Время выбора

– Чего они на меня таращатся так? – пояснил я. – Возникает ощущение, что они здесь живут годами, видя лишь друг друга, потому любой новый человек для них диво дивное.

– Все так, – кивнула Олеся, повернув в хорошо памятный мне зальчик, где стояли диваны, стеклянные столики и кофейный аппарат, а также массивный стол, за которым в прошлый раз сама Олеся восседала. – Нет, никто никого тут силком не держит, разумеется, но вы для них диво дивное. Все, мы пришли. Вон та дверь – ваша.

Речь шла о кабинете, который находился в небольшом отдалении от дверей, на которых висели золотистые таблички с фамилиями владельцев компании. Я бы сказал – в эдаком закутке. И на ней никакой таблички не висело.

– Только она? – не удержался я.

– Смешная шутка, – изобразила такую улыбку Олеся, что я ощутил себя идиотом, который вообще не умеет шутить. – Разумеется, нет. Все что внутри – тоже.

Она достала из ящика стола электронную карточку кофейного цвета с нарисованной на ней цифрой 7 и протянула мне.

– Вам можно забирать ключ с собой, но лучше все же, если вы будете оставлять его здесь, у меня. Что до постоянного пропуска в башню, то я сейчас им займусь. Единственное, мне понадобится ваш паспорт.

– Держи, – я достал документ и протянул его девушке. – Не вопрос.

– И еще, – голос Олеси расцветился новыми бархатистыми нотками. – Надо ли делать пропуск еще кому-то?

– «Кому-то» – кому?

– Вашей ассистентке, – пояснила собеседница. – Или секретарю. Вы же не станете заниматься штатными звонками и согласованием встреч сами? Кто-то должен это делать. Какое-то время, конечно, у меня будет возможность вам помогать, но недолго. Я только офис-менеджер и тут, в приемной, нахожусь до той поры, пока личная помощница руководителей из отпуска не выйдет. Потом вернусь к своей работе, и…

– Понял, – перебил девушку я. – Пока только на меня пропуск делай. С остальным мы разберемся позже.

– Мы? – голубые глаза были бездонны, как озеро Байкал.

– Мы, – подтвердил я. – Здесь же, кроме нас, сейчас больше никого нет?

– Никого. Руководство на встречах, а начальника охраны нового еще не взяли. Собеседования идут. Да он тут и не сидел никогда, они в левом крыле обитают.

Лучше бы подольше не нашли. Не везет мне на начальников охраны, не любят они меня. И мрут как мухи, не исключено, что как раз по этой самой причине.

– Слушай, а там раньше, часом, не туалет располагался? – глянул я на закуток. – Олесь, скажи честно? Просто очень на то похоже.

– Конечно нет! – возмутилась девушка. – Этот кабинет Артур Азизович раньше занимал.

– А Артур Азизович – кто? – уточнил я.

– Деловой партнер Павла Николаевича и Ольги Михайловны, – опустила глаза Олеся. – Они когда-то вместе бизнес начинали.

– И куда он делся?

– Разбился на машине в позатом году, – тоном, в котором ясно читалось «не задавай вопросов, на которые мне не хочется отвечать», произнесла она. – Несчастный случай.

Велик процент несчастных случаев на одну организацию, однако. Впечатляюще велик.

– Последний вопрос – так почему я диво дивное? Правда интересно!

– На той неделе вас отсюда увезли всего в крови и с огнестрельным ранением, а сегодня вы занимаете кабинет Мухтарбекова. Ну не чудо ли? А если еще приплюсовать сюда кое-какие слухи, ходящие про вас по офису, да еще тот снимок с модного показа… Короче, разное говорят. Что именно, рассказывать не стану, вам не понравится.

– Могу себе представить, – усмехнулся я. – Но ты-то, надеюсь, этим слухам не веришь? Тем более что кому-кому, а тебе я опровержение по части показа предоставил.

– Я слухами не интересуюсь. Предпочитаю факты.

– Очень правильная позиция, – подходя к кабинету и прикладывая ключ к замку, отметил я. – Разумная. И вот еще что, ты заканчивай мне «выкать». Не люблю.

Может, и правда ее себе выпросить? Хотел я Наташку сюда вытащить было, но стоит ли? По факту запросто может неприятная история получиться. Я сегодня тут, а завтра, глядишь, уже нет. Вот свалю я, и что тогда? Она же из банка уволится, на ее место другого человека уже возьмут. Олеське проще, она просто снова вернется туда, откуда ушла. Да и расклады местные она все знает, а это серьезный плюс.

Другое дело, что ей верить точно нельзя. Сто к одному, что она каждый день будет отчитываться обо всем, что увидела, услышала и узнала. Но я с ней откровенничать и не собираюсь. Мне оно зачем?

А кабинетик-то ничего, неплохой. Не хоромы царские, конечно, но все, что нужно, тут есть: укороченная версия совещательного стола с четырьмя стульями, к нему приставленными, большое кожаное кресло, повернутое спинкой к панорамному окну, шкаф, в котором короновские папки чередовались с золотыми корешками массивных подарочных изданий Хайяма и Макиавелли, мини-гольф, стоящий в углу, и портрет президента, висящий на стене. Короче, классика жанра.

Я уселся в кресло, отметив про себя, что оно именно той мягкости, о которой я мечтал, когда работал в банке, вытянул ноги и достал из кармана смартфон.

– Алло, Альбина? Добрый день. Это Смолин. Звоню, как обещал. Вы все еще желаете со мной встретиться?

– Добрый день, – прозвучал в трубке женский голос. – Да, разумеется. Мои планы не изменились. Как вы относитесь к индийской кухне?

– Отрицательно, – искренне ответил я. – У меня от нее изжога. Слишком много специй и вареного лука.

– Жаль. Просто у нас неподалеку недавно открылся индийский ресторанчик, мне у них очень нравится. И вкусно, и уютно.

– Неподалеку от вас – это мне по пробкам два часа дороги да обратно столько же. Увы, но такую роскошь я себе позволить не могу. Так что придется вам самой ко мне приехать.

– Хорошо. Куда?

– Москва-Сити, офис компании «Р-Индастриз». Пропуск на вас сейчас закажут. Вы мне только отчество свое скажите, если можно. И еще, постарайтесь успеть до трех часов, позже вы меня можете уже не застать.

– «Р-Индастриз»? – насторожилась Альбина. – Это же компания Ряжских.

– Ну да, – подтвердил я. – Какие-то проблемы?

– Определенные. Мой бывший муж с ними не очень ладит.

– А я наоборот.

– Может, все же мы пойдем куда-то в другое место? – вкрадчиво предложила Белозерова. – В том же Москва-Сити масса заведений на любой вкус. Не желаете индийскую кухню – есть японская, французская, итальянская.

– Альбина, в нашу предыдущую беседу вы сказали мне «в любое время, в любом месте». Место и время, до которого я тут нахожусь, вы знаете. Дальше решайте сами – надо оно вам, не надо… Пропуск будет вас ждать внизу.

Женщина было начала что-то говорить, но слушать я ее не стал, сбросив звонок. Что тут еще обсуждать, все уже сказано. Ну а следом за тем ко мне сообщение пришло с паспортными данными госпожи Белозеровой.

Я переписал их на бумажку, вышел из кабинета и чуть не столкнулся лоб в лоб с Павлом Николаевичем Ряжским. Тот еще и на месте застыл, увидев меня. Ну, оно и понятно. Одно дело, когда кошмары приходят ночью и во снах, это понятно и привычно. А вот когда днем и на работе – это уже перебор.

– Привет, – я сунул окончательно опешившему бизнесмену руку для пожатия. – Олесь, закажи пропуск вот на эту гражданку. Она часа через два ко мне подъедет.

– Ох и почерк у вас, Александр Дмитриевич, – поморщилась девушка. – Белозерова Ал… Ан… Ангелина?

– Альбина, – поправил ее Ряжский. – Если не ошибаюсь, Витальевна. Опуская разные детали и вопросы, скажу вам так, Саша, это не тот человек, которого я хотел бы видеть в своем офисе и своей приемной. Уж лучше бы сюда ее бывший муж пожаловал. Его я тоже очень сильно не люблю, но он хотя бы достойный человек.

Смартфон, который я держал в руке, задергался, а после истошно загомонил песню о «деспасито», которая, следует признать, с антуражем приемной и текущей ситуацией совсем не монтировалась.

Зато человек, находившийся, условно говоря, на другом конце провода, наоборот, выбрал лучший из всех возможных моментов для звонка мне.

– Если есть такое желание – не вопрос, – и я показал Ряжскому фамилию, высветившуюся на экране смартфона. – Все только для вас, Павел Николаевич.

Глава седьмая

Против моих ожиданий, на мое предложение он никак не отреагировал. Только немного вяловато пожал плечами, мол «да делай ты чего хочешь, только меня не беспокой», и ушел в свой кабинет, перед тем велев Олесе подать ему кофе.

Ну а что до меня, так я ответил на звонок. Беседовать с Белозеровым мне совершенно не хотелось, тем более что я представлял себе тему разговора, но и не ответить ему было глупо. Все же человек показал себя с лучшей стороны, в полном объеме выполнил мою просьбу, причем с немалым вниманием к деталям. Ну да, тут он не столько для меня, сколько для себя старался, но все-таки? Другие вон на меньшее не способны. Я уж и им жизнь спасаю, и родным их, и близким, даже попытку собственного убийства прощаю, а они все недовольные ходят, брови супят, общаются через губу и думают, что это нормально.

А все почему? Сам виноват, распустил собственное окружение до крайности. Надо исправляться, причем чем быстрее, тем лучше.

Может, подселить в дом к Ряжским Павлика на недельку? Чтобы им жизнь медом не казалась. Этот парнишка не добрая и гуманная Жанна, он громыханиями разными забавляться не станет, он им ад на земле устроит.

Я улыбнулся, представив себе картину, в которой Павлик ласково прихватывает Павла Николаевича за шею и душит его, после вздохнул и ответил на звонок.

– Добрый день, Вадим Евгеньевич. Чем обязан?

– Здравствуйте, Александр Дмитриевич. Вот лично хочу убедиться в том, что конфликтная ситуация, возникшая между нами, разрешена полностью.

– Разрешена, – подтвердил я. – Ваш подарок я получил, он меня очень порадовал.

– Судя по тому адресу, куда он был доставлен, не только вас.

– Да, Илья Николаевич тоже остался доволен, – я вновь не удержался от улыбки. – Не каждый день вот так, лицом к лицу, встречаешься со своим убийцей.

– Представляю себе, сколько добрых слов он вам обо мне сказал.

Кстати, нет. На ворожея Носов сильно ярился, а о Белозерове, что любопытно, ни слова не произнес, хоть было предельно ясно, кто именно оплатил работу Максима. О той же Альбине вон гадостей сколько наговорил, а тут – молчок.

Вопрос – почему? Ведь по идее, он меня сразу должен был взять в оборот на предмет страшной мести и всего такого прочего. Хотя… Может, он просто внес этот должок в некий список, где уже имеется два-три десятка пунктов, накопившихся за десятилетия? Дескать, одним больше, одним меньше. И если ему удастся взять верх в противостоянии, то он Белозерову и эту гадость в свой адрес припомнит до кучи?

– Сдается мне, что Илья Николаевич не сильно вас любит, – уклончиво ответил собеседнику я. – Не сказать, что не любит вовсе.

– Это обоюдно. Скажите, Александр… Вы не против, если я буду к вам обращаться просто по имени? Полагаю, что наша разница в возрасте дает мне такое право.

– Пожалуйста, – разрешил я. – Если вам так удобнее.

– Так вот, Александр, как вы смотрите на то, чтобы отобедать сегодня в моей компании?

– Отрицательно, – сразу же ответил я. – Не потому, что вы мне неприятны, и не по причине своей невероятной приверженности к господину Носову. Ничего подобного. Просто времени нет.

На самом деле оно у меня есть, но обедать я с ним все же не хочу. Мир большого бизнеса, как оказалось, стоит не на деньгах, а на бесконечной слежке всех за всеми и выводами, появляющимися вследствие этих наблюдений. Причем зачастую совершенно нелогичными, не сказать – абсурдными. Я вот сейчас с Белозеровым просто пообедаю, а уже вечером Носов даст команду меня отрихтовать по полной. За что? За измену нашему общему делу. Ну или еще за какую-то хрень.

Ну, может, и не так все радикально будет происходить, но разговора с работодателем в любом случае, кстати, мне не избежать. Я ведь Ряжскому показал, кто мне звонит. Вот тоже – зачем я это сделал? Для чего? Кому что доказать хотел?

Тьфу.

– Можно завтра, – предложил олигарх.

– Вадим Евгеньевич, вы же насчет дочери хотите поговорить? – напрямую спросил я у него. – Верно? Имеется в виду – младшенькой.

– Да, – после небольшой заминки ответил Белозеров. – Оказалось, что проблема, о которой мы узнали благодаря вам, достаточно серьезна. Марина давно уже… Э-э-э-э…

– Нюхает или колется? – немного жестко, но все же помог ему я.

– Нюхает, – тяжело вздохнув, ответил мне он.

– Тогда все не так и плохо, – приободрил собеседника я. – Вот если бы она шприцем в вену тыкала – тогда да, с этой тропинки почти нет возврата. Плюс куча других побочных рисков, от гепатита до ВИЧ.

– Рад, что вы находите в данной ситуации хоть какие-то позитивные моменты, – невесело пошутил олигарх. – Марина сейчас дома, я велел ее за порог не выпускать, но, боюсь, от этого, равно как и специальных реабилитационных центров, толку будет мало. Мне уже доложили, что многие центры более чем эффективны, но я отлично осознаю, что инициатива в данном случае с обеих сторон должна исходить. А Марина – она вся в меня пошла, если упрется, то все, с места ее не сдвинешь. Да еще возраст у нее дурной. Юношеский максимализм, будь он неладен!

– То есть, даже если ей эта дрянь не нужна, она все равно станет ее употреблять назло вам? – подытожил я. – Да, ситуация так себе.

– В конце нашей прошлой встречи вы недвусмысленно дали понять, что можете помочь в данной ситуации, – взял быка за рога Белозеров. – Я бы хотел узнать ваши условия. Каков будет гонорар? Просто отчего-то мне кажется, что речь пойдет не о деньгах.

Может, послушать Жанну, вправду послать к лешему Носова и переметнуться на противоположную сторону? Явно человек более адекватен, чем мой нынешний наниматель, ничего ему объяснять не надо, сам все понимает. Опять же, сторонник семейных ценностей, пусть даже и в одни ворота. В смысле – он один думает, что у него нормальная семья, остальные его домашние придерживаются иной точки зрения, но при этом каждый вечер устраивают театральное представление «мы все – одно».

– Не помню, чтобы я такое говорил. Вернее, прозвучало что-то вроде «если будет время и желание, то, может, я вам помогу». Как было сказано выше, со временем, увы, у меня сейчас туго.

Но в первую очередь нет желания врачевать избалованную, эгоцентричную и неврастеничную богачку, даже за очень хороший гонорар. Да и не жалко ее совершенно, как по мне, невелика будет потеря для общества, если она вконец сторчится. Что же до морального аспекта – я не врач, клятву Гиппократа не давал.

– Тот редкий случай, когда осознаешь, насколько на самом деле невелико твое влияние на происходящие вокруг события, – невесело произнес Белозеров. – Живешь, живешь, думаешь, что все-таки поймал жар-птицу за хвост, а потом судьба тебя по носу щелк! И все твои связи, все рычаги, все активы не могут помочь решить вроде бы не самую большую проблему. Сломать или разрушить все до основания – могут, а именно что решить – нет. Александр, я сейчас не конкретно о вас говорю, это так, мысли вслух.

– Понимаю. Но помочь в данный момент, увы, никак не могу.

– В моей ситуации отсутствие вашего категоричного отказа уже позитив, – невесело рассмеялся Белозеров. – Это значит, что наш разговор не закончен. А до той поры, пока мы к нему не вернемся, отправлю Маришку в одну из клиник. Дома ее оставлять никак нельзя – либо сбежит, либо еще что-то учудит.

– Это как вам удобнее, – сказал я, не особо пряча откровенно дежурное сочувствие.

Белозеров, несомненно, все понял, но вида не подал, более того, он достаточно сердечно со мной распрощался. Сильный человек, ничего не скажешь. Ведь наверняка внутри все у него кипело как минимум от того факта, что ему лично приходится просить кого-то о помощи. Причем ладно бы кого-то равного себе самому по влиятельности и богатству, то есть человека своего круга или политика. Тут-то вообще не пойми кто. Казалось бы, просто распорядись, чтобы человечку мозги вправили, да и все. Ан нет, здесь и сейчас это так не сработает. Случись такое года три-четыре назад, мое ЧСВ, наверное, пробило бы потолок и устремилось ввысь. Приятно же натянуть нос еще одному сильному мира сего.

Но то тогда. А сейчас мне как-то все равно уже. Более того, в подобных ситуациях я вижу не повод для самолюбования или радости из разряда «богатые тоже плачут», а потенциальную проблему. Люди вообще очень не любят, когда им приходится себя переламывать по какому-то поводу, а если речь идет о тех, кто в принципе забыл о том, что это такое… Короче, жди неприятностей.

Язык мой – враг мой, чем дальше, тем больше в этом убеждаюсь. Вот только за последние десять минут второй раз на эту тему мысли возникают. На кой я Белозерову вообще что-то пообещал?

– Так себе. – Жанна впорхнула в кабинет, повертела головой, затем уселась на стол, закинув ногу на ногу.

– Что именно так себе? – уточнил я, поняв, что именно этого она от меня и ждет.

– Всё. – Девушка откинулась назад, уперев руки в столешницу. – Блин, стол прямо как в офисе у Армена! Даже цвет такой же! Помню, он тогда меня…

– Даже знать не хочу, что с тобой на точно таком же столе делали, – оборвал я ее воспоминания.

Призраки очень любят вспоминать про то, что с ними было до того, как они умерли. Им волю дай, так двадцать четыре на семь будут языком молоть, выдирая из прошлого мельчайшие детали, такие, которые в бытность свою живыми даже и не вспомнили бы никогда просто за ненадобностью. И их нельзя за это осуждать. Эти мелочи – тот якорь, который хоть как-то связывает их с этим миром, доказывая, что они как личность еще существуют. Что есть еще какой-то шанс остаться тем, кем ты был, со своими желаниями, надеждами, теми же самыми воспоминаниями. Мизерный, вот такусенький, но есть. И именно до той поры они для живых почти безопасны. Ну, максимум могут попугать маленько особо впечатлительных знакомых забавы для.

А вот когда ниточка рвется и душа, которая по чьему-то недосмотру или какой-то другой причине после смерти не отправилась туда, куда следует, понимает, что этот мир – он точно больше не ее, тогда жди беды. Неправда, что мертвые ничего не чувствуют. Чувствуют. Например, разочарование, гнев и радость от того, что кому-то хуже, чем им. А если добавить сюда рано или поздно приходящее осознание полной безнаказанности, то у-у-у-у…