Помоги проекту - поделись книгой:
Заняв город Юрьев, командование белоэстонской армии двинуло крупные воинские части на Валк, стремясь перерезать железнодорожный путь Рига — Псков. Противник имел трехкратное численное превосходство.
Все части Псковского боевого участка были сведены в 10-ю стрелковую дивизию, начальником которой был назначен М. Н. Васильев, а военкомом — Я. Ф. Фабрициус. Они направили в штаб 7-й армии доклад, в котором отмечали: «…правая и левая колонны по количеству и качеству войск слабы. В дальнейшем остаются без всякого резерва. Еще раз просим о срочной высылке двух-трех полков с артиллерией и конницей, в противном случае военный совет дивизии не может взять на себя ответственность за могущие быть последствия на 150-верстном направлении фронта от Чудского озера до станции Руен».
Штаб армии не оказал помощи.
Три недели малочисленные полки отбивали яростные атаки под Валком.
Все эти дни Фабрициус находился на линии огня. Используя превосходно вооруженные наемные отряды шведов и финнов, белогвардейские эстонские части ворвались в Валк. Лыжный отряд финнов проник в тыл наших войск и занял город Мариенбург (Алуксне). По просьбе Васильева военком Фабрициус возглавил группу, в которую вошли 6-й латышский полк и 3-й батальон 49-го Гдовского полка. Ночью бойцы окружили лыжников и в жестокой рукопашной схватке уничтожили 370 солдат и офицеров. Более 400 финнов сдались в плен.
Боевая деятельность военного комиссара Фабрициуса была высоко оценена Советской республикой. 10 марта 1919 года приказом Революционного военного совета «Ян Фрицевич Фабрициус за непрерывную самоотверженную работу на фронте в огне» был награжден орденом Красного Знамени. Он получил орден № 4. Его первым среди всех военных комиссаров отметили этой наградой.
В тот же день 49-й Гдовский стрелковый полк «за исключительный героизм в боях против контрреволюции» был награжден Реввоенсоветом республики Почетным знаменем Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. В этом же приказе говорилось: вручение знамени поручается товарищу Фабрициусу, военному комиссару 10-й дивизии.
Фабрициус выехал в полк. Перед строем зачитал приказ. Знаменосцы сняли чехол. Из рук Фабрициуса знамя принял командир полка Нил Блинов.
Комиссар полка Петр Смородин опустился на колени, поцеловал алое полотнище и воскликнул:
— Поклянемся, товарищи, до последней капли крови защищать родную Советскую власть!
И полк ответил:
— Клянемся!
Гдовцы сдержали клятву, данную у Красного знамени полка…
В середине февраля Михаил Николаевич Васильев был назначен командармом Эстонской красной армии. Грустно было расставаться Фабрициусу и Васильеву. За то время, что пришлось им вместе воевать, завязалась между ними большая дружба. Ян Фрицевич сказал другу, что очень благодарен ему за военную выучку.
— Взаимно, Ян Фрицевич, взаимно, — ответил Васильев. — Весьма благодарен за помощь по линии политической. И еще хочу вам сказать на прощание: в последнее время вы делаете успехи в области тактики. Операцию под Ригой провели весьма успешно. Полагаю, что больше принесете пользы на командной должности. Если пожелаете, могу сейчас же взять комбригом.
— Дорогой Михаил Николаевич, вы явно преувеличиваете мои способности, — улыбнулся Фабрициус. — Не по плечу унтеру генеральская должность.
— А все-таки подумайте. Должен признаться: мне трудно будет без вас, товарищ комиссар, очень привык, считай, без малого год вместе, — тихо произнес Васильев, обнял и поцеловал друга…
Одной из важнейших задач в работе комиссара Фабрициус считал своевременно отмечать отличившихся бойцов. Он благодарил их перед строем, награждал ценными подарками, настоятельно рекомендовал рассказывать об их мужестве и военном мастерстве в газетах и листовках. Так было и тогда, когда девятнадцать красноармейцев совершили подвиг у деревни Лезги. Они отбили две атаки усиленного батальона противника, поддерживаемого огнем бронепоезда, и удержали перепаханные разрывами траншеи. Фабрициус побеседовал с командиром взвода коммунистом Владимиром Савиным и написал заметку «Геройский подвиг». Она была опубликована в газете «Псковский набат», а затем отпечатана листовкой. В ней политический отдел 10-й дивизии призывал: «…учитесь мужеству, стойкости, верности Советской республике у храбрых защитников Лезги. Имея в своей среде таких передовых борцов за коммунизм, Красная Армия сломит все белогвардейские банды».
Военный комиссар Фабрициус считал своим долгом информировать Центральный Комитет партии и лично В. И. Ленина о существенных недостатках и промахах на петроградском участке фронта.
Стремясь как можно быстрее разрешить целый ряд важных и принципиальных вопросов, Фабрициус послал в конце апреля 1919 года обстоятельный доклад Председателю Совета Обороны В. И. Ленину и Председателю ВЦИК М. И. Калинину. В докладе он резко и обоснованно критиковал некоторые постановления Наркомата по военным и морским делам, возглавляемого Троцким.
В начале 1919 года были установлены новые оклады жалованья для личного состава Красной Армии. По этому положению нестроевые красноармейцы тыловых команд стали получать 500 рублей, а фронтовики — только 350 рублей. Подчеркивая возмутительное несоответствие в окладах, Фабрициус просил В. И. Ленина отменить этот приказ, как вредительский, способствующий разложению воинской дисциплины на фронте.
В докладе Фабрициус подробно разбирал вопрос о подготовке преданных Советской власти красных командиров из среды рабочих и крестьян и высказывал мнение, что военный комиссар «обязательно должен быть специалистом военного дела, помощником командира в решении сложных боевых задач».
Фабрициус приводил характерные факты, свидетельствующие о том, что отдельные партийные организации на местах задерживают мобилизованных на фронт коммунистов как незаменимых руководящих работников, и считал это не чем иным, как узаконенным дезертирством.
Фабрициус решительно протестовал против установления в военных комиссариатах семичасового рабочего дня. Он считал: «…во имя победы над врагом надо работать круглые сутки».
В заключение доклада Фабрициус просил В. И. Ленина дать указания об очищении рядов Красной Армии от чуждых элементов.
Председатель Совета Обороны В. И. Ленин, прочитав этот доклад, направил его в Революционный военный совет республики для принятия необходимых мер.
Обстановка на фронте под Псковом и Нарвой с каждым днем осложнялась. Прорыв 1-й бригадой 10-й стрелковой дивизии позиций эстонских белогвардейцев на участке Мехикорма — Ней-Раппин, поставивший под угрозу фланг противника, не был использован командованием 7-й армии. Напрасно Фабрициус слал телеграммы с просьбой поддержать свежими силами 1-ю бригаду, захватившую Печору и Ней-Раппин; штаб армии не выделил дополнительно ни одного бойца. Эстонское командование ввело в бой белогвардейский корпус генерала А. П. Родзянко, и обескровленные красные полки отошли на исходные позиции.
…14 мая 1919 года начальник штаба 10-й дивизии С. Г. Плютто принес на подпись Фабрициусу распоряжение, по которому несколько полков выделялись в армейский резерв.
Ян Фабрициус сердито спросил:
— А кто приказал?
— Распоряжение из поезда самого Троцкого.
Фабрициус, с трудом сдерживая негодование, сказал:
— Преступные распоряжения не выполняю.
И сделал пометку: «Означенную телеграмму не подписываю, так как с приказом не согласен».
Фабрициус понимал армейскую суровую истину— приказ старшего начальника должен быть выполнен, и в то же время партийный долг подсказывал: надо добиться отмены распоряжения, открывающего врагу дорогу в Псков. И помочь может только Ленин. Надо срочно доложить ему обо всем. В телеграмме, посланной в Москву, Фабрициус сообщал: «В данное время фронт нами удерживается с трудом, так как на Чудском участке противник перешел в активное наступление, на печорском направлении враг производит активную разведку с целью перейти, по-видимому, в решительное наступление. Несмотря на это, Троцким предписано с передовой боевой линии снять 5-й полк в армейский резерв». Указав, что «при исполнении этого приказа Псковский участок будет легко прорван противником в печорском направлении и это неизбежно повлечет за собой падение Пскова и создаст еще более тяжелое положение», Фабрициус просил отдать распоряжение провести строгое партийное расследование всего происходящего на Псковском боевом участке.
Эта телеграмма по приказанию В. И. Ленина 18 мая была переслана в штаб Петроградского военного округа. Из Смольного в штаб обороны Пскова сообщили по телеграфу, что подкрепление и новые руководители будут посланы. Однако обещанная помощь опоздала. 25 мая Псков пал…
Легендарный комбриг
Фабрициус последним ушел из Пскова. У Ольгинского моста он сдерживал атакующих огнем пулемета и был ранен в руку. 12 июня 1919 года военком написал подробный доклад Председателю Совета Обороны республики В. И. Ленину. С суровой прямотой рассказал об обстоятельствах падения Пскова, о разложении частей, об изменниках, явных и тайных, о неумелом руководстве войсками. Он просил назначить комиссию из старых партийных работников, компетентных в военном деле, для расследования причин катастрофы на Псковском участке фронта и снять его с должности военкома 10-й дивизии. Фабрициус закончил доклад просьбой «обратить на все указанное здесь мною внимание и срочно сделать все возможное для поправления нашего общего дела, пока это не поздно. Вышлите резервы и действительно ответственных работников, чтобы поправить наше общее дело».
Этот доклад, как и другие документы, адресованные Фабрициусом лично В. И. Ленину, разбирался в ЦК РКП(б) и, безусловно, сыграл положительную роль в перестройке аппарата управления Западного фронта и разоблачении шпионов — бывшего полковника Люндеквиста и его подручных…
3 августа 1919 года Реввоенсовет республики направил Я. Ф. Фабрициуса на Южный фронт. После изнурительных железнодорожных мытарств (ехал целую неделю) он наконец добрался до Козлова. В штабе фронта царило смятение, вызванное внезапным рейдом конного корпуса генерала Мамонтова, стремительно продвигавшегося к Тамбову.
Фабрициус получил указание: немедленно выехать в Елец, организовать там сводный отряд и любой ценой задержать неприятеля.
В Елец Фабрициус прибыл 28 августа. В помещении только что созданного Военно-революционного комитета он нашел дежурного комиссара запасного пехотного батальона Александра Вермишева, который рассказал, что в городе стоят запасные батальоны, к сожалению плохо обмундированные и вооруженные. Фабрициус срочно собрал членов ревкома. На заседании он предложил имеющиеся в городе войсковые части разбить на три боевых участка: левофланговый, средний и правофланговый.
Вечером получил телеграмму: неприятель занял Лебедянь и движется на Елец.
29 августа на всех участках были отбиты атаки кавалерийских разъездов белогвардейцев, но на следующий день мамонтовцы заняли станцию Боборы-кино и перерезали железнодорожную линию Елец — Ефремов. Днем 31 августа Фабрициус получил донесение от комиссара левого участка об измене командира участка, перешедшего с кавалерийским дивизионом на сторону белых. Противник немедленно использовал предательство и прорвался к Ельцу.
Фабрициус организовал небольшой отряд из учащихся пехотных курсов, комендантской команды и пулеметчиков и направился к перекрестку дорог.
Здесь бойцы окопались. Они отбили одну за другой три атаки белоказаков. До заката солнца отряд Фабрициуса удерживал важный рубеж обороны. Ночью в строй бойцов влились оставшиеся в живых защитники Ельца. Они принесли тяжкие вести. Третий запасной батальон был окружен и порублен казаками. Палачи замучили любимца бойцов, поэта и драматурга военкома Александра Александровича Вермишева…
Рейд генерала Мамонтова нанес большой урон тылам Южного фронта. Совет Обороны объявил на военном положении Рязанскую, Тульскую, Орловскую, Воронежскую, Тамбовскую и Пензенскую губернии. На борьбу с конным корпусом Мамонтова командование Красной Армии вынуждено было бросить отдельные части из числа тех, которые предназначались для участия в контрнаступлении против деникинских войск.
Пока подходили кадровые войска, сводный отряд Фабрициуса все время находился под ударами рейдирующей конницы. Силы были неравными. Случалось, что во время боев значительная часть личного состава отряда Фабрициуса выходила из строя, но Ян Фрицевич снова проводил мобилизацию, сливал в одно целое небольшие отряды военно-революционных комитетов и снова вступал в бой. Сводный отряд подчинялся командующему войсками левой группы 13-й армии А. В. Станкевичу, но связи с ним не мог установить. Патроны и снаряды приходилось добывать у неприятеля.
После упорных боев отряд Фабрициуса занял станции Измалково и Казаки на линии Елец — Орел. Сразу же поступил приказ — наступать через станцию Тербуны к станциям Латная и Курбатове и прикрыть город Воронеж с запада. Шли под проливным дождем по разбитым, превратившимся в грязное месиво дорогам и днем и ночью. Отряд выбил противника из Латной и Курбатова.
Не успел Фабрициус пополнить отряд и привести его в боевой порядок, как получил новый приказ — немедленно выступить к Нижнедевицку и любой ценой задержать продвижение корпуса Шкуро, который начал рейд по тылам Красной Армии.
