Помоги проекту - поделись книгой:
Разъяренный генерал Абрамов стянул уцелевшие части и двинул их на Бирючинский поселок. В это время на помощь бригаде Фабрициуса подоспела 31-я дивизия под командованием Александра Игнатьевича Седякина и обрушилась на обозы белогвардейцев, оставленные без прикрытия в Александровском поселке. Разгромив гарнизон, дивизия нанесла сокрушительный удар в спину контратакующим лейб-гвардейцам. Охваченная огнем с двух сторон группа генерала Абрамова потеряла более половины своего состава.
После боя комбриг Фабрициус побеседовал с пленными, рассказал о положении на фронтах, ознакомил их с последними событиями в Советской республике. Поинтересовался, где они были мобилизованы, как живут их родные. И постепенно отобрал из солдат (как правило, из числа бывших бедняков) резервную роту в несколько сот человек для пополнения полков.
В середине декабря 2-я и 3-я бригады 13-й дивизии были сняты с фронта и отправлены в Воронеж на переформирование. А 1-я бригада Фабрициуса, не потерявшая боеспособности, была переведена в 16-ю имени Киквидзе дивизию и составила основу вновь создаваемой 3-й бригады. Начальником штаба был назначен И. П. Ершов — Фабрициус высоко оценил его фронтовой опыт и мужество, проявленное в трудных боях с корпусом генерала Абрамова.
Накануне Нового года комбриг Фабрициус получил приказ начдива С. П. Медведевского: взять станцию Лихая, крупный опорный пункт белогвардейцев. Этот важный железнодорожный узел был своеобразным ключом к городу Новочеркасску. Фабрициус вызвал командира разведчиков Ивана Дьячкова и приказал разведать огневые позиции неприятеля.
Бойцы скрытно проникли на станцию Лихая, добыли и принесли комбригу важные сведения. В частности, они выяснили, что на станции стоит бронепоезд белогвардейцев. Наступление серьезно осложнится, если он примет участие в боевых действиях.
Фабрициус решил захватить бронепоезд. Оставив за себя командира полка Н. В. Агуреева, комбриг с разведчиками отправился на станцию. Погода была подходящей: мела метель. По канаве подползли к водокачке. Залегли. Усыновленный разведчиками мальчик Сережа Вересов, прозванный Находкой, бесшумно пополз вдоль состава и вскоре вернулся. Доложил комбригу:
— Внутри гуляют. Машинист вроде спит. Чуть подальше паровоза ходит часовой.
Фабрициус сказал лежавшему рядом Дьячкову:
— Снимите часового. Я займусь машинистом. Остальные, как условились, усмирят команду.
Дьячков шепнул:
— Я мигом! — и исчез.
Разведчики лежали, приподняв головы. Прислушивались. Когда часовой был снят, Фабрициус скомандовал: «Пора!» — и побежал к паровозу. Слышал, как стучат сапоги о подножки вагонов. Потом донеслись крики, ругань, звон бьющейся посуды. Только не открыли бы пальбу!
Машинист оказался сговорчивым человеком. Он глянул на кольт в руке Фабрициуса и тихо спросил:
— Что прикажете, товарищ начальник?
— Гони бронепоезд в сторону красных! Да не вздумай гудеть!
— Можете не агитировать. Помирать не собираюсь.
— Дьячков, помогай…
Откуда-то долетели глухие выстрелы.
— Торопитесь! — крикнул Фабрициус.
Рев ветра заглушил стук колес бронепоезда. Он набирал скорость постепенно, но вот машинист передвинул влево ручку регулятора, поставил на последний зуб и приказал помощнику:
— А ну, шевелись!
Пламя коптилки заплясало. Поезд мчался на всех парах.
Фабрициус положил кольт в карман и скомандовал:
— Тише ход! Считай, что домой приехали.
Бронепоезд остановился. Комбриг приказал собрать его команду. Всех переписал. Выяснил, что на должностях младших командиров — рабочие, а солдаты— бывшие крестьяне. И те и другие насильно мобилизованы в армию деникинцами, но дезертировать и перейти на сторону Красной Армии не решались. После серьезного разговора с Фабрициусом все согласились искупить в бою свою вину…
Рано утром полки 3-й бригады двинулись на станцию Лихая. Впереди шел бронепоезд. Разведчики называли цель, и опытные орудийные и пулеметные расчеты вели точный огонь.
В полдень Фабрициус доложил начдиву Медведовскому о том, что гарнизон станции разбит и захвачены огромные трофеи, в том числе эшелоны с боеприпасами и продовольствием. Комбриг понимал, что противник постарается все вернуть, и приказал организовать круговую оборону. Все трофейные орудия и пулеметы были выдвинуты в боевые порядки пехоты.
Белогвардейцы открыли по станции артиллерийский огонь. Обстрел был жестоким и затяжным — длился три часа. Загорелись дома. Затем деникинцы двинулись в атаку. Шли уверенно, густыми цепями.
Фабрициус приказал не стрелять, пока деникинцы не подойдут на двести шагов. Это решение было рискованным, но комбриг верил в неодолимую силу внезапного прицельного огня. И сорок два «максима» одновременно хлестнули длинными очередями. Грянули винтовочные залпы. Первая и вторая цепь залегли. Стремительно надвигалась третья. Сильно поредевшая цепь наступающих приблизилась к передним рядам бойцов 3-й бригады. Рукопашный бой был коротким и беспощадным…
Противник подтянул резервы и снова бросил полки на станцию Лихая.
Начдив Медведовский ввел в бой 2-ю бригаду. На помощь пехоте подоспел кавалерийский корпус Б. М. Думенко. И вторая атака белых была отбита. Преследуя деникинцев, 16-я дивизия двинулась к Новочеркасску…
Пройдя с боями 125 километров, 3-я бригада (теперь она называлась 48-й) заняла позиции по северному берегу Дона, у станицы Аксайской. Вечером 18 января 1920 года Фабрициус получил приказ совместно с 47-й бригадой овладеть станцией Ольгинской. А 1-я Конная армия должна была освободить город Батайск.
Фабрициус развернул карту, ознакомился, какие населенные пункты прилегают к Ольгинской, где размещаются части противника, тщательно взвесил разведывательные данные и пришел к выводу, что задуманная операция обречена на провал. Учитывая опыт победно завершенной Орловско-Курской операции, Фабрициус выдвинул свой план. Предложил не дробить имеющиеся силы, а использовать их, собрав в мощный ударный кулак. Оставив заслон по реке Дон на линии Ростов — Нахичевань — Старочеркасская, сконцентрировав 1-ю Конную армию в районе севернее Старочеркасская — Манычская, вести наступление одновременно двумя сильными группами: первой в составе главным образом стрелковых частей 8-й армии и небольших частей конницы на Азов и далее в направлении на станцию Злодейская, а левой в составе 1-й Конной армии, поддерживаемой стрелковыми частями, в направлении на Маныч-скую и далее на станицу Хомутовскую. Таким образом, противник оказался бы в клещах…
Начдив Медведовский согласился с планом Фабрициуса и передал его командующему 8-й армией Г. Я. Сокольникову. Командарм связался с командующим Юго-Восточным фронтом В. И. Шориным, но тот отклонил предложения Фабрициуса. Был получен еще один приказ: 47-й и 48-й бригадам 16-й дивизии наступать с рассветом 19 января на Ольгинскую. Повинуясь воинской дисциплине, Фабрициус приступил к выполнению задания. А в успех не верил. После кровопролитного боя его полки вступили в Ольгинскую. 1-й Конной армии, наступавшей в очень тяжелых условиях, не удалось взять Батайск. Противник отразил девять атак красных конников. Командарм С. М. Буденный отвел свои дивизии к Ростову.
Белогвардейцы повели наступление на Ольгинскую с трех сторон. Два дня красноармейцы отбивали атаки конницы и пехоты противника, на стороне которого был перевес сил. 47-я бригада Павла Богомолова была окружена и почти полностью уничтожена. Комбригу Фабрициусу удалось пробить заслон врага и вывести полки в Нахичевань.
…Войска Батайского плацдарма белогвардейцев были разгромлены группой войск в составе 16-й, 13-й, 15-й и 40-й дивизий. Остатки «добровольческой армии» отошли к Черному морю. Для очищения и охраны Таманского полуострова была выделена бригада Фабрициуса. Полки, заняв Тамань, разгромили крупные десантные части генерала Слащева и тем самым помогли товарищам по оружию освободить Новороссийск.
В конце апреля 1920 года начала наступление против Советской России буржуазно-помещичья Польша, а с юга ее поддержали белогвардейские войска под командованием генерала Врангеля.
В начале июня 16-я дивизия имени Киквидзе, в которую вновь вошла снятая с Таманского полуострова 48-я бригада, была направлена на Западный фронт. 9 июня она прибыла в район Полоцка. На следующий день комбриг Фабрициус созвал командиров. Прежде всего спросил присутствующих, есть ли у них газета «Правда» за 30 апреля и 6 мая. Командиры переглянулись, не понимая, почему возник разговор о старых газетах.
Командир 143-го полка Николай Агуреев признался:
— Не уберегли, товарищ комбриг.
— Самое главное, боевое оружие не уберегли, — строго укорил Фабрициус. — В этих номерах «Правды» напечатаны выступления товарища Ленина о новом походе Антанты на Советскую Россию. Эти речи — наш политический устав, их всегда надо иметь под рукой — вот здесь, в полевой сумке. Политико-воспитательной работой должны заниматься не только комиссары, но и командиры. В ближайшее время надо провести митинги. Могут быть вопросы. Вам необходимо подготовиться! Обязательно прочтите ленинскую речь к красноармейцам, отправляющимся на польский фронт. Хорошо бы выпустить ее отдельной листовкой.
Ставя перед командирами задачи по обучению бойцов, Фабрициус особое внимание уделил огневой и инженерной подготовке. Комбриг предложил укомплектовать взводы конной и пешей разведки и, не теряя ни минуты, учить их бесшумно преодолевать различные противопехотные препятствия.
Через неделю комбриг лично проверил, умеют ли разведчики и саперы скрытно пробираться к вражеским укрепленным позициям, оборудованным в открытом поле, и бесшумно резать колючую проволоку. Плохо ползавших по-пластунски несколько раз отправлял на исходный рубеж. Говорил:
— Больше пота — меньше крови. Так еще Суворов учил. Плотнее прижимайся к земле. Она как мать — добрая…
Полевая учеба благотворно сказалась при прорыве сильно укрепленных позиций под Сморгонью. Эти позиции входили в систему укреплений, возведенных германскими войсками во время первой мировой войны. Они состояли из окопов в два-три ряда, соединенных между собой ходами сообщения, с большим количеством бетонированных убежищ и гнездами для пулеметов. Впереди окопов было несколько рядов заграждения из колючей проволоки. Под Сморгонью немецкие укрепления особенно хорошо сохранились, в казематах даже было электрическое освещение.
13 июля Фабрициус получил приказ — атаковать противника и занять этот район.
Начальник штаба Иван Ершов горестно заметил:
— Труднейшая задача. В минувшую войну у этой окаянной Сморгони полегли чуть ли не целые дивизии. Ходила солдатская поговорка: «Кто под Сморгонью не бывал, тот и горя не видал».
— И все-таки надо выбить противника из железобетонных укрытий, — сказал Фабрициус. — Жаль, что нет гаубиц. Трехдюймовыми орудиями такие стены не пробьешь.
На рассвете по приказу комбрига командир артиллерийского дивизиона сосредоточил огонь всех орудий на участке наступления 142-го полка. Артиллерийская подготовка была короткой: берегли снаряды. Красноармейцы поднялись, добежали до многорядного проволочного забора и, встреченные кинжальным пулеметным огнем, откатились на исходные позиции.
143-й полк захватил важную высоту 72,9, но удержать ее не смог.
47-я бригада и наступавшая южнее 33-я Кубанская дивизия несколько раз поднимались в атаку и, оставив у проволоки убитых и раненых, отступали в окопы.
Фабрициус тяжело переживал гибель бойцов. Есть давнее правило: командир должен побеждать малой кровью. Должен. Но как взять неприступную Сморгонь? Ясно, что лобовые атаки не принесут успеха. Надо искать другое решение. Фабрициус изучил прилегающую к укрепленным позициям местность, побеседовал с местной беднотой и узнал, что «проклятая колючка пожиже у деревни Перевозы». С командой разведчиков пробрался через лес к деревне Перевозы и убедился, что там проволочный забор натянут только в два кола. Ян Фрицевич приказал командиру разведчиков Дьячкову проделать в проволоке несколько проходов и отметить их белыми колышками. Красноармейцы быстро выполнили задание.
Фабрициус вернулся в штаб и составил план операции. Решил оставить у старых позиции 142-й полк, а два других скрытно провести к оврагу у высоты 72,9, занять ее и затем атаковать противника с фланга, через лес. Комбриг договорился с начальником 54-й дивизии В. Д. Цветаевым об огневом содействии во время атаки.
В 3 часа ночи первый батальон 143-го полка, возглавляемый Фабрициусом, бесшумно снял сторожевые заставы и занял высоту 72,9. И сразу же комбриг двинул полки в лес у деревни Перевозы. Разведчики провели стрелков по заранее проделанным проходам в проволоке к самым вражеским окопам. Напутанные внезапным появлением красноармейцев, белополяки бежали к реке Оксна. Батальон, который вел Фабрициус, прорвался в тыл обороняющихся. Враг бросил полк пехоты от деревни Перелесье к реке Оксна. Командир батальона, занявший опушку леса, передал по телефону Фабрициусу:
— Замечена сильная колонна противника. Что делать?
— Пропустите колонну и ударом с тыла и фланга разгромите, — посоветовал Фабрициус.
Вскоре комбриг услышал возгласы «ура!» и взрывы гранат на опушке леса.
Белополяки не ожидали удара с трех сторон и в панике побежали по ходам сообщения. Красноармейцы, преследуя отступавших, переправились через реку Оксна. Командир бригадной разведки Георгий Вукмирович ворвался в огромный бетонированный блиндаж и захватил 64 пленных во главе с командиром батальона.
Цепи атакующих вышли на линию дороги Сморгонь— Рыбаки. Противник открыл сильный огонь из дальнобойных орудий, но не учел скорости продвижения наступающих: снаряды рвались далеко позади цепей. Контратакующая вражеская группа из деревень Свеляны и Корень была рассеяна артиллерийским огнем.
Смелой атакой 143-й полк выбил белополяков из деревни Свеляны. Одновременно 144-й полк занял деревни Корень и Минки. По приказанию Фабрициуса орудия были подвезены к переднему краю. Они открыли огонь прямой наводкой по станции Сморгонь и по деревне Лычники. Прикрываемые стеной разрывов, шли в атаку полки.
Противник стал поспешно отступать по всему укрепленному району. В прорыв вошли части 33-й Кубанской и 54-й стрелковой дивизий.
14 июля 1920 года неприступная Сморгонь пала! В ночном бою бригада Фабрициуса потеряла 9 человек. Противник же оставил в траншеях сотни убитых и раненых. Около 200 белополяков сдались в плен. Бойцы 48-й бригады захватили 10 пулеметов американских и французских систем.
Противник рассчитывал на долгое время задержать наступление частей 15-й армии на рубеже Сморгонь — Шиловичи — Молодечно. Благодаря успешным действиям бригады Фабрициуса вражеские замыслы были сорваны.
Советская Родина отметила выдающийся ратный подвиг Яна Фрицевича Фабрициуса вторым орденом Красного Знамени. По представлению комбрига многие бойцы и командиры также были удостоены высшей боевой награды.
Поздравляя героев с победой, Фабрициус говорил:
«…От имени Революции и Родины благодарю вас, мои славные красные орлы 48-й бригады. История оценит по достоинству все те жертвы, которые уже принесены вами. Золотыми буквами она выбьет на скрижалях имена тех бойцов за свободу пролетариата, которые уже пали за идеи коммунизма и мирового равенства и братства народов».
Сморгонская операция вошла в золотой фонд истории гражданской войны в СССР и была включена в учебные пособия для военных академий как выдающаяся, образцовая по замыслу и исполнению.
Через месяц после прорыва под Сморгонью 48-я бригада вместе с другими частями 16-й дивизии вышла к местечку Нове-Място, к берегу реки Вкра. Позади остались города Белосток, Остров, Пултуск. Дивизия продвинулась с боями более чем на 600 верст. Каждый шаг вперед давался ценой огромных усилий. Не хватало снарядов и продовольствия. Обозы и склады остались далеко в тылу…
Такое положение создалось во всех частях, сражавшихся на Западном фронте.
15 августа польские резервные части перешли в контрнаступление. Обескровленные красные полки вынуждены были отступать. Бригада Фабрициуса прикрывала отход своей дивизии и всей 15-й армии. Неоднократно попадала в окружение и прорывалась к своим. Смертельная опасность нависла над героями арьергардных боев под Ломжей.
События развивались так. Связной начдива Мед-ведовского привез приказ — любой ценой задержать противника, движущегося наперерез дивизии от Замбрува.
Бойцы 48-й бригады заняли круговую оборону. К вечеру отбили девять атак. Патроны кончились. Дальше предстояло сражаться врукопашную — штыками и прикладами. Но новой атаки не последовало: видимо, противник тоже выдохся.
Фабрициус собрал разведчиков, разделил на три группы, попросил:
— Надо добыть патроны. Обыщите все окрестности… Постарайтесь…
Фабрициус и Ершов обошли позиции. Усталые бойцы забылись тяжелым сном. Бодрствовали только часовые.
Первой вернулась группа Дьячкова. Ничего не нашли.
В полночь прискакал командир бригадной разведки Георгий Вукмирович. Прохрипел:
— На станции Червоный Бор стоит эшелон с боеприпасами. Сережка Вересов нашел…
— Так ли? Даже не верится. Родной ты мой!.. — обрадовался Фабрициус. — Запрягайте все повозки. Мигом!
Фабрициус сам повел отряд. Разведчики внезапно ворвались на станцию и уничтожили охрану. В короткой схватке погиб общий любимец Сережа Вересов — Находка…
В эшелоне оказались не только патроны, но и пулеметы, и легкие полевые пушки.
— Все, все забирайте, — торопил Фабрициус.
…На рассвете противник снова начал атаку, будучи уверен в легкой победе. Фабрициус приказал не стрелять без сигнала. Он подпустил цепь на двести шагов и выстрелил в офицера. Сразу же открыли огонь все пулеметчики и стрелки. Атакующие полегли…
48-я бригада, сведенная в полк, догнала дивизию в районе города Новограда-Волынского…
До заключения мира с Польшей бригада Фабрициуса вела тяжелые оборонительные бои. За мужество и стойкость, проявленные в этих боях, все ее полки, сохранившие материальную часть и служившие надежным щитом отходящей 15-й армии, были награждены почетными революционными Красными знаменами. Реввоенсовет республики отметил деятельность Яна Фрицевича Фабрициуса третьим орденом Красного Знамени.
Всегда в строю
В начале января 1921 года Ян Фабрициус был назначен начальником Объединенных курсов командного состава РККА, разместившихся в здании бывшего кадетского корпуса в городе Полоцке.
Фабрициус старательно принялся за новое, трудное дело. Он понимал, что надо как можно быстрее готовить умелых, преданных Родине красных командиров.
В конце февраля на конференции Витебской губернской партийной организации Яна Фрицевича Фабрициуса избрали делегатом на X съезд РКП (б).
Фабрициус предполагал, что во время съезда ему удастся посоветоваться с Владимиром Ильичем Лениным по вопросам дальнейшего строительства Красной Армии. Он собирался также решить в Москве ряд организационных вопросов учебы курсантов. Однако осуществить свои планы ему не удалось. Как раз в те дни, когда в Москве проходил съезд партии, в Кронштадте продолжался контрреволюционный мятеж, вспыхнувший в начале марта. И Фабрициус в числе других военных специалистов — делегатов съезда отправился в Петроград. Они приехали туда 13 марта.
Фабрициуса направили в южную группу войск — в Ораниенбаум. Командующий группой А. И. Седякин обрадовался встрече со старым знакомым.
— Принимай, дружище, 501-й Рогожский полк, — сказал он Яну Фрицевичу. — Настроение там скверное. Многие струсили и дезертировали. Твоя задача— в кратчайший срок навести там должный порядок. Полк входит в сводную дивизию, которую только что принял Павел Дыбенко. Вот с ним и решай все вопросы…
В штабе 501-го Рогожского полка Фабрициус узнал, что на котловом довольствии значится 1094 человека, а активных штыков всего 573.
Фабрициус упрекнул временно исполняющего обязанности командира полка Коршунова:
— Как это вы дошли до жизни такой? Когда республика в смертельной опасности, все должны быть в строю!..
— Полагаю, что участие полка в операции крайне нежелательно. На лед не пойдут. Разбегутся, — хмуро заметил Коршунов.
Поделиться книгой: