Время выбора

– Да, Саша, вот еще какой момент, – обратился я к охраннику, который в этот момент отпустил руки ворожея. – Старайтесь без особой нужды в разговоры с этим человеком не вступать, никогда не верьте его словам и не смотрите долго ему в глаза. Ну а если что – стреляйте прямо в голову. Илья Николаевич, это и к вам относится, причем даже в большей мере, чем к Саше. Завтра выслушаете его предложение о том, как он вас лечить станет, позвоните мне – и на этом все. Не стоит с ним вести долгие разговоры за жизнь, добром это не кончится.

Ну вот и все, я тебя предупредил, причем при свидетелях, так что с меня теперь любая ответственность снята. А ворожей при любых раскладах обречен. В самом пиковом случае, если он все же сбежит, я моментально сдам его отделу со всеми потрохами. Ну а в том, что при побеге он Носова непременно убьет, я не сомневаюсь ни на секунду. Личная репутация важна везде и всегда, по доброй или худой славе всегда составляют впечатление о любом из нас, но в Ночи это особенная ценность, по которой судят не только о тебе, но и о тех, кто стоит за тобой. Так сказать, о твоем роде. А в случае ворожея вообще ситуацию можно умножать на три или даже пять. В первую очередь его не поймут непосредственно коллеги по цеху, поступи он по-другому.

Ну а дальше в ход пойдет его кровь. Уверен, та же Вика с ней такое учудить сможет, что ни одной ведьме не снилось, и мало Максимке не покажется. Ну а о деталях случившегося мне после Толик расскажет в красках.

– Пузыречка какого-нибудь нет? – я посмотрел на неяркий свет, лившийся с потолка, через кровь ворожея. Мир окрасился в багровые тона. – Не так же мне это дело домой везти? Расплескаю по дороге.

– Найдется, – кивнул Носов, провожая взглядом охранников, которые повели Максима Максимовича вниз, крепко держа его за руки. – А ты правда с ней что-то эдакое учудить сможешь?

– У самого не получится – попрошу помощи у кого-нибудь еще, – подтвердил я. – Мир не без добрых людей.

– Н-да? – переспросил олигарх с усмешкой. – Прямо вот людей?

– И не только их. – Я отломил кусок от уже остывшего пури и обмакнул его в пряный соус. – Только вам зачем вся эта информация? Денег на ней не сделаешь, уж поверьте, а вот неприятностей, до кучи к уже у вас имеющимся, можно заработать великое множество. Так что вы поменьше думайте об этом. Сейчас главное – вас вытянуть с того света. Остальное – ерунда.

– Думаешь, получится? – в голосе старика была надежда. Он даже не пытался ее хоть как-то скрыть.

– Не знаю. Одно скажу точно – этот товарищ за свою жизнь будет бороться до последнего, а дорога к ней ведет через ваше здоровье. Будет торг, возможно, какие-то условия он станет ставить, но тут уж смотрите сами. Вы бизнесмен, знаете, как такие вещи происходят, лучше моего. Ну и меня держать в курсе не забывайте.

– Уж не сомневайся, – хозяин дома сдвинул брови. – А теперь говори, что за такой подарок хочешь от меня получить взамен? Ясно же, что не за красивые глаза старался.

– Вам фамилия Рагулин ничего не говорит? – без особого кокетства перешел я к теме, которая меня волновала сейчас больше других.

– Рагулин? – переспросил бизнесмен. – Хоккеист такой был. Чемпион мира и Олимпийских игр. Играл как бог, его канадцы, которых в те времена наши на британский флаг рвали, Большой Раг называли. У меня батя хоккей обожал, потому я с детства все эти фамилии знаю – Рагулин, Якушев, Майоров.

– Нет, это другой. Он чиновником был, средней руки, в том году помер, когда за ним прямо в рабочий кабинет пришли люди в костюмах.

– Тогда нет, не знаю. Да и откуда? Я общаюсь с начальниками начальников вот таких Рагулиных, а каждую мелкую сошку обхаживать мне и некогда, и не по чину. У меня для этих целей есть специально обученные люди. Он по какой части служил? Министерство, таможня, закупки, тендеры? Строительство, благоустройство? Конкретика нужна. У нас в России служивого люда скоро будет больше, чем коренного населения.

– Он в городской администрации служил, – ответил я. – По части тендеров.

