Помоги проекту - поделись книгой:
В полночь удалось поговорить о деле. Разговор шел об издании записок «Дорога в космос» отдельной книгой.
К великому сожалению, записки делались скороговоркой, по-газетному быстро, в номер. И хотя Гагарин ни разу не пожаловался, мы видели, как он сокрушался, ощущая наш ежедневный репортерский натиск и торопливость.
С той же неугомонной быстротой готовилась и книга. Мы утешали требовательного к себе автора — когда все то, что сейчас нельзя, станет можно писать, сядем вместе за стол, допишем упущенное, недосказанное, расшифруем условное, снимем сделанное наспех, хорошенько отредактируем каждую страницу и получим то, чего ждет взыскательный читатель.
Юрий Гагарин любил писать. За несколько дней до своей гибели он подписал в печать рукопись «Психология и космос», которую создал совместно с кандидатом медицинских наук Владимиром Ивановичем Лебедевым. В начале июня 1968 года книга вышла в издательстве «Молодая гвардия».
Журналисты, знавшие его, не раз говорили: не будь Юрий Алексеевич летчиком и космонавтом, он стал бы писателем.
— Откуда это у вас?
Он улыбался:
— Мама знает превеликое множество песен, сказок, поверий, примет, поговорок. Слова-то в них какие, хоть нанизывай на нитку и делай из них монисто.
В Гжатске мы убедились в правоте космонавта. Анна Тимофеевна Гагарина — одна из самых замечательных русских женщин, и найдется писатель, который изобразит ее во весь рост, нарисует ее обаятельный портрет.
Придерживаясь во всем точности и достоверности, Юрий Алексеевич, начитавшись очерков о себе, просил:.
— Не спутывайте правду с вымыслом, избегайте беллетризировать биографию, не сочиняйте диалоги. Чем проще, тем лучше.
Спросили его о речи, произнесенной на космодроме перед стартом, опубликованной в апреле 1961 года во всех газетах.
— Все тогда было слишком торжественно и вызывало странное чувство, будто говорил не я, а кто-то другой, а я стоял и слушал и думал, что будь я на месте того человека, то сказал бы то же самое.
Завечерело. Но крестьянская горница, освещенная улыбкой Гагарина, сияла как чертог.
Мать зажгла электричество. Долгий, прекрасный день кончился безвозвратно.
Ночевали мы в старом бревенчатом доме Гагариных. Шорохи, звуки, запахи — все было таким, как в детстве космонавта. Мы не могли уснуть. Здесь мальчик Юра о многом мечтал, и думы его были необыкновенные и веселые, словно детские сны.
…Нередко Гагарин появлялся в «Правде» совсем неожиданно, не предупредив даже по телефону. Открывается дверь, и на пороге возникает со своей ослепительной белозубой улыбкой желанный гость.
— Космический привет труженикам пера!
Однажды он явился, когда у нас сидел молодой художник Илья Глазунов, принесший показать свою последнюю картину, изображавшую В. И. Ленина с «Правдой» в руках. Космонавт и художник познакомились.
Мы знали — Глазунов собирался написать портрет человека, проникнувшего в звездный океан.
— Юра, непоседа, — попросили мы Гагарина, — сможешь тихонечко посидеть у нас полчаса?
И пока Илья Сергеевич с присущей ему быстротой цветной пастелью писал портрет, мы, чтобы Гагарину не было скучно, дали ему прочесть шесть «Звездных сонетов», только что присланных из Киева поэтом Леонидом Вышеславским. Юрий Алексеевич, увлекшись, читал стихотворение за стихотворением. По его выразительному лицу было видно: сонеты нравятся. Наконец он не выдержал и, жестикулируя, с подъемом продекламировал:
С листа ватмана стали проглядывать мечтательные, небесной голубизны глаза космонавта. И нам показалось, что Глазунов в портрете Гагарина создает облик того самого корабельщика Вселенной, о котором так проникновенно сказал поэт.
