Воспитанник орков. Книга первая

— Всегда раньше разрешали волов внутри стен ставить, — сказал один из мужиков. — Что это на них нашло?

— Карагон, а ты этого конта раньше не знал? — поинтересовался Данут.

— Как не знал? — хмыкнул старик. — Раньше его не по титулу именовали, а звали господин Старх, а то и попросту — сотник. Он здесь начальником городского ополчения служил — посты расставлял, людей снаряжал, которые добытчиков петрола охраняли. Худого про него ничего не скажу — мужик дельный, честный. А городом управляли выборные магистры, целых три штуки. Хотя, зачем такому городишке целых три начальника?

— Чтобы единое решение принимать, — пояснил Данут. — У двоих могут голоса поделиться, а третий…

— Да я понимаю, — с досадой перебил его Карагон, не дослушав. — Не маленький, чай. Я к тому, что сколько бы начальства не было, они всегда против простого люда договорятся. А Старх, вишь, был простым сотником, а ныне конт!

Остальной народ тоже помнил Старха как начальника стражи. Но то, что они его знали, не означало, что сам конт помнил каждого возчика или охранника. В былые времена в Бегенч приходило по десять обозов в месяц, где всех работников упомнить? Начальник стражи обычно общался с хозяевами да со старшими приказчиками.

Чуть позже Инвудас, Данут и Карагон сидели в просторной комнате, где когда — то заседал городской Совет, а теперь восседал новый и единоличный хозяин города. Когда гости назвали имена и должности — Карагон с важностью сообщил, что он представитель работного люда, заговорил хозяин:

— Пока наедине, можете именовать меня Старх, Я в конты не набивался, народ за меня решил, — чуть смущенно добавил глава города. — А вы к нам, какими судьбами?

Пришлые гости с удивлением переглянулись и перевели ошарашенные взоры на конта. Он что, