спасительным намеком поперек тоннеля выступала массивная решетка с металлоконструкциями, наваренными для укрепления. Небольшие ворота в преграде распахнуты настежь, рядом призывно машет рукой худосочный дедок.

В проходе, из которого выбрались, протяжно завыли.

Глава 2

Расчехлил АК. Мертвым экономия до жопы. Но целиться не спешил… Не нравятся мне локации с принудительным и единственным выходом. А дед просто зашелся в жестикуляции.

— Оружие не убирать, — сказал, разворачиваясь. — К воротам, Шест. Без фанатизма.

Перечеркнул прицелом темный изгиб прохода и начал отступать, следуя за шорохом колес. Первое дерганное тело споткнулось при выходе и кувыркнулось, сбивая соседей. Сухостой ломанными марионетками задергался, пробираясь вперед. Насчитал десяток… А вот и старший, сука, брат — двухметровый обращенный упырь, напоминавший набор гофрированных шлангов.

— Хлопчики, втопите, а! — прорезался голос у пенсионера.

За решеткой в тоннеле, по первому взгляду пустота. Видимость метров на десять, а дальше поворот… И вот туда мне хотелось заслать что-нибудь огнеопасное. Вопрос доверия, да… Ладно.

— Ускорились!

— Давай, давай, давай!

С хриплым выдохом закатили телегу. Припал на колено, мотая стволом по противоположным векторам — в тоннельную глубинку, и на рядок сухих, накатывавших вонючим прибоем. Шест и Крыса прижались к телеге, но целились лишь в упырей. Доверчивые черти.

Натужно заскрипели ворота, лязгнул засов. Сверху на запор дед накинул амбарный замок и резво отскочил от алчущих лап.

— Ху… по сопатке! — оскалился мужичок и окинул взглядом нашу загнанную компанию. — Выдыхайте, красавцы. Прибыли.

С движением повременил, изучая незнакомца. Средний рост, одет в лыжные штаны и ватник. Одежда засалена, но штопок не видать. Лицо простоватое с красноватым оттенком, задрапированным мазками грязи. Щетина и короткий ежик волос довершали картину среднестатистической неухоженности. Рядовой член апокалиптической партии. На поясе пристегнут короткий топорик и нож — переточка. Детали складывались плохо, осложняя анализ…

— Братиш, ты бы ствол опустил, — попросил дед, отряхивая рукава. Действо для проформы, говно не стереть… Я резко развернулся к изгибу тоннеля, следом дернулись бойцы… А из сумрака никто, сука, не вышел. Вот просто совсем никто… Из звуков только гулкий рокот сухих и лязганье решетки.

— Там никого, — понимающе сказал мужик и ухмыльнулся, демонстрируя редкие зубы. — А там, где есть, могу свести. Хлеба сала не обещаю, но закинуться есть чем. Договоримся.

— Лады, старый, убедил. — Распрямился, перекидывая автомат под руку. С виду — не опасно. да…

Тощий выдохнул, но продолжал ловить мои жесты и слова, чтобы при намеке сорваться миксером. Крыса изобразила на лице нечто уверенно суровое. Мы пилигримы из уважаемых, в душу не лезем, ломаем сразу — превентивно…

— Вихор я, — Старый закивал. — Семья на Отшибе. Так нас кличут.

Созвучие какое-то с душком… Но вкусовщина, понимаю. Руку протягивать не спешу… и хочется стрельнуть.

— Джимми, — представился и понаблюдал за реакцией. Ноль эмоций. Да и рановато поддергивать сети, информация по нынешним меркам расходится с натяжкой. — Веди, старче.

У деда, походу, нервов нет. Зашагал непринужденно в тоннель, руки держал на виду, временами оглядываясь с добродушной хитринкой. Они что, оградились решеткой и уверовали?

— Да что с меня взять? Пукалки только тратить… — пенсионер точно мысли читал. Хотя варианты просчитывались без напряга.

За поворотом еще с десяток метров тоннеля. Тусклый свет из овала выхода подсвечивал серые стены — плиты ровные, в отдельных стыках подтеки ржавчины. Состояние достойное, что при общей разрухе странно. Диссонанс объяснило бы наличие разных зон, но ширм не чувствовал. И лишних адхар тоже. Старый в этом плане натурал…

На выходе притормозили — без понуканий и видимых причин. Увиденное бесконтрольно пробралось в сознание и чутка ошарашило. Локация уникальная. С одной стороны, ограждена сплошным трехметровым забором промзоны — к тяжелым плитам приставлены неясные деревянные конструкты, но общая незыблемость преграды неоспорима. Удивительно, как уцелел… Вдоль забора изгибалась надтреснутая бетонка, а за ней пологий откос, переходящий в кусок поля, отсеченный от безликих кусков жилых кварталов дугой трещины в сотню метров ширины. Развалины по ту стороны провала тянулись единым серовато-черным валом, создавая впечатление каменной гряды. А на поле вольготно раскинулась главная достопримечательность — хибара, та, что из пригородных жилых застроек, стоявших насмерть перед натиском цивилизации.

Над домиком стихийно поработали, добавив второй этаж, отчего строение напоминало пару халуп, слившихся в последнем соитии. Ломанные линии, неожиданные перекосы, куски досок, жердей, фанерные нашлепки. Вокруг богатые развалы вторсырья — кучки и штабеля непознанного. Двор опознавался номинально — по разбитым кускам штакетника, за которым сухие кусты и блеклые пятна запасов, снесенных из окрестностей и пристроенных на подождать. Рытвины с фрагментами построек и промышленных отходов, вроде ржавых частей оборудования, тянулись вплоть до разлома.

В дыру я бы заглянул. Есть подозрение о начинке и нестерпимо хочется убедиться, потешить догадливость… С виду — просто темная пасть с легкой сединой пыли. Десятки метров непреодолимой пустоты, что хоть как-то объясняли уверенность престарелого аборигена. Для полноты еще посмотреть, куда ведет бетонка и можно заглатывать слюну… С виду дорожка убегала в мешанину корпусных блоков, что взрезали забор, но проход есть — уверен. Не думаю, что местные ползают через решетку — если только попинать сухих в погоне за био…

— Семейка на Отшибе, — повторил Вихор, обводя рукой пейзаж. — Хошь вилла, хошь отель…

— Сральник во дворе, — нейтрально отметил Шест. Не понял, это добавило или отняло звезду в личном рейтинге тощего? Крыса в оба пятикопеечных глаза обозревала окрестности. Подозреваю, ее впечатлило изобилие хабара — пусть рванина с гнильцой, но количество и разнообразие зашкаливали. А если заглянуть в черные сарайчики, состыкованные неловким паззлом по двору, да занырнуть по ноздри…

— На чужие клозеты зубы не скаль, — одернул старик. — Дырка справная…

Я прикинул особенности ландшафта, еще разок изучил земляные наносы у разлома. Любопытно… Вихор, обозначая намерение, зашагал с насыпи — прямиком через пересушенный грунт, к тому, что можно принять за дворовое парадное. Свободный пятачок, пара табуретов, лавка, пластиковый столик, козлы с наваленными жердями… За ними слепо темнели занавешенные окна и приоткрытая дверь.

Покатили следом. Если ловушка, то достаточно странная — нашу тройку надо снимать в теснине, отсекая возможность маневра… А сейчас вижу у табурета пожилую женщину — некогда широкую в кости, а ныне сутуло-дрябловатую.

— Фиска, принимай гостей. Вывел из Урочища. Лично, — зычно гаркнул дед.

Шест тормознул телегу, завертел головой. Я постарался придать лицу нейтральный вид — улыбка наше все, еда, постой да вольный треп. Женщина одернула некогда синий халат… Банный что ли? Но лично впечатлился стоптанными тапочками и чулками с намотанными подвязками.

— Анфиса я, — хмыкнула хозяйка. — Чего в Урочище полезли?

— По незнанию, — ответил честно.

— Обманула дорога, — встрял тощий. Сразу видно, успел погонять пилигримов — те поди так и орали ему… о лживой сучьей тропке. Хотя бродяжного колорита добавил — для достоверности.

Из двери медленно вышла девица лет на 15 — чумазая, в чем-то бесформенном. В волосах солома, на лице застенчивая улыбка… Первый подростковый привет от сломанного мира. Признаю, не ожидал… А вот двоих парней — нескладных с тусклыми лицами вечной усталости — воспринял благосклонно, как соответствовавших типажу. Еще бы вынули что-то острое и недоброе…

— Не косись, бродяга, сыновья мои, — представила Анфиса. — Гляжу, заторкала вас зона… Куда путь держите?

— Туда. — Даже не потрудился показать. Но если источник информации сам хочет отдаться, я не против. Сосем не против. — Шест, пару банок на котел.

— Не обязательно, — отмахнулся Вихор. — Ось нынче благосклонна…

— Да и от нас не убудет, — сказал, игнорируя постную мимику костлявого. От него уже убыло, прям от сердца отхерачили…

Компания задвигалась, облагораживая участок. Анфиса бодро командовала, исполнители бурчали… На раз, два, три — в привычном сельском ритме, когда легкое застолье уверенно возникает из ниоткуда. Девица принесла бутылку воды, протянула несмело…

— Не первачок, — грустно прокомментировал дед.

— Зараза… — Шест приложился, похлебал. Следом Крыса… В горле протолкнулся пыльный комок. Жидкость привычно тухловатая, рассчитанная на волевое усилие. Справился…

И картинка замерла. Внутренности скрутило, дернуло, из мышц точно стержень вынули. Бросило в жар… И повело, сука, — в мутном плавном танце. Увидел, как столбиком завалилась Крыса, рассадив голову об угол табурета. Шест просел на метр — подогнулись колени, скребанул ногтями по бедру… В попытке распрямиться завалился на бок и содрогнулся всем тощим нескладными телом.

— А че Джимми, че не так? — спросил с участием старик. И даже падла не изменился в интонациях и мимике. Работает по Станиславскому, не в обиду…

Жар припорошила ярость, крутанула маховик, но завести сбоившую протоплазму не смогла. Добротно выстроенное обещание выдал посредственно:

— Ву-и-и… — Язык куда-то запал.

— Это грибочки, Джимми… Наши, забористые… у провала собираем. Готовим заботливо, — Вихор размеренно кивал в такт словам. И руки потирал крысеныш.

Что-то из нейропаралитического… Мир лихо провернулся вокруг оси. За шиворот скользнул ручеек пота… Теряю, бл… акву. А ствол? И в лоб прилетело черпаком — ультимативно и обидно. Подловили без изысков, действенно. И ведь заноза сомнения пыталась достучаться, не хватило толики… Как уроды выживают?

Свет померк при встрече тела с хорошо утоптанной землей.

В себя пришел от зудящего нудного голоса. Сознание колыхнулось мутно и липко, не спеша развертываться. А функция порадовала — плеснула очередной порцией колик. Зачесалось в паху и подмышкой. Прикинул диспозицию… Херово так вишу на стене в эротичной Т-позе — руки примотаны к скобам, тельце обмякло тряпочкой. Разгрузка и бронежилет сняты. Меж висков тяжелый шар, что наматывает извилины… Помню себя таким — тогда инструктор номер семь откинулся первым, а недобрые ребята подступили ко мне с одним богомерзким вопросом…

Сдержал порыв тела трепыхнуться в стремлении обрести свободу. Рано. Рискнул только чуть дернуть припухшими веками… на минимум видимости.

Подвал — незамысловатый и обширный, полумрак разгонял неясный источник света и справлялся отвратно. Стены из почерневшего кирпича, на них поблескивает инструментарий… В подвале отрывисто тек разговор — Вихор изрекал, неизвестный мужик внушительных габаритов слушал и мекал.

— Жди Пальчик. Следи. Готовь.

— Дед, я бы наверх…

— Успеешь. Не обижу, помнишь же… А этот крепенький, Анфиса слюну пустила, чуешь…