Незваная гостья

– Знаю, – говорю я после небольшой паузы. – Извини. Просто я думала, ты скажешь, что я должна пойти на вечеринку.

– А ты и должна туда пойти, – тотчас парирует Бин, и я досадливо вздыхаю.

– Вот видишь? И, кстати, ты сама туда что-то не торопишься.

– Уже иду. – Бин виновато смотрит на часы. – Слушай, Эффи, все не так уж плохо. Может, передумаешь? – принимается уговаривать она. – Там собралась такая приятная компания. А платье я тебе дам…

Она подходит к шкафу и распахивает дверцу. Я тотчас замечаю знакомую набивную ткань и громко соплю.

– Это что, мое платье от Rixo? – вопрошаю я, сопровождая свои слова обвинительным жестом.

– Ой! – подскакивает Бин. – Ээ… разве? – Не нравится мне этот ее уклончивый тон. – Да, наверное.

– Так и знала, что оно у тебя! Сколько раз я спрашивала тебя про него, а ты все говорила, что не можешь найти!

– Так и есть, – играет в несознанку Бин. – И наконец нашла. Вот оно.

Я, прищурившись, смотрю на нее, и она быстро отводит глаза.

– Ты его собиралась сегодня надеть? – инквизиторским тоном интересуюсь я.

– Нет, – после паузы говорит Бин.

– Врешь.

– Ну, возможно.

– Но оно же мое!

– Но ведь ты его здесь оставила, – заявляет Бин, точно это что-то доказывает.

– Случайно! – ору я и тут вдруг понимаю, что сейчас на мой крик сбежится вся компания. – Случайно, – уже тише повторяю я. – Ты сказала, что найдешь его, но так и не нашла, и теперь я понимаю почему. – Я скрещиваю руки на груди, давая понять, что ситуация серьезная. – Я прекрасно понимаю почему. Я твой замысел насквозь вижу.

– Я только подумывала о том, чтобы надеть его, – говорит Бин, закатывая глаза. – Но если ты такая жадина…

– Да, жадина, – говорю я. – Надень что-то другое.

– Ладно. – Бин шумно двигает вешалки. – Легко. Вообще без проблем. Это всего лишь платье.

Я воспринимаю ее замечание с подобающим презрением. Нет такого понятия, как «всего лишь платье». Бин достает из шкафа черное платье без рукавов (миленькое, но на порядок хуже), надевает его и, не присаживаясь и глядя в зеркало туалетного столика, начинает спешно краситься.

– Волосы тебе подвить? – по привычке предлагаю я.

– Спасибо, нет. Не стоит заморачиваться. Подколю заколкой.

Она смотрит на себя в зеркало, корчит физиономию, и тут ей приходит сообщение. Она читает его и закатывает глаза.

– Криста спрашивает, где я. Иду! – говорит она, набирая ответ, затем кладет телефон в сумочку. – Кстати, здесь Хамф. Я наткнулась на него в саду.

– Хамф? – Я таращусь на нее во все глаза.

– Ага, – хихикает Бин. – Криста вне себя от восторга и всем представляет его как «достопочтенного Хамфа».

– О боже! – Я прикрываю лицо рукой. – Он в твидовой кепке? И привел с собой шестерых лабрадоров?

– Нет, нет! – Бин оборачивается, ее лицо лучится от смеха. – Ты давно не видела Хамфа? Он совсем изменился. Он в смокинге и черной рубашке. И носит бороду. И практикует трансцендентальную медитацию.

– Трансцендентальную медитацию? – недоуменно повторяю я.

Кого-кого, а Хамфа в роли практикующего трансцендентальную медитацию мне представить сложнее всего. Разве что медитировать он будет верхом на лошади, попивая терновый джин.

– И всем говорит, что он феминист.

– Что?

– Да, да. И говорит он это на голубом глазу. Судя по всему, в Лондоне он встречался с ЗОЖ-активисткой, которая изменила его жизнь.

– Она здесь? – взволнованно спрашиваю я.

– Нет, они расстались, но медитацию он не бросил. Он тоже приглашен на семейный ужин.

– Хамф? – возмущенно восклицаю я. – Он же не член семьи!

– Знаю, но Криста пару месяцев назад взяла его в оборот. Она же социальная альпинистка. Слышала бы ты ее. «Бин, ты знакома с достопочтенным Хамфом? Не правда ли, он душка?» А я в ответ: «Криста, мы все знаем Хамфа, он тот еще придурок».

– И под каким соусом она пригласила его на семейный ужин? – Я во все глаза смотрю на Бин.

– Она называет его «близким другом». – Бин закатывает глаза. – Ты даже не представляешь себе, какая она напористая. Хамф запустил какую-то клинику оздоровительных практик, и Криста, разумеется, ее посещает, так что они теперь не разлей вода.

– Ясно. – Я корчу физиономию и тут вдруг вспоминаю разговор, подслушанный внизу. – А знаешь, Криста собирается объявить о чем-то за ужином, из-за чего, по ее словам, кто-то распетушится. Не знаю, о чем шла речь. Она говорила с какой-то Лейс.

– Это ее сестра, Лейси, – медленно говорит Бин. – О господи, Эффи. Ты же не думаешь, что Криста и папа… что они собираются…

У меня округляются глаза, когда я понимаю, что имеет в виду Бин. Мне вдруг представляется Криста, шествующая по церковному проходу в лаконичном платье «в облипку», улыбающаяся сквозь фату, и мы с Бин, мрачно плетущиеся в хвосте и разбрасывающие лепестки роз. Фу!

– Этого не может быть! – в ужасе говорю я. – Или может?

– Скоро узнаем, – смиренно произносит Бин. – Я тебе напишу. И да, Криста также пригласила на ужин Джо. Потому что он знаменитость – прости, я имею в виду, очень дорогой, близкий друг. – Она внезапно фыркает. – В случае с Джо это, по крайней мере, верно. – Она оборачивается, как будто забеспокоившись, что ее слова задели меня за живое. – По крайней мере… он был другом.

– И сейчас им остается, – убежденно говорю я. – Джо – мой близкий друг. То, что произошло между нами, этого не отменяет.

– Хм. – У Бин такой вид, словно она хочет что-то сказать, но потом передумывает. – Ты многое теряешь, – добавляет она, поворачиваясь обратно к зеркалу и убирая тушь. – Грядет ужин века. И чем сейчас займешься? Если хочешь, можешь посидеть тут. Я принесу тебе выпить.

– Нет, мне нужно поторапливаться. – Я вскакиваю на ноги, мысленно ругая себя за то, что засиделась здесь, болтая с Бин. – Прежде чем уйти, поможешь передвинуть чайные ящики? Сама я не решаюсь.

– Конечно, – говорит Бин, кладя телефон в сумочку и надевая на плечо цепочку. – Но потом мне лучше спуститься к гостям. Ты уйдешь, как только достанешь матрешек?

– Сразу, – твердо говорю я.

– Ладно, тогда пока. – Бин подходит и обнимает меня. – Мне будет тебя сегодня не хватать, Эфелант.

– Мне тебя тоже. – Я крепко прижимаю ее к себе. – Хорошо повеселиться. Или как получится.

– Определенно «как получится», – кривится она. – Сказать Гасу, что ты была здесь?

– Лучше не надо, – чуть подумав, говорю я. – Он может проговориться. Для всех я по-прежнему на крутом свидании.

– Ясно. Кстати, туалетом не пользуйся, – добавляет она. – Если ты планировала. Унитаз сломан.

– Я не собираюсь зависнуть здесь настолько, чтобы пользоваться унитазом, – говорю я, закатывая глаза. – Ты не слышала, что я сказала? Я ухожу.

Мы разжимаем объятия, улыбаемся друг другу, и Бин выходит. Чуть позже с лестничной площадки слышится возня и грохот ящиков, после чего в дверном проеме возникает голова Бин.

– Проход открыт. Можешь отправляться. Удачи. И давай посидим где-нибудь на следующей неделе, хорошо?

– Договорились! И да, – внезапно осеняет меня, – я хочу формочку с ананасиками.

– Что? – выпучивает глаза Бин.

– Я тебя слышала. Я тогда сидела в гардеробе.

Бин потрясенно смотрит на меня, затем, покачав головой, посылает воздушный поцелуй и исчезает.

И когда она уже ушла, я вспоминаю, что не сказала ей о телефонном разговоре Гаса. Черт.

Ну, это терпит. Сейчас пришло время сделать свой ход. В дверях я останавливаюсь и смотрю в обе стороны – затем, мышью сквозанув через площадку и едва дыша, на цыпочках пробираюсь между ящиков… и вот я у цели!

Обстановка в кладовой, как и прежде, минималистичная: односпальная кровать, желтая прикроватная тумбочка образца 1950-х годов, сломанный велотренажер и несколько старых картин, составленных у стены. Камином здесь не пользуются, но он в рабочем состоянии, и я с ходу направляюсь к нему. Присев на корточки, я запускаю руку в кирпичную шахту и ищу знакомый выступ и гладкий бок матрешки. Ну, где вы тут, мои любимые, облупленные, запачканные фломастером кукляшки? Мои дорогие, ненаглядные друзья. Теперь я с вас глаз не спущу, обещаю я себе, шаря рукой в дымоходе. Ух, и понервничала я из-за вас.

Когда мои пальцы не обнаруживают ничего похожего на матрешку, я принимаюсь водить рукой по сторонам, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. Они должны быть тут. Они обязаны быть тут. Точнее, они были тут.

Они были тут.

Почувствовав легкое головокружение, я вынимаю руку – она уже вся в саже – и делаю несколько вдохов. Я даже в мыслях не допускаю возможности того, что…

Стоп. Давай еще раз. Я знаю, что они там. Сейчас я снова суну руку в дымоход и найду их. Я просто шарила не под тем углом. На этот раз я ложусь на спину и запускаю руку так далеко, что царапаю ее о кирпич. Я вытягиваю пальцы, шарю, ощупываю, толкаю, царапаю кладку, отчаянно пытаясь найти что-нибудь, какой-то намек…

Ничего.

Внутри меня нарастает паника. Я достаю руку из дымохода и тру лицо, запоздало соображая, что рука-то в саже. Куда они запропастились?

Я принимаюсь лихорадочно осматривать комнату. Включаю тусклый подвесной светильник, заглядываю под кровать и при этом думаю: С какой стати им быть под кроватью? Осматриваю составленные у стены картины. Открываю старый встроенный шкаф, но на полках, выкрашенных белой краской, как всегда, пусто. И снова направляюсь к дымоходу, чувствуя себя полной дурой, потому что знаю, что их там нет…

Наконец, тяжело дыша, я прекращаю маниакальные поиски. Меня переполняет отчаяние, мне нужно им поделиться. Я инстинктивно достаю из кармана телефон и отправляю Бин свой скорбный вопль:

Я не могу их найти! 😕😕😕😕😕😕😕😕

Мгновение спустя приходит ответ, и его взвешенный тон как бальзам мне на рану.

Не переживай, Эфелант. Я уверена, они где-то в доме. Они бы так просто не исчезли.

Еще через секунду приходит досыл:

Поезжай домой, если хочешь. Завтра я их поищу и приберу для тебя. Мне даже кажется, я почти уверена, что где-то их видела.

О боже. Где? Я их сама заберу! Мои пальцы летают над клавиатурой:

Где????

Кажется, проходит почти месяц, прежде чем приходит ответ:

Не знаю, просто ощущение. То ли на полке, то ли в шкафу, то ли еще где. Ты, наверное, сама их переложила и забыла! Так что не паникуй! PS Вечеринка не кончается, в гостиной устроился ди-джей!!!

Она рассуждает так спокойно и логично, что я склонна к ней прислушаться. Неужели я сама куда-то их засунула?

Последнее время я живу в постоянном стрессе. Возможно, у меня случился провал в памяти. Возможно, я сама отнесла их в другое место и забыла. Я закрываю глаза и напряженно размышляю. К себе в комнату? Нет. Криста там явно пошарилась бы. Я никогда бы не оставила матрешек там. В любом случае там сейчас голым-голо.

В диванчике под окном? В детстве мы всегда прятали в нем свои сокровища. А что, это мысль. Я могла положить их туда, а потом забыть…

О господи, мне хочется броситься вниз и проверить в диванчике. Только не получится, потому что в той комнате обосновался ди-джей, чтоб его. Это не вечер, а сплошная засада.

Снаружи доносится взрыв смеха, и я иду из кладовки через площадку в свою бывшую комнату. Здесь окно выходит прямо в сад… так вот они все где. Гости, в смокингах и шикарных платьях, высыпали из шатра на лужайку. Вот Бин… Гас… папа… Криста… Джо… Он беседует с привлекательной женщиной в цветастом платье на бретельках – сердце начинает щемить, но я ему твердо говорю, чтобы завязывало с этим делом.

У меня гудит телефон – звук гулко разносится по пустой комнате, и я вздрагиваю. Это Тэми прислала сообщение.

Ну что, нашла матрешек? Что-то ты долго. Говорила, хватит десяти минут.!!

Ее сообщение напоминает мне о текущей задаче, и я набираю в ответ:

Они пропали!!!

Тэми уже печатает ответное сообщение, которое вскоре появляется на экране:

Облом!!! Что будешь делать???

Я присаживаюсь на подоконник и отвечаю:

Думаю, может, они в диванчике под окном. Попасть туда сейчас не могу. Нужно переждать.

Через секунду всплывает ответ:

Переждать? Эффи, не загоняйся, иди на вечеринку!!

Я читаю сообщение Тэми, и мой подбородок упрямо выпячивается. Я не пойду на вечеринку. Ни за какие коврижки. Но, нужно признать, наблюдая за происходящим внизу, я ощущаю себя слегка не у дел. Еще нужно признать, что я весьма заинтригована словами про «ужин века». По крайней мере, увидеть его одним глазком я не прочь.

Я снова бросаю взгляд на вечеринку, чувствуя себя призраком у окна. Папа стоит на верхней ступеньке лестницы, ведущей на лужайку, по-дирижерски помахивая бокалом – так он делал всегда на наших семейных днях рождения. Гас разговаривает с каким-то незнакомым мужчиной. Бин… а где же Бин?

Я приникаю к окну, высматривая сестру в шатре, и тут неожиданно замечаю ее, одиноко стоящей у тисовой изгороди, в укромном месте, скрытом от посторонних глаз. Не хочет тусить? Что ж, ее можно понять.