– Тебе расклад на него нужен? – уточнил Носов. – Или что-то другое? Саш, говори как есть. Не тяни кота за хвост.

– Да если бы все было так просто, – вздохнул я. – Мне надо знать, не случалось ли с кем-то из его коллег или тех, кому он оказывал услуги по роду службы, после его смерти чего-то нехорошего. Пожары, несчастные случаи, какие-то странные события. Все то, что укладывается в понятие «вот ведь беда какая». Понимаю, что звучит это странно…

– Завтра дам команду, выяснят, кто твой Рагулин такой есть и с кем работал, – перебил меня Носов, делая какую-то пометку в смартфоне. – Только ты мне его имя-отчество пришли. И департамент, к которому он был приписан в администрации, если знаешь. Детали дела, которое на него завели, нужны? Просто это отдельная тема, тут придется подключать связи у силовиков.

– Лучше бы да, – не стал скромничать я. – Информация лишней не бывает.

– Хорошо, – кивнул Носов. – Надо – будет. Не обещаю, что прямо завтра, но скажу, чтобы особо не тянули.

Ну вот день-то задался. Глядишь, и отыщется в той информации, которую я получу, вышеупомянутый хвостик ниточки, о котором я недавно думал.

– Чайку? – хлопнув в ладоши, спросил у меня хозяин дома. – А?

– Можно, – согласился я, глянув на часы. – И домой поеду. Полночь уже.

– Хочешь – оставайся, – предложил мне Носов. – Места в доме полно. Да, еще один вопрос к тебе есть. Сразу как-то не уточнил, а из головы он не идет. Расскажешь потом, что от тебя Альбина хотела? Очень уж хочется знать, что эта стерва еще задумала!

– Хорошо, – согласился я.

– И насчет супруги все же подумай. Мне ее повысить в должности ничего не стоит, а ты себя благодетелем ощутишь. Относительно бывших такие ощущения для мужика всегда приятны.

Глава шестая

– А он ведь его учует, – произнесла Жанна, глядя на то, как суседушки под руководством Кузьмича, то и дело на них прикрикивавшего, усердно перекапывают землю, то и дело поглядывая на небо, которое, не успев толком потемнеть, уже начинало предутренне светлеть. Дружные они все же ребята. Никаких «это мое, а это твое, каждый сам за себя», нет-нет-нет. Они последовательно обрабатывали всю придомовую территорию, переходя от одного подъезда к другому. Ни один корешок не оставался без их внимания, ни один жучок живым не уходил от их ловких лап. – В смысле, тот хрен с горы поймет, что Толик рядом. Меня-то он тогда срисовал сразу. У него нюх на мертвых как у собаки.

– Скорее всего, – кивнул я. – И очень хорошо. Значит, десять раз подумает, прежде чем начнет плести паутину для Носова. Нет, Максимка обязательно этим займется, потому что умирать не хочет, но действовать станет не сразу, не в лоб. Он знает, что здесь, рядом с ним, всегда есть мои глаза и уши, и, значит, я буду знать все, что происходит. То есть в любой момент могу все его планы разрушить. Так что я два в одном получил – и нехорошего человека нейтрализовал, и рассчитался с ним за ту пулю, что по его милости схлопотал. Нет ничего хуже, когда ты думаешь, делаешь, стараешься, мучаешься, а после приходит некто и одним коротким движением все твои труды в очко спускает. Это я еще по работе в банке помню. Мало того, там подобное иногда происходило без особых причин, просто потому, что левая нога начальника так захотела.

– Ну да, – согласилась со мной девушка. – Но Носов тоже не ангел. Не знаю, как ты, а я ему не верю. Он тебя за горло возьмет при первой же возможности. Возьмет, сожмет и ме-е-едленно так душить станет.

– Прямо при первой? – усмехнулся я.

– Ну, может, и нет. Но со временем – обязательно. Просто сейчас ты ему нужен, вот он и добренький такой. Вон даже твоей бывшей, стерве такой, предложил помочь.

– Эй! – топнул ногой Родька, тоже выбравшийся на улицу, но участия в работах по благоустройству не принимавший. Причем не по причине лени, а потому что подъездные отказались от его помощи. То ли не были уверены в квалификации, то ли оттого, что считали данный труд исключительно своим личным делом. – Ты про нее так не говори! Она хоть хозяину и не жена более, но в дому все одно за старшуху считается, до той поры, пока новая хозяйка по праву в него не придет. У тебя такие права есть? Вот и помалкивай.