Совершив длительный переход, отряд подошел к Нижнедевицку. Впереди, в Ясенках, должен был находиться 373-й стрелковый полк. На его поддержку рассчитывал Фабрициус, продумывая предстоящую боевую операцию. Однако, как выяснилось, 373-го полка в Ясенках уже не было. Об этом Фабрициус узнал от бывшего нижнедевицкого военкома, бежавшего из Ясенок, занятых шкуровцами. Придется заново решать задачу. Фабрициус расположился в штабе за столом, развернул карту, достал цветные карандаши. Вдруг зазвонил телефон. Фабрициус снял трубку.
— С вами говорит адъютант генерала Шкуро, — услышал Ян Фрицевич. — Мы заняли Ясенки. Мы сильнее. Сдавайтесь. Генерал Шкуро щадит храбрецов.
— Слушайте вы, генеральский холуй! С палачами народа мы разговариваем только свинцом! — прокричал в трубку Фабрициус.
Продумав план действий, Фабрициус вызвал своих помощников и командиров батальонов. Он распорядился отбивать атаки конницы Шкуро прицельным залповым огнем. Приказал до наступления темноты провести по ротам тренировки на открытие залпового огня. Командир саперного взвода получил задание поставить на дорогах и в открытом поле проволочную сеть на низких кольях.
На рассвете шкуровцы с развернутыми знаменами, под музыку сводного оркестра двинулись на Нижнедевицк. Двенадцать конных полков дугой охватывали город.
В стрелковых ячейках стояли красноармейцы. На высотках распластались пулеметчики. Застыли у орудий артиллеристы. Все посматривали в сторону шоссейной дороги и ждали, когда командир подаст сигнал «огонь!». Ждать и слушать нарастающую музыку было очень тяжело. А Фабрициус спокойно рассматривал в бинокль всадников. Неожиданно музыка смолкла. Кони стали спотыкаться, падать на землю. Ряды расстроились.
— Молодцы саперы! — воскликнул Фабрициус. — Вот теперь самое время открыть огонь, — и послал в небо сигнальную ракету.
Сразу же застучали пулеметы, загремели дружные залпы стрелков. Падали всадники и кони.
Волна шкуровцев покатилась назад.
— Прекратить огонь! — крикнул Фабрициус и послал связных с приказом: «Стрелять экономно, беречь патроны».
Не прошло и полчаса, как вновь загудела земля и засверкали тысячи белых клинков. Теперь шкуровцы мчались вперед рассыпным строем. Но поле открытое, а стрелки, пулеметчики, артиллеристы Фабрициуса вели точный прицельный огонь. Да и у конников не было прежней удали.
…К вечеру сводный отряд Фабрициуса отбил одиннадцатую атаку. Кончились патроны. Пришлось отходить.
Вскоре отряд вступил в большое село Турово. Фабрициус зашел в бедную хату на краю села. Его встретила девочка лет двенадцати, которая пообещала мигом согреть самовар.
Фабрициус присел на лавку. Надо подумать, как организовать оборону этого села, ведь шкуровцы, должно быть, скоро нагрянут сюда.
Вдруг окна дома зябко задрожали от частых выстрелов. Где-то совсем близко заработал пулемет. Фабрициус выскочил на крыльцо. Увидел, что на сельской улице появились вражеские конники. Отстреливаясь, стала отходить комендантская команда. Шофер, высунувшись из машины, крикнул: «Поехали!»
А Фабрициус вспомнил: в хате осталась полевая сумка. В ней секретные документы. Белые будут ликовать, захватив такую добычу. Фабрициус вернулся в хату. Схватил толстую полевую сумку, запихал в нее карту. И — к выходу. Дверь распахнулась. На пороге появилась девочка-хозяйка. Она строго сказала:
— Не ходи! Там казаки. Спрячься в подвале.
— Выведи меня другим ходом, — попросил ее Фабрициус.
— Пойдем! — И, как маленькому, подала руку.
Прошли по двору. Девочка открыла ворота в сад. Фабрициус побежал, прячась за яблонями. Перепрыгнул через забор. Впереди поле. Навстречу из-за гумна вылетели три всадника. На кубанках волчьи хвосты — разъезд из личной сотни Шкуро.
— Стой! — привстав на стременах, закричал бородатый казак. — Сдавайся!
Фабрициус выстрелил. Бородатый упал. Два других всадника остановили коней.
Фабрициус снова выстрелил. Пуля попала в грудь лошади. Она свалилась и придавила второго всадника.
Третий казак вложил клинок в ножны и соскочил на землю.
«Сейчас спрячется за убитой лошадью и пристукнет из карабина», — понял Фабрициус и побежал к шоссейной дороге. Оглянулся. Выстрелил по ползущему к лошади казаку. Услышал громкий крик. За спиной глухо ударил выстрел. За ним второй, третий.
У Фабрициуса заныла правая рука. Упал. Ощупал руку. Кажется, не ранен. Осмотрелся. Рядом межа. Небольшое, но все-таки укрытие. Пополз по ней. Вот уже видна белая полоса шоссе.
В этот миг из-за насыпи вылетели красноармейские тачанки. Ударили по Турову из пулеметов. Над полем засвистели пули. С головы Фабрициуса слетела фуражка. Поднял, посмотрел на рваный след на маковке и невольно подумал: «На вершок от смерти. Ушел от белых — ухлопают свои. Какая глупая история!» И пополз, прижав к груди полевую сумку.
Дорога совсем близко. Фабрициус приподнялся и увидел скачущего на лошади командира интернационального отряда Ярослава Штромбаха. Верный боевой друг. Еще под Псковом встречались. И сразу стало легче дышать. Выпрямился. Громко крикнул:
— Штромбах! Сюда, ко мне!
Командир отряда радостно воскликнул:
— Фабрициус! А мы думали, что тебя уже нет в живых.
— Фабрициуса не так просто убить, а в плену он никогда не будет. Ярослав, Турово надо взять! Веди бойцов!
— И возьмем! Непременно! — уверенно заявил бывший чешский военнопленный, коммунист-ленинец Ярослав Антонович Штромбах…
В середине октября 1919 года Реввоенсовет Южного фронта направил Фабрициуса в штаб 8-й армии. Здесь его назначили на должность командира 1-й бригады 13-й стрелковой дивизии, находившейся под Бирючинским поселком.
В штаб бригады Фабрициус прибыл вечером. Временно исполнявший обязанности комбрига бывший офицер старой армии Иван Павлович Ершов рассказал, что после продолжительных тяжелых боев бригада потеряла более половины личного состава и должна быть отведена на переформирование и пополнение. Зная это, Фабрициус никак не мог предполагать, что уже утром следующего дня бригаде предстоит участвовать в наступательной операции.
В полночь пришел начальник штаба и принес только что принятый оперативный документ: начдив М. В. Алексеев приказывал бригаде с рассветом атаковать Бирючинский поселок и выбить оттуда части генерала Абрамова.
Фабрициус передал листок Ершову. Тот прочел и удивился:
— Как можно без подготовки проводить такую сложную операцию? По данным нашей разведки, у генерала Абрамова около двух дивизий. А у нас в самом большом полку 250 штыков.
— Бойцов, а не штыков, — хмуро поправил Фабрициус. — До начала боя остается всего три часа. Чертовски мало. А надо побывать в полках, обдумать операцию. Показывайте войска, товарищ Ершов.
За три часа Фабрициус побывал во всех частях. Бойцы жаловались: нет сапог, полушубков, патронов. И бельишко сменить надо — расползается…
— Все это возьмем у неприятеля, — уверенно обещал Фабрициус. — У белых полные склады английского да французского добра. Отберем и оденемся…
Уверенность комбрига понравилась бойцам, однако в успехе сомневались.
…На рассвете полки двинулись на Бирючинский поселок. Ветер ревел, бросал в лицо жесткий снег. Ориентиром для наступающих служили темные берега реки Верхняя Тишанка. Шли безмолвно, окутанные метелью, невидимые.
Солдаты сторожевого охранения грелись у хат и обнаружили красных бойцов, когда они уже ворвались в поселок. Перепуганные внезапной стрельбой, казаки и лейб-гвардейцы растерялись и полураздетые бежали в Александровский поселок. В поле их встретил залповым огнем 110-й стрелковый полк, заранее выдвинутый Фабрициусом для завершения разгрома.
Комбриг остался доволен операцией: захватили штабы 1-го и 4-го Донских полков, а также 3-го Калмыцкого кавалерийского полка и лейб-гвардии 2-го Атаманского. Число пленных в 3 раза превышало численность бригады. Красноармейцы отбили у врага много орудий, пулеметов, винтовок. Комбриг сдержал слово: бойцы получили из обозного имущества белогвардейцев заграничное обмундирование, обувь, снаряжение и боеприпасы…
Поделиться книгой: