Желание дракона

— Ты ведь и так уже все решил. Зачем ворошить-то?

Мэй совершенно не понимала, о чем они говорят. Она обеспокоенно переводила взгляд с одного на другую и сжимала в пальцах лямку сумки, которую ей предала мать. Расценив, что стоять так можно долго, она все же решила занять кресло, раз этого не делал дракон. Как только сумка коснулась закатанной обивки мебели, ведьма тут же сердито глянула на Мэйгрид, но та все же, набравшись смелости, уселась, счастливо вытянув ноги.

— Может, и решил, все равно никто в прошлое смотреть не может, как и в будущее.

— Никто кроме меня, Золотой, в этих краях. Мое имя Нэндэг — я охраняю эти болота слишком давно, ну, и эту кучку идиотов, что живет рядом. За мой век научилась кой-чему интересному.

Затем она встала, отставив чашку, та балансировала на шкурах, не без помощи магии, порылась возле раковины и достала ножницы, а потом сделала ровно то, что Мэй никак не ожидала, она срезала у нее прядь волос ниже уха, а затем кинула ее в огонь дровяной печи. Тут же полетел стакан с варевом, в котором плавала нога петуха и ведьма зашептала…

— Он не слишком добр к тебе? Одинокий мужчина и у него появилась молодая служка… Которую он спешит доставить к родителям, чтобы она проповедовала их. Не пойми меня неправильно, я очень счастлива, видеть тебя, но я никогда не слышала, чтобы драконы охотно отпускали людей проповедовать родных. Он ведь не обижает тебя… — появилось обеспокоенное мамино лицо, искаженное поднявшимися языками пламени в открытом проеме, но вполне узнаваемое.

— Мама, нет! Ничего такого, ни разу, ни словом, ни делом!

Ее явно сконфуженное лицо, сменило на картинке из огня мамино, и Мэйгрид вжалась в кресло, чувствуя, как щеки становятся такими же и в призрачном изображении.

— Дочь…

— Не думаю, что я интересую его. Я видела, какие девушки ему нравятся…

— Одно дело нравится, а другое дело…

Исчезло! Хвала небесам!

Спрашивать правда или нет, не стоило, Аластер и не стал при взгляде на Мэйгрид, все и так становилось понятно. Ведьму же увиденное развеселило, но она не стала вдаваться в подробности, лишь уставилась на дракона:

— Я могу показать тебе прошлое, возможно, оно даст тебе ответ на вопрос, но это ничего не изменит, Золотой.

— Покажи, — дракон изменился в лице, и вряд ли потому, что услышал вещи, которые не предназначались для его ушей. Чешуя проявилась на его щеках и исчезла, а он сжал в кулаки. — Проси что хочешь, ведьма, только покажи.

— Мне ничего от тебя не нужно, дракон. Не сейчас, во всяком случае. Просто дай слово, что сделаешь для меня то, о чем я попрошу рано или поздно.

Он кивнул, уверенно и поспешно, а затем они пожали руки. Мэй хотела крикнуть, что это ошибка и нельзя так просто доверять ведьме, но разве с Аластером в этот момент можно спорить? Глаза налились черным и сузились так, как только способны кошачьи зрачки, ногти удлинились, грозя, превратится в когти.

— Корри Аластер, — она все же подалась вперед. — Разве условия сделки, не следует обсудить более детально?

— Даю слово, что выполню любое твое желание, ведьма, если ты действительно покажешь мне прошлое. Тот его фрагмент, который я хочу видеть. Я выполню твое желание, если оно не будет угрожать жизни другого человека прямо или косвенно.

— Даю слово, — произнесла она, а затем, улыбнувшись, шепнула: — Поставь свою девчонку в круг.

— Зачем?

— Ты решил разобраться с прошлым, вместо того, чтобы решить, что делать с настоящим. Неумный поступок, но будь, по-твоему, так что делай, как я сказала и не мешай.

Круг оказался нарисован мелом на полу, но он обнаружился, только когда ведьма отогнула край ковра, а затем сместила его в сторону, чтобы не мешал. Жирная ровная линия, не стертая от размашистых шагов.

Мэй неохотно встала внутрь, вернее, ее туда запихнули уверенным жестом длинного указательного пальца.

— Стой прямо, девочка, — ведьма зашипела, как школьная учительница, не хватало только поправить очки на длинном носу. — А ты, дракон, встань за черту рядом со мной.

— И что никаких особых приготовлений? — удивился Аластер.

Та мотнула головой.

Мэйгрид не понимала в колдовских делах, поэтому происходящее вокруг казалось ей увлекательным, удивительным и невероятно неправильным. Последнее она уже считала со стороны личной помощницы корри Аластера. Дракон торопился, он заключил сделку с болотной ведьмой в обмен на призрачные обещания, одержимый лишь эмоциями.

— Простите, корри Аластер, но вам не кажется, что вы спешите? Вы уверены, что госпожа Нэндэг не пытается, как бы сказать, чтобы не обидеть… Она так внезапно появилась перед нами, я хочу сказать…

Нэндэг поджала нижнюю губу чересчур большого рта, а потом криво ухмыльнулась:

— Ну, хоть у кого-то мозги на месте, хотя удивлена, что именно у тебя. Не волнуйся, девочка, теперь это моя земля, я просто почувствовала Золотого вот и все. Решила взглянуть, зачем сюда явился приближенный короля, а он оказался с сюрпризом… У меня нет злых намерений, я просто помогаю, как и должна, но сам выбор делаю не я, девочка, а твой корри.

— Начинай, — Аластер стоял за чертой со стеклянным взглядом и вряд ли хотел, чтобы прелюдия затягивалась сильнее, поэтому Мэй замолчала. Ведьма права, как бы она сейчас ни кричала и не пыталась призвать к благоразумию, дракон уже сделал выбор, а ей, как его помощнице, остается захлопнуть рот и подчинится.

Она встала смирно, вытянула руки по швам и попыталась успокоиться. Нэндэг приказала слушать ее голос и мягко нараспев начала мурчать, подобно кошке, тихую песнь. Временами она прерывалась, чтобы дать указания и Аластеру, и тот, наверное, слушал, но ничего вокруг не менялось. Дом жил своими запахами и звуками, скрипели половицы, за окном шумел лес и едва слышно доносились брызги реки. Ничего, кажется, магия ведьмы не работала. Мэй продолжала стоять, пальцы на ногах занемели, и хотелось перекатиться хотя бы с пяток на носки. От нечего делать она начала про себя считать невидимых овечек, которые прыгали через крохотный заборчик, ведьма продолжала мурчать вдалеке свою песнь, а Аластера стоял, словно самое тихое в мире приведение.

Мэй подумала о нем, о том, какого ему сейчас. Нет, она никогда не сможет понять, что чувствует дракон, которого обвинили в смерти брата, даже собственная мать не верила ему. Она вспомнила ее теплый, полный заботы взгляд, который за секунду стал колким и безразличным. От этого ей стало больно, и мысленно захотелось прикоснуться к Аластеру, хотя бы положить ему ладонь на макушку.

Песнь ведьмы звучала тише.

— Покажи мне, — это голос Аластера, он просил.

— Да, покажи уже, — взмолилась Мэй, а потом от какой-то внезапно пришедшей к ней злости открыла глаза.

Она попыталась потереть ресницы, создавалось ощущение, словно ее прислонили к мутному стеклу или кружке с прозрачным сбитнем. Сквозь нее виделись три фигуры, которые шли впереди, одну из них Мэй узнала без труда, это был Аластер. Высокий, с темными волосами до лопаток, украшенные какой-то странной заколкой в виде цветка. Посредине шла девушка, чуть ниже ростом, шлейф ее юбки тащился по полу, талия, перехвачена тонким пояском, они явно смеялись все втроем. Второй мужчина со спины был точной копией Аластера, волосы, возможно, на полтона светлее и просто распущены. Он явно что-то сказал, затем пожал плечами и направился в противоположную сторону, в то время как оставшиеся двое повернули направо. При этом рука девушки едва заметно успела коснуться пальцев Раймера.

Кружку со сбитнем кто-то хорошенько тряхнул, потому что как только Мэй смогла вновь что-то увидеть, то картинка изменилась, теперь это было темное помещение, и Раймер сидел к ней лицом.

Похожи… сходство поразительное, что и на портрете, который она видела в замке. Красивое лицо, что привыкло улыбаться, волосы убраны за уши, свободно струятся по спине. Умный, пытливый взгляд, он смотрел куда-то сквозь нее, а затем улыбнулся:

— Спасибо, Аластер. Когда все это закончится…

— Когда все это закончится, Раймер, я буду плясать на твоей свадьбе как зачарованный, пока ноги не сотру в кровь.

— Не слишком достойный поступок для Золотого.

Они оба смеялись.

Опять тряска и новая картинка: Раймер лежит на земле, все та же темнота вокруг, в единственно светлом пятне исчезает стройная фигура, прячется, когда Аластер словно молния или вспышка появляется перед ним. Он падает на колени и трясет брата за плечо, просит очнуться, но все бесполезно.

У Мэйгрид сердце грохотало внутри, трепетало раненой птицей, что пытается вырваться на волю, в груди горел огонь, который разрывал ее на части и имя ему боль. Она не хотела смотреть больше. Безжизненный взгляд дракона — никогда не забудет этого, как никогда не забудет Аластер.

— Ты должна быть храброй, девочка. Ради него. Смотри же! — голос ведьмы раздался откуда-то из темноты, холодный и совсем непохожий на успокаивающую песнь, что она пела ранее.

Быть храброй? Словно это легко. Мэйгрид умела быть лишь безрассудной, когда того не требовали обстоятельства, как это произошло с тем драконом, которому она врезала вилами от внутреннего отчаянья и страха. Мэй зажмурилась, не желая больше смотреть. Она чувствовала, что Аластеру больно, но он хотел продолжения. Об этом шептал голос в ее голове. В груди больше не полыхало, а сделалось тепло.

— Девочка! Смотри!

Нет, она не станет.

— Почему я? Почему я должна? Я не хочу!

Нэндэг протяжно вздохнула, словно взвыла:

— Поздно, ты выбрала свою судьбу не сегодня. — Ведьма протянула руку откуда-то извне и крепко сжала Мэй за ворот платья, зацепив амулет, тот словно заныл. — Так следуй же ей, упрямая курица!

Мэй выдохнула, неспешно она открыла глаза, молясь, чтобы снова не видеть Раймера. Комната, в которой она оказалась, выглядела светлой, заполненной солнечными лучами из большого окна, из-за этого фигуру возле него не было видно, а вот Эйлин она узнала. Драконица стояла к ней вполоборота, на ее груди, покачиваясь, весел драгсих — амулет с крылом. Пальцы девушки дрожали, губы дрожали и плечи то же.

— Вот, — сказала она, рывком сдернув с шеи цепочку. — Здесь то, что ты хотел… Ты доволен? Раймер мертв… Мертв из-за тебя!

— Из-за тебя, милая, — прозвучал искаженный голос. — Он доверился тебе, поэтому мертв. Что ж это даже к лучшему…

Раздался смех, холодный и злой.

Картинка изменилась, теперь вновь счастливое лицо Раймера, он стоял между высоких столов с колбами и пробирками, в которых кипела жидкость разного цвета, и клубились такие же разноцветные пары. Эйлин сидела на столе рядом, болтая ногами и громко смеясь, едва задевая пальцами две чайные пары в цветочек, неуместные для лаборатории. Сейчас она казалась особенно красивой, такой как может выглядеть влюбленная девушка, находясь рядом с возлюбленным. Они шутили, он пытался ее обнять и дул на кончик носа, а она жмурилась и продолжала смеяться, в шутку ударяя его кулачками по плечам. Затем Раймера словно отвлекли, позвали, и он отлучился лишь на пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы Эйлин вытащила из выреза платья небольшой флакончик и вылила его содержимое в стакан Раймера.

Новое видение, другие декорации: драгсих опустился Эйлин в ладонь, и она болезненно сжала его пальцами, так что те побелели.

— Носи его, пока не придет время снять, никто не должен догадаться, что он бесполезен…

— Как же так получилось, что ты не получил чего хотел? Магия Золотого не принадлежит тебе, — настала ее очередь смеяться. Лицо дернулось от удара, и она приложила ладонь к разбитой губе.

— Я получил его смерть и бесплатный бонус, его тупого братца винят в его смерти… Король, конечно, помог ему, но пятна от людской молвы, он не отмоется…

Прекратилось.

Мэй открыла глаза в доме ведьмы, только когда хлопнула входная дверь, это Аластер выскочил наружу, она не успела его нагнать, черная тень взметнулась в небо, и раздался дикий рев.

Глава 9. ДЕЛО ДЛЯ ПОМОЩНИЦЫ

Дом ведьмы покинули на рассвете, пришлось подождать, пока Аластер перестанет нарезать круги по небу и придет в себя. Вначале Мэйгрид долго стояла на крыльце, подпирая дверь спиной, тревожно всматривалась в небо, затем долго сидела на крыльце, опустив голову на руки. На деле перед этим она ужаленной пчелой носилась по полю вдоль реки, высматривая Аластера и пытаясь до него докричаться.

Бесполезно.

Ближе к утру, обессиленным зверем он практически рухнул в траву, пробороздив мордой колею, и тогда Мэйгрид со всех ног бросилась к нему. Она бежала по траве, покрытой росой, скользила и пару раз чуть не упала, но все же удержалась на ногах и приземлилась на колени у самой морды. Вытянутой и клыкастой, как у всех драконов.

Он лежал, прикрыв глаза и тяжело дышал.

Мэйгрид не знала, что сказать, поэтому просто осторожно дотронулась ладонью до прохладной чешуи, твердой словно панцирь, а затем прижалась к нему лбом.

— Пожалуйста, не мучьте себя, корри Аластер, — все, что смогла она выдавить из себя.

Холодную чешую сменило тепло кожи, и лицо дракона оказалось на ее коленях, он зарылся в ткань юбки, а она осторожно гладила его по волосам, словно имела на это право. Затем, спустя время Аластер поднялся.

— Нам нужно возвращаться, — сказал он, поднимаясь по ступеням в дом, откуда вышла ведьма.

Она хмуро глянула на дракона:

— Ты сделал свой выбор, я предлагала тебе другой путь, так что будь добр, утри сопли и не натвори глупостей, — длинное тело подперло дверной косяк. Ведьма болот не выражала никакого сочувствия, лишь презрительно изогнула губы, словно порядком утомилась от затянувшейся сцены.

— Благодарю за помощь, Нэндэг. Ты сделала для меня многое, теперь я буду ждать, когда ты призовешь меня к ответу.

Она хмыкнула, поправив растрепанные волосы, и ушла в дом, а они вернулись на Небесные острова.

Мэй отправилась спать, а Аластер, похоже, не спал, она обнаружила его в обед, бродящим по дому все в той же одежде, со спутанными волосами и безумным взглядом. Как положено личной помощнице, она для начала отправилась на кухню, налила чаю, приготовила пару бутербродов, а далее зажала дракона в углу его кабинета, куда он пытался ретироваться, чтобы она не мешала думать.

— Поешьте, — произнесла она, тщательно копируя мать, тем самым железным тоном, который способен пригвоздить к табурету отца, он подействовал и на дракона. Тот послушно уселся за стол и принялся за еду.

Мэйгрид стояла рядом, наблюдая, чтобы доел до последней крошки, но, в целом просто осматривала обстановку кабинета, в которого до этого дня ни разу не заходила. Мужская обитель пропиталась духом аскетизма, по сравнению с покоями, которые они оставили в родовом замке Аластера. Стены здесь были не спрятаны за многочисленными стеллажами и гобеленами, а просто состояли из камней и глины, как и в ее комнате. Книги стояли пятью высокими стопками у одной из стен, рядом с пустыми горшками, в которых когда-то росли растения, но теперь лишь одиноко чернела земля. Массивный стол из дуба или другого внушительного дерева, стул с мягкой обивкой, бумаги, которые при беглом взгляде представляли собой счета на услуги и, в общем-то, все.

— Благодарю, — он оставил тарелку в сторону, стараясь не смотреть на Мэй.

— Вам нужно поспать и набраться сил.

— Набраться сил действительно нужно, — Аластер кивнул, его взгляд рассеянно скользнул по кабинету и вернулся к пустой тарелке.

По комнате разлилось молчание, Мэй не торопилась взять тарелку с кружкой и унести на кухню, чтобы вымыть и убрать на место. Мысли будоражили не только дракона, Мэй и сама хоть и легла спать, но уснула с трудом, думая о том, что увидела в ведениях колдуньи. Аластер не убивал брата, это сделал кто-то другой, а Эйлин ему помогла.

Мэйгрид очень хотела представить, что сейчас чувствует Аластер, но не могла: девушка, которую он любил, виновна в смерти его брата.

— Могу я спросить? — зачем-то сказала она, хотя лучше держать язык за зубами.

— Да, конечно.

— То, что я видела…

Губы Аластера дрогнули в болезненной улыбке:

— Тебе лучше не думать об этом.

— Я не могу… та девушка, — Мэй не посмела назвать ее имя. — Вы поняли, с кем она говорила? Кто желал смерти вашему брату?

— С тем, кто хотел отнять его силу? — Аластер сцепил пальцы в замок, так что они побелели, а на руках выступила чешуя. — Догадываюсь, кто это мог быть. Есть только один дракон, кому это выгодно. — Брайс — он почти выплюнул его имя.

— Чем?

— Он стал Золотым вместо Раймера.

Аластер встал, отряхнулся, подал Мэй блюдце и вышел из кабинета, его шаги раздались уже на лестнице, а потом скрипнула дверь его комнаты, из которой он не выходил до следующего утра.

***

Мэйгрид стояла в людном переулке драконьего острова, того, что расположился севернее от зеленого бока Старушки Хоуп, по которому она скучала. Тогда жизнь казалась простой, предсказуемой и в этом есть своя прелесть, особенно когда все переворачивается с ног на голову. Теперь же она стояла, одетая в смешные штанишки на манер рабочих с двумя большими карманами спереди и отглаженной рубашке, на которую надета серая курточка. Волосы Мэйгрид спрятала при помощи шпилек и заколок под кепку с коротким козырьком, который натянула на глаза. Непримечательная внешность, которая отлично подходила, чтобы следить за домом одной госпожи.

Радуясь, столь быстрому карьерному росту, она никак не могла себе представить, что в задачи личной помощницы будет входить шпионаж. Мэй никто не обучал столь тонкому искусству, поэтому она просто подпирала собой стену, с ужасом замечая, что все ровно так, как и предсказывал Аластер — ее никто не будет замечать в упор. На людей здесь смотрели, как на камни на булыжной мостовой, поэтому драконы не утруждали себя тем, чтобы смотреть себе под ноги, это не у дел благородных господ.

Дома на Янтарном острове были значительно больше, с блестящей красной черепицей, металлические кованые заборы — выше, зелень перед парадной — гуще. Повсюду благоухали цветы, Мэй могла поклясться, что еще немного и щебечущие птички на ветвях, начнут петь веселые песни. Красиво. Возможно, также красиво в столице Ёнизшира — Изшире, она там никогда не бывала и вряд ли уже посчастливится. Есть ли там фонтаны, как на Янтарном острове? Здесь в пределах видимости объекта располагалось целых два, именно поэтому она могла слоняться между ними хоть целый день.

Оказалось, что шпионить крайне скучное занятие. Она стояла возле забора, сидела на траве у лужайки за терновыми кустами и даже жевала булку с мясом, запивая сладким морсом, которую принес Аластер.