Помоги проекту - поделись книгой:
Мицкевич несколько раз выступал с импровизациями. Хотя были они в прозе, и на французском языке, но возбудили удивление и восторг слушателей. На одной из таких импровизаций в Москве Пушкин, в честь которого давался тот вечер, сорвался с места и, ероша волосы, почти бегая по зале, воскликнул:
– Какой гений! Какой священный огонь! Что я рядом с ним? – и, бросившись на шею Мицкевича, сжал его и стал целовать, как брата.[86]
В обществе ходил анекдот, что однажды Пушкин, встретившись случайно на улице с Мицкевичем, посторонился и воскликнул:
– С дороги двойка, туз идет!
На что Мицкевич тут же парировал:
– Козырная двойка и туза бьет![87]
Их общение, временно прерванное отъездом Пушкина в Петербург весной 1827 года, впоследствии возобновилось и укрепилось. Ранней весной 1829 года в Москве они встретились в последний раз. Вскоре после этого Пушкин отправился в путешествие на Кавказ, а Мицкевич уехал из России навсегда. Остаток жизни он провел в Западной Европе.
Замужество сестры поэта
В это время в семье поэта произошла история, словно сошедшая со страниц одного из его романов. Сестра Александра Сергеевича, Ольга, достигшая уже тридцатилетия, оставалась незамужней. За ней ухаживал Николай Иванович Павлищев – человек достойный, но не богатый. Почему-то он не нравился родителям девушки. Сделанное им Ольге Сергеевне предложение встретило с их стороны решительный отказ, несмотря на горячую поддержку Александра Сергеевича, Василия Львовича и Жуковского. Сергей Львович, по своему обыкновению, устроил истерику: замахал руками, затопал ногами и даже расплакался, а Надежда Осиповна распорядилась еще более решительно: она приказала не пускать потенциального зятя на порог. Этого мало: когда, две недели спустя, Надежда Осиповна увидела Павлищева на балу, то запретила дочери с ним танцевать.
Но в то время в моде был танец котильон, во время которого партнеры меняются, и два тура Ольга сделала с Павлищевым. Об этом доложили Надежде Осиповне, забавлявшейся картами в соседней комнате. Та в негодовании вбежала в зал и в присутствии многочисленного общества закатила некрасивую сцену, да к тому же толкнула дочь. Ольга упала в обморок. Это стало последней каплей, чаша переполнилась: Ольга Сергеевна не стерпела такой оскорбительной выходки и написала на другой же день своему жениху, что она согласна венчаться, никого не спрашивая. Это случилось во вторник, 24 января 1828 года, а на следующий день, в среду, в час пополуночи, Ольга Сергеевна тихонько вышла из дома; у ворот ее ждал жених; они сели в сани, помчались в церковь и обвенчались в присутствии четырех свидетелей. После венца Павлищев отвез супругу обратно к родителям, а сам отправился на свою холостую квартиру. Рано утром Ольга Сергеевна послала за Александром Сергеевичем, жившим отдельно. Он приехал без промедления и в течение трех часов уламывал родителей признать этот уже свершившийся брак. Новобрачные упали к ногам отца и матери и все-таки получили прощение. Однако Надежда Осиповна до самой кончины своей относилась недружелюбно к зятю. По этому случаю Александр Сергеевич сказал сестре:
– Ты мне испортила моего Онегина: он должен был увезти Татьяну, а теперь… этого не сделает.[88]
Москва – Петербург
Пушкин много разъезжал, словно не мог насытиться неожиданной вольностью, или, напротив, метался по клетке, ставшей просторнее. В ноябре 1826 года он отправился в Михайловское, в декабре вернулся в Москву, оттуда в мае 1827 года уехал в Петербург, в июне – снова в Михайловское, откуда в октябре опять в Петербург. То он отправлялся в Малинники – тверское имение Вульфов, спустя пару месяцев возвращался в Москву, потом снова в Малинники, откуда, после краткого пребывания, перебирался в Петербург и снова принимался метаться между двумя столицами. В 1828 году последовал ряд неудачных попыток уехать в длительное путешествие – на турецкий фронт, за границу – в этом ему было решительно отказано самим императором.
В 1828 году Пушкин был уже далеко не юноша, тем более что после бурных лет первой молодости, тяжелых болезней и лекарств на основе ртути он казался по наружности истощенным и увядшим; резкие морщины виднелись на его лице, и он уже начал лысеть. Многое указывало, что в тот период он пребывал в угрюмом, депрессивном расположении духа. Об этом свидетельствовала небрежность его одежды, растрепанные волосы и бакенбарды, стоптанные каблуки.
В Петербурге поселился он в гостинице Демута на набережной Мойки, где занимал бедный номер, состоявший из двух комнат. День Пушкина начинался поздно: спал он чуть ли не до обеда. Когда просыпался – долго лежал в постели и читал. Если к нему приходил гость, Пушкин вставал, усаживался за столик с туалетными принадлежностями и, разговаривая, обыкновенно чистил, обтачивал и полировал свои длинные ногти.
Очень часто Пушкин играл в карты и почти каждый раз продувался в пух. «Сознаюсь вам, что мое существование в Петербурге – достаточно глупое», – признавал он, добавляя, что желал бы изменить его тем или другим образом. «Петербургская суетня и шум стали мне совершенно невыносимыми», [89] – писал Пушкин.
Смерть Арины Родионовны
В эти годы Пушкин пережил тяжелую утрату: в конце лета 1828 года умерла его любимая няня Арина Родионовна, воспитывавшая поэта в его детстве и делившая с ним ссылку в Михайловском. Этой крепостной крестьянке Пушкин посвятил многие стихи, она стала прототипом нескольких добрых старушек из его книг. Ее любили и передавали ей приветы друзья Пушкина.
Пушкин последний раз видел няню в Михайловском за девять месяцев до ее кончины. Умерла она 70 лет от роду после недолгой болезни в Петербурге, в доме сестры поэта Ольги Сергеевны. Похоронили старую няню на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга. Могила ее утеряна.
Елизавета Хитрово
Легко заметить, что Пушкин часто коротко сходился и дружил с дамами старше себя, умудренными жизненным опытом. В Петербурге поэт свел знакомство с женщиной, которая стала его добрым и верным другом на долгие годы. Звали ее Елизавета Михайловна Хитрово, и была она дочерью Михаила Илларионовича Кутузова. Первый ее муж, граф Тизенгаузен, умер от полученных под Аустерлицем ран. От него у Елизаветы Михайловны остались две дочери-красавицы: Екатерина и Дарья. Со вторым мужем, генералом Хитрово, дипломатом, близким приятелем дяди Пушкина Василия Львовича, она прожила восемь лет, до самой его смерти.
Елизавета Михайловна в то время была уже далеко не первой молодости. Она никогда не считалась красавицей, но имела поклонников, хотя ее полагали несколько комической фигурой: ее дразнили «Лизой голенькой» за любовь к нарядам с глубоким декольте, уже не подходившим ей по возрасту. Пушкин познакомился с ней в Петербурге в 1827 году и сразу же стал завсегдатаем ее салона.
Хитрово очень полюбила поэта и, несмотря на то, что была намного его старше, наивно рассчитывала на взаимность. Назойливая любовь стареющей женщины временами даже тяготила Александра Сергеевича. Хитрово это понимала и спокойно сносила его колкости. Однако в целом Пушкин отвечал ей искренней привязанностью, хотя и дразнил за глаза «Пентефреихой». Пентефрий, или Потифар, по Библии – царедворец фараона, чья жена, будучи уже в пожилом возрасте, прониклась страстью к молодому Иосифу, которому с трудом удалось сбежать от нее, оставив в ее руках свой плащ.
Хитрово по-матерински помогала Пушкину в решении служебных вопросов, отстаивании его литературной репутации, обеспечении поэта иностранными книгами и журналами… Опекала в высшем свете его супругу Наталью Николаевну.
Смертельное ранение и смерть поэта оказались для Елизаветы Михайловны тяжелым душевным потрясением. Эта утрата подорвала здоровье Елизаветы Михайловны, и она умерла в возрасте 56 лет.
Аграфена Закревская
В это время Пушкин переживает еще одно серьезное любовное увлечение. Избранницей его стала Аграфена Федоровна Закревская, урожденная Толстая, супруга министра внутренних дел.
Аграфена Закревская считалась одной из самых ярких петербургских красавиц: высокая, с идеальной фигурой, она была известна в свете независимым характером и эксцентричностью поведения. Своих любовных увлечений она не скрывала и даже порой афишировала их, как будто ей доставляло удовольствие шокировать скучное петербургское общество. В Аграфену Федоровну были влюблены Вяземский и Боратынский. Пушкин называл ее «рабой томительной мечты», «беззаконной кометой» и, вслед за Вяземским, – «медной Венерой» из-за цвета ее волос. Он посвятил ей ряд произведений: «Портрет», «Наперсник» и самое знаменитое:
Дело в том, что Аграфена Федоровна не стеснялась рассказывать влюбленному поэту о своих разнообразных прошлых и нынешних увлечениях. Это одновременно и увлекало, и бесило Пушкина, но дружба их продолжалась до самой его смерти.
Ушаковы
Был вхож Пушкин и в московский дом Ушаковых, где он быстро стал «своим» человеком.
Старшая из сестер Ушаковых – Екатерина Николаевна – была очень красива: блондинка среднего роста с пепельно-золотистыми волосами и большими темно-голубыми глазами. К тому же Екатерина была умна и любила книги и стихи.
Много у нее было женихов, но по молодости она не спешила замуж, надеясь, что однажды Пушкин сделает ей предложение. Все этого ждали, но Пушкин никак не решался. Возможно, его смущал слишком уж живой нрав девушки и ее острый язычок.
Екатерина с удовольствием учила наизусть пушкинские стихотворения, кокетничала с Пушкиным, провоцируя его на ответные шаги… И такой шаг последовал: поэт написал ей в альбом прелестное, но довольно двусмысленное посвящение:
А предложения так и не сделал. Лишь набросал в альбоме свой автопортрет в монашеском клобуке с посохом.
Однако на самом деле поэт отнюдь не монашествовал: в Петербурге он увлекся фрейлиной Александрой Осиповной Россет, сватался к Анне Алексеевне Олениной – дочери президента Петербургской Академии художеств, но получил отказ. Рассказывают, что поначалу отец невесты согласие дал, но когда на следующий день были приглашены гости, чтобы объявить о помолвке, Пушкин на званый обед неприлично опоздал – и ему тотчас дали отставку.
В это время Екатерина чуть было и сама не вышла замуж за князя Петра Долгорукова. Увы, помолвка расстроилась: отцу невесты стало известно о противоестественных пристрастиях князя и его многочисленных пажах. Причем сообщил это Ушакову на правах друга семьи сам Пушкин.
Екатерина Ушакова вышла замуж только после смерти поэта – за вдовца, коллежского советника Наумова. Но, видимо, любовь к Пушкину еще продолжала жить в ее сердце, потому что однажды муж в порыве ревности сжег два альбома Ушаковой с автографами поэта. Письма Пушкина перед смертью приказала сжечь сама Екатерина Николаевна.
Донжуанский список Пушкина
Младшую из сестер Ушаковых звали Елизаветой. Она тоже была очень красива, отличалась живым умом и прекрасным эстетическим чувством. В 1829 году в альбом Елизаветы Ушаковой Пушкин записал имена женщин, в которых был влюблен. Перечисление это получило название «Донжуанский список».
Впервые список был напечатан факсимильно в «Альбоме Пушкинской выставки 1880 года». Представляет он собой тридцать четыре женских имени, записанных в два столбца. Считается, что в первой части списка – имена женщин, которых Пушкин любил сильнее, во второй – женщины, которыми он был увлечен.
Первая часть Донжуанского списка: Наталья I, Катерина I, Катерина II, NN, кн. Авдотия, Настасья, Катерина Ш, Аглая, Калипсо, Пулхерия, Амалия, Элиза, Евпраксея, Екатерина IV, Анна, Наталья.
Вторая половина: Мария, Анна, Софья, Александра, Варвара, Вера, Анна, Анна, Анна, Варвара, Елизавета, Надежда, Аграфена, Любовь, Ольга, Евгения, Александра, Елена.
Учитывая, что свою супругу Пушкин называл своей сто тринадцатой любовью, список этот далеко не полон. Пушкинисты потратили много часов и дней, стараясь разгадать, кто же скрывался за этими именами.
Наталья I – то ли крепостная актриса царскосельского театра, то ли хорошенькая горничная, а возможно, и сестра одного из лицеистов Наталья Викторовна Кочубей.
Катерина I – Екатерина Павловна Бакунина – сестра лицейского товарища Пушкина, предмет его романтической любви, которой он посвятил много стихов.
Катерина II – может быть, Екатерина Андреевна Карамзина, дама, сумевшая отвергнуть юношеские ухаживания поэта и остаться ему другом, но также вероятно, что это Екатерина Семенова – великолепная трагическая актриса, которою Пушкин искренне восхищался.
NN – самая таинственная строчка. Много копий сломано в спорах, кем же была та прелестница, чье имя даже не решился назвать поэт. Ее принято называть «утаенной любовью поэта» и считать вдохновительницей образа холодной красавицы из «Бахчисарайского фонтана».
Кн. Авдотья – безусловно, это княгиня Евдокия Ивановна Голицына.
Настасья – эта девушка так и осталась неизвестной.
Катерина III – вероятнее всего, это старшая из сестер Раевских, Екатерина Николаевна по мужу Орлова.
Аглая – Аглая Давыдова, с которой поэт познакомился в поместье Каменка.
Калипсо – это гречанка-певунья Калипсо Полихрони
Пулхерия – кишиневская красавица Пульхерия Егоровна Варфоломей
Амалия – Амалия Ризнич
Элиза – Елизавета Ксаверьевна Воронцова, урожденная Браницкая
Евпраксея – Евпраксия Николаевна Вульф из Тригорского.
Анна – скорее всего, Анна Оленина, к которой Пушкин сватался в 1829 году. К ней обращено знаменитое «Я вас любил…».
Наталья – Наталья Николаевна Гончарова, будущая супруга Пушкина.
Вторая половина
Мария – это, может быть, юная Мария Николаевна Раевская или Мария Егоровна Эйхфельдт – кишиневская знакомая Пушкина: считалось, что она похожа на Ревекку – героиню романа Вальтера Скотта. Но, может быть, это Мария Васильевна Борисова, дочь старицкого помещика Тверской губернии, с которой Пушкин познакомился осенью 1828 года в Малинниках. Поэт называл ее «цветком в пустыне, соловьем в дичи лесной». Возможно, это Мария Аркадьевна Голицына, внучка великого полководца Суворова, фрейлина. Пушкин был знаком с ней в 1818 году.
Анна – скорее всего, Анна Николаевна Вульф, дочь Прасковьи Александровны Осиповой, влюбленная в поэта. Ей посвящены стихотворения «К имениннице» и «Я был свидетелем златой твоей весны».
Софья – предполагают, что это Софья Федоровна Пушкина, дальняя родственница Пушкина. Поэт сватался за нее в 1826 году, но она вышла замуж за другого. О ней стихотворения «Ответ Ф. Т.» и «Зачем безвременную скуку…».
Александра – Александра Ивановна Осипова, по мужу Беклешова, падчерица Прасковьи Осиповой. Ей посвящено «Признание».
Варвара – возможно, Черкашенинова Варвара Васильевна, дочь помещицы соседнего с Тригорским села Сверчково.
Вера – не исключено, что это княгиня Вера Федоровна Вяземская, но все же отношения с ней у поэта сложились дружеские, а не романтические.
Далее подряд следуют три Анны, одна из которых, наверняка, Анна Керн, вторая – Анна Ивановна Вульф, племянница Осиповой, а третья неизвестна.
Неизвестными остались и упомянутые в списке Варвара и Надежда.
Елизавета – скорее всего, это Елизавета Михайловна Хитрово.
Аграфена – безусловно, графиня Аграфена Федоровна Закревская, известная красавица, «женщина умная, бойкая и имевшая немало любовных приключений…». Ей посвящены стихотворения «С своей пылающей душою», «Наперсник», «Счастлив, кто избран своенравно».
Любовь и Евгения не разгаданы, а Ольга – это крепостная Ольга Калашникова. Показательно, что ее имя стоит в списке наравне с именами титулованных дам.
Александра – Александра Александровна Римская-Корсакова, сестра приятеля Пушкина.
Далее подряд идут две Елены, на роль которых претендуют три женщины с этим именем: дочь генерала Раевского Елена Николаевна, Елена Михайловна Горчакова, сестра лицейского товарища Пушкина, а также Елена Федоровна Соловкина, жена полковника Соловкина, командира Охотского полка, расквартированного в Кишиневе.
Упомянутая в списке Татьяна – предположительно, Демьянова Татьяна Дмитриевна – цыганка, певица московского цыганского хора.
Последним стоит имя Авдотья – кто это, точно не известно, но если пренебречь хронологией, то вполне вероятно, что Пушкин под конец вспомнил и Авдотью Истомину.
Выбор невесты
В молодости Пушкин, несмотря на многочисленные увлечения, о супружеской жизни был не особенно высокого мнения. «Законная… род теплой шапки с ушами. Голова вся в нее уходит. … Брак холостит душу»[90] – считал он.
Но по мере взросления в его мыслях произошел крутой поворот: Пушкин решил остепениться и задумался о спутнице жизни: «Мне 27 лет… Пора жить, т. е. познать счастье[91]». И он принялся подыскивать себе невесту, ухаживая не за изысканными замужними дамами, а за молоденькими светскими барышнями. Все они были красивыми, неглупыми, превосходно воспитанными… Но вместе с тем, это были совсем юные существа, с еще не сложившейся индивидуальностью. Таковы Софья Федоровна Пушкина, Екатерина Николаевна Ушакова, Анна Алексеевна Оленина и, наконец, Наталья Николаевна Гончарова, которая и стала женой поэта.
Взгляды Пушкина на семейную жизнь и на обязанности замужней женщины даже по тем временам были очень старомодны: по его мнению, жена во всем должна была слушаться мужа и следовать его указаниям как в важных вопросах, так и в мелочах. И, само собой, быть безукоризненно верной супругу, даже в мыслях. Неслучайно он обмолвился однажды, говоря о женщинах:
По сути, Пушкин противоречил сам себе: ему нравились сильные, умные, уверенные в себе женщины, такие как Екатерина Карамзина, Вера Вяземская, Прасковья Осипова, Елизавета Хитрово, Зинаида Волконская… Но когда шла речь о браке, то он выбирал среди инфантильных и самых скромных девушек.
Знакомство с семейством Гончаровых
В это время в свете начала появляться юная Наталья Николаевна Гончарова. Пушкин поражен был ее красотой. Но что могла продемонстрировать Гончарова, кроме безукоризненного лица и идеального стана?
Сестер Гончаровых было три – Александра, Екатерина и Наталья. Все они были хорошенькими, но особенно выделялась младшая – Натали. Воспитание девицы получили специфическое: их мать – Наталья Ивановна – воспитывала дочерей непомерно строго, отец же противоречить властной супруге не смел, находя утешение в вине. Наталья Ивановна тщательно следила, чтобы девочки никогда не заговаривали первыми и не выражали свое мнение, пока их не спросят. Никогда бы не возвышали голоса, не пускались с посетителями ни в какие серьезные рассуждения, а когда заговорят старшие – молчали бы и слушали, считая изречения старших непреложными истинами. Остроумие и шутки были под запретом, любой проблеск самостоятельной мысли тоже строго воспрещался. За малейшую провинность сердитая мамаша хлестала бедных девочек по щекам.
«Религиозность Наталии Ивановны принимала с годами суровый, фанатический склад, а нрав словно ожесточился, и строгость относительно детей… принимала раздражительный, придирчивый оттенок. Все свободное время проводила она на своей половине, окруженная монахинями и странницами, которые свои душеспасительные рассказы и благочестивые размышления пересыпали сплетнями и наговорами на неповинных детей или не сумевших им угодить слуг и тем вызывали грозную расправу… В самом строгом монастыре молодых послушниц не держали в таком слепом повиновении, как сестер Гончаровых. Если, случалось, какую-либо из них призывали к Наталье Ивановне не в урочное время, то пусть даже и не чувствовала она никакой вины за собой, – сердце замирало в тревожном опасении, и прежде чем переступлен заветный порог, рука творила крестное знамение и язык шептал псалом, поминавший царя Давида и всю кротость его».[92]
Девицы Гончаровы должны были вставать очень рано, едва ли не с восходом солнца. Ложиться спать – не позже десяти часов вечера, причем поблажек им не было, даже если у родителей случались гости. Каждое воскресенье семейство обязательно являлось к обедне, а накануне праздников всем надо было слушать всенощную, если не в церкви, то в устроенной Натальей Ивановной у себя особой молельне, куда приглашался отправлять богослужение священник местного прихода. Любые романы или стихи о любви исключались из воспитательной программы, а потому большая часть гремевших на всю Россию произведений Пушкина оставалась для юной Натали Гончаровой неизвестной.
Кроме того, Наталья Ивановна отличалась непомерной скупостью, и ее дочери даже на балы иногда приезжали в протертых туфельках и потрескавшихся перчатках. Один раз хозяйка бала княгиня Долгорукая даже увела прелестную Натали из зала в другую комнату и там переобула: девушке предстояло танцевать с женихом, и Долгорукой не хотелось допустить конфуза.
Наталье Николаевне Гончаровой только минуло шестнадцать лет, когда они впервые встретились с Пушкиным на балу в Москве. Это было в декабре 1828 года. В тот день жестокая мать оставила свою обычную скупость и постаралась ее принарядить: девушке сшили белое воздушное платье, прическу ее украшал золотой обруч. Она поразила присутствующих своей классической, безупречной красотой. Александр Сергеевич не мог оторвать от нее восхищенных глаз. Воспитанная тираничной матерью, Наталья Николаевна выросла болезненно скромной, замкнутой и даже пугливой. При первом знакомстве с Пушкиным его уверенность в себе и властность не на шутку смутили девушку. Он сыпал комплиментами, а Натали, опустив глаза, что-то тихо лепетала в ответ. Но эта скромность лишь сделала ее еще более желанной. В конце апреля 1829 года Пушкин сделал предложение Гончаровой. Но Наталья Ивановна рассчитывала на более выгодную партию и в тот раз дала неопределенный ответ: мол, невеста еще слишком молода. Этот ответ, по словам Пушкина, «свел его с ума»; поэт решил на время оставить Петербург.
Путешествие в Арзрум
В апреле 1828 года началась очередная русско-турецкая война. Пушкин, как и некоторые его друзья, написал просьбу о зачислении его в действующую армию – но получил отказ. Тогда он запросил право на выезд за границу, в Париж, «на 6–7 месяцев», но и в этом ему было отказано. Расстроенный Пушкин 5 марта 1829 года взял из Петербурга подорожную в Тифлис, на Кавказ, где в то время как раз шли военные действия.
Маршрут этого путешествия пролегал по следующим городам: Калуга, Белев, Орел, Новочеркасск, Ставрополь, Георгиевск, Горячие воды, Екатериноград, Владикавказ, Ларс, Коби, Квишет, Душет, Тифлис, Гумры, Карс, Караурган, Керпиней, Кассанкале, Арзрум, Москва, Малинники, Берново. Продлилось путешествие четыре с половиной месяца. Повидал поэт очень многое.
Генерал Паскевич разрешил Пушкину прибыть в действующий корпус в надежде на то, что Пушкин воспоет военные подвиги. Увы, надежда эта не сбылась. Поэт счел, что «приехать на войну с тем, чтобы воспевать будущие подвиги, было бы для меня с одной стороны слишком самолюбиво, а с другой слишком непристойно». «Я не вмешиваюсь в военные суждения. Это не мое дело»,[93] – заключил он. Обиженный генерал Паскевич жаловался в письме к Жуковскому, что «заря достопамятных событий Персидской и Турецкой войн осталась невоспетою». Поэт узнал об этом и счел, что «обвинение в неблагодарности не должно быть оставлено без возражения, как ничтожная критика или литературная брань», поэтому в 1836 году, ориентируясь на свои старые путевые заметки, он написал замечательное произведение, которое так и назвал – «Путешествие в Арзрум».
Арзрум или Эрзурум – это город в исторической части Западной Армении, на северо-востоке Турции. Вследствие победы русских над турками в июле 1829 года на Эрзурумской равнине Арзрум оказался во власти России, но совсем скоро по Адрианопольскому миру в сентябре 1829 года был возвращен султану.
Встреча Пушкина с генералом Ермоловым
Поделиться книгой: