Тревога

— Тебе, Митя, не место здесь, уходи, пока не скрутили эти мошенники и бандиты, как меня. Бай обещает отпустить. Но это пустые слова. Ни одного своего обещания он не выполнил. Я все свое здоровье отдал ему, а он окончательно запутал меня в своих махинациях. Беги лучше, сынок, пока не поздно.

А Тапиев в этот день гостил у Шарденова. На разостланных кошмах и коврах разговор вели полушепотом. Анвар говорил:

— Верный человек сказал мне, будто милиция пронюхала, что мы торгуем краденным мясом. Я уже принял меры предосторожности, закрыл на время лавку, продал дойных коров. Вещественных доказательств у меня не найдут. Тревожит другое: в лавке торговал Тагир, а скот принимал от Нармета. И самое страшное — это ненадежное прикрытие Доронина. Ведет он себя в последнее время странно, к нам приходит нехотя, будто подменили парня. Из депо его с треском выгнали. Это верно, деваться ему некуда, путь только к нам. Но чем черт не шутит, а вдруг он с милицией связан! Правда, фактов пока никаких нет. И все же…

— Трус же ты, Анвар, — беспечно рассмеялся Сагидулла. — Мы неуловимы, как призраки, сухими в случае чего из воды выйдем. Зайкина, Нармета и этого Митю, он тоже подозрительный, мы обведем вокруг пальца. А то и в расход пустим. Мертвые говорить не будут. Кто они нам? Мы терпим их, пока они нужны нам. А если станут мешать, да еще попытаются выдать нас, пусть тогда их судит аллах. Но вот я о чем думаю: Нармет уж стар. Я его пожалел и не выгнал. Пусть отплатит за мое добро. А в случае чего, Умбет свидетель у меня надежный. Я так пригрожу Нармету, что он против меня и слова не пикнет. Скажет, что скот пригонял к тебе по указанию Доронина. Вот если раздуют дело с Гульсарой? Ой, как необдуманно и неосторожно ты поступил, друг мой Анвар! Ты бы подумал, как лучше уладить дело. Этого нам только не хватало. Жени Тагира на ней. Милиции сейчас выгоднее в другом деле схватить нас за руку. А против Доронина у меня три надежных свидетеля: ты, твоя жена и твой сын Тагир. Вам нужно твердо заучить свои показания, если начнется расследование. Документы оформлены на Алексея. Он имел дело только с Нарметом. Конечно, за вознаграждение. Но поскольку старик живет в тесной комнатушке, то и не может разделывать туши дома. Вот и нанял тебя как специалиста. А ты под свою ответственность доверил сыну Тагиру торговать мясом. У тебя же в этих делах есть опыт.

Да, суд все-таки состоялся. Запуганный Умбетом и Сагидуллой Нармет всю вину за кражу скота взял на себя и согласился с показаниями против него семьи Шарденовых. А у Доронина свидетелей не оказалось. Были осуждены за скупку и перепродажу краденого скота Нармет и Алексей. Но вскоре оба они по ходатайству Ярова и других работников милиции были отпущены на свободу и исчезли из города. Суд принял во внимание преклонный возраст и подорванное здоровье батрака, который всю жизнь гнул спину на бая. Алексей же подал кассационную жалобу, и при доследовании дела против него не было обнаружено улик, чтобы привлечь парня к суду. Тапиев и Шарденов, как и предсказывал Сагидулла, сухими вышли из воды. Но это только им казалось.

По поводу удачного завершения дела в суде Шарденов устроил той, пригласив своих родственников и друзей. Не был обойден вниманием верный Умбет: пусть все, кто посвящен в тайну провала похищения Гульсары, видят, что верный слуга по-прежнему у хозяина в почете, и знают, что такими джигитами не разбрасываются. Сагидулла под одобрительные возгласы гостей вручил Умбету новый бешмет.

…Глубокой ночью Ивана Ярова вызвал начальник уголовного розыска Хамидулла Шманов.

— Имеем данные, что житель аула на реке Орь Байкен Жубашев разъезжает по аулам Актюбинского, Карабутакского, Иргизского, Темирского районов и вербует людей в свою шайку. Его сообщники под видом охотинспекторов и активистов аулсоветов отбирают у населения ружья. Недавно обезоружили милиционера. А вот еще сведения о их действиях. У выехавшего на розыск преступников работника ОУР отняли винтовку и револьвер. На границе Карабутакского и Иргизского районов исчезли три работника милиции, вооруженные винтовками. Как видишь, преступления совершаются часто. Мы плохо знаем, кто входит в шайку, кроме сына Байкена, — продолжал Шманов. — Кажется мне, Яров, у них есть связь с людьми Шарденова и Тапиева. Тебе надо выехать на место и тщательно разведать обстановку. Только после этого приступим к ликвидации банд. Оперативное руководство возлагается на тебя. Учти, расстояние большое, телефонной связи нет, придется почти все время быть в седле. Правда, совхозы получили по одной грузовой автомашине, может, сумеем договориться с директорами. Советую для начала расположиться с оперативной группой в ауле Бугутсай. Это в совхозе № 47. Недалеко живет Байкен. Сам он на грабежи не выезжает, посылает верных ему людей. А кого? Это предстоит установить в ходе операции.

Байкен действительно любил одиночество, и у него вошло в привычку утром умыться прохладной водой на речке и посидеть на зеленом травяном ковре, пока жена готовит чай. Кругом цветы, свежий воздух, переливчатое пенье птиц.

«Сидеть в такое время здесь, у реки райское наслаждение», — в который уже раз думал Жубашев. Он приготовился сполоснуть лицо, как вдруг услышал:

— Руки вверх, вы арестованы, малейшее движение — и я стреляю! — Из тальника показались голова и плечи того, кто нарушил покой Байкена.

Но окрик, казалось, не вывел Байкена из равновесия. Он громко сказал:

— О сын Анвара. Я слышал о твоем приезде в наш край на должность участкового милиции. Убери пушку, можешь по неосторожности выстрелить. Иди в юрту, там поговорим, а здесь могут появиться люди.

Тагир опешил, не зная, как себя вести. Повелительный, спокойный тон Жубашева привел его в замешательство, и юноша медленно, словно во сне, пошел вслед за Байкеном.

— Вот, видишь, Айша, — обратился Байкен к жене, — пошел умыться и встретил сына своего старого знакомого. Ты найди нам чего-нибудь перекусить.

Айша ушла, хозяин заговорил наставительным тоном, не допускающим возражений:

— Не советую ссориться со мной. Тому, кто тебе поручил арестовать меня, скажи, что не нашел. Вы у меня вот где сидите, — сжал он кулак. — Ты еще мальчишка, я отца твоего спас от тюрьмы. Да и теперь не меньше вам обоим нужен. Я ездил с твоим отцом в Орск, там познакомил его с верными людьми, скоро мы будем силой.

— Отец теперь далеко.

— В считанные дни он будет здесь. Он ждет сигнала. Чтобы тебя не наказали твои начальники, — продолжал Байкен, — мои джигиты помогут тебе поймать какого-нибудь вора из тех, кто не нужен нам. И тебе польза, и для нас. Ты лучше вечером с женой приходи, со своей несравненной Гульсарой, познакомим ее с Айшой, у нас всегда есть свежее мясо, пусть берет. Только жду тебя не в этой милицейской форме.

Шарденов не находил слов, чтоб ответить, он машинально кивал головой, а когда на дастархане появилась водка, пить отказался.

— Я же на службе, — сказал он.

— Тогда прощай, — Байкен пожал руку Тагиру.

«Знает уголовный розыск о моих делах, надо быть осторожным. Этот парень меня предупредил, но спасти не сможет, не в его власти», — подумал Байкен, когда нежданный гость ушел. А вслух жене сказал:

— Надо всегда держать коня под седлом, — и с гневом добавил. — Опять этот Яров!

Айша тяжело вздохнула, ничего не сказала, а лишь подумала: «Какой ты у меня сильный, красивый и умный, а вот не хочешь жить спокойно, как другие. Не знаю, прав ты или нет, но как жить в вечном страхе?» После продолжительной паузы она все-таки осмелилась сказать мужу:

— Бросил бы ты всю эту затею. Мы записались в колхоз, тебе предлагают работать бригадиром…

— Ничего ты не понимаешь, не женского ума это дело, — прервал жену Байкен. — Я причислен к середнякам только потому, что отделился от богатого отца раньше, до его раскулачивания. Я должен мстить за отца. Кроме того, когда собрались знатные люди, они назвали меня руководителем тех, кто решил бороться. Это первое. А второе, не хочешь ли, чтобы я сам пошел в милицию и сдался этому Ваньке, бывшему батраку Сагидуллы? Тогда он ловко влез в нашу компанию, сволочь. Не говори больше со мной об этом, не гневи меня. Ты ведь раньше понимала меня с полуслова. О том, что колхозы скоро развалятся, говорят умные люди, аксакалы. У них большой опыт. Их мудростью и болей аллаха строилась жизнь на земле многими веками. Наивные решили разрушить одним махом все, что создавалось при наших предках.

А Тагир, выйдя из юрты Байкена, быстро направился к камышам, где он оставил коня, вскочил в седло и помчался к Ивану Ярову. Выслушав Тагира, тот сказал:

— Пожалуй, не надо пока брать Байкена. Главное, он еще здесь, не сбежал. Но и его час придет.

…Солнце клонилось к горизонту. Невдалеке от юрты середняка Жакупа, избранного членом правления сельхозартели «Красный Восток», тесным полукольцом прямо на земле сидели те, кто получил от власти Советов вместе с землей право на свободный труд. Собрание вел сам председатель колхоза Макаш. Увидев поднятую руку, он сказал:

— Хочет говорить Жакуп. Выйди сюда, ко мне, уважаемый бригадир.

— Мы не справляемся с посевной, — начал Жакуп, когда говор среди сидящих стих. — Скот вышел из зимовки истощенным. А почему? Опыта у нас нет. Недалеко от нас находятся совхозы. Они могут оказать нам любую помощь. Если попросим отремонтировать машины, тоже не откажут. И научить многому могут. Председателю надо установить связь с совхозами. Ведь мы почти все животноводы. А нам хлеб надо сеять. А это дело трудное. Не столько, может, трудное, да новое. И мы можем осилить эту трудную науку, сообща осилим, как все вместе бережем теперь колхозную собственность. И еще вот что. Недавно я был в совхозе, говорят, там воруют вокруг скот, уверен никто из нашего аула не имеет к этому отношения. Но и в наш колхоз могут заявиться грабители.

Жакуп умел говорить. Люди всегда слушали его с большим вниманием, колхозники шли к нему за мудрым советом. И председатель колхоза, прежде чем внести какой-либо вопрос на рассмотрение правления, советовался с Жакупом. Да, говорить на людях он умел, мог быстро убедить слушателей. Выходец из середняцкой семьи, Жакуп окончил аульную школу, земляки единодушно решили послать его на курсы работников сельских и аульных Советов, и он поехал в город на учебу. Когда возвратился домой, стал работать секретарем аулсовета. А потом попросил освободить от этой должности, чтобы, как он сказал, быть поближе к земле, и Жакупа назначили бригадиром полеводов. И здесь он показал себя с лучшей стороны. Словом, недаром в свои сорок лет Жакуп пользовался авторитетом наравне с седобородыми мудрецами. Последние слова его затронули души слушателей. Для того, чтобы уберечь колхозный скот от грабителей, собрание решило организовать отряд самообороны.

А положение было действительно тревожным. Когда гурты коров, косяки лошадей и отары овец выгонялись на выпаса, в степи участились вылазки грабителей. Группы вооруженных всадников появлялись внезапно. Они открывали стрельбу, угоняли скот. В связи с этим были вооружены гладкоствольными (охотничьими) ружьями все пастухи и чабаны. Но налетчики действовали все наглее, их дерзкие набеги причиняли большой урон хозяйствам, жертвами разбоя часто были безоружные люди.

Иван Яров вместе с Тагиром Шарденовым приехал в аул, на который недавно был совершен бандитский набег. На этот раз пастухи отбились от грабителей, открыв ответную стрельбу и убив под одним всадником лошадь.

При осмотре убитой лошади Яров заметил:

— Тот, кто сидел на ней, ранен в ногу.

— Я видел эту лошадь. Ее приводили из пятого аула к ветврачу, — сказал ветеринарный техник Стоян.

Яров отправил в ближайшие населенные пункты пастуха Турсунова и Тагира. В ауле № 5 им рассказали, что его житель Куанышпай Байтенов сегодня приехал на чужой лошади. Ходить он не может и лежит в своей юрте. Выяснилось и другое, более важное. Оказалось, что Куанышпай возглавляет банду численностью до двадцати человек, его правой рукой является Байкен Жубашев. Это они организовали налет на коневодческий совхоз и угнали десять лошадей. Тогда три работника милиции начали преследование конокрадов. Следы привели в аул № 5. Его жителям приезжие доверчиво рассказали, что они разыскивают грабителей. Байкен пригласил их к себе в юрту. Гости поставили винтовки в угол и сели за дастархан. Неожиданно в юрту ворвались пять человек. Они связали милиционеров и сбросили их в старый колодец.

Аул № 5 раскинулся на поляне, которую с юга подковой огибал овраг, где могли устроить засаду бандиты. Взять их было решено на рассвете. Операцией руководил Яров. Он учел и то обстоятельство, что с северной стороны аула протекала речка, хотя и не глубокая, но представляющая серьезную преграду для любого всадника. На ее заросшем камышом берегу жил Байтенов. Взять его Яров приказал группе Сухомлинова.

Когда краешек солнца показался из-за горизонта, из юрты Байтенова, прихрамывая, вышел мужчина. Осмотревшись вокруг, он тут же возвратился в жилище. Следом за ним, выскочив из камыша, кинулся Сухомлинов, увлекая за собой всю группу. Но в юрте никого из мужчин не оказалось. На кошме лежали две женщины. На вопрос: «Где Куанышпай?» одна из них ответила:

— Три дня как уехал в Иргизский район к родственникам, обещал через неделю вернуться.

Сухомлинов попросил женщин подняться. Одна послушно встала, а вторая застонала, прикидываясь больной. Пришлось поднять ее силой. Алимжан Менешев резко дернул перину, и Сухомлинов пинком выбил наган из руки мужчины, который прятался в груде перин и подушек. Это был хозяин юрты.

Яров удачно расставил людей, чтобы плотно заблокировать овраг, что способствовало успеху в завершении операции. Вся банда была задержана без шума и кровопролития, никто из грабителей не успел оказать сопротивления.

Только успел Яров доложить Шманову о выполнении задания, как начальник уголовного розыска получил срочное тревожное донесение.

— Понимаешь, — обратился Шманов к Ярову, — совершен грабеж там, где недавно была твоя группа. Значит, вы не всех взяли. Или тактику они изменили и совершают нападения в тех местах, где недавно побывали наши работники. Вот, читай: грабители снова напали на Кзылкашпинский совхоз и угнали скот. Твоя задача — обезвредить преступников.

Яров взял с собой пять человек, в том числе Шарденова и Сухомлинова. На рассвете они выехали на поиски грабителей. Встретили их вблизи орской дороги между совхозами «Ермухамедовский» и «Кзылкашпинский». Завязалась перестрелка. Преступники, их было пять, не выдержали, сдались.

Первым с поднятыми руками к Ярову подошел Жакуп Аденов.

— Вот так встреча! — удивился Яров.

Но выяснять, как самый уважаемый в колхозе человек, бригадир, активист стал на путь преступлений, возглавив шайку бандитов, Ярову было некогда. Надо было спасать общественный скот.

Задержанные рассказали, что по указанию Байкена отправили коров в Орск и там сбыли их. Иван Яров сразу же выехал в Орск и арестовал там Жубашева, принимавшего от бандитов краденный скот. Тот будто исповедовался:

— В нашем ауле не принято считать преступлением угон лошадей, коров, овец у людей из другого рода. Все, кто об этом знал, никогда не выдавали барымтачей. Я еще в раннем возрасте, бывало, выеду в другой аул, угоню лошадь, приведу домой, зарежу и угощаю всех, кто придет в нашу юрту. А приходили знатные люди, приятели моего отца. Они хвалили меня за удаль, за умение не оставлять следов и в то же время строго внушали, чтобы я не смел уводить скот баев. Когда я женился и отделился от отца, мое хозяйство признали середняцким, а младший брат, оставшийся с отцом, стал баем. Отец вскоре умер, его имущество конфисковали, а брата сослали. Как отомстить за них? Разорять и грабить совхозы и колхозы — так решили их люди.

Жубашев назвал главарей бандитских групп, указал места, где они орудуют. Имея такие сведения, милиции удалось быстро ликвидировать несколько опасных бандитских очагов.

Байкен, спасаясь от возмездия, был откровенен, на очных ставках уличал тех, кто пытался дать ложные показания. При этом он говорил:

— Мы столько совершили преступлений против народа, что уйти от ответственности не сможем. Очень поздно я это понял.

Находились фанатики, верили, что способны своими действиями что-то изменить в пользу баев. Таким оказался уже знакомый нам Умбет Сапиев, бежавший после суда из-под стражи.

А встреча с беглецом произошла при следующих обстоятельствах.

В один из июньских дней в милицию прискакал колхозник из аула № 8 Адильбек Кушегенов и сообщил, что ночью вооруженные люди напали на пастухов, открыли стрельбу, угнали двадцать колхозных волов. Ярову поручили взять с собой восемь милиционеров и выехать к месту происшествия.

— Будь осторожен, — наставлял его Шманов. — Бандиты наверняка знают, что их преследуют, и могут устроить засаду. Так что гляди в оба. С местными бедняками держи связь.

Яров взял, кроме милиционеров, еще двух проводников. Ехали более двух суток, два раза меняли лошадей в аулах, на еду тратили минуты. В степи обнаружили следы угнанного скота. Когда преодолели более двухсот километров, оказались среди высоких гор в том месте, где сходились пограничные линии Актюбинского, Иргизского и Темирского районов.

Утро было солнечным. Когда всадники поднялись на один из холмов, перед ними открылась такая картина: меж гор — большая котловина, посередине ее — озеро, заросшее камышом. Из его зарослей вдруг выехал всадник. Он что-то крикнул и ускакал к противоположной горе.

Яров принял решение спуститься в котловину. Когда до озера оставалось метров двести, из камыша раздались ружейные залпы. Всадники оказались под прицельным огнем, а тех, кто стрелял, скрывал камыш. Как были правы товарищи, предупреждая Ярова о возможной засаде! Пришлось пойти на риск. Обнажив клинки, бойцы галопом кинулись в атаку. Укрывшиеся в камыше бандиты не ожидали такого стремительного натиска. С десяток человек вышли из укрытия и сложили оружие. Лишь главарь грабительской шайки попытался спастись бегством. Яров и Курманов помчались за ним в погоню. Проскакали уже километров десять, и вдруг преследуемый, виртуозно развернув коня, рванул из-за пазухи маузер и выстрелил в сторону мчащихся за ним конников. Курманов свалился наземь с пробитой грудью. Иван узнал в главаре шайки Умбета. Их кони сошлись грудь в грудь. В руках противников блеснули шашки. Схватка длилась секунды. Ивана явно одолевал могучий Умбет, но его конь ногой угодил в глубокую расщелину, упал и придавил ногу хозяина. В тот же миг Иван обезоружил его и связал.

— Везет тебе, батрак, — прохрипел злобно Умбет.

Широко раскинув руки, на траве лежал Курманов: пуля врага прошла через сердце.

С пленником Яров прибыл в милицию.

— Оперативная группа выполнила задание, — доложил он.

— Что так задержался, Иван Иваныч?

Яров показал на Умбета.

— Двое суток с ним добирался сюда, еле дотянул. Да еще заблудился. За телом Курманова надо послать подводу.

Умбет, как выяснилось на допросе, пользуясь поддержкой бандитов и многочисленных родственников, скрывавших его, продолжал совершать преступления после побега из-под стражи. Он боялся лишь младшего брата Макаша, который в любое время мог выдать бандита. В свое время Макаш вел такой разговор с Умбетом.

— Ничего из вашей борьбы не выйдет, вы превратились в грабителей и авантюристов. Пока не поздно, надо явиться с повинной, это суд учтет. Население, особенно бедняки, вам не верит.

«Пойти с повинной?» Умбет долго думал над этим предложением, но ни к какому выводу не пришел. Утром отправился к своему ближайшему приятелю Умирбеку за советом. Тот выслушал его и рассмеялся:

— Так поступают трусы. Надо запастись деньгами, справками аулсовета о том, что мы бедняки-единоличники и уехать куда-нибудь, где нас не знают. Нам ничего не стоит и фамилии заменить.

Они договорились совершить крупный грабеж и вдвоем бежать подальше от родных мест, тайком от своих однодельцев. Умбет вынашивал мысль расправиться с Иваном Яровым, Тагиром Шарденовым, который стал работать в милиции, и Алексеем Дорониным.

При допросе Умбета выяснилось, что Яров захватил лишь часть грабителей из его банды. Чтобы взять их всех, Иван и восемь оперативных работников уголовного розыска под видом сотрудников районного земельного отдела отправились в аул № 8, где укрылись бандиты. Уже смеркалось, когда оперативная группа прибыла к месту назначения. Оставив товарищей в роще, Яров пошел к председателю аулсовета Мурзахмету Мусаеву. Ранее они несколько раз встречались и сравнительно хорошо знали друг друга.

Мусаев встретил Ярова по-приятельски тепло и душевно. Вдруг с улицы донесся тревожный окрик:

— Ой, корова пропала, корову из сарая увели!

Хозяин и гость выбежали во двор. Мусаев вскочил на коня и помчался в темноту, крикнув Ярову:

— Я знаю, кто украл корову, найду вора, скоро вернусь.

Прошло около получаса томительного ожидания. Яров поговорил с женщинами, чтобы узнать обстоятельства, при которых была похищена корова со двора председательского аулсовета. Во время беседы Яров услышал цокот копыт. К воротам подскакал милиционер Кадыр Жунусов.

— Товарищ начальник, — закричал он. — Мусаев предупредил барымтачей и убежал с ними.

«Вот хитрец! А я-то поверил!» — ругнул мысленно себя Яров и галопом поскакал к своим ребятам. Те, завидя его, вскочили в седла и помчались вслед за Яровым. Всадники еще издали увидели костер и перешли на шаг, затем спешились и бесшумно пошли по направлению к огню.

На фоне отсвета костра хорошо выделялись силуэты коней, три из которых не были оседланы. А вокруг огня сидели шесть человек, тихо переговариваясь. Здесь же был и Мусаев. Они жарили куски мяса, нанизанные на палки. За этим занятием их и застал окрик: «Руки вверх! Ни с места».

Расследование преступлений и суд над теми, кто пошел против закона, пролили свет на многое, казавшееся невероятным. А в жизни Ивана Ярова было несколько минут, когда могла исполниться угроза Умбета физически расправиться со своими врагами.

Во время последней их встречи Умбет пригрозил Ивану:

— Еще не все потеряно. За меня отомстят.

Умбет имел в виду своих единомышленников, которые еще оставались на свободе. И это оказалось правдой. Исполнитель угрозы Умбета выбрал летнюю безлунную ночь.

Землянка, в которой жил Яров, выходила двумя окнами на улицу. Иван только что пришел с дежурства, включил электричество, снял портупею, повесил ее на спинку стула. Вот он сел на край кровати. Задумался. В это время его увидели Тагир Шарденов и Кадыр Жунусов, несшие патрульную службу. Заметили они и силуэт человека, мелькнувший у окна Ярова. Тагир бросился к землянке, скомандовал в темноту:

— Руки вверх!

Какой-то верзила проворно перемахнул через ограду, но упал и застонал от боли. Не сопротивляясь, он позволил связать себе руки. Рядом лежал винтовочный обрез. Это был друг Умбета Умирбек.

— Да, — признался он Тагиру, — я пришел Ваньку убить. На его счастье ты появился. А я промедлил с выстрелом. Не вывихнул бы ногу — и тебя бы уложил.

Секунда… Больше и не требовалось для выстрела. Но именно эта секунда, которая могла стать трагической, спасла жизнь молодым работникам уголовного розыска.

Из материалов следствия Ивана Ярова привлекли признания Жакупа Аденова. После установления Советской власти он, как всегда, пользовался авторитетом у бедноты за бескорыстные советы и искреннее сочувствие к людям, преследуемым нуждой и лишениями. Но сам не жил интересами обездоленных. Нередко вымогал у них подачки за то, чтобы замолвить перед кем-либо словечко или написать прошение. За определенную мзду выдавал и различные справки исполкома аулсовета. «Печать круглая и монета круглая. Я тебе печать, ты мне — монету», — часто говорил Жакуп какому-нибудь посетителю. Эту слабость его использовали ловкачи из аульных богачей. За подложные документы с секретарем исполкома Совета такие просители расплачивались уже не монетами, а крупными суммами денег или баранами. Так у Жакупа появилась своя отара, которую пас колхозный чабан. Секретарь исполкома подписывал акты в подтверждение того, что внезапно пала овца (лошадь, корова), туша которой тут же отправлялась в юрту кого-либо из богаеев, а на бесбармак непременно приглашался Жакуп. Пересуды вызвало и появление у него рысака. Им особенно дорожил Жакуп. Пригодился ему конь, когда секретарь исполкома вдруг попросился в полеводы, чтобы быть поближе к земле, и его избрали бригадиром. На самом деле Жакуп стал тайным курьером, передавая приказания баев их верным подручным. Пользуясь правами колхозного бригадира, он разъезжал по степи, был желанным гостем в соседних хозяйствах, куда приезжал за опытом работы, а затем передавал своим хозяевам сведения о состоянии животноводства и полеводства в колхозах и совхозах, наводил на добычу грабителей. Не одна тонна семенного зерна сгорела в бригаде Жакупа, который оправдывал убытки колхоза плохими условиями хранения народного добра, ссылаясь при этом и на погоду: то дождь, то снег, а крыши и стены хранилищ давно требуют починки. И, наконец, не без корысти Жакуп внес предложение создать из колхозников отряд самообороны. Он уже давно исподволь приглядывался к джигитам, которые беспрекословно подчинялись ему. Вскоре отряд такой стал действовать. Все, кто в него записался, получили коней и оружие. Под руководством Жакупа они выезжали по ночам в степь на охрану колхозного скота. Так докладывал Жакуп руководителям хозяйства. И они верили на слово, пода он не попался с поличным, когда с поднятыми руками пошел навстречу Ивану Ярову.

Следствие выявило связи баев Шарденова и Тапиева с Мурзахметом Мусаевым и его сообщниками. Из разрозненных показаний подозреваемых вырисовывалась подробная картина грабежей, махинаций, обмана государства, нити которых сплетались в тугой клубок преступлений.

Суд поставил последнюю точку в деле по осуществлению операции «Доронин и К°».

ВО ИМЯ ЖИЗНИ

Накануне злополучного дня Даниил уехал в райцентр, на ходу бросив жене несколько слов: мол, дочку надо подготовить к школе. Последний раз марьевцы видели его в промтоварном магазине и слушали разговор Даниила с продавцом.

— Покажи-ка мне, девушка, школьную форму для первоклашки. Она у меня рослая, плотная, но уж не подумай, что как я, верзила, ей семь годочков исполнилось. Изящная такая — и талия, и фигура, словом, маленькая барышня. Уж подбери платьишко, через два дня в школу ей.

Девушка проворно разложила на прилавке кипу форменных юбок, фартуков, вместе с озабоченным покупателем отобрала все, что ему надо, аккуратно завернула подарок первокласснице.

— Заботливый вы отец, все бы такими были, — не выдержала девушка.