Помоги проекту - поделись книгой:
— Да не очнется…
— Следи, говорю. Я к девке, тоща конечно… но может побалую оказию, присуну, пока пилим… — Голос отдалился. А меня начало накрывать. Мир сужался до точки, в которой я сущий плохиш…
— Я и говорю, наверх… Ты обещал, дед.
Обидные нотки остались безответны. Вихор утопал под скрип лестницы. Я приподнял взгляд; первоначальная оценка с упором на слух подтвердилась. Осторожно напряг мышцы… и захлебнулся рвотным позывом. Расплескал что-то черное… С душком грибочки-то, с говнинкой…
— Ты чего, э? — Пальчик тяжело приблизился. Прям по классике — грузная фигура затянута в сальную спецовку, на щекастом бледном лице две с половиной мысли. — Нельзя…
Руки, ноги неохотно откликнулись. В животе по-прежнему стылый комок, но и хер с ним… Меня начало потряхивать, скудные краски помещения исказились…
— А-а… деда… — Пальчик потянул с пояса неслабый тесачок. И я смог досказать обещанное:
— Всех. Всю сраную семью.
Веревки на запястьях смрадно зачадили и лопнули от рывка. На миг словно провалился в прошлое — в тот незатейливый сарайчик… Соскальзывая, приложил утырку ладонями по ушам, но сила сбоила… Пальчик не нес адхар, просто, сука, страдал повышенной крепостью — хоть и поплыл от удара, смог завершить замах. Резанул мне по спине.
Группировка, удар по ноге и на восходящей в пах. Переворотом обошел накренившееся мясо… Глаза и ухо. Здоровяк вскрикнул обиженно, поднося руки к лицу, и столь нужное лезвие закачалось в пределах досягаемости. Крепко же держит, не вырвать… В сальную грязную кисть вцепился зубами, вгрызся, хрустя и перемалывая, как в сочную отбивную…
Перехваченное влет оружие опустилось на зачатки шеи. Трижды…
Быстро похромал вдоль периметра. На стенках пилы, секаторы, ножи и крючья. В углах мешки, ворох одежды. У левой стены два эмалированных помятых тазика и жестяная бадья… Взвесил секач в руке — тяжеловатый, мясницкий инструмент. Зло отплевался от солоноватого вкуса крови… походу, выхаркал кусок Пальчика.
Лестница качнулась, текстура стены потеряла четкость… Кроет, дерет, вертит, жжёт. Плечом проскреб деревянную облицовку подъема. Встречайте, упыри… я несу обещанное.
Резкий девичий визг хлестнул по нервам. Спешу и рвусь, как водится… Вывалился в коридор, припадая на колено. Тело вело себя неправильно, то ли интоксикация, то ли что-то вновь приобретенное… Голоса справа — там, где кривой изгиб коридора и древний облупленный комод. Проход в целом загроможден — запасливая же семейка…
Крик.
В первой комнате встретил лишь серость и груду ящиков. Шагнул дальше… Кто ж так строит, чистый архитектурный угар.
— Да, подожди! — голос Анфисы.
На мое появление увлеченное собрание не отреагировало. В комнатке, оборудованной под мясницкую, на крепко сбитом столике примотана верещавшая Крыса. У ее ног возилась Фиска с ножовкой, примеряясь к бедру, по которому уже густой патокой текла кровь. Рядом дебелая девица-подросток, а у стенки мялся Вихор, попрыгивая…
— Пока орет, а… Фиска, бл… орет же…
Девица тонко захихикала, макнула пальцы в кровь и жадно облизнула. Крысу выгнуло дугой.
— А мне сосочки и пальчики. — дебелая закивала. — Пожалуйста…
— Да вы зае…! — женщина махнула пилой и увидела меня на пороге. Выдала неопределенное. — И-и…
Ноги, мягко говоря, плохо справились с рывком. Меня мотануло по косяку… Спине горячо и больно. Держись, Крыса, я дошел… Метнул секач, качнувшись к столу. Анфиса картинно раскинула руки, булькнула разваленной пастью и мертвой массой завалилась назад… Вихор врезался в стену:
— Ма-а… — и забавно хлопнул себя по паху. Только, когда разглядел мое лицо, взвизгнул пронзительно и провалился в неприметную дверцу. Я шагнул следом… Дебелая заверещала, присела в раскорячку — в руках блеснула отвертка. Ее прыжок рывком переправил в стену, где она подвисла на мясном крюку и заколотилась об стену.
— Не кушать… не кушать… Не надо… — Догнал меня хрип в дверном проеме. Быстро заглянул в комнатку, где растворился Вихор. Да сколь же тут ходов… в торце, вроде лесенка вниз. Новый подвал? Вернулся назад, вырвал из Фиски секач. Крыса в бессознанке, но дышит… едва заметно, как мелкий зверек.
Под шаг попал труп… Через десяток секунд обзавелся головой Фиски. Предъявлю подарок… Стены вновь совершили вальсирующее па… и я загрохотал по ступеням, прикладываясь к вышарканным доскам. Раз, два… Высверк за высверком.
На финише, когда охреневший укатывался с последней ступени под бочок сундука, грохнул выстрел. Шмалабой… Стену рвануло в щепу. Время на перезарядку, успею… Но что-то не так, едва высунулся в попытке сократить дистанцию, прилетела вторая пуля… По касательной в плечо. Рука отсохла… знакомо же, адская память не дремлет. Но мне хватит и одной царапки…
— Кто ты, сука, такой?! — завизжали с противоположного конца комнаты. Дед истерировал… и тратил патроны.
Разбитым сундуком мне едва не подавило пальцы. Прыгнул, грохнул костьми о половицы… Позиция старпера определена…
— Мясо! Просто мясо! — подвывал Вихор. — Накрутили бы… Шамп, Сергуня, вы где?!
Принудил агонизирующую руку метнуть снаряд — голова полого ушла к дедову укрытию. Стукнуло…
— Анфисочка! Поймал! — захлебнулся вой. Я прибыл следом. Навалился в броске, загоняя секач во вражью бочину. Еще раз. Локтем в горло…
— Бу… — Вихор припадочно затрясся и неожиданно заключил ясным голосом: — А что нам жрать? Хочется ветчинки…
Выдрал из скрюченных рук шмалабой. Тут сюрприз… модель иная, и я бы сказал, более продвинутая. Неведомый оружейник поколдовал с эргономикой, весом… Сбоку ясно различимое клеймо — молния в круге. Оскалился и высадил заряд в закатившиеся глаза старика. Как же бесит…
— Шамп, Сергуня! — рявкнул.
Поднялся обратно на первый этаж. Новый коридор, безликие комнатки… И где Шест? То, что у долбаной семейки целая череда подвалов, уяснил, но с поисками напряг…
— За родителей! — объявился помятый парень с перекошенным безумным лицом. Вывалился из-за угла с мечом… С мечом, сука. Выстрел разворотил утырку всю тазобедренную… Легко не сдохнет. Перешагнул воющее мясо и проследовал.
В третьей комнате нашел.
— Че, не ждал?! — Второй сынок с размаху опустил нож на примотанного к столу Шеста. — Получай! Получай!
Когда рычаг шмалабоя сухо щелкнул, я с трудом осмыслил реальность. Слишком много красного и горячего… У ножек мебели непознаваемая груда протоплазмы. Я сделал шесть или семь выстрелов? В упор, хрипя что-то нелестное…
— Командир, а можно меня типа снять? — прошамкали рядом.
Каюсь, вздрогнул. Шест возился под тросом, в рассеченной на груди футболке три-четыре надреза…
— Гео… — Я выдал на лице немного дебильное выражение.
— Джимми, ты в поряде? — Тощий прям задергался, гремя опорно-двигательным.
— С хрена разлегся? — Я торопливо сорвал со стены топорик и подступил к оковам. За пару ударов нарушил целостность, а дальше Шест просто распрямился. Тросик лопнул… — Нашел оружие и на зачистку, боец. Второй этаж.
— Крыса? — Шест, морщась, помассировал живот. — Бьют, бл… как лапкой гладят…
— Цела.
Не дожидаясь ответа, заковылял к двери. Осталось проверить двор… Жирдяй в подвале изначально не показывался на глаза, могли и еще сюрпризы присутствовать. А злую накипь надо бы снять, сцедить… На втором вряд ли сыщутся неучтенные противники, тощий справится. А вот под открытым небом, где наше барахлишко, кто-то жадный может и потешиться.
Никого. В телеге, видно, наспех копались, как и в рюкзаках, приваленных рядом, но основную радость поживы оставили на потом. Им в минус, нам в плюс. Выскреб из запасов воду и био и торопливо побрел назад.
Крыса очнулась после вежливого похлопывания и выплеснулась в крике. Прям лицо мне оросила…
— Боец! — лязгнул строго. Помогло. — Жидкость принять. Рану перевязать.
А она заревела, между всхлипами тяня:
— Джимми…
С грохотом примчался Шест, занесенным топором цепанув притолоку. Грозно повращал глазами… и выдохнул:
— Че слюни-то пустила? Обосралась что ли?
Плач отрезало. Костлявому поощрение, не забыть бы. Вопросительно глянул на его оживленное угловатое лицо:
— Нашел чего?
— Да, командир, ты бы сходил. На втором направо и до конца коридора. Серая дверь. А я пока за грызуном пригляжу.
— Точно сцежу… — Мелкая переползла на пол и яростно погрозила кулаком. — Бинт найдешь и сцежу, понял?!
Я покинул свару. Пусть тешатся, это успокаивает. Достигнув назначенного адресата, вошел в низкую комнату, наискось срезанную скатом крыши. У стены, на крестовине болтался голый абориген лет под 25–30. Тело порезано, на коже застарелые пятна гематом, в неожиданных местах чернели жуткого вида повязки. На лице отчетливое безумие и дикость. Завидев меня, мужчина задергался:
— Не мясо! Слышите, уе… не мясо! Любым куском отравлю! Поперек жопы встану, блевать мной будете, уроды! Не мясо! Отгрызу и затыкаю! Всех вас, сраные каннибалы…
— Понял, принял! — Коротко ударил молодца по голове. Человечек обвис, уходя в непознанные глубины внутреннего «я». Но спич впечатляющий… прям по мне.
Осторожно снял пленника с веревок, взвалил на плечо и, давя болезненное торканье ран, отнес во двор. Пристроил на лавочке. Сам подхватил табурет, подтащил к телеге и облегченно плюхнулся на филей. Бинты, вода и био — время трепетных процедур, о которых орет помятое тело.
Через десяток минут из дома выбрались бойцы. Крысу мотыляло по дорожке, подрезанная нога слушалась через раз; Шест старательно не хромал. Подошли, устроились рядом. С минуту помолчали…
— А думала все… — нарушила легкие шорохи мелкая.
— Чинимся, меняем трусы и проводим ревизию, — выстроил план будущего.
— Чего? — вскинулся тощий заинтересованно.
— Забираем все. — Глянул на мелкую и въедливо пояснил: — Без чесалок.
— А это кто? — Крыса разумно переключила тему на спасенного, начавшего демонстрировать признаки жизни.
Мужик дернулся и навернулся с лавки. Ощерился во злобе, пытаясь нашарить руками нечто… полагаю, колюще-режущее. Перебросил ему бутыль с растворенной био:
— Можешь высосать. И давай-ка приходи в себя, пока я не решил, что ты самая еб… часть семьи.
Бывший пленник приник к горлышку и свободной рукой продемонстрировал оттопыренный средний палец. Ткнул от души. Заворчал Шест…
— Командир, я и стукну-то не сильно…
— Отставить, — усмехнулся. Забавный экземпляр… И единственный, на данный момент, потенциальный источник информации. А поговорить, расставить акценты, хотелось. Так и так проведем здесь некоторое время… Продолжать путь в раздрае не люблю. Место тихое, уединенное… Человечек с наслаждением выдохнул, облокотился на лавку и кивнул:
— Штанов бы… Без подачки. Отработаю, как водится.
— Я Джимми. Тот недобрый Шест, а злобная мелочь — Крыса. Если свезет, с Малютой ты не познакомишься.
— А-а… — Мужик завис. Трудно вернуться к жизни, оставить черную пристань и осознать, что смерть неохотно отступила. Он пару секунд понаблюдал, как мелкая изображает на пальцах что-то хищное и решился: — Замес… прозвали за одну… в общем, не важно. А пожрать найдется?
— Расскажешь по местным, найдется все.
— Легко. Суки болтали без удержу… А деда вообще не заткнуть. Режет и хвалится, тварь… а когда вздрочнет… Он конченный был… — Замес содрогнулся. Первый запал ушел, и тело начало сдавать.
— Командир разобрался, — авторитетно сказала Крыса.
Наспех привели себя в порядок. Намотали повязок под дружное шипение… Раны не простые, био уйдет влет. Но в доме я чувствовал искры — легкий цимес себе обеспечим, восстановим затраты, а может и в прибыль уйдем. Замес, под легкий перекус, охотно делился информацией — кривил избитое лицо, но пел. Пока трудно его прочитать — слишком покорежен. Накормить, помыть и дать отоспаться… а хрен там — то мечты.
Семейка на Отшибе организовала мясной бизнес пару лет назад, точнее не сказать. Сильно не борзела, действовала осмотрительно и с умом, сполна используя особенности локации. Когда-то здесь пролегал торный путь, но разок тряхнуло и городские трущобы отрезало провалом. Так семейка осталась наедине с промзоной, отгороженной добротной решеткой. А обширные заводские территории и близлежащие кварталы волей случая стали прибежищем сухих — их затягивало в корпусные развалы, как голодную собаку куском мяса.
Местные предположили, что дело в богатых залежах адхар и нелогично окрестили местность Урочищем. Плюсом, из-за обилия тварей, богатства прошлого трудно поддавались экспроприации — всегда можно было найти вкусняшку, чем аборигены и занимались. Место, что говорится, прикормленное, группы охотников и мусорщиков стабильным ручейком утекали в Урочище и справедливости ради, всегда возвращались с наваром. Но нередко, для особо упертых и недальновидных, зона расставляла иные акценты в виде отар и измененных сухих.
Смельчаки рвали жилы, спасая жопы, — резвым галопом от жадной мертвечины. А большинство проходов в промзоне вели к небезызвестному тоннелю и решетке — торный путь, что возьмешь. Тут на сцене и появлялась семейка. Заслышав вой, резво бежали к стене, с которой просматривались ключевые тропы и вожделенно ждали. Если отряд драпал еще в силе, просто давали им пострадать у решетки, а потом забирали поживу. Если нет, запускали и перерабатывали на фарш. Схема? Схема.
Сам Замес числился в охотниках и с тройкой корешей пылесосил Урочище на предмет адхар. Им везло, и они, окрыленные удачей, решили копнуть поглубже… Трех отар хватило, чтобы изменить их самомнение. Двоих сотоварищей сожрали сразу, третьего Замес дотащил до решетки, где уже поджидал дед… В результате памятной трапезы очнулся на подвязках. Вихор называл таких консервой и забавлялся, как мог, пока не приходило время пустить мясо под нож. Любил поиграть с едой, да…
— Охотник значит? — переспросил Шест, щурясь.
— Добыча житуха, да твердой рукой, — вяло хмыкнул мужчина.
— Твердой рукой. — Тощий даже приободрился. И повернулся ко мне: — Чел Охотник.
— Это твое экспертное заключение?
— Чего?
— Услышал тебя, Шест. — Я задумчиво почесал щеку. Пальцы кольнуло… Хо, может вновь обзаведусь привычным волосом. — Замес, скажи-ка вот что… Насколько понял, вокруг урочища крутится много добытчиков?
— Так объяснил же…
— Толково и с расстановкой. Но то мелочь, накипь… А из крупных лагерей, кого выделишь? Например, там? — Я махнул в сторону сигнала ячейки, что уверенно зудел в нервах. Ответ наверняка знаю, пустота зон, сука, обманчива.
Парень призадумался, вроде даже оживился, переставая напоминать отбивное мясо.
— Да, пожалуй, только церковники…
Нежданчик. Сперва подумал, что не расслышал, и выдал бровями резкий вопрос.
— Церковь Оси. — Замес непонимающе смотрел на мою мимику. — Все ж знают… Пришли с миссией, да и подзадержались. Откуда и куда, не еб… Покупают адхары и мне достаточно. Об остальном не спрашивал.
Я кивнул. По глазам вижу, есть у него еще пара мыслишек насчет миссионеров и не из приятных. Но пока давить не буду… Хотя информация неожиданная, надо осмыслить. Перевел взгляд на подопечных:
— Слышали о таких?
Они отрицательно мотнули головами. Зона зоне рознь. Не брат, не сват… Местечковые спектакли с локальными звездами. Нашей группе так проще, конечно, но привык к другому… где ниточка тянет за ниточку, выстраивая полотно, которое пойму и овладею.
Поделиться книгой: