Помоги проекту - поделись книгой:
Когда эти слова перевели на английский, к Гагарину потянулись сотни рук. Трижды прогудел гудок, возвещающий, что обеденный перерыв закончился, но никто не уходил со двора, над которым накрапывал дождь.
После возвращения в Лондон Гагарина принял премьер-министр Англии Г. Макмиллан, а затем последовало приглашение в Букингемский дворец на завтрак к королеве Елизавете II.
— Советский космонавт — человек разносторонних знаний… — так отозвался о Гагарине известный английский физик Вильям Ходж на встрече с учеными в Британской академии наук.
Ученые после доклада Гагарина о полете «Востока» подарили ему два тома писем Ньютона. В свою очередь космонавт, вручая президенту Академии наук Говарду Флори свою книгу «Дорога в космос», сказал:
— Мне дорог ваш подарок, потому что полет в космос совершался по законам земного тяготения, впервые открытым героем британской науки Исааком Ньютоном…
Все интересовало Юрия Алексеевича, и он использовал каждую минуту, чтобы увидеть и узнать как можно больше. Смотреть — значит изучать. В музее истории Лондона среди витрин со множеством коронационных одежд королей Великобритании он обратил внимание на скромную витрину, где за стеклом лежали вещи русской балерины Анны Павловой. Павлова гастролировала почти во всех странах мира и всех покоряла своим талантом. Покорила она и англичан, выставивших в музее слепок ее ноги и белую балетную «пачку» с крупным драгоценным камнем.
Он посетил Гайд-парк, Кенсенгтонский сад. Вспомнив понравившийся ему фильм «Мост Ватерлоо», ездил на этот ветхий, ничем не примечательный мост. Он обратил внимание на грузное, придавившее своей тяжестью землю здание Английского банка и конторы банков «большой пятерки», контролирующих большую часть капиталов Британии.
Когда обширная программа встреч, бесед, пресс-конференций была исчерпана, Гагарин посвятил несколько часов поездке на Хайгетское кладбище, где покоится прах Карла Маркса. И хотя поездка не значилась в официальных планах, трудовой люд Лондона понимал, что советский космонавт не может улететь в Москву, не побывав у могилы великого основоположника научного коммунизма. Вот почему в этот вечер на улицах, ведущих к кладбищу, стояли одетые в спецовки строители, докеры, металлисты, электрики, железнодорожники…
Строгий памятник Карлу Марксу окружили тысячи людей. В глубоком молчании наблюдали они, как первый космонавт возлагал на могилу первого коммуниста венок из живых цветов и потом, поднеся руку к фуражке, в торжественной тишине долго стоял перед гранитным пьедесталом, на котором высечены бессмертные слова: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
В столицу Греции — Афины Гагарина пригласило Греко-Советское общество дружбы, но, когда в феврале 1962 года он прилетел на древнюю землю Эллады, его встречали все афиняне. Выйдя из самолета, Гагарин попал в море встречающих, бурлившее и на аэродроме и на улицах Афин. На перекрестках возникали заторы — толпа преграждала путь открытому автомобилю. Отовсюду неслись возгласы: «Филия!», «Ирини!», («Дружба!», «Мир!»).
В Афинах немало достопримечательных мест, с которыми полезно познакомиться, и первое из них Акрополь с его вечной колоннадой. При осмотре Акрополя археолог Георгиус Доидос подвел Гагарина к флагштоку, с которого двадцать с лишним лет назад Манолис Глезос сорвал фашистский флаг, призвав греческий народ к сопротивлению захватчикам, к борьбе за свободу и независимость родной страны. Гагарин стоял у флагштока и смотрел в расстилавшийся далеко внизу бесконечный простор лазурного моря. В сиреневой дымке виднелся остров Эгина, где в тюремном застенке томился Глезос. Герой находился за решеткой, но, узнав о приезде космонавта, дал о себе весточку. Его жена Тассия Глезос, придя в советское посольство, вручила Гагарину искусно сделанные мужем модели парусников и небольшую шкатулку из оливкового дерева.
