Желание дракона

— Не выходила? — спросил он.

На Аластере был надет строгий костюм, излюбленного им черного цвета, блестящие ботинки, и идеально белоснежная рубашка. От него пахло свежим ароматом, который, очевидно, остался на коже после использования лосьона. Выглядел он хорошо, застегнутый на все пуговицы, несломленный и непобежденный. Это и пугало больше всего.

— Нет, госпожа Эйлин не выходила из дома, — доложила Мэйгрид о проделанной работе.

— Хорошо.

— Мне нужно будет тут сидеть до самого вечера?

— Да.

— Тогда не могли бы вы принести еще немного еды и воды.

— На обратном пути непременно, — Аластер кивнул и отломил кусок от булки, закинув его быстро в рот, которую сам и принес.

— Значит, вы хотите влезть в ее дом и найти драгсих, я правильно помню?

Он кивнул, рассматривая дверь, выкрашенную светло-голубой краской, за которой начинались апартаменты Эйлин, его бывшей возлюбленной, без пяти минут жены его покойного брата. Сейчас дверь почти скрывали терновые кусты и деревья, которые отделяли их от той, кто причастен к гибели Раймера. Он мог бы ворваться туда и взять свое силой, но предпочел более изящный ход.

— Я доверяю только тебе, Мэйгрид, — сказал он, положив ладонь ей на плечо.

— Спасибо, корри Аластер. Я не подведу, — Мэй сильнее опустила козырек на лицо, чтобы никто не разглядел ее зардевшихся щек. — Вы, правда, уверены, что… да, спасибо, что дослушали.

Аластер исчез из вида быстро и стремительно, а светлая дверь, наконец-то, открылась и из нее вышла девушка в знакомой мантии, капюшон которой она накинула на голову. Плавные и быстрые движения, она двигалась изящно, словно плыла по воздуху, а не шла на высоких каблуках по булыжной мостовой.

Смотреть ей в спину, словно пытаясь прожечь насквозь, при этом доедая угощение, сидя попой на траве — то еще занятие. Мэй старалась думать только о трех вещах: первое — Аластер ей доверяет, второе — она должна только проследить за тем, как часто Эйлин уходит из дома и во сколько возвращается, третье — они должны раздобыть доказательство виновности того дракона Брайса, и если она правильно поняла, то есть шанс, если Аластер осмотрит драгсих Эйлин.

Все эти разговоры о том, что драконы влюбляться один раз и на всю жизнь, они смешили и в то же самое время, Мэйгрид совершенно не хотелось, чтобы корри Аластер, который однажды отдал свое сердце чужой женщине, поплатился за это сейчас. Одно дело знать, что она просто предпочла другого, и знать, что она причастна к смерти брата… Что ж, оставалось надеяться, что выдержка ее хозяину не откажет.

Мимо проходили драконы, он прогуливались возле фонтанов, иногда все же бросая на нее косые взгляды, но скорее с осуждением к тому, чей она слуга и кто позволил ей тут рассесться, но из-за того, что благородных господ хватало, каждый думал друг на друга. Эйлин вернулась спустя два часа.

За следующие полторы недели, за которые Мэй успела сменить несколько нарядов, чтобы не привлекать внимание к одному и тому же лицу, слоняющемуся возле фонтанов, она узнала следующее: передвижения Эйлин довольно хаотичны. Все же удалось кое-что разузнать, поковырявшись в ее ящике для писем, а именно найдя там приглашение на званый вечер какой-то госпожи Пэг. С учетом того, что последующие дни Эйлин вернулась с пакетами из магазина одежды, а потом ей доставили туфли из обувной Ла Фэра, значит, на праздник она все же собиралась и получается — вот он шанс. Еще Мэй узнала, что во время ее отсутствия Аластер разыгрывал целый спектакль, например, соседи видели, что она перемыла все окна в доме, а еще пару раз выходила трясти ковровые дорожки. Соседская же служанка, которая ей и сообщила о ее излишней продуктивности, смотрела на нее крайне косо и неодобрительно, как бы намекая, что от такого упорства ей тоже прилетело дел по дому, которыми она не собиралась заниматься ближайший месяц.

— За тобой следят, — таков был ответ дракона, когда неделю назад он поставил ее в известность, что с завтрашнего дня она будет шпионить за домом Эйлин.

— Кому нужно за мной следить? — удивилась Мэй, садясь за крохотный грубо сколоченный стол. Наступило время завтрака, и она только закончила готовить, а затем подала на стол кашу с кубиком масла сверху, которое по задумке должно как раз растаять и придать завершенный вкус блюду. — Когда, как?

— Я думал это человек Сеттена, хотел удостовериться, что при первой возможности я не верну тебя домой, а сдержу слово. Теперь я думаю, что дело в Брайсе.

Мэй сразу же вспомнила узкое лицо парня в витрине магазина и что, потом она видела его несколько раз. Очевидно же, что такое совпадение неслучайно, но она решила не заострять на этом внимания, а еще, видимо, поэтому Аластер взял ее с собой в фамильное гнездо, несмотря на то, что опасался, что лишится компаньонки, первой за все время, кто не смотрел на него с чувством страха или стыда.

— Зачем Золотому какая-то человеческая девушка? — ложку она так и не взяла в руки, наблюдая, как над тарелкой поднимается полупрозрачная дымка пара.

— Не знаю, — он пожал плечами, — но думаю, что дело в том, что рядом с тобой я становлюсь сильнее, и он сразу же это понял, когда я случайно отклонил его заклинание в тот день, когда поручился за тебя, теперь я думаю, что оно было не такое же уж и простое. Я много думал об этом, временами, когда ты рядом я чувствую, как магия взывает внутри меня. Я чувствую ее прилив и силу, а так быть не должно… Понимаешь, двух Золотых не может существовать одновременно. Думаю, он стал следить за тобой, чтобы понять ошибся он или прав… и как быстро я догадаюсь, в чем дело.

— Двух Золотых?

— Магия Золотого — это не просто тот дар, которым обладают многие колдуны и маги, это гораздо большее — настоящая сила, которая призвана сохранить род драконов на долгие годы. Она выбирает лишь одного хозяина, она выбрала моего брата, как выбрала до этого моего отца и его отца. Меня она не выбирала, я лишь согласился стать ее временным пристанищем, потому что с Раймером начало происходить странное… Магия выбрала его, а затем словно оттолкнула… Когда Раймера не стало, а я из-за прерванного ритуала не получил ее полностью, она выбрала новый сосуд — Брайса.

Аластер вытер лицо ладонями, словно пытался прогнать воспоминания.

— Считаете, что такие важные доказательства госпожа Эйлин хранит в доме?

— Не уверен, но начать с чего-то нужно. К Золотому мы не сможем вломиться при всем желание, а вот к ней, другое дело. Тем более что там, где драгсиху положено висеть — его там нет, — дракон криво улыбнулся и безжалостно воткнул ложку в кашу. Дальше он поведал, что после того, как с амулетом добровольно расставались, его приносили к специальному древу, к которому привешивали за атласные ленты, где он останется до конца веков.

О том, что амулет с крылом Эйлин совершенно точно дома не хранила, они узнали только через два дня, когда Мэйгрид с Аластером, оставаясь в засаде за кустами, убедились, что драконица направилась на вечеринку и все же решились проникнуть в дом.

Аластер, вернее, не решался, он действовал холодно и решительно, а Мэй просто следовала за ним. Она старалась гнать от себя мысли, что если их поймут с поличным, то, вероятнее всего, дракон отправится в замок к матери на перевоспитание, а она гнить за решетку или ее просто сбросят с Небесного моста, как и планировалось ранее. С другой стороны, она должна помочь, Аластер не убивал брата, и они должны найти доказательства, которые помогут расправиться с настоящим убийцей.

Думая об этом, Мэйгрид вошла внутрь вслед за Аластером, когда тот, поковыряв шпилькой в замке, легко и изящно отворив его, как по волшебству. Впрочем, это, скорее всего, оно и было, но Мэй решила не вдаваться в подробности.

В отличие от аскетичного дома дракона, обиталище Эйлин пропиталось роскошью без элегантности, мраморные полы, ковры с мягким ворсом, гобелены и картины на стенах, шкура зверя у камина, статуи и… всего много и чересчур, словно ее одаривал чересчур щедрый поклонник без чувства вкуса.

Бродить здесь в темноте, опасаясь, что хозяйка вот-вот вернется, то еще удовольствие.

Аластер велел быть аккуратным и не наводить беспорядок, чтобы присутствие гостей осталось тайной для хозяйки, поэтому Мэй принялась копаться в вещах, стараясь запоминать их точное расположение, чтобы вернуть на место. Ничего особенного. Простые безделушки и украшения, возможно следовало поискать что-то похожее на тайник? Она светила маленьким фонариком, ища потаенные места. На первом этаже ничего не обнаружилось и пришлось подняться на второй. Пара пустых комнат и спальня хозяйки. Дом пустовал, даже половицы не скрипели, хорошо слаженные умелым мастером. Служанка — за время наблюдения установлено точно — одна, приходила по определённым дням и сегодня им никто не мешает осмотреть каждый угол. Кстати, об углах, Мэйгрид мысленно успело пожалеть несчастную драконицу, которая стирала пыль с кучи бесполезного хлама.

Спустя время не найдя ничего стоящего, Мэй подошла к Аластеру. Он стал над письменным столом, слабый луч от его фонарика выхватил простую деревянную рамку с портретом улыбающихся Раймера и Эйлин.

— Я бы хотела, чтобы ты положил его назад, — раздался голос. — Он мне дорог как память.

Глава 10. ПО ДУШАМ

В комнате зажегся свет.

Первые секунды Мэйгрид не могла смотреть, столь ярким он казался, затем глаза все же привыкли, и она смогла различить источник голоса — Эйлин, которая не удивилась визиту незваных гостей.

В экипаж, что увез ее на вечер госпожи Пэг, она садилась в прекрасном сиреневом платье, светлые волосы убраны в высокую прическу и украшены драгоценными камнями. Сейчас она стояла в дверном проеме столь же красивая и изящная, как и в первую их встречу, в руках блестел нож, очевидно, взятый с кухни. Длинный и мощный, для разделки мяса. Драконица не улыбалась, бледное лицо серьезное и внимательное, брови, словно подведенные углем, нахмурены.

От осознания, что их поймали, Мэйгрид сделалось дурно, тут бы пригодилась великая настойка для успокоения нервов. Воры из них получились невпечатляющие, но Аластер решительно вышел вперед и изобразил галантный поклон.

— Прости за вторжение, Эйлин.

Хозяйка дома, не выдавая лишнего беспокойства, но и не выпуская нож из рук, уселась на высокий стул и откинулась на его спинку, закинув ногу на ногу.

— Объяснишь?

— А, может, ты? — он остался стоять на месте, сложив руки на груди, а Мэйгрид ничего не оставалось, как встать за его спиной. Она не смогла найти себе достойное занятие, чтобы в такой обстановке позволить сохранить лицо, не думая о том, что сказала бы ее добрая мать. Возможно, она предпочла бы, чтобы дракон оказался развратником и лицедеем, а не просил ее дочь шпионить и влезать в чужие дома.

— Что именно, Аластер?

— То, например, как ты заставила моего брата отдать тебе драгсих.

По губам пробежала тень улыбки, которая тут же исчезла. Выражение светлых глаз в обрамление пушистых черных ресниц оставалось печальным и настороженным. За спиной драконицы висел чудесный гобелен с вышитыми оленями и цветами. Подле него стоял комод, украшенный толстыми свечами и подсвечниками, на который Мэй недавно наткнулась и как она уже знала, в этом комоде Эйлин хранит белье. От знания этой маленькой тайны она сделала еще шаг за спину Аластера, чтобы не встречаться взглядом с хозяйкой шелкового пеньюара и кружевных трусиков.

— Также как я заставила тебе отдать свой драгсих?

Аластер замер, спина напряглась, но он держал себя в руках, и голос почти не дрожал:

— Я был идиотом.

— Идиот ты сейчас, — тут же парировала она. — Влез в мой дом, что если я вызову констебля?

— Ты услышала, что кто-то ходит наверху, но вместо того, чтобы побежать за констеблем, взяла нож и поднялась сюда, так что не думаю… Кажется, ты была готова к гостям.

Воцарилась тишина, в которой, если прислушаться, можно услышать, как мимо проехала возница. Элин смотрела на него в упор, выражение лица оставалось таким же внимательным и печальным, затем она вздохнула и покрутила холодное оружие с длинной толстой деревянной ручкой между пальцев.

— Признаюсь, — хохотнула она, — но не сегодня. Вечеринка вышла скучной, и я решила улизнуть домой. Обидно, что это случайность? Ты ведь так хорошо подготовился, наверное, следил за мной или это она?

Аластер выдержал едкий взгляд с достоинством:

— Напротив, я даже рад, что мы сможем наконец-то поговорить. Так ты расскажешь мне, ради чего Раймер умер?

— Раймер умер из-за вашего ритуала.

Тени стали чернеть или это воображение нарисовала Мэйгрид такую картину? Ей захотелось съежиться, стать маленькой незаметной, но вместо этого она заставила себя расправить плечи. Если пойдет по худшему сценарию и Аластер все же захочет задушить Эйлин прямо сейчас, то ему кто-то должен будет помешать.

— Не ври мне. Я знаю, что ты сделала и что за этим стоит кто-то другой. Я не знаю как, но ты напитала драгсих магией Раймера и передала ее в чужие руки… только что-то пошло не так… я прав?

Мэй невольно вспомнила те картинки из прошлого, которые она видела. Драконица отдала драгсих кому-то другому. Зачем она это сделала? Какие в себе он хранит тайны? Аластер, похоже, разобрался в этой головоломке. Еще бы это его мир. Магии дракона учили с детства, другое дело, что он не готовился к участи Золотого, но в пазл из разрозненных картинок все же сложил.

— Ты ничего не знаешь, Аластер. Не знаю, что и как тебе удалось разнюхать, но ты даже не представляешь. Просто забудь обо всем и живи дальше, я сделаю вид, что мы не встречались сегодня ночью.

— Значит, это Брайс, я прав?

Тень отбросила длинный силуэт, который неимоверно вытянулся и расправил крылья. У Мэйгрид волосы встали на загривке, она ощутила волну мурашек, что побежали по позвоночнику вниз и ей это сильно не нравилось.

— Я ничего тебе не скажу. Хочешь, возьми этот нож и приставь к моему горлу, — она протянула оружие как доказательство своих слов, но дракон остался стоять, даже не взглянув не него. — Тебе лучше все оставить как есть. Ты был слепцом, который только и верил в то, что мир вращается вокруг тебя и Раймера, так оставайся же им. Я многое потеряла и не хочу терять еще больше, понимаешь меня? — она качнула головой. — Вижу, что не понимаешь. Просто уходи и оставь это навсегда. Так будет лучше для всех. Раймер бы этого хотел.

— Думаешь, он хотел умереть?

Свечи за ее спиной вспыхнули ярким пламенем. Аластер злился, а присутствие Мэй придавало силу его магии. Тени за спиной Эйлин заплясали в страшном танце. Она тоже ощутила гнетущую атмосферу, которая переменилась в ее комнате и теперь испугалась. Зрачки расширились, она сжала сильнее нож и опустила обе ноги на пол.

— Он хотел защитить тебя, а теперь убирайся. Уходи из моего дома, если не хочешь, чтобы я стала кричать, и сюда сбежались все соседи…

— Ты не станешь!

— Еще как стану! Мне нечего тебе сказать. Я не буду извиняться, оправдываться или хоть что-то говорить. Думай что хочешь. Твой брат сам выбрал свою судьбу и буду до конца жизни благодарна ему за это. Не иди по его пути, оставь все как есть, — из глаз драконицы брызнули слезы.

— Боюсь, уже не смогу.

— Ты пришел в мой дом, чтобы найти драгсих, не теряй время, его здесь нет.

— На Древе Сожалений его тоже нет, Эйлин. Где он?

— Ты не найдешь его. Хочешь, убей меня, хочешь, пытай, а если нет, то… уходи. Прошу, во имя Раймера.

Аластер сделал шаг вперед, огонь свечей вспыхнул на этот раз так ярко, что Мэй обеспокоено, кинулась к ним, чтобы потушить. Дракон забрал нож из рук Эйлин и кинул его на кровать, а затем, коротко кивнул и, указав на дверь, начал спускаться.

Драконица проводила Мэй пустым взглядом, а затем едва слышно шепнула:

— Не дай ему наделать глупостей.

Мэйгрид спускалась по кованой лестнице вслед за Аластером, который поспешно покинул дом, а дальше они пешком направились на Изумрудный остров, на улочку без названия, где находился дом. Мэй в очередной раз просто молча шагала рядом, чувствуя, что во всей этой ситуации она готова взорваться. Она никогда не испытывала столько эмоций разом, даже когда ей казалось, что ее убьют.

Теперь она быстро перебирала ногами, не пытаясь подстроиться под шаг дракона, темное небо над головой висло так низко, что можно дотронуться до него рукой, и звезды мерцали, переливаясь и шепча, что они знаю все тайны. Например, ту, почему дракон рядом с ней обретает силу и какова ее цена.

Аластер неровно дышал, лицо сделалось красным, и он расстегнул верхние пуговицы рубашки, пытаясь прийти в себя. Мэйгрид тоже пыталась, ей не нравилась роль немой участницы событий, особенно тех, что касались ее напрямую, поэтому она просто остановилась на середине пути.

— Вы сказали, что доверяете мне корри Аластер.

— Да, — он то же остановился.

— Тогда расскажите мне, что произошло тогда и что происходит сейчас. Я понимаю, что для вас, я всего лишь досадная случайность, которая свалилась вам на голову, но… теперь мы связаны с вами не только тем, что я стала вашей помощницей, и не этим… взломом с проникновением, но другим… магией, — последние слова Мэйгрид прошептала. — Я неглупая, и могу сложить два плюс два. Не то, чтобы я сложила, конечно, просто ведьма с болот не сильно шифровалась, когда сказала вам, что все дело во мне, да вы и сами подтвердили ее слова… Я хочу понимать, в чем дело.

— Не глупая, — повторил дракон без насмешки.

Аластер зашагал дальше по улице, а она осталась стоять на месте. Он сделал несколько шагов, пока не остановился, развернулся к ней и протянул руку:

— Ты же не думаешь, что я стану рассказывать все прямо здесь?

Пришлось дождаться, вытерпеть, когда они доберутся до дома, переоденутся и даже, когда вскипит чайник, как оказалось, детали преступления лучше всего обсуждать, сидя за кухонным столом.

Низкий и тесный — как раз годился, чтобы обмениваться тайнами. Мэйгрид налила горячей жидкости каждому в кружку до самых краев и уселась на табурет, пристально смотря на Аластера. Он обещал рассказать обо всем, что знал, что произошло с его братом и что касалось ее.

История начиналась банально: два юноши влюбились в девушку неземной красоты. Два красавчика-брата, практически одинаковые с лица, но разные по характеру, одному из которых выпала удивительная честь стать Золотым. Мэйгрид не хотела снова слушать ту часть, в которой Аластер безутешно вздыхает, говоря о том, что та самая лесная нимфа выбрала не его. Обошлось без щенячьего выражения лица, всего лишь сухая констатация факта и он переключился на тот момент, что за месяц до знаковой встречи с красоткой древняя магия драконов выбрала Раймера своим новым хозяином, а после того, как он увлекся девушкой магия начала давать сбой, словно отталкивала его. На это не обращали внимания, потому что «магические» проблемы бывали и, первое время приходилось притираться к новым силам, но брату становилось только хуже. Решение, которое он принял на семейном совете помимо того, что сообщил, что собирается жениться, было таким — он передает силу своему младшему брату Аластеру. Сила — это непросто магическое преимущество, но и власть, которая уступает лишь королевской, конечно, ее решили оставить в семье. Настал день ритуала, братья разошлись по башням, а потом Аластер понял, что все пошло не так. Он ощутил силу, она наполнила его, но лишь на половину… а затем связь и вовсе оборвалась и он понял, что случилось плохое. Про то, как нашел брата, он сократил, опустил часть, при этом не выпуская кружку с чаем из рук. Не задел и тот момент, что его обвинили в случившемся, только лишь то, что последующие три года он жил с огрызками магии Золотого, которые слабели и чахли в нем, потому что двух Золотых не может существовать и магия выбрала нового дракона — Брайса.

— А потом случилась ты, — Аластер откинулся на спинку стула. — Клянусь, я не сразу понял, что во мне просыпается магия, и я не знаю, почему это происходит, когда ты рядом.

— Кажется, нам нужно будет навестить ведьму с болот. Думаю, она знает больше, чем сказала, — Мэй все же сделала глоток чая, который успел порядком остыть с момента начала беседы. Она хорошо помнила, как та все время твердила, что Аластер сделал свой выбор и выбрал то, что выбрал, и что ему следует разобраться с текущим, а не с прошлым. — Погодите, корри Аластер, — Мэйгрид напряглась. — Если ваша сила увеличивается, значит ли, что в этот момент сила корри Брайса уменьшается?

— Вероятнее всего — раздался прямой и честный ответ.

Утром следующего дня, когда Мэйгрид после завтрака направилась проверить почтовый ящик, среди счетов за недавно доставленные продукты, она нашла еще одно письмо, в золотом обрамлении с вензелями и гербовой печатью.

Аластер рассматривал его скептически, потом все же надломил сургуч и пробежался взглядом по тексту.

— Мэйгрид, как ты смотришь на то, чтобы вместо… что ты обычно делаешь по пятницам… в любом случае вместо этого посетить королевский бал, в качестве моей плюс один?

— Вы ведь издеваетесь, корри Аластер? — уточнила она, недоверчиво разглядывая дракона.

— Ни в коем случае.

Глава 11. ВЕСЕННИЙ БАЛ И ПРЕДЧУВСТВИЯ

Мэйгрид скептически разглядывала приглашение, в котором черным по золотому значилось: «Его Величество Роберт властитель драконов в небе, король и наместник богов на земле приглашает вас на Весенний бал. Приглашенный корри Аластер (+1)».

В целом то и все, чересчур вычурный вензельный текст, сплошь из завитков и черточек, но Мэйгрид читала его снова и снова, не в силах поверить, что плюс один — это она. Ее посетило чувство, которое присуще любой молодой деревенской девчонке, когда ей сообщают, что она неожиданно попала в сказку — недоверие. С детства приученная к тяжелому труду и отсутствию каких-либо подачек Мэйгрид знала, что если тебе протягивает незнакомец сладкую конфету просто так, то ее не стоит тянуть сразу в рот, а следует выкинуть в выгребную яму. Конечно, она понимала, что Аластер не решил праздно развлечься в замке и не просто так тянет ее с собой, а задумал, что-то нехорошее на манер их прошлой вылазки.