Портрет космонавта, за полчаса написанный на наших глазах, демонстрировался на выставках в Италии и очень понравился известной киноактрисе Джине Лоллобриджиде, которая встречалась с Гагариным на Московском кинофестивале. Позируя Илье Глазунову в Риме, она попросила его написать ее портрет с такой же экспрессией и лиричностью, с какими он создал своего Гагарина.
Но вернемся к сонетам. Они понравились космонавту, и он просил главного редактора «Правды» опубликовать их вне очереди.
Через какое-то время он прочел рукопись «Звездных сонетов», приготовленную для издательства «Советский писатель», и написал к ней предисловие, в котором были такие строки: «Мне очень понравились эти стихи. Это лучшее, что за последнее время я читал о космических полетах… Леонид Вышеславский малым количеством слов сказал многое. В его сонетах все на месте, надежно и прекрасно и нет ничего лишнего, все как на космическом корабле».
Гагарин многим помогал. Он был депутатом Верховного Совета СССР, получал сотни писем, десятки людей являлись к нему в Звездный городок за помощью, и никто не оставался в обиде. Когда он хлопотал за чужих людей, ему невозможно было отказать. Возможно, что без рекомендации Юрия Алексеевича великолепные «Звездные сонеты» не скоро бы увидели свет.
Первое издание «Дороги в космос» вышло в издательстве «Правда». По всему видно было, что автору полюбилась собственная книга. Он охотно дарил ее. Этот небольшой томик с его автографами есть в крупнейших библиотеках мира, у государственных деятелей многих стран, у московских рабочих, у школьников Гжатска, который недавно переименован в город Гагарин.
Юрий Алексеевич все время улучшал свою книгу. Для этого он, бывало, то позовет нас к себе в гости, то приедет в «Правду», то позвонит по телефону, то пришлет новую страничку.
Он хотел каждому космонавту посвятить отдельную главу, но не успел, хотя никого не оставил в тени, и, добавляя в свои Записки новые страницы, дал оценку каждому полету, одарил каждого космонавта своей меткой характеристикой.
Ему хотелось, объясняя историю космонавтики, связать ее с историей общества. Работая над книгой, он уделял внимание чисто творческим, профессиональным вопросам, спорил о композиции, сюжете, стиле.
Крупнейшие писатели мира называли его сыном планеты, сыном человечества. Он морщился и, краснея от непомерных похвал, говорил:
— Я русский человек, — и, улыбаясь, добавлял: — Я объездил полмира, но лучше советской земли нигде не видел.
Одной высокой целью жил весь отряд космонавтов от полета к полету. В становление каждого из них заложена огромная доля гагаринского труда.
Он был настоящим коммунистом. Достигнув вершины небывалой славы, Гагарин оставался предельно скромным. Все космонавты видели в нем вдумчивого учителя и бережного наставника.
Уместно вспомнить, как весной 1961 года академик Сергей Павлович Королев у себя дома с отеческой любовью говорил нам о Гагарине:
— Юра — олицетворение вечной молодости русского народа… В нем счастливо сочетаются природное мужество, аналитический ум, исключительное трудолюбие. Если он получит надежное образование, то мы услышим его имя среди самых громких имен советских ученых.
Следуя пожеланиям умудренного опытом советского ученого, Гагарин продолжал оставаться на высоте, был незримым участником каждого нового полета. Он был все время в движении, в росте, в центре космических событий. Он непрерывно учился и все крепче связывал себя с наукой. Он говорил, что дальнейшее освоение космоса потребует космонавтов-ученых, и ставил себе в пример Константина Петровича Феоктистова. Будучи одним из руководителей космонавтов, Гагарин учился у каждого из них. Блестяще окончив Военно-Воздушную инженерную академию, он готовился к новым свершениям.
Став космонавтом, Гагарин продолжал оставаться летчиком-истребителем. И как моряк, погибающий в океане, погиб в небе. Тяжело писать эти горькие строки.