Чудесным, полным образных сравнений было выступление на обеде, данном в честь Гагарина Греко-Советским обществом, поэта, лауреата Ленинской премии мира Костаса Варналеса. Человеку перевалило за семьдесят, но он говорил крепким голосом, огненно сверкая живыми глазами из-под седых бровей.
— В улыбке Гагарина, — сказал поэт, — греческий народ видит улыбку миллионов советских людей…
В день отлета Гагарина из Афин около двухсот журналистов собралось на пресс-конференцию в советском посольстве. Вопросы были разнообразные, и на каждый Гагарин ответил. Аплодисментами были встречены слова о том, что ему хотелось бы вновь очутиться в космосе и передать оттуда приглашение всем людям Земли подняться на орбиту и вместе полюбоваться красотой нашей планеты.
— Тогда, я думаю, — сказал Гагарин, — все люди взглянули бы друг другу в глаза, крепко обнялись и стали бы жить в вечном мире и дружбе…
На аэродроме за несколько минут до отлета, когда Гагарин уже поднимался по трапу, чья-то рука из толпы провожающих передала ему листок бумаги, испещренный буквами греческого алфавита. Когда самолет был высоко над землей, Гагарину перевели записку, «Дорогой Юрий Гагарин! — было написано в ней. — Я рад приветствовать тебя, покорителя космоса, на древней земле Эллады. Ты привез нам с собой послание мира и дружбы. Пусть советские люди взлетают еще выше к звездам, открывая человечеству новые светлые горизонты и прокладывая верный путь к всеобщему миру и лучшему будущему жителей нашей планеты! М. Глезос. Тюрьма на острове Эгина. 13 февраля 1962 года».
На пресс-конференции в Лондоне журналист из молодой Республики Кипр пригласил Гагарина посетить его скалистую, окантованную морем страну. Через несколько месяцев это пожелание осуществилось. Из Греции Гагарин отправился на Кипр.
ИЛ-18 приземлился на Кипре, когда стемнело. Киприоты напомнили Гагарину пламенных кубинцев— у них были такие же широкие, открытые улыбки и горячие сердца! Всю десятикилометровую дорогу от аэродрома до Никозии колонну машин эскортировали сотни парней на мотоциклах и мотороллерах. Так было и во время поездки по Кипру — всюду километров за пятнадцать — двадцать до намеченного пункта навстречу Гагарину выезжали мотоциклисты и сопровождали его до места митинга.
На Кипре примерно полмиллиона жителей. Гагарин побывал в Никозии, в Фамагусте, Ларнаке, Лимассоле, и все эти города встречали его по-своему. В Фамагусте в парк эвкалиптовых деревьев, украшенный кипрскими и советскими флагами, явилось все население города. Между деревьями колыхались гирлянды портретов Гагарина — репродукции фотографии с голубем, снятой в Болгарии.
В портовом городке Ларнаке митинг происходил на берегу моря, при лунном свете. В Лимассоле девушки, одетые в нарядные платья, взбежали на балкон мэрии, у которой собралось все население города, и вручили Гагарину белого голубя. Гагарин прижал доверчивую птицу к груди, а затем с громким восклицанием «За мир!» выпустил на волю. Голубь, распластав крылья, полетел над толпой, а навстречу ему взвилась стая таких же белых птиц. Они долго порхали над площадью, символизируя единство мыслей киприотов и приехавшего к ним советского гостя о мире и дружбе между народами всех стран.
На Кипре, как и в Греции, Гагарина окрестили Икаром космоса. Так назвал его и мэр Лимассолы, вручивший космонавту ключи от городских ворот и диплом об избрании его почетным гражданином города. Гагарин поблагодарил за лестное сравнение с мифологическим героем, но сказал:
— У Икара были крылья, скрепленные воском, а советские космические корабли делаются из прочнейших современных металлов. Такой металл отливают наши рабочие.
Весной 1962 года Гагарина принимала Австрия. Первый день пребывания в Вене был посвящен официальным визитам. На следующий день Гагарин выехал в центр Верхней Австрии город Линц, осмотрел металлургический комбинат «Фест» — одно из самых мощных предприятий австрийской тяжелой промышленности, на котором работают двадцать пять тысяч рабочих. В заводоуправлении инженеры рассказали Гагарину, что часть продукции «Феста» идет в Советский Союз, а треть руды и угля, потребляемых заводом, они получают из СССР.
При выходе из сталеплавильного цеха Юрия окружили рабочие. Они были в спецовках и в круглых, похожих на каски, защитных головных уборах. Рабочие звали космонавта в гости, обещали прийти на его лекцию, объявленную по радио. Вечерняя лекция Гагарина в народной школе собрала несколько тысяч слушателей. Ее транслировали, и в городе можно было видеть группы людей, толпящихся возле похожих на цветы уличных репродукторов.
Из Линца Гагарин направился в городок Маутхаузен, поблизости от которого в мрачное время гитлеризма всеми своими трубами дымил фашистский лагерь смерти. Там погибли десятки тысяч советских людей и среди них Герой Советского Союза генерал Карбышев. На пригорке — памятники погибшим в лагере советским людям, полякам, чехословакам, венграм, испанцам, французам, югославам, итальянцам… У подножия памятников — венки из живых цветов и никогда не погасающие зажженные восковые свечи.
Надо иметь крепкие нервы, чтобы осматривать мрачные постройки, где день за днем разворачивалась трагедия заключенных. Молча, стиснув зубы, вместе с Гагариным мы обходили один цех убийства за другим. Юрий Алексеевич потом рассказывал, что в эти минуты ему припомнились жуткие дни, когда он жил в Клушине, временно захваченном гитлеровцами.
— Какое счастье, — как всегда сдержанно и рассудительно говорил он на митинге в городе Санкт-Пельтене, — что советский народ, разгромив фашистов, дал возможность нам, молодому поколению, жить богатой, творческой жизнью.
Наступило второе воскресенье мая — традиционный в Австрии День матери, народный праздник, посвященный женщинам. На пути в Грац — столицу Штирии, выступая на митингах в Медлинге, Бадене, Винер-Нойштадте, Нойкирхене и Капфенберге, — небольших городках, где у здания ратуш собирались тысячи людей, Гагарин и его жена Валентина Ивановна поздравляли австрийских женщин и высказывали пожелание, чтобы их дети никогда не узнали, что такое война.
После митинга в Граце, проведенного при прожекторах, поздно ночью двинулись в обратный путь. На перевале Зиммеринг — границе между Штирией и Нижней Австрией — сделали короткую остановку, зашли в придорожную таверну. Там оказалось полно народа: лесорубы, шоферы грузовых автомашин, туристы. Пока подавали черный кофе, один из парней, подойдя к музыкальному автомату, опустил в него металлический шиллинг. Послышался счет:
— Фюнф, фир, дрей, цвей, ейн, зеро!
Затем раздался резкий, как при запуске ракеты, свист, грохот, чей-то голос, похожий на голос Гагарина, произнес по-русски «Поехали!», и низкое помещение таверны заполнили звуки веселой песенки. Все засмеялись и захлопали в ладоши. Оказывается, парень, приветствуя Гагарина, выбрал популярную в Австрии песенку «Полет на Луну»…
Осенью 1962 года Ю. А. Гагарин провел несколько дней в Дании. В день его приезда копенгагенские газеты вышли со статьями, посвященными успехам советской космонавтики. «Добро пожаловать!» — так открывала свои страницы крупнейшая в стране газета, публикуя портрет Гагарина и дружеское обращение к нему на русском языке. «Мы надеемся, — писала газета, — что вы почувствуете сердечность, наше восхищение и приятно проведете время у нас».
Интерес к Гагарину был огромен. Много встреч состоялось в Копенгагене. Одни носили официальный характер, другие отличались теплотой и искренностью. Сердечный прием оказали Юрию Алексеевичу рабочие судостроительной верфи «Бурмайстер ог Вайн» и завода «Карлсберг».
Президент датской Ассоциации астронавтики Асберг Лундбак вручил Гагарину билет члена-корреспондента Ассоциации с надписью: «Действителен до 1999 года». Все пророчили ему долголетие.
На собрании членов Общества сотрудничества между Данией и СССР Гагарин сказал:
— Во многих странах я и мои товарищи встречали людей, знакомых с дореволюционной Россией, одетой в армяк и движущейся на скрипучей телеге. Теперь наши люди управляют не клячей, а двигателями мощностью в двадцать миллионов лошадиных сил. Ими оснащены ракеты, выводящие на орбиты космические корабли.
Позднее Гагарину вместе с Быковским, совершившим пятисуточный полет в космосе на корабле «Восток-5», довелось побывать и в других Скандинавских странах — Норвегии и Швеции. Но до этого, летом 1961 года, он посетил Бразилию.
В Рио-де-Жанейро, несмотря на поздний час, на аэродроме Галеон советский самолет встречало превеликое множество горожан, запрудивших шумные улицы столицы. В ночное небо взлетали оглушительные петарды — так по традиции экспансивные бразильцы встречают дорогих гостей. Машина с Гагариным с трудом пробивалась через плотную толпу. На мосту полиция вынуждена была расчищать ей путь струями воды из пожарных брандспойтов.
Горячий прием Гагарину устроили бразильские студенты в своем клубе. Еще более сердечной была в Рио-де-Жанейро встреча с рабочими-станкостроителями, химиками и электриками. Зал клуба металлургов, переполненный празднично одетыми людьми, пришедшими целыми семьями, встретил космонавта музыкой гимна Советского Союза.
Из рабочего клуба, где в заключение встречи присутствующие спели «Интернационал», Гагарин помчался на пресс-конференцию в Ассоциацию бразильских издательств.
— Чем объяснить вашу жизнерадостность? — спросил журналист с довольно мрачной физиономией.
— Я люблю жизнь, — ответил Гагарин. — Я молод, мне двадцать семь лет. Жизнь в России хорошая. Почему бы мне не быть жизнерадостным?
Накануне отлета из Рио-де-Жанейро мы разговорились с общественным деятелем, лауреатом Ленинской премии «За укрепление мира между народами» писателем Жоржи Амаду.
— Наш народ, — сказал он, — в Гагарине видит человека будущего, вооруженного знаниями и культурой, человека завтрашнего дня. Миллионы бразильцев любят Советский Союз. Это любовь к народу, который закалил Гагарина, создал могучую науку. Окружая Гагарина всеобщим восторгом, объявляя его героем нашего времени, мы, бразильцы, тем самым приветствуем весь советский народ!
Из Бразилии Гагарин улетел в Канаду, куда его пригласил известный промышленник и общественный деятель Сайрус Итон.
На аэродроме Галифакс Гагарина встретила вся семья Итона. После короткой пресс-конференции в здании аэропорта — поездка в местечко Пагуош, за двести километров от Галифакса. Просторный дом Сайруса Итона уже давно получил в Канаде название «Дома мыслителей»: в нем проходила первая Пагуошская конференция сторонников запрещения ядерного оружия и всеобщего разоружения, в нем Сайрусу Итону была вручена международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами».
Через час на лужайке у «Дома мыслителей» начался митинг сторонников мира. Духовой оркестр, исполнив канадский гимн, заиграл «Интернационал». Все происходящее в Пагуоше транслировалось по радио — канадцы могли слышать гимн коммунистов, идущих в первых рядах борцов за мир. Митинг продолжался свыше двух часов. Выступило пятнадцать промышленников и общественных деятелей. Они говорили о достижениях советской науки и техники.
Поздним вечером, проехав еще двести километров, советский гость добрался до одной из ферм Итона. Но отдых оказался недолгим. Около четырех часов утра Итону позвонили — принято сенсационное сообщение: русские направили в космос корабль-спутник «Восток-2», на его борту космонавт Герман Титов! Услышав, как в доме захлопали двери, быстро поднялся и Гагарин. Надо ли говорить, сколько было радости! И Итон, и его жена, и дочь захлопотали, стараясь создать как можно больше удобств для связи с Москвой и перевода на русский язык радиосообщений о полете «Востока-2», транслируемых канадскими и американскими радиостанциями.
Первой мыслью Гагарина было послать телеграмму в адрес Титова. «Дорогой Герман, — писал он, — > всем сердцем с тобой. Обнимаю тебя, дружище. Крепко целую. Уверен в успешном завершении твоего полета, который еще раз прославит нашу Родину, наш советский народ. До скорого свидания». Как потом стало известно, эта радиограмма, облетев полсвета, пришла на борт «Востока-2», когда Титов, преодолев в космосе более двухсот тысяч километров, пошел на шестой виток вокруг Земли.
Пока составлялась депеша в космос, на ферме готовились к отъезду на аэродром. Программа пребывания Гагарина закончилась. Воскресенье отводилось для отдыха. Но Сайрус Итон понимал — ни о каком отдыхе для Гагарина не может быть и речи, душа его рвется на Родину.
Через несколько часов, летя над Атлантикой, Гагарин послал добавление к переданной перед отлетом из Канады статье в «Правду»: «По часам мы следим — близится время посадки «Востока-2». Для Германа Титова наступают самые ответственные минуты: приземление. Я уверен, что этот отличный парень с честью выполнит сложную программу нового полета человека в космос. Герман Титов — коммунист, он выдержит все, что выпадет на его долю».
Бортрадист передал радиограмму. Взошло солнце, и вскоре ИЛ-18 достиг Внуковского аэродрома. Через два часа Гагарин вылетел на Волгу, чтобы обнять товарища и поздравить его с новой замечательной победой. Титов находился в том же доме, в котором после своего полета отдыхал Гагарин. Вдвоем они ходили по берегу реки, обмениваясь впечатлениями о своих полетах. Титов делился планами будущей книги, которую хотел назвать «700000 километров в космосе». Вечером они играли в бильярд. Космонавты любят этот вид спорта.
Как-то Гагарин высказал мысль, что бильярд должен быть во всех военно-учебных заведениях. Хорошо и точно он сказал и о теннисе: «Отличная игра, требующая физической выносливости, как в футболе, хорошего глазомера, сообразительности и ума, как в шахматах. Для военного летчика теннис очень полезен, а то, что хорошо для летчиков, хорошо и для всех. Это, пожалуй, единственная спортивная игра, которой можно заниматься с детства до преклонного возраста».
В конце 1961 года Гагарину пришлось побывать в трех государствах Азии: в Индии, на Цейлоне и в Афганистане.
Перевалив через заснеженные вершины Гималаев, ИЛ-18 приземлился вблизи Дели на аэродроме Палам. Гагарина ждали индийские журналисты. Около трехсот корреспондентов газет, радио и телевидения собрались на открытом воздухе, в саду, устланном коврами.
После визита к премьер-министру республики Джавахарлалу Неру и выступления по телевидению состоялся гражданский прием в честь космонавта на городском стадионе. Все прилегающие к нему улицы были забиты народом, украшены советскими и индийскими флагами. Пригласив Гагарина в открытый автомобиль, увитый гирляндами цветов, Неру вместе с ним совершил круг почета. Два часа, сменяя друг друга, на зеленом поле соревновались физкультурные и танцевальные коллективы индийской молодежи…
Вместе с Гагариным мы побывали во многих районах Дели — у могилы борца за свободу и независимость Индии Махатмы Ганди, возле Красного форта, где еще сохранились пушки, из которых колонизаторы в прошлом веке расстреливали восставших делийцев, поднялись на семидесятиметровую башню Кутуб Минар, сооруженную более 750 лет назад. Интересной была поездка в Делийский университет, где Гагарина приветствовали тысячи студентов.
Под знаком дружбы прошел весь 5000-километровый маршрут космонавта по Индии. Первым городом после Дели был полуторамиллионный Лакнау, где расположен один из крупнейших университетов страны. Выступая перед студентами, до отказа заполнившими университетский двор, Гагарин напомнил, что истоки дружбы между народами Индии и России лежат в глубине веков, что русский землепроходец Афанасий Никитин приплыл с берегов Волги к берегам Ганга. Когда Гагарин упомянул о Бхилаи, где с помощью советских специалистов построен крупнейший в Индии металлургический завод, студенты устроили бурную овацию.
Из бомбейских встреч трудно выделить какую-либо одну. Все они были яркими, запоминающимися.
На гражданский прием по случаю приезда космонавта, устроенном в Шивази-парке, собралось около трехсот тысяч человек. В небе горели по-южному крупные звезды, а над трибуной, украшенной цветами, в свете прожекторов выделялись большие портреты В. И. Ленина и Махатмы Ганди. На плакате была красочно изображена схема полетов космических кораблей «Восток» и «Восток-2». Представители семидесяти общественных организаций вынесли на трибуну гирлянды цветов и вручили гостю кокосовые орехи — символ успеха. Выступавшие горячо призывали участников митинга к борьбе за мир и за всеобщее и полное разоружение.
В ответном слове Гагарин сказал:
— Как бы было хорошо, если бы все страны разоружились и стали соревноваться — кто сделает больше научных открытий!
Большинство встреч трудящихся Индии с космонавтом организовало Индо-Советское общество развития культурных связей, насчитывающее в стране около двухсот филиалов. Крупнейший филиал находится в семимиллионной Калькутте — родине Рабиндраната Тагора, городе революционной борьбы индийского народа за свободу и независимость.
Калькутта встретила Гагарина еще более восторженно и шумно, чем Бомбей. На улицах его приветствовало свыше двух миллионов человек. На стадионе пятьдесят тысяч школьников пели в честь советского народа. Мальчики и девочки провели выступления спортивных, песенных и танцевальных коллективов и состязания авиамоделистов.
Юрию Алексеевичу понравилась поездка в сокровищницу индийской флоры — Калькуттский ботанический сад. Путь туда лежал вдоль причалов порта, у которых стояли океанские корабли многих стран. При приближении парохода с Гагариным на борту моряки поднимали на мачтах пестрые флаги расцвечивания, с джутовой фабрики на берег вышла толпа рабочих с красными флагами, ярко алевшими на фоне закопченных фабричных труб.
Дни были заполнены до предела, каждая минута на счету. И покидая жаркую Калькутту, Юрий Алексеевич пожалел, что ему не пришлось побывать в Музее «Викториа-мемориал», где собрана коллекция картин русского художника Верещагина. Об этом музее говорил ему в Москве Алексей Леонов.
— Верещагин — певец русского оружия. Он был солдатом и как солдат погиб на поле боя — на палубе крейсера «Петропавловск», — говорил Гагарин сопровождавшим его журналистам. — Если бы у меня была возможность, я бы иллюстрировал свои выступления, посвященные борьбе за мир, сатирическим полотном Верещагина «Апофеоз войны». Помните — пирамида желтых человеческих черепов, над которой хозяйничает прожорливое воронье. — Гагарин увлекся, напомнил: — Художник посвятил свое творение «всем великим завоевателям, прошедшим, настоящим и будущим».
Маршрут Гагарина закончился в Хайдарабаде — главном городе крупнейшего штата страны. Декабрьским утром самолет поднялся с хайдарабадского аэродрома и взял курс на остров Цейлон.
В Коломбо — столице Республики Цейлон — Гагарина встретили ослепительное солнце, изумрудная зелень тропиков и еще более ослепительные улыбки сингалов и тамилов. «Красный ковер Гагарину» — под такими заголовками вышли газеты. Страна нарядилась в красные флаги и транспаранты, испещренные словами привета Советскому Союзу.
На Цейлоне все было удивительным — и смуглые люди с черными, как смоль, волосами, одетые в белые саронги и сари; и величественные пальмы, подступающие к береговой кромке; и покачивающиеся на океанских волнах рыбачьи лодки катамараны; и множество буддийских монахов, бритоголовых, в ярких желтых одеждах; и слоны, переносящие огромные бревна; и самое главное — по-детски застенчивое радушие, с которым Гагарина встречали всюду — и на побережье, и в гористых глубинных районах, и на болотистом севере острова.
— В советских людях, — заметили в беседе с Гагариным руководители Компартии Цейлона, — наш народ видит свое завтра…
Как хороший сон, запомнилась поездка в город Анурад Хапуру — древнюю столицу страны, основанную примерно две тысячи лет назад и славящуюся старинными буддийскими храмами. После осмотра храма и бережно сохраняемого монахами старого дерева, под которым, согласно преданию, Будда задумал свое учение, Гагарин направился на центральную площадь, где собралось все население города — от стариков до детей. Девушки в национальных костюмах, с цветками лотоса в черных, как смоль, волосах, приплясывая под барабаны, провели Гагарина на балкон муниципалитета.
Площадь была заполнена людьми, а над их головами возвышался большой макет космической ракеты с крупной надписью ««Восток-3», 1962 г.». Из сопла ракеты выбивалось «пламя», образованное букетами цветов. Гагарин улыбался. Никогда еще так причудливо не смешивалось прошлое, настоящее, будущее. В двух шагах от «священного» дерева Будды был сооружен макет космического корабля, который, по твердому убеждению цейлонцев, должен был подняться в космос в 1962 году! Однако, проча советской космонавтике новые успехи, цейлонцы ошиблись в прогнозах: через несколько месяцев, в августе 1962 года, в космосе оказался не один советский корабль, а сразу два— «Восток-3» и «Восток-4». Советская действительность опередила смелые предположения зарубежных друзей!
С Цейлона Гагарин направился к ледяным отрогам Гиндукуша, в Кабул — столицу Афганистана. Встречал его почетный воинский караул. Молодежь на руках пронесла космонавта к открытой машине, увитой цветами. Начальник Генерального штаба афганской армии пригласил его посетить военную академию. В конференц-зале академии, расписанном причудливыми восточными орнаментами, Гагарин прочитал лекцию. Она была лишена профессорского академизма и скорее походила на беседу, а беседы Гагарина всегда доставляли огромное удовольствие.
Содержательной оказалась поездка с премьер-министром Мухаммедом Даудом в район Карги на огромное водохранилище, созданное с помощью советских специалистов. Мухаммед Дауд благодарил Советский Союз за бескорыстное участие в развитии производительных сил страны.
О глубоких дружеских чувствах, питаемых миллионами афганцев к советским людям, говорил Гагарину и король Афганистана Мухаммед Захир 1Пах. Беседуя с гостем, король сказал, что афганский народ никогда не забудет поддержку, которую оказал ему В. И. Ленин во время борьбы Афганистана за независимость. Мухаммед Захир Шах выразил сердечную признательность советским специалистам за помощь в строительстве дорог и промышленных предприятий, в геологических изысканиях, в развитии культуры в стране…
В мае 1962 года Гагарин по приглашению общества «Япония — СССР» отправился в Токио. Он был благодарен японцам. Они первые перевели на свой язык его биографическую повесть «Дорога в космос», выпустили отдельной книгой огромным тиражом. Книга в красивой синей суперобложке была великолепно издана на рисовой бумаге. В ней было короткое предисловие, написанное для японского издания. В нем Гагарин обещал приехать в страну цветущих вишен. И обещание свое сдержал.
На токийском аэродроме Ханеда царило необычайное оживление. На подступах к летному полю выстроились батареи телевизионных камер, в воздухе гудели вертолеты с корреспондентами на бортах. Токийская пресса использовала все средства современной техники для того, чтобы население страны как можно быстрее узнало о прибытии космонавта из соседней страны. Впервые прозвучала распеваемая японскими юношами и девушками песня «Хорошо, хорошо, Гагарин!» с припевом:
Запомнилась беседа с японскими учеными.
— В нашем народе, — сказал один ученый, — отцы напутствуют своих детей. Какие заповеди вы, Гагарин сан, высказали бы своим дочерям, когда они подрастут?
Юрий Алексеевич на минуту задумался.
— Таких заповедей, — ответил он, — много. Но, пожалуй, три из них назову сразу. Во-первых, я бы хотел, чтобы дети мои были борцами за мир. Во-вторых, чтобы они выросли людьми честными, самоотверженными, горячо любящими Родину. И, в-третьих, пусть они будут хорошими коммунистами, ибо коммунизм самое прогрессивное учение на Земле…
На пути в пятимиллионный Осака самолет с Гагариным пролетал вблизи горы Фудзи, считавшейся священным местом Японии. Сверху на ее зеленых склонах были видны лагеря американских войск, стрельбища, полигоны.
— Фудзи славилась ста достопримечательностями, — горько улыбаясь, говорил Гагарину переводчик, — теперь у нее сто первая: американский военный флаг…
Митинг организовали на водном стадионе. На голубоватом зеркале воды и плавательных дорожках оформители установили пару плотиков с букетами цветов, советскими и японскими флагами. Над переполненными трибунами алели пятиконечные звезды, эмблемы серпа и молота, были развернуты огромные плакаты, на которых по-русски и по-японски написано: «Добро пожаловать, мирный посланец Гагарин!»
В конце митинга к столу президиума потянулись представители общественных организаций города. Низко кланяясь, они вручали Гагарину памятные подарки, в их числе гирлянду бумажных «журавликов мира», присланную детьми Хиросимы. Тысячи людей запели: «Хорошо, хорошо, Гагарин!»
Вслед за миллионами жителей Осака космонавта торжественно приняло население древней столицы страны — Киото. Выступая перед студентами университета, Гагарин рассказал о высшем образовании в СССР, о связи науки с производством, о том, как он учился в школе, ремесленном училище, техникуме…
И еще один митинг — вечером, в городе Нагое, также торжественно встретившем гостя. Спортивный зал, вмещающий более десяти тысяч человек, украшала «космическая» композиция: земной шар, опоясанный орбитами «Востока» и «Востока-2», устремленные к Луне и Солнцу ракеты с пятиконечными звездами и надписью «СССР» на бортах. Так японские художники изобразили не только историю советской космонавтики, но и ее ближайшее будущее.
Пролетарский дух промышленной Нагои сказался и утром следующего дня, когда Гагарин направлялся на аэродром. С детства он испытывал радость от обилия света, а здесь солнца было столько, хоть отбавляй. Десятки тысяч людей в этот час спешили на работу, но каждый останавливался, приветствуя знакомого человека, прибывшего из Москвы. У аэродрома молодежь Нагои соорудила макет ракеты, в кабине которой рядом с фигурой, изображавшей Гагарина, сидел японский юноша, облаченный в скафандр и гермошлем. В руках он держал большой плакат с крупно выведенной надписью: «Вместе в космос!».
Морозным январским утром 1962 года, вылетев из Москвы и пройдя над Черным и Средиземным морями, ИЛ-18 через несколько часов достиг Каира.
Гагарину показали утренние газеты с дружескими шаржами. На одном из них космонавт пожимал лапу ожившему сфинксу. На другом рисунке космонавт, забравшись на высокую каирскую башню, размахивал ветвью оливкового дерева. Художники верно отобразили настроение народа, который видел в Гагарине посланца дружбы и мира.
Гагарин прибыл в Каир как гость военно-воздушных сил ОАР, первый официальный прием устроили военные. На него пригласили военных атташе иностранных государств. Фотокорреспонденты защелкали аппаратами.
— Давайте, — обратившись к атташе, предложил Гагарин, — когда будет наконец подписано международное соглашение о всеобщем разоружении, соберемся в Москве, Вашингтоне или Париже и сфотографируемся еще раз. Но без погонов и эполет — как все мирные люди, в штатском…
Путешествие по стране началось с Бельбейса— небольшого городка, знаменитого колледжем, готовящим авиаторов. Приветствуя гостя, летчики организовали авиационный парад, показали свое мастерство в лазурном небе. Прощаясь, Гагарин сказал:
— Учиться надо талантливо.
А затем поездка в Порт-Саид, в свое время мужественно отразивший англо-франко-израильских агрессоров. Огромная толпа ожидала Гагарина на площади Жертв агрессии. Были здесь и инвалиды, искалеченные войной. Прилететь в Порт-Саид и не побывать на Суэцком канале было нельзя. После поездки на катере вдоль каравана судов, ожидавших очереди на проводку из Средиземного в Красное море, в управлении судоходства дали обед. На него пригласили группу арабских лоцманов.
— Давайте, друзья, — предложил Гагарин, — поднимем бокалы за лучшего лоцмана жизни — за народ!
Поделиться книгой: