Желание дракона

Самое основное Аластер взял на себя: позаботился о платье, нанял служку, чтобы уложить Мэй волосы и накрасить ее, она же делала все остальное — заплатила им всем по указанной сумме, рассчиталась из средств дракона за экипаж, цветы, что будут его украшать, позаботилась о том, чтобы костюм Аластера как следует отгладили и подготовили к выходу в свет, в целом у нее наконец-то появились дела, за которые она с радостью и взялась. Дракон выдал ей красивую грамоту с гербовой печатью, в которой говорилось, что госпожа Мэйгрид Вейр находится на службе у корри Аластера в звании личной помощницы, как оказалась, эта бумага с ноги открывала дверь во многие места. Теперь не приходилось стыдливо прятаться за драконом и терпеть надменные взгляды продавщиц, которые всем своим видом показывали, что работа с человеком — не для них. Теперь же, забирая очередную покупку из магазина, ее не гнали к черному входу, как многих слуг, а предлагали даже присесть и выпить чаю. Она старалась наслаждаться текущим положением дел, но не слишком. В голове зудела мысль, что стоит быть осторожнее с учетом того, что за ней до сих пор могут следить. Конечно, ничего интересного они не узнают, кроме того, какого цвета предпочитает носки корри Аластер или что в кондитерской она заказала к вечеру медовых пирожных. Мэй не знала, как это назвать, но в глубине у нее зрело нехорошее предчувствие, ничем не подкрепленное, но оно скребло мелкими коготками, что дело дрянь.

Служка, которую нанял Аластер, оказалась довольно бойкой и умелой девицей. Краснощекая, явно человеческого происхождения, хоть ее глаза и горели так ярко, как могут у драконов. Она высовывала кончик розового языка, в моменты особого сосредоточения, пока колдовала над волосами. Носилась вокруг Мэй, ловко подхватывала пальцами шпильки, вытаскивала их из поясной сумки с множеством отделений и вкалывала в волосы, заставляя непослушные локоны лежать смирно волосок к волоску. Время от времени она спрашивала все ли в порядке и довольна ли заказчица, а когда ловила ее заинтересованный взгляд на себе, то улыбалась.

— Гадаете кто я, человек и дракон, госпожа?

Мэйгрид вздрогнула, она не привыкла, чтобы к ней обращались столь уважительно, тем более используя неподходящее к ней «госпожа».

— Признаюсь честно, есть немного. Мне казалось, что я хорошо научилась отделять людей от драконов.

— Я полукровка, — рассмеялась она. — Моя мать родила меня до обращения.

— Значит, это не сказки? — удивилась Мэйгрид.

Она слышала, о чем иногда шепталась Мэри с подружками, когда они фантазировали начитавшихся своих романтических книжек. Дракон забирает прекрасную девушку на Острова, они влюбляются друг в друга, и он обращает ее в дракона, и тогда они соединяются как истинная пара. Кто-то даже мечтал о таком.

— Не сказки, — выдохнула она, — но и ничего романтического в этом нет. Опасный ритуал, при котором не выжить — шансов больше.

— Извините…

— С моей матерью, хвала Небесам, все в порядке, — она отмахнулась и продолжила работу.

— Значит, вы здешняя и выросли на Островах?

— Все верно и никогда их не покидала.

— А я здесь совсем недавно.

Девушка, если и знала, об истории Мэйгрид, то не решилась это хоть как-то продемонстрировать.

— Значит, ваша мать стала драконом после вашего рождения? — любопытство не самая правильная вещь, но Мэй безумного хотелось его утолить. — Я думала это сказки для глупых девочек, которые верят в прекрасных принцев. Должно быть, это истинный символ любви, стать кем-то другим ради другого.

— А вы знаете о том, как появились драконы?

— Из камня или пламени?

— Это то, что говорят вам на Материке?

— На Материке немного говорят о драконах, в основном, если вспоминают, то пытаются к ним послать, не в лучшем смысле, в общем.

— Ясно, — рассмеялась та, совсем без обиды. — Здесь считают, что драконы научились обращаться в людей ради своего спасения, есть и романтические версии, по которым первый дракон влюбился в принцессу, что принесли ему в жертву, он так хотел быть вместе с ней, что создал заклинание, которое придавало ему облик юноши. Есть и менее популярные теории, одна из них гласит, что драконы, когда-то были волшебным народом за пределами Материка, они научились обращаться в огромных хищников, чтобы защитить свою магию, но из-за преследований людей были вынуждены жить в пещерах в этом облике так долго, что забыли, что когда-то были людьми.

— Интересно.

— Последняя теория, как вы понимаете среди чешуйчатых не самая популярная. О, вы только посмотрите на себя — настоящая красавица, ваш кавалер останется доволен.

— Я всего лишь сопровождающая и мне главное — не опозорить своим видом корри Аластера.

— Не переживайте, о позоре тут речи и не идет, только о зависти.

На этих словах Мэй взглянула на себя в зеркало и удовлетворенно кивнула, ей понравилось, что она увидела: многочисленные шпильки исчезли, теперь ее темные волосы струились одинаковыми волнами по плечам. У правой стороны лица волосы служка убрала назад и украсила драгоценностями, в свете ламп те сверкали зеленым блеском, под цвет глаз. Довольно красиво и все это в сочетание с платьем, которое Аластер выбрал для нее. Опять неудобный корсет, красная парча, пышный каскад юбок, в целом нужно признаться, она выглядела действительно хорошо. К платью полагалась накидка-пелеринка воротник, красная ткань расшита золотым рисунком и драгоценностями и украшенная бахромой, которая также переливалась в свете ламп. Если он приготовил такой наряд для нее то, как же будет выглядеть сам Аластер?

Она думала об этом, когда спускалась по узкой лестнице, проходила через кухню, ровно до тех пор, пока не оказалась в зале напротив того, кого должна сопровождать. Мэйгрид могла поклясться, что врут те женщины, которые говорят, что у них ни разу не перехватывало дыхания от взгляда на мужчину, потому что она впервые в жизни разучилась дышать. Иногда так, конечно, случалось в холмах, в особенно ветреную погоду, когда хлесткий ветер бьет в лицо так, что невозможно сделать вздоха, но сейчас это произошло совершенно по другой причине.

Мэйгрид сама отнесла в прачечную изысканное мужское пальто винного цвета, она подготовила по велению Аластера набивной черный жилет и белую рубашку под низ, но совершенно не могла понять, почему он выглядит во всем этом столь хорошо. Дракон же, в свою очередь, удовлетворенно хмыкнул, ничуть не удивленный преображением помощницы и сверкнул серыми глазами, словно не замечая, что она таращится на него, как умалишенная.

— Вы выглядите чудесно, корри Аластер, — только и смогла выдохнуть Мэй, понимая, что с затянувшейся паузой необходимо что-то делать.

Комплимент он принял, благосклонно кивнул, и даже вместе с руками, которые поднялись в жесте благодарности, поднял трость с серебряным набалдашником, которая завершала вечерний ансамбль. Ответного комплимента не прозвучало, и Мэйгрид на это лишь досадливо поджала нижнюю губу.

Ей хватало ума не строить иллюзий насчет хозяина и его предпочтений, сравнивать себя с Эйлин, она, конечно, не станет. Только все же, видимо, в глубине души весьма хотелось, чтобы он хоть раз признал, что его помощница красива и обольстительна. Всего лишь глупые девичьи мысли и не больше, тем более, вспомнив, зачем они направляются на Весенний бал, романтические заботы ушли на самый последний план.

— Значит, мы едем прощупывать обстановку и вы точно не собираетесь проникать к Золотому?

— Конечно, нет, — в который раз отмахнулся он. — Это глупо даже для меня, замок набит верными людьми королю, так и верными людьми других господ, я это прекрасно понимаю, я вырос здесь, в конце концов, к тому же не думаю, что я там что-то найду, — Аластер ловко перекинул трость из одной руки в другую. — Не думай об этом, просто наслаждайся праздником.

— В свете последних событий не думать о том, что… мы с вами оказались связаны, и Золотой об этом знает, довольно глупо, не находите?

— Если бы он знал все, то думаю, ты бы уже покоилась на морском дне.

Мэйгрид поджала нижнюю губу и обеспокоенно посмотрела на Аластера пораженная, с какой простотой он произнес эти слова.

— Он убил моего брата, случайно или нет — непонятно, но то, что мы видели в тех видениях, доказывает, что он ничуть не расстроился по этому поводу. Он похитил его силу, а значит, она выбрала его не сама.

— То есть он не имеет права быть Золотым?

— Верно мыслишь, — дракон откинулся на спинку сидения дилижанса и прикрыл глаза. — Он что-то почувствовал тогда в замке, наверняка сам не понял, что именно, поэтому приставил к тебе шпиона, чтобы понаблюдать за нами. Потом наверняка начал гадать, почему магия стала нестабильной, но теперь, после посещения Эйлин, он уже точно знает, что я каким-то способом узнал… еще немного времени и он сложит два плюс два.

— Так уж и немного?

Мэйгрид рассматривала профиль Аластера, ей не слишком нравилась мысль, что Аластер фактически своим визитом решил подразнить Золотого, не известно, на что он способен. Вернее, известно — ради получения силы пройдет по головам.

— В отличие от моего дара, его магия сильна, во всяком случае, сейчас. Кто знает, если ему дать время, что он будет способен рассмотреть. Мне бы хотелось знать его умозаключения, — он открыл глаза и посмотрел прямо на Мэйгрид, которая, смутившись, отвела взгляд. — Мне тоже весьма интересно, почему вдруг рядом с обычной деревенской девчонкой…

Он недоговорил, дилижанс остановился.

Их встретил разодетый лакей, в парике из завитых волос, и протянул руку, затянутую в идеально белую перчатку, чтобы помочь выбраться. Мэй проследила за тем, что ее рот точно закрыт, поскольку дальше она могла лишь удивляться происходящему. Ни один праздничный вечер к Низине не сравнится с королевским балом, даже если это и праздник для драконов. Аластер наверняка чувствовал себя уверенно и по-домашнему, возможно, обилие цветов, которыми были украшенная лестница, холл и парадный коридор, казались ему недостаточно изысканными, или слуги не слишком галантными, а шампанское в высоких бокалах, которое раздавали на каждом углу — кислым. Парадная часть замка, совершенно точно отличалась от тех мрачных коридоров, которыми волокли ее в прошлый раз. Драконы, в своих лучших нарядах, разодетые по последнему слову моды, дамы в шляпках, украшенных цветами, у мужчин чаще всего цветы были приколоты у груди.

Аластер в какой-то момент остановил ее в одном из коридоров, возле пышной вазы с розами и незаметно отломил два бутона, словно неблагородный корри, а какой-то мелкий воришка. Дальше он протянул ладонь Мэй, давая понять, что она должна сейчас с этим сделать, и она, не придумав ничего лучше, протянула руку. Он прислонил бутон к ее кисти и от розы протянулись нежные зеленые линии, словно продолжения стебля и на манер ленты обвязались вокруг запястья, получилось крайне изящное украшение. Себе же он приделал белую розу к плащу снова с помощью магии.

— Нужно было просто сказать мне, и я бы все подготовила.

— Я совсем забыл об этом обычаи, — он улыбнулся, словно извинялся. — Ну, что ты готова?

Мэй кивнула.

Большой зал, в котором собрался высший свет драконьих островов, по своим габаритам превосходил поляну, на которой Мэй протанцевала всю молодость, но все же напоминала ее, потому что они оказались под открытым небом, а под ногами был выстелен ковер из травы и мха. Мягкий и ровный, по такому, как раз хорошо прохаживаться на высоких каблуках. Драконы в отличие от шумных селян не танцевали, они томно прохаживались по одним известным им траекториям, но в основном от одного столика с шампанским до другого. Наверху над головой кружили несколько особей в истинном обличии, они приближались и отдалялись друг от друга, выписывая странные пируэты. Фигуры колец и звезд, сменялись отдельными выступлениями. Играли музыканты, а у одной из стены, Мэй даже увидела водопад, который тихим потоком падал прямиком в маленькое озерцо. Повсюду стояли скамейки, на которые в любой момент можно присесть, но в большей степени драконы все же стояли.

— Хотела спросить, а полукровки могут принимать облик драконов? — Мэй не решилась спросить это у служанки, но в голове мысль все же осталась. Помпезная обстановка и море незнакомых лиц нервировали, поэтому ей хотелось зацепиться за подобие светской беседы, чтобы прийти в чувство.

Аластер, если и удивился внезапному вопросу, но вида не подал.

— Не могут.

— Много на островах полукровок?

Он лишь пожал плечами:

— Я лично не считал.

Слишком красивая обстановка кричала, что она здесь лишняя, но через время Мэйгрид все же забыла, что она здесь не от праздного любопытства, особенно когда в толпе лиц увидела одно знакомое, то, которое посмела ударить вилами. Он смотрел на нее из угла зала, криво улыбаясь, скорее скалясь.

По спине пробежал холодок. Дракон при всем внешнем лоске выглядел также неприятно, как она его и запомнила. Руки, унизанные драгоценными кольцами, узкое лицо с колким взглядом, что прожигал насквозь. Он считал себя лучше многих, подбородок непроизвольно стремился вверх, а его обладатель старался, чтобы зубы не посыпались крошкой от того, как он старательно стискивал челюсть в приветливом оскале.

Аластер закрыл ее спиной:

— Он может злиться сколько угодно, но твой долг уплачен, а дальше лишь моя забота.

Ответить что-то она не успела, драконы в зале начали расходиться в стороны, пропуская впереди себя фигуру, облаченную в золотые одежды, чьи волосы, в лучах света горели красным — короля. За его спиной маячила тень — Брайс. Он был одет в черное с золотыми вставками, словно несмотря на свое звание, никто из драконов не должен забывать, кто здесь правитель, а кто инструмент в его руках.

— Ваше Величество, — корри Аластер учтиво склонил голову, в то время как Мэй застыла на месте, не слишком понимая, как изобразить достойный реверанс, но все же колени подогнула, неуклюже оставив одну ногу чуть назад и склоня голову.

— Признаюсь честно, удивлен, мне казалось, тебе наскучило наше общество, — король обращался к своему приближенному, игнорируя присутствие Мэйгрид. Зато его спутник следил за ней внимательным взглядом, цепко вглядываясь в каждую деталь гардероба, словно они могли навести его на какую-то мысль. Мэй старалась не него не смотреть, во всяком случае, прямо.

— Разве такое возможно, — Аластер соблюдал правила приличия и даже сохранял заискивающий тон, который короля лишь веселил, как если бы они разыгрывали известную только им пьесу.

— Не помню, когда последний раз видел вас на светском приеме, а ваша спутница?

— Позвольте вам представить, хоть вы уже и встречались, это моя помощница — Мейгрид Вейр, та заблудшая душа, об искупление которой я пекусь.

— Не узнал, — теперь она удостоилась долгого взгляда, который словно легкое прикосновение пера к коже, прошелся по ее личику и зоне декольте. Пелеринку пришлось снять, и теперь Мэй чувствовала себя неуютно, но явно польщенной. — Значит, личная помощница. Вы выглядите очаровательно. Ваше присутствие — украшение этого вечера.

— Благодарю, Ваше Величество.

— За какие заслуги? — Брас оживился, его лицо мало что выражало, хотя светлые брови вопросительно поднялись. Его лицо в целом было светлым, словно в случайном порядке на нем неумело нарисовали конопушки. Светлые брови и ресницы, он скорее представлял собой холст, с прорезью для рта и двумя яркими сапфировыми глазами.

Аластер этот вопрос полностью проигнорировал, зато задал другой:

— Мисир Брайс, понимаю, что сейчас праздник, но у меня к вам будет личная просьба. Выделите время, понимаете, у меня последнее время какие-то странности творятся с магией. Хотелось, чтобы вы меня осмотрели. Если Его Величество не возражает, — дракон, как по заказу, покрылся красными пятнами.

Тот обеспокоенно взглянул на друга и кивнул.

Мэй постаралась незаметно дернуть Аластера за рукав, но тот успел убрать руку и с нетерпением взглянуть на нее.

— Если мой король позволит, то я могу выделить время прямо сейчас.

— Что ж, пожалуйста, — он великодушно махнул рукой.

— Мэйгрид, останься здесь, — приказал Аластер.

Естественно, задерживаться король в присутствие помощницы своего придворного не стал, напоследок предложил ей лишь расслабиться и обратил внимание, что она может чувствовать себя менее скованно, в этот раз она не узница в его замке, а гостья.

Мэй одиноко прохаживалась по залу, стараясь не встречаться взглядом или лично с корри Сеттеном, широкая спина, за которой она могла спрятаться, предпочла все же действовать опрометчиво, и она осталась наедине с собой и со старым недругом. Не пойдет же она к нему извиняться за случившиеся? Все-таки он хотел ее убить.

Бродя в одиночестве и неохотно подслушивая обрывки чужих разговоров, она уяснила одно, многое знатные корри и приглашенные приходили на такие праздники с личными помощниками. Те заботились о том, чтобы их господа не налегали на спиртные напитки или не были скомпрометированы в объятьях случайных красоток. Они помогали усесться в дилижансы и просто составляли пару на вечер тем, кто не хотел, например, слушать жалобы супруги, что ей купили платье как у кого-то, давно не дарили цветов и прочее на что способны женщины.

Спустя длительное время, пока Мэй наблюдала за танцами драконов в небе, к ней подошел один из слуг в белых перчатках и сообщил, что корри Аластер ее ожидает, конечно, она незамедлительно направилась следом.

Он провел ее по живописным коридорам, украшенных гобеленами и картинами, встречались статуи, изображающие животных, а затем коридоры стали менее презентабельными, и она поняла, что продвигается уже не в парадную часть замка. Наконец, они вышли в галерею, с прорезями окон во всю высоту, больше напоминавшую каменный ажурный мост с потолком.

Аластера здесь не было.

Зато были два других дракона, которые при ее появлении хищно оскалились.

Еще рано утром, до того, как приглашенная служка уложила ее волосы, Мэй чувствовала, что дело дрянь.

Теперь, вылетев из окна галереи — она знала это наверняка.

Свист ветра в ушах, злобный хохот где-то вверху и она камнем летит вниз навстречу земле.

Глава 12. ПОЛЕТ НАД БЕЗНОЙ

В первый раз Аластер почувствовал зуд в голове сразу же в тот день, когда он привел к себе домой Мэйгрид Вэйр. Зуд перерос в жар, который он списывал на столь неудачную поездку в королевский замок и потраченные нервы.

Особого значения повторяющейся мигрени и жару в теле он не предавал. Иногда так бывало и раньше, стоило ему потратить хоть крупицу резерва, как его сразу же накрывало и остатки Золотой магии терзали изнутри, крошечными иглами впиваясь в черепную коробку, желая, чтобы их никогда не беспокоили. Магия его ненавидела и пыталась сломить изнутри. Она металась и рвалась к тому, кого хотела звать хозяином, но так и осталась, заперта внутри Аластера своими остатками.

Возможно, все дело в том, что он отклонил заклинание Брайса? Потратил жалкую унцию сил и теперь она ему мстит?

Аластер думал об этом в подобном ключе, в сущности, не понимая, что он жалкий дурак. Все, как и сказала ведьма с болот, он капался в другом, совершенно забыв о главном. Да, возможно, Сеттен следил за этой девочкой, но стоило подумать о том, что если бы Сеттен хотел по-настоящему отомстить за свою поруганную честь, он бы подослал убийц, и дело с концом, а не следил за тем, что жалкую девицу не отпустили на Материк. За Мэй же просто следили. Неумело, плохо скрываясь или не таясь вовсе, поэтому он предпочел забрать ее в родительское гнездо, не оставляя одну.

И тут впервые за неделю разлучившись с ней в замке по-настоящему, он словно остыл. Жар спал, голова зудела, но уже по другим причинам. Даже его выходка на семейном вечере, ничего не беспокоило… Почему же? Аластер думал теперь, что упустил какую-то делать, определенно мелкую, но определяющую собой все.

Затем они вернулись на остров, и все пошло по кругу.

Жар рядом с Мэйгрид, давило виски, как только они разлучались, все проходило: он остывал, принимая нормальную температуру, исчезало желание пролететь под островом и окунуться в морскую гладь. Ведьма поняла сразу, что он не смог разобрать с самого начала, Мэйгрид каким-то образом влияла на его магию, словно на его груди висел огромный замок, а у нее в руках все время был ключ, который к нему подходил. Запираясь в кабинете, подальше от ее глаз, он практиковал различные заклинания, которые раньше не выходили никоим образом. Улетая на другие острова, он снова оставался ни с чем, и даже самые простые вещи давались с трудом.

Оставалось только понять, что же в Мэйгрид Вэйр такого особенного.

Аластер пытался честно.

Всему виной казались удивительной красоты зеленые глаза на довольно простом лице. Правда, стоило отдать должное, как только Мэйгрид привела в порядок волосы и надела платье под стать её новому положению, он почувствовал, что ему в руки попался неграненый алмаз. Стоило умелым рукам навести блеск, и она засияла так ярко, что на этот раз перехватило дыхание совсем не оттого, что магия внутри него издала какое-то движение.

Он готовился к тому, что Мэйгрид может предстать настоящей красавицей, после того как видел ее на вечеринке в семейном кругу, но в этот раз все же она сумела поразить вновь.

В экипаже, который вез их на королевский бал, он прикрывал глаза не потому, что хотел спать или сосредоточится на деле, а чтобы не позволить себе лишнего, потому что на этот раз жгло не все тело, а определенное место. Реакция на красивую девушку, тут уж ничего не поделаешь.

От Мэйгрид пахло мылом и лосьоном, который он ей подарил, она говорила умные слова и задавала верные вопросы, а еще нестерпимо хотелось…

— Корри Аластер, расскажите детальнее, что с вашей магией? — Брайс вел его по длинному коридору в сторону башни, что когда-то занимал Фергус. Здесь даже ветер завывал тихим шелестом его голоса, напоминая, что следует быть осторожнее. Лицо Брайса представляло собой белый холст с прорезью для рта и яркими глазами, что сейчас внимательно изучали Аластера, не понимая, в какую ловушку, он его пытается вовлечь.