Агония

Ревнует, потому что любит. Злится, потому что любит. Нагрубил, потому что любит. Что-то требует, потому что любит. Все у нее не так, потому что он любит…

Каждый раз, когда Влад начинал говорить о любви, ощущала неловкость: ответить чувствами на его признание она до сих пор не могла.

— Представь, тебя столько дней не было… а потом ты меня чужим именем зовешь.

— Я, наверное, похожа на ту, которая будет с кем-то другим две недели развлекаться, а потом в глаза тебе врать, что ничего не было, да?

— Нет, — уверенно сказал он, — не похожа. Совсем не похожа. Но ревность трудно контролировать. Я тебя за это и ценю. Что ты не такая. Не шлюха. Найти нормальную девушку не просто, поверь.

— Может, не там искал? У меня много подруг, они все нормальные, как ты говоришь. И шлюх среди них нет, — говорила все еще холодно и резковато. — Даже Алиска, которую ты терпеть не можешь, не шлюха. У нее просто что-то не складывается, но она хотела бы иметь постоянные отношения.

— Алиску я терпеть не могу? А ты хотела, чтобы мне нравилась твоя подруга? Мне, кажется, этот вариант был бы хуже, — улыбнулся Владик.

«Да пофиг мне», — чуть не сказала Регина, но сдержалась, не дай бог снова поругаться.

Обняла его в ответ — надо же как-то мириться, — пытаясь почувствовать спокойствие, которое раньше с ним рядом ощущала. Может, о больших чувствах говорить не приходилось, но с ним спокойно и уверенно. Знала, что он точно не тусит с девками, много работает, дорожит семьей и очень любит свою мать. Это внушало Регине особенное уважение. Знакомство с его семьей было коротким, тоже будто случайным, какие-то выводы сделать сразу трудно, но отношение к матери заметно во всем. Он о матери говорил, часто ей звонил, участвовал в ее делах, решал какие-то вопросы или проблемы.

— Поехали, — наконец сказал Рейман, помог ей усесться и даже ремень безопасности на ней застегнул.

— Спасибо, — поблагодарила Регина и улыбнулась ему. — Кстати, это не ты меня нашел, а я тебя нашла.

— Да, я помню, — тоже улыбнулся и еще раз ее поцеловал в щеку.

С Владом у нее случилось более романтичное знакомство. Она нашла в такси кем-то утерянный бумажник. В нем были деньги, карточки, визитка. Само собой, Регина позвонила, намереваясь вернуть все владельцу. Договорились о встрече. Владельцем бумажника оказался Рейман. Она все вернула ему, он что-то подарил ей в благодарность, на том и разошлись. Прошло время, Чарушина и забыла про него, а он вдруг позвонил и предложил встретиться. Так все и началось. Легко, ненавязчиво. Сначала просто общались, потом сблизились. Она и не заметила, в какой момент все изменилось, и в отношениях появилось напряжение. Наверное, когда он стал говорить о любви, а она не смогла ему ответить тем же.

— Компания будет все та же? — спросила Чарушина, пытаясь вспомнить имена его друзей. Встречались-то пару раз, да и память у нее на имена плохая.

— Да. И еще один друг приехал. Близкий. Самый близкий мне человек из всех. Можно сказать — брат. У него скверный характер, но братьев же не выбирают. Мы как одна семья: наши родители дружат, отцы вместе работают.

— Как друга зовут?

Рейман усмехнулся и помедлил.

— Вадим.

Регина рассмеялась, выдав длинный нервный смешок на одной ноте и на одном дыхании.

— Вот это я проинтуичила.

— Что? — переспросил, отвлекаясь от дороги.

— Говорю, солнышко светит, птички поют, погода сегодня прекрасная.

Влад рассмеялся, тепло глянув на нее. Регина со вздохом плотнее привалилась к спинке сиденья и расслабилась.

Глава 4

В «Пирогово» приехали чуть позже, чем планировали. Друзья уже веселились, распивая вино, и Влад с Региной сразу к ним присоединились.

Ресторан, в котором расположилась компания, отражал специфику всего яхт-клуба: во всем прослеживалась морская тематика — и в выборе отделочных материалов, и в выборе деталей декора. Много дерева, окна-иллюминаторы в дверях, тканевые абажуры, но главное достоинство — шикарный вид на Клязьминское водохранилище.

Они прошли на открытую веранду, где за одним из столиков сидели молодой человек, две девушки, которых Регина ни разу не видела, и Данила, — его запомнила, потому что у него нос с горбинкой, и в прошлый раз кто-то шутил насчет пластической операции. Сначала подумалось, что незнакомец в красно-белой футболке и есть тот самый недавно приехавший друг Владислава.

— Света, братец где? — спросил Влад у темноволосой девушки с асимметричным каре, после того как поздоровался со всеми и представил Регину.

Светлана мотнула головой в сторону:

— Вон, с Кирей на причале курят.

С Кирей. Кирилл ей тоже запомнился. Смазливый очень, чем-то на Джуда Лоу похож.

Крепко ухватив Регину за руку, Влад двинулся к спуску на причал. Быстро шел — она за ним, не глядя даже к кому ее ведут. Потом только посмотрела, когда приблизились и голос услышала. Басовитый, раскатистый, грубый. Остановилась от неожиданности, но Рейман, как не заметил, рванул ее за собой, и она запнулась, чуть не упав.

— Осторожнее, ну что же ты, — удержал за талию.

Вадим стоял к ним вполоборота. Тот самый Вадим, которого она полгода назад потеряла. Курил на причале с Кирей и о чем-то беседовал, посмеиваясь. Потом они подошли, он повернулся к ним лицом, и время остановилось. Для Чарушиной. Пока смотрела, как меняются в его серых глазах эмоции: удивление, озадаченность, неверие, смятение. Она точно знала, что он чувствует, потому что пережила все секундой раньше, получила свой удар по нервам и уже пришла в себя. Теперь, когда все это и его захлестнуло, ее снова окатило горячей волной.

Что-то спрашивал Влад, но даже до нее слова не доходили, будто задерживаясь прозрачной, но плотной оболочкой. Захотелось вдруг крикнуть или схватить Вадима за руку, встряхнуть, чтобы пришел в себя и спрятал все то, что ощущает. И вот он охватил их последним взглядом, лицо его успокоилось, пришло понимание — в глазах появился холодный блеск.

— Как ты? — спрашивал Влад, вознамерившись обнять друга.

Но тот отступил, подняв руку и останавливая Реймана:

— Тихо, тихо, Владик, у меня плечо.

— Чего?

— Сто патронов отстрелял, неделю рука не поднимается.

— Варвар.

— На этот раз ни одно животное не пострадало, — усмехнулся, — стреляли по тарелочкам. И по мишеням.

— Как дела?

— Нормально дела. Только приехал, а уже чувствую себя как Алиса в Стране Чудес, — перевел взгляд на Регину. — Привет. Владик, познакомь меня со своей… девушкой.

Чарушина все это время стояла молча, не отводя от него глаз и будто не дыша.

Влад, спохватившись, представил их друг другу и миролюбиво подытожил:

— Я надеюсь, вы поладите. Мне бы очень этого хотелось. Вы же два самых дорогих мне человека. Несмотря на твой скверный характер, — смеясь, от души хлопнул друга по больному плечу.

— Ладуля, я же просил без тисканий, — скривился от боли Шамрай, и Регина невольно поморщилась.

— Блин, Вадик, прости, забыл.

— Мы поладим, не переживай.

— Это хорошо. А то меня подруги Регины не переваривают.

— Какое бедствие. Ты расстраиваешься из-за этого? Не расстраивайся. Это не самое плохое, что может с тобой случиться.

Влад растерялся на несколько секунд. Хмыкнул, улыбнулся, но так ничего и не сказал, отвлекшись на телефонный звонок.

— Да, мамуль, — отшагнул, чтобы поговорить с матерью в стороне, но вернулся и протянул Вадиму телефон: — Это тебя.

— Здрасьте, Анна Игоревна… Угу, приехал. Заеду, конечно. Собирался в самое ближайшее время. Ну, с Владиком договоримся… тогда тем более…

Регина слушала его короткие отрывистые фразы, иногда смешки и покрывалась холодным потом от осознания, насколько близко он общается с семьей Реймана. А она ничего не знала, за четыре месяца ни разу ничего не о нем слышала…

Договорив, Вадим вернул телефон, и Владислав отошел, чтобы закончить разговор с мамой.

— Может, проще сказать ему, что мы знакомы? — тихо спросил, подойдя ближе к Регине. — Хочешь, это сделаю я?

— Не надо. Ничего не говори. Так будет лучше, — уверенно решила. Еще от той ссоры не отошла, а тут уже новая наметилась. Рейман точно ей мозги свернет, если узнает об этом знакомстве.

— Как знаешь, — легко согласился Вадим.

— Мы же просто знакомы, у нас ничего не было. Ни к чему все это ворошить… — все же занервничала.

— Не переживай, Реня, я ничего не скажу Владику. Ничего и никогда. Он от меня не узнает.

— Спасибо, — опустила лицо, уловив, что на них смотрят.

Вадим оглянулся и переступил в сторону, прикрыв собой Регину от любопытных взглядов друзей.

— Не обольщайся, я это делаю не ради него, а ради себя.

— Пообщались, повстречались, разошлись. Мы даже не… не спали.

— А хотелось бы, да? — окинул ее всю быстрым жадным взглядом, неприлично близко шагнул и пригнулся к уху: — Кис-кис.

— Отойди от меня! Что ты делаешь? — в ее глазах заплескалась паника, предательская краска залила лицо.

— Кис-кис.

— Отойди!

— Я Тулу твою гребаную чуть верх дном не перевернул, когда ты пропала, а тут вот оно что… — перестал быть спокойным и все, что чувствовал, прорвалось в голосе.

— Вадим, — прошептала беспомощно. Может, и хотела бы успокоить, чтобы не злился, не переживал, но любые объяснения теперь неуместны. Видела, что злость его душит, а ее другое душило — отчаяние. Только сейчас оно в разы сильнее, чем полгода назад, когда потерялись.

Забыла, что сама может отшагнуть, и стояла на месте как вкопанная, а он не мог найти в себе силы, чтобы отступить.

Глаза у нее синие. Как штормовое море. Удивительные глаза. Видел в них свое отражение.

У нее шторм в глазах, у него — внутри. Все поднялось. Захлестнуло до самой макушки: и восторг, и радость, что снова ее увидел, и злость, ревность дикая.

Нечеловеческим усилием сделал шаг назад и тяжело выдохнул.

— Я смотрю: вы уже поладили, — улыбнулся подошедший Рейман.

— Да, — невозмутимо кивнул Вадим. — Ржем тут с ней. Она у тебя прикольная.

— Я знаю, — самодовольно ухмыльнулся и обнял Регину, прижав к себе спиной.

Шамрай тут же развернулся и пошел на веранду.

— Красиво здесь, правда? — Влад подтолкнул ее вперед, и они встали лицом в воде.

— Да, — подтвердила отрешенно. Смотрела и ничего не видела, кроме лица Вадима; ничего не слышала, кроме его голоса.

— О чем говорили? Из Вади обычно и слова не вытянешь.

— Ты сказал, что он твой близкий друг… что он тебе как брат.

— Да.

— Мы четыре месяца с тобой знакомы, ни разу о нем не слышала.

— Звучит как претензия, — резковато сказал Влад.

— Даже имени не слышала. Что это за дружба такая? — Наверное, от волнения так и звучало: как претензия. Почему-то чувствовала, словно ее жестоко обманули. Не Влад, разумеется, жизнь, наверное, судьба.

— Это девочки носятся с фотографиями подруг, все показывают и рассказывают. У нас такого нет. К тому же его долго не было в стране. Он постоянно в разъездах. Мотается по работе. Мы росли вместе. Не побоюсь этого слова, знаем друг друга с пеленок.

Регине вдруг стало душно в его руках, хотя она была в майке, а на улице к вечеру стало холоднее.

Конец июля. Лета будто не было. Все время дожди и грозы. А в августе тем более не стоит тепла ждать, можно смело к осени готовиться.

— Отпусти. Пусти! — не выдержала и стала вырываться.

Дышать нечем, и руки у него будто не руки, а проволока.

— Что за истерика опять? Я же попросил прощения. Ты сказала, что не обижаешься.

— Я не обижаюсь, а просто хочу уехать отсюда.

— Как это понимать?

— Как хочешь.

— Ты специально это делаешь? Затягиваешь конфликт. Хочешь снова поругаться?

— Я говорила, что не очень хочу сюда ехать, что у меня болит голова. Но согласилась, поехала, думала, будет легче, но мне стало хуже. Зачем портить людям настроение кислой миной? И я же не прошу, чтобы ты ехал со мной. Вызови мне такси. Даже не вызывай, я сама вызову.

Теперь радовалась накануне произошедшей ссоре, иначе Влад не понял бы ее волнения, а так пусть думает, что она истеричка и все еще обижается.