За несколько дней до своей гибели Юрий Алексеевич посетил редакцию «Правды». Как всегда, много шутил и смеялся, попросил в главу, где говорилось о его жене Валентине Ивановне, вставить фразу: «Моя любовь, как перстень, не имеет конца».
Он приехал по делу — принес новую главу о выходе Алексея Леонова в открытый космос. Улыбаясь доброй улыбкой, полушутя, полусерьезно сказал:
— Это о новом этапе освоения космоса — леоновском… Он как бы передал из рук в руки космическую эстафету тем, кто вне скорлупы корабля будет работать в открытом космосе.
Эту главу, его лебединую песню, «Правда» опубликовала на своих страницах в День космонавтики — уже после трагической гибели Гагарина.
ПРИЗНАНИЕ
По приглашению правительств и общественных организаций многих стран Гагарин побывал за границей. Его маршруты мира и дружбы во много раз превосходят длину космического пути «Востока».
Путешествия начались полетом в Чехословакию. Через две недели после всенародной встречи в Москве с Шереметьевского аэродрома Гагарин на рейсовом самолете вылетел в Прагу. Вел самолет Герой Советского Союза Павел Михайлович Михайлов. В небе он подарил Юрию Алексеевичу свою книгу «10000 часов в воздухе», надписав на ней: «С самыми теплыми чувствами в память о первом заграничном рейсе от летчика-земляка. Сегодня Вы у меня пассажиром на ТУ-104, и, кто знает, может быть, скоро я у Вас буду пассажиром при полете на Луну».
Гостеприимно встретила Злата Прага гостя. На пути от аэропорта до города стояли тысячи горожан, забрасывая машину Гагарина букетами сирени.
Встречи Гагарина проходили под знаком дружбы чехословацкого народа к советскому народу. Космонавта потрясла демонстрация пражан во время его поездки на крупнейший машиностроительный завод столицы. Казалось, вся Прага вышла на улицу. Вдоль двенадцатикилометрового пути к заводу сплошной стеной по обе стороны шоссе стояли люди. У всех в руках цветы, чехословацкие и советские флаги, транспаранты с приветственными лозунгами.
Гагарин говорил с присущим ему легким юмором, и на заводском дворе, до предела заполненном народом, пробегал теплый смешок, раздавались аплодисменты. Многие в стране знают русский язык, и, когда Гагарин под занавес сказал: «В космосе было так же хорошо, как у вас в гостях», в толпе вспыхнула бурная овация. К Гагарину с трудом протолкались молодые рабочие в кожаных фартуках. Они несли что-то тяжелое. Когда они сняли красную материю, на солнце золотисто сверкнула большая статуя литейщика. Зная, что космонавт был литейщиком, чехословацкие металлурги отлили ему статую.
Утром на первой странице «Руде право» Гагарин прочел сообщение: в знак высшей оценки исторической победы советской науки и техники — осуществления первого в мире космического полета человеком— Юрию Алексеевичу Гагарину присвоено звание Героя Социалистического Труда Чехословакии. Нельзя было не залюбоваться открытым лицом Гагарина, выражавшим сложную гамму чувств. На нем была написана и радость за высокую награду, которой впервые в истории ЧССР удостаивался гражданин другой страны, и неловкость от такого большого почета, и врожденная скромность. Отвечая на поздравления, Гагарин улыбался:
— Это награда всему советскому народу…
Он припомнил подробности подвига командира роты 1-го Чехословацкого батальона Отакара Яроша, павшего в бою с фашистскими танками невдалеке от Харькова.
— Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Ярош — первый иностранный воин, удостоенный этой высокой награды.
Гагарину нравилась Чехословакия. Когда вышла книга Людвика Свободы «От Бузулука до Праги», он позвонил нам в «Правду» и попросил достать ему два экземпляра.