Вот чего я искренне не понимаю, так это его приверженности к моей бывшей. Он ее даже толком не знает, так, видел пару раз – и не более того. Но все равно упорно придерживается точки зрения, что мне надо взяться за ум и срочно с ней воссоединиться.

Может, дело в том, что в венах Светки течет кровь ведьмы? И он это чует? Так обратно – я ведьмак, мне этот головняк зачем? Тем более что сам же Родька в свое время крайне не одобрил мою связь с Жозефиной как раз по этой причине. Мне, правда, на его мнение по данному поводу было начхать, но факт есть факт.

– Старуха – это очень точно и верно, – мило улыбнулась Жанна. – Именно так я и подумала, когда ее в первый раз увидела. Вроде и ненамного старше меня, а выглядит – фу. И еще, вообще-то она успела после Сашки еще раз замуж сбегать, что окончательно перечеркивает любые ее права. А сколько у нее просто мужиков за это время было, мы…

– Старшуха! – топнул лапой по земле Родька. – Это другое! Она в доме главная, все, кроме мужа, ей подчиняются. И дети, и внуки, как появятся. И жены детей, когда те в дом придут, тоже. Все!

– И ты? – провокационно улыбнулась девушка. – А?

– И я! – подтвердил слуга. – Она дому хозяйка, он на ней стоит!

– Хорош уже, – поморщился я. – Чего вас разобрало? Была Светка и сплыла. Забыли, проехали. Тем более что вас обоих в те времена, когда мы были женаты, я знать не знал.

– Какая у тебя тогда была серая и неинтересная жизнь, – посочувствовала мне Жанна. – Слушай, а если ворожей Носову расскажет о том, что в его доме теперь Толик все время находится?

– Что значит «если»? – удивился я. – Обязательно расскажет. Да еще и добавит от себя что-то вроде «и наверняка не он один». У Максимки другого выхода, по сути, нет, как вбить между мной и Носовым клин. В этом его единственный шанс на то, что он из дома нашего друга-олигарха сам уйдет, своими ногами. Мизерный, но все же. Вернее, еще есть вариант, в котором он здоровье Илье Николаевичу подправляет капитально, но нет у меня уверенности в том, что подобное возможно. Отнять жизнь всегда проще, чем ее подарить.

– Женщины в муках рожают человека часами, а пуля не задумываясь убивает его за секунду, – поддакнула мне Жанна.

– Пуля – дура, – влез в наш разговор Родька. – И ты, Жанка, тоже.

– Что на этот раз не так? – сложила руки на груди девушка, а после уставилась на мохнатика.

– Ничего, – хихикнул тот. – Умничать – не твое. Так что ты на этот раз просто дура – и все. Красивым девкам думать – только себе вредить. А мертвым и вовсе оно ни к чему.

– Вот сейчас перебор, – занял я сторону Жанны, обомлевшей от запредельного даже по меркам Родьки хамства. – И если она тебе сейчас шерсть проредит, то будет в своем праве.

– Ну держись, засранец! – наконец отмерла Жанна, синей молнией метнувшись за заверещавшим и резво рванувшим в сторону Родькой.

– Куда по вскопанному побег! – рявкнул на моего слугу Пров Фомич. – Тьфу! Анчутка бестолковый! Ляксандра, ну куда это годится?

– Никуда, – согласился с ним я, присаживаясь на лавочку. – Бардак, да и только.

Обрисованная Жанной перспектива, та, что касалась ворожея, Носова и почти безотлучно сидевшего в доме богача Толика, не вызывала у меня никаких сомнений и вписывалась в мой почти беспроигрышный план. Ну, разве что с небольшой поправкой. Лучшим я по-прежнему считал вариант, в котором один из моих недавних собеседников убивал другого. Носов ли ворожея, наоборот ли – мне без разницы, главное, что они станут пожирать друг друга. Но если они сговорятся – пусть. Уверен, что в этом случае я для обоих стану фигурой, которую непременно надо смахнуть с доски, тут без вариантов. Толик это услышит, расскажет Жанне, которой приказано трижды в день его навещать, и тогда ближайшей же ночью в дом-замок наведается Павлик, который с удовольствием решит все мои проблемы. На законном основании, замечу, решит. Это не убийство. Я в своем праве, не только по Покону, но и по людским законам. Хорошо бы до того все же пообщаться по душам с ворожеем, да вот только где на это время найти?

Что до отдела – эти ребята, конечно, не очень одобрят мой поступок, но, думаю, я от них отбрехаться смогу без проблем.

Есть, конечно, еще вероятность того, что освобожденный от уз Максим Максимович каким-то образом попробует истребить или как минимум запереть в доме и таксиста, и Жанну, но они у меня ребята ученые, два раза в одну и ту же ловушку не попадутся. Тем более что Толик еще с прошлого раза на ворожея зол и теперь в четыре глаза смотреть будет.

После мысли перескочили на грядущий Большой Круг, где, судя по всему, меня не только приятное времяпрепровождение в компании братов ждало, но и стычка с одним из патриархов, который меня невзлюбил, даже толком не зная. Так сказать, авансом. Вот это на самом деле плохо. Бизнесмены, их жены и дети – это все так, чепуха. Есть они, нет их – мне плевать. А вот коли свои против меня ополчатся – беда. Да, не все, да, речь идет о нескольких стариках, которые в силу возраста и вздорности уже не могут беспристрастно самим себе сказать, что они неправы и субъективны. Вот только именно за этими стариками стоит сила традиций и ведьмачий уклад, который определяет наше бытие на свете. Слава открыто сказал – мы против него не пойдем.

Так что, возможно, придется прогнуться. Не хочется, спора нет. Но здесь не та ситуация, когда следует демонстрировать принципиальность. Без защиты рода, без братов-ведьмаков, в одиночку, я долго не протяну. Та же Марфа, поняв, что я ей в ее деле не помощник, меня выпотрошит, как плотвичку. Или мое сердце вырвет соседка по Лозовке, с огромным удовольствием распластав меня прямо на жертвенном камне, том самом, знакомства с которым я чудом избежал несколько лет назад. На фоне этой милой старушки любой Носов выглядит не опаснее, чем дошкольник в песочнице. Да и вообще мало ли в столице и окрестностях добрых людей и нелюдей, которые желают моей крови?

И что, мне снова за бугор сваливать, там пересиживать опалу в ведьмачьем братстве? Даже не смешно. Тогда уж проще вообще туда переселиться, чем вот так, кузнечиком, скакать туда-сюда через границы. Выкупить дом на берегу венгерского озера, открыть на паях с Жозефиной небольшую фирму, чтобы у полиции и миграционных властей вопросов не возникало, на что я живу и чем дышу, и промышлять заказами, которые моя парижская знакомая находить великая мастерица.

А еще жениться на Маргит. Тогда ее братец-колдун Ласло волей-неволей всегда будет маячить тенью за моей спиной, заставляя почти любого шустрика, который решил разжиться скальпом ведьмака-изгоя, десять раз подумать о целесообразности подобного поступка. Родство, пусть даже и такое, для старых колдовских фамилий не пустое слово, даже в нынешней беспамятной и бездумной Европе. А род Балинтов уходит корнями в те древние времена, когда Солнце еще было богом.

Но не хочу я так. Не хочу за чьей-то спиной прятаться, жить в чужой стране. И жениться не хочу, хоть Маргит, конечно, чудо как хороша. И внешне, и душевно, и во всех остальных смыслах тоже. А как лихо она плавает на спине!

Потому пусть Евдоким в субботу что хочет про меня говорит. Как там кто-то умный сказал? Слова не пули, они не убивают. Ну а совсем уж границы дозволенного, за которыми лежат запретные темы, ведущие к смертной вражде, этот старый хрыч пересечь все же не посмеет. Знает, что в данном случае свои первыми не поймут.

Интересно было бы узнать, что же такое сотворил мой предшественник, что его вот так, даже за гранью Смерти, даже в реинкарнации, ненавидят? Я Родьку спрашивал, он не в курсе. А жаль!

– Сколько же всякого мусора в землю-матушку нынче человеки бросают, – пожаловался Кондратка и тряхнул пакетом из «Пятерочки», который держал в лапе. Раздался бренчащий звук, который, похоже, издали пивные пробки, в немалом числе собранные подъездными под окнами дома. – Разве же так можно?

– Нельзя. Вот только не все это понимают, – согласился с ним я, подавил зевок, а после обратился к своим сопровождающим, которые в данный момент носились вокруг качелей на детской площадке: – Эй, бегуны! Вы, если хотите, резвитесь дальше, а я домой пошел. Вон светает уже. Мне сегодня еще на работу идти, потому надо хоть немного поспать.

– Куда идти? – остановилась Жанна. – Ты бредишь? На какую еще работу?

– На офисную, – снова зевнул я и потянулся. – Надоело дома сидеть. Еще маленько, и я с вами одичаю вконец. Да и стабильный заработок не помешает, тот, на который всегда можно рассчитывать.

– Может, ты и прав, – девушка ехидно улыбнулась и отвесила крепкого пинка Родьке, который тоже остановился и с интересом слушал наш разговор. – Тем более что вроде как офис у тебя уже есть. Я ведь ничего не путаю?

По сути – нет. По факту – поди знай, может, есть, а может, и нет. Обещать все и много любой горазд, особенно если ему от тебя что-то нужно, а вот как до дела доходит, тут и начинаются отговорки вроде: «Ну, не прямо сейчас сделаю. Но скоро!»

По-хорошему, мне сначала следовало бы позвонить Ряжской, напомнить ей про то, что она обещала мне выделить кабинет в офисе своей компании, а также прилагающиеся к нему блага в виде человеческих ресурсов и коммунальных удобств. Но я так подумал-подумал да и поехал в Москва-Сити без предварительного звонка. Так сказать, явочным порядком.

И зря. Совсем забыл о том, что пропуск на меня никто не заказывал, а без него на нужный этаж башни «Меркурий» мне никак не попасть. Вылетела из головы данная мелочь совершенно, и это при том, что я тут совсем недавно побывал. Ведь сам же девушкам на ресепшене с шутками и прибаутками свой паспорт протягивал, не подозревая еще, что вскоре покину это здание на вертолете, да еще и в бессознательном состоянии.

Но это все дела прошлые, чего о них думать?

– Ольга Михайловна, привет, – переместившись на улицу, благо выход был как раз напротив ресепшена, поприветствовал я Ряжскую. – Ты на работе? В смысле – в Москва-Сити?

– Привет, – чуть настороженно ответила мне женщина, приняв как должное обращение на «ты». – Нет. Я на выставке, в Зарядье. Вчера открытие было, экспозиция рисунков особенных детей. Мы генеральные спонсоры, потому я сегодня сюда заскочила на пару часов проверить, все ли нормально. Плюс из мэрии люди должны заглянуть на пару с телевизионщиками, с ними рядом стоит засветиться. Мэрия не Госдума, но курочка по зернышку клюет. Если хочешь – тоже подъезжай. Повидаемся, кофе выпьем, я тебя кое с кем познакомлю. А ну как пригодится? Экспозицию опять же посмотришь. Тут есть интереснейшие работы, между прочим. С очень странным, а то и пугающим видением мира вокруг себя, но при этом невероятно завораживающим. Тебе точно понравится, ты любишь эдакое запределье. Вернее, ты в нем живешь.

– Врать не стану, я не великий любитель и ценитель живописи. Я больше сериалы люблю смотреть.

– Ну, как знаешь. Была бы честь предложена.

– Слушай, мне бы пропуск наверх и сопровождающего. Просто я-то как раз в Москва-Сити.

– А ты там зачем? – голос Ряжской немного изменился.

– Хочу глянуть на кабинет, что ты и твой супруг мне любезно предоставили. Время от времени я встречаюсь с разными людьми, надоело по кафешкам шататься. Несерьезно это, офис куда удобнее и респектабельнее. Опять же, собираюсь немного поюзать ваши ресурсы, например юриста. Пусть он ИП мне поможет открыть.

– Решил легализоваться? – рассмеялась моя собеседница. – В целом правильно, только вот не представляю, какой код ОКВЭД ты в документах указывать станешь. Да и в договорах непонятно что указывать. Воскрешение из мертвых? Снятие порчи?

– Общеоздоровительные услуги. И психологическая поддержка.

– Плохая идея, – поцокала языком Ряжская. – На такие услуги специальное лицензирование нужно. Плюс кассовый аппарат, плюс тебя разные комиссии потом замучают с проверками. Кушать хотят все, причем минимум три раза в день.

– Н-да? – задумчиво произнес я. – Надо же.

– А ты как думал? Прости за банальность, но бизнес – это те же шахматы, надо продумывать свои ходы на три шага вперед, а лучше на пять. Тебе, кстати, как бывшему банковскому служащему, это должно быть хорошо известно. Ты ведь видел и серьезных деловых людей, сумевших добиться известных высот, и «скорострелов», счета которых блокируют стопками самое позднее через полгода после открытия.

В принципе, все так. Впрочем, сильно меня сказанное Ольгой не расстроило, потому что ипэшный счет я особо открывать и не собирался. Так, брякнул до кучи – и не более. Кабинет в Москва-Сити – вот что мне нужно. Это то место, где на самом деле можно провести встречу с кем-то нужным или, что куда важнее, обеспечить себе алиби. Каша вокруг меня заваривается крутая, пара человек уже прошла по самому краешку, чудом оставшись в живых, и, что случится дальше, никто не знает. Потому разумнее всего заранее позаботиться о месте, где найдется достаточное количество свидетелей того, что я в некий день и час никого не убивал, а спокойненько попивал кофеек, сидя за столом. Не факт, что этот аргумент станет для моих друзей из отдела достаточно убедительным, но и отмахнуться они от него не смогут.

Да и иные встречи лучше проводить в определенном смысле при свидетелях, чтобы потом не начались ненужные беседы о сговоре у кого-то за спиной. Например, с той же Альбиной, бывшей супругой господина Белозерова, я не особо желаю встречаться приватно, без лишних глаз. Человек она скользкий, что мне и Носов подтвердил, потому пускай сюда приезжает. А не захочет – не беда. Это я ей нужен, а не она мне.

– Сейчас Олесюнаберу, она все сделает, – тем временем вещала в трубку Ряжская. – Помнишь девушку, что тебе одежду в больницу привозила?

Ну а как же. Конечно, помню. И с одеждой, и без нее.

– Хорошо, жду.

– Вечером я в офис загляну, если еще будешь там – выпьем кофейку и поболтаем кое о чем, – уведомила меня Ольга. – Надо мне с тобой пару важных моментов обсудить.

Не успела оклематься, как у нее уже новые проекты в башке сформировались. Нет, эта женщина точно не умрет своей смертью.

Но что у нее не отнять – слово с делом не расходится. Через пять минут я вышел из лифта на нужном мне этаже, где буквально нос к носу столкнулся с той самой Олесей, которую мы с Ряжской в разговоре вспоминали.

– Добрый день, Александр Дмитриевич, – одарила меня очаровательно-интимной улыбкой эта красотка. Вот они, давно забытые мной офисные интонационные полутона. Совсем короткой и обманчиво незамысловатой фразой девушка смогла довести до моего сведения целую речь. Слова тут только занавес, за представление отвечают глаза, улыбка и голос. Мне только что дали понять, что Олеся на самом деле сердечно рада нашей новой встрече, она не забыла то, что между нами произошло в клинике, но ни в коем случае не желает закладывать случившееся в основу особенного к ней отношения, особенно с учетом разницы статусных ролей, которые у нас есть в империи Ряжских. Но при этом она все же будет рада, если я все же буду держать в своей памяти тот факт, что именно она единственная близкая и родная мне душа среди кучи незнакомых людей, обитающих в этом гигантском доме из стекла и металла.

– Привет, – произнес я.

– Вы бы могли просто меня набрать, – чуть укоризненно произнесла она. – У вас же есть мой номер. Зачем беспокоить Ольгу Михайловну?

Нет у меня твоего номера. Ты тогда визитку оставила на тумбочке, и я в душе не ведаю, куда она после делась. Может, уборщица поработала, может, я сам случайно смахнул ее на пол.

Но говорить об этом, конечно же, не стоит. Обида тут же последует смертельная. Само собой, внешне мне ничего такого продемонстрировано не будет, но последствия точно будут неизбежны.

– Не подумал как-то, – повинился я. – Опять же, привычка. Ладно, показывай ту конурку, которые Ряжские мне выделили на бедность.

– Конурка! – укоризненно сдвинула тонкие брови Олеся. – На этом этаже почти каждый сотрудник мечтал бы о том, чтобы заиметь себе вот такую конурку. Включая весь старший менеджерский состав.

Не знаю уж, что там с мечтами у сотрудников Ряжских, но вот любопытны они без меры. Некоторые аж привстали со своих мест, когда я мимо них по коридору проходил.

– Этих граждан тут на цепи держат, что ли? – тихонько спросил я у Олеси. – Вообще их из здания в большой мир не выпускают?

– Не очень поняла вопрос? – не поворачивая ко мне головы, ответила девушка.