Церемония вручения Золотой Звезды происходила в Испанском вале Пражского Града. Гагарин сел рядом с чехословацкими товарищами, удостоенными такой же награды, как и он, — шахтером Яном Мусилом, техником-машиностроителем Иозефом Вогницким и членом сельскохозяйственного кооператива Иозефом Троусилом. Вместе с передовыми людьми своей индустрии и сельского хозяйства чехословацкий народ чествовал героя космоса!
Знакомя Гагарина с Прагой, чехословацкие друзья показали ему Пражский Град, Карлов мост, Мавзолей Клемента Готвальда, вздыбленный на постаменте советский танк, первым ворвавшийся в город в мае 1945 года.
— Советские войска избавили нашу родину от гитлеровского ига, — сказал мэр города, — и мы свято чтим все, что связано с их великой освободительной миссией…
Гагарин побывал в редакции журнала «Проблемы мира и социализма». Сотрудники преподнесли ему еще пахнущий типографской краской номер своего журнала с автографами представителей многих коммунистических и рабочих партий мира. В ответ Юрий написал: «Полет в космос — это не личный подвиг. Это — достижение коммунизма. Горжусь тем, что я — коммунист. Передаю через журнал «Проблемы мира и социализма» горячий привет единомышленникам — товарищам по партиям на всем земном шаре».
Вторая зарубежная поездка выпала в солнечную Болгарию, страну, похожую на цветущий сад, населенную народом, с которым русских связывает давняя дружба, скрепленная кровью, пролитой в совместной борьбе против иноземных захватчиков. Как любимого сына встречали космонавта жители Софии, Пловдива, Плевена, Варны… Они устилали перед ним дорогу лепестками роз, кропили гостя ароматной водой…
Еще до поездки Гагарин получил письма из Болгарии. По дороге в Софию он читал поздравления, приветствия, просьбы заехать в гости, написанные болгарскими рабочими, крестьянами, учителями, школьниками. Па полированном столике в салоне ИЛ-14 вырастала горка конвертов и открыток. Выступая на митингах, Гагарин называл имена авторов писем, благодарил их за приветствия и приглашения.
В Болгарии сооружено великое множество памятников русским солдатам-освободителям. В Пловдиве — крупнейшем промышленном центре страны— на поросшем зелеными дубками Холме Освободителей возвышается огромная гранитная фигура советского воина. Скульпторы изобразили солдата в накинутой на плечи плащ-палатке, с автоматом в каменных руках. Вся Болгария ласково называет памятник «Алешкой». Возле него всегда многолюдно. Поднявшись на зеленый холм, Гагарин, получивший звание почетного гражданина Пловдива, положил к подножию монумента венок из красных роз, пожалел:
— Жаль, что мои цветы не из России.
Наблюдая эту картину, старый коммунист и партизан Димитр Грыбчев сказал:
— Теперь у пловдивчан два почетных согражданина: «Алешка» и Юрий…
У подножия легендарной Шипки молодые парни и девушки передали Гагарину листок из школьной тетради, в котором было написано: «Мы смотрим на вас и радуемся, что по дороге, где много лет назад прошли русские богатыри и разгромили векового врага болгарского народа — турецких захватчиков, шагает простой советский человек, сокол коммунизма, совершивший самый большой подвиг нашего времени… Мы гордимся, что сын Советского Союза доказал людям — нет неведомых краев, и человек может сделать все, когда он не думает о войне, а желает мира всем людям на Земле…»
Отмечая героизм и общечеловеческое значение первого полета в космос, болгарское правительство наградило Гагарина орденом Димитрова и Золотой Звездой Героя Социалистического Труда Народной Республики Болгарии.
Через день после торжественного вручения Гагарину высоких наград сотни тысяч жителей Софии вышли на демонстрацию, посвященную болгарскому традиционному празднику «Кириллица» — Дню просвещения, культуры и славянской письменности. Несколько часов лилась живая человеческая река мимо Мавзолея Георгия Димитрова. Над трибуной, где рядом с руководителями народной Болгарии стоял Гагарин, вились стаи белых как снег голубей.
Гагарин и голуби. Одному из журналистов эта картина подсказала мысль сделать снимок, После демонстрации он подвел к космонавту пионеров, в руках у детей были голуби. Гагарин взял одну птицу в руки, и голубь, доверчиво прижавшись к его груди, широко раскрыл крылья. Снимок был опубликован в «Правде» и обошел все газеты мира.
— Люблю голубей, — признался Юрий Алексеевич. — В Клушине многие мальчишки держали голубей.
Летом 1961 года Гагарин отправился в Польшу. В день приезда в Варшаву в Бельведерском дворце космонавту вручили почетную награду — орден Грюнвальдского креста первой степени. Делясь впечатлениями о Варшаве с руководителями братской Польши, Гагарин рассказал, как на одной улице группа юношей, подбежав к машине, в которой он ехал, хотела поднять ее на руки и понести.
— Пришлось прыгать на мостовую.
Молодежь восторженно встречала космонавта. В Катовицах — центре крупнейшего индустриального района страны — молодые горняки и металлурги, одетые в национальные костюмы, заполнили привокзальную площадь. Как только Гагарин появился на ступеньках вагона, его окружили девушки в расшитых золотом и серебром национальных костюмах и под звуки медных труб и приветственные крики повели к деревянной трибуне.
Весь день на стокилометровой трассе, проходящей через Катовицы — Хожув — Свентохловице — Руда Шленска — Забже — Бытом, через весь Силезский промышленный район, гремели шахтерские оркестры. У шахт и заводов возникали летучие митинги. Много искусно сделанных моделей шахтерских лампочек, угольных комбайнов и старинных обушков вручили космонавту. Свыше миллиона жителей Верхней Силезии приветствовало его, демонстрируя нерушимость польско-советской дружбы.
На другой день состоялся международный слет молодежных организаций более чем двадцати стран. Он происходил в утопающем в садах городе Зелена Гура. На праздник съехались десятки тысяч юношей и девушек. Все увиденное превзошло надежды космонавта. После физкультурного парада и выступления Гагарина, говорившего о мире и дружбе всех молодых людей Земли, в небо, словно жар-птицы, теряя розовое оперенье, взвились яркие ракеты фейерверка. Парни и девчата в национальных костюмах — от расшитых серебром и золотом сарафанов польских селянок до белоснежных одеяний скотоводов из Африки — распевали песни, танцевали, кружились, смеялись. Центром чудесного праздника был почетный гость слета — советский космонавт.
Отчитываясь перед товарищами в Звездном городке о своей поездке, Гагарин сказал, что влюблен в Польшу. Отвечая на вопросы, он сказал, что никогда не забудет польского гостеприимства.
В Венгерскую Народную Республику Гагарин наведался через полторы недели после космического полета Германа Титова. В Будапеште устроили митинг. На площади Героев над людским морем колыхались транспаранты со словами привета советской науке и советскому народу. На митинге Гагарин говорил о полете «Востока-2», о том, что рассказал Герман Титов, вернувшись из космоса.
Возле памятника Ленину в шахтерском городке Комло, отмечавшем свое десятилетие, собрались горняки и их семьи. Праздничность обстановки подчеркивали флаги стран социалистического лагеря, воздушные шары и букеты пахучих цветов, украшавшие трибуну» Дождь розовых лепестков падал с неба на толпу. Над площадью пролетали спортивные самолеты местного аэроклуба, сбрасывали полевые цветы. Гагарин поздравил шахтеров и передал привет от советских людей.
Программа пребывания космонавта в Венгрии предусматривала экскурсию по Дунаю, на прогулочном пароходе «Сабадшаг». В незапамятные времена почти игрушечный кораблик принадлежал императору Францу Иосифу. Теперь он используется для экскурсионных поездок. На «Сабадшаге» собрались журналисты. В кают-компании возникла небольшая пресс-конференция. Были заданы вопросы Гагарину о работах, проводимых в области космонавтики. В конце беседы один товарищ сказал:
— В газетах публикуются очерки о современных героях. Вы и Титова — герои наших дней. Кого вы берете в пример себе?
Делясь впечатлениями об этой пресс-конференции, Гагарин рассказывал, что этот вопрос воскресил в его воображении людей, чья жизнь составляет славу и гордость нашего народа: он увидел Чапаева, ведущего в бой свою легендарную дивизию; Чкалова, летящего над Северным полюсом; Матросова, закрывшего телом амбразуру вражеского дзота; Гаганову у ткацкого станка; Мамая в шахтном забое; Турсункулова на хлопковом поле…
— Вспомнилось мне тогда, — говорил он, — и лицо Главного Конструктора, и лица других ученых, инженеров, рабочих, создавших «Восток»; вспомнился Титов и космонавты, еще не опробовавшие в космосе свои крылья.
Глубокий след в памяти Юрия Алексеевича оставил полет на героический остров Свободы в июле 1961 года, через несколько месяцев после разгрома контрреволюционных банд в районе Плайя Хирон. Юрия торжественно встречала вся Гавана. Едва только ИЛ-18 замер у здания аэропорта имени Хосе Марти, грянули раскаты грома, засверкали молнии, хлынул тропический ливень. Собравшиеся на аэродроме— члены правительства республики, дипломатический корпус, солдаты почетного караула, многотысячная толпа — стояли под потоками дождя и ждали появления гостя. Громом грозы, феерическими вспышками молний, могучим кличем народа «Вива, Гагарин!» встретила Куба космонавта.
Дорога из аэропорта в столицу стала путем всенародного ликования. Молодые и старые, подростки и дети, крестьяне в широкополых сомбреро из пальмовых листьев, рабочие в спецовках, милисанос с винтовками, небрежно брошенными на плечи, юноши и девушки — каждый по-своему выражал чувства: взмахом руки, восклицанием, брошенным в руки Гагарину букетом цветов, белозубой улыбкой. Мальчишки выпускали голубей, и они стайками вились над кортежем машин. Из уличных репродукторов раздавались звуки певучего «Марша 26 июля» — марша кубинских революционеров. С вертолетов бросали охапки листовок, над поющим и приплясывающим людским морем возвышались макеты «Востока», алели полотнища со словами привета Коммунистической партии Советского Союза.
На следующий день площадь Революции вновь заклокотала. Но безбрежное людское море затопило не только площадь, но и все прилегающие улицы: в Гавану на встречу с космонавтом съехались крестьяне соседних провинций. На митинг собралось более миллиона человек.
Митинг открыли оглашением указа правительства о награждении Гагарина только что учрежден-ним орденом «Плайя Хирон». Он стал первым кавалером ордена, которым на Кубе отмечаются выдающиеся заслуги в борьбе за свободу и независимость, за мир и прогресс человечества. Космонавт говорил негромко, но его мужественный голос слышался во всех концах обширной площади.
На Кубе Гагарин встречался с портовыми рабочими и строителями новых домов, с учителями и школьниками, с мачетеро — работниками плантаций сахарного тростника, солдатами революционной армии. В Гаванском университете Гагарин прочел лекцию о космонавтике.
Актовый зал университета заполнили ученые, инженеры, студенты, рабочие, крестьяне. Пришли члены правительства, министры, военные. Гагарин рассказал о подготовке к полету космического корабля, нашел меткие определения состоянию невесомости, поведал обо всем увиденном в космосе.
Наземная орбита Юрия Алексеевича пролегала не только через страны социалистического лагеря. Ему довелось посетить капиталистические государства Европы и Америки, побывать в странах Азии и Африки. Первой западноевропейской страной, пригласившей космонавта, была Финляндия — страна красивой, суровой природы, родина трудолюбивых, мужественных людей.
И на митингах в Хельсинки, и на традиционном празднике дружбы в международном молодежном лагере на берегу Ботнического залива, и на рабочем собрании в Турку Гагарин утверждал, что для мирного сотрудничества в космосе хватит места для всех народов. Слова эти пришлись по душе внимательным финнам.
Газеты поместили отчеты о беседе Гагарина с членами аэроклуба в городе Хяменлинне — родине выдающегося государственного деятеля Финляндии Паасикиви и всемирно известного композитора Сибелиуса, Благодаря за памятный подарок — голубой вымпел с крылатой эмблемой, врученный ему рекордсменом страны по планеризму Юхани Хортом, Гагарин говорил:
— У летчиков большие дороги. Мы учимся летать выше, дальше, быстрее. Придет время, и, наверное, полеты в космос станут возможными даже для аэроклубов. Может быть, советским космонавтам доведется вместе летать с финскими исследователями космоса по межпланетным трассам…
За пять дней, проведенных в стране, Гагарин убедился, что финны проявляют к советскому народу огромный интерес. Выразительной демонстрацией симпатий к Советскому Союзу явился традиционный праздник дружбы, проведенный на севере страны — в Кеми. Туда собрались тысячи людей, прилетевших на самолетах и приехавших автобусами и по железной дороге. Из международного туристического лагеря пришла смешанная колонна финских, шведских, норвежских и советских студентов. Встретив Гагарина на вокзале, веселая молодежь подняла его на руки и «в золотом стуле» долго несла под песни девичьего хора.
Гагарин был полон впечатлений от Финляндии с ее хвойными лесами, прохладой бесчисленных озер и скалистой землей, возделанной трудолюбивыми руками. Через год ему вторично довелось побывать в Хельсинки — на VIII Всемирном фестивале молодежи и студентов.
Летом 1961 года Гагарина встречала туманная Англия. С первых часов пребывания на берегах Темзы представления о британцах, как о людях чопорных и неразговорчивых, решительно изменились. Интерес к космонавту был настолько велик, что лондонцы всех возрастов и сословий, отбросив веками складывающиеся условности, все дни пребывания Гагарина на британской земле вели себя как темпераментные южане. Толпами теснились они на Пиккадилли, Бонд-стрит и Раджент-стрит — самых оживленных улицах столицы, по которым в сопровождении мотоциклистов проезжала его машина; энергично штурмовали здание «Эрлз Корт», где развернулась советская промышленная выставка.
Пять дней гостил Гагарин в Англии. За ним неотступно следовали десятки журналистов и кинорепортеров. Выпуски последних известий по радио и телевидению начались с сообщений о пребывании в Англии космонавта, а газеты открывали этими сообщениями первые полосы.
Сильное впечатление на Юрия Алексеевича произвела поездка в Манчестер — крупнейший индустриальный центр Англии. Первый визит Гагарин нанес руководству профсоюза литейщиков. Президент профсоюза шестидесятилетний Фред Холлингсуорт вручил космонавту золотую медаль. На ней были изображены крепко сплетенные руки, а по краю медали вычеканены слова: «Вместе мы отольем лучший мир». Через полчаса с этой медалью на груди Гагарин появился на митинге рабочих машиностроительного завода фирмы «Виккерс». Это вызвало бурную овацию многих тысяч рабочих, обступивших импровизированную трибуну — грузовик с опущенными бортами. Погода разгулялась. Люди пришли на митинг из цехов в короткие минуты обеденного перерыва.
Гагарин говорил просто, легко и свободно. Это было одно из самых ярких его выступлений. Люди внимательно вслушивались в звонкий, певучий голос Юрия, стараясь без переводчика уловить смысл его речи.
— Я рад, — заканчивая выступление, сказал он, — пожать в Манчестере ваши мозолистые руки, которые, как и во всех странах, создают самое прекрасное, что существует на земле!
Поделиться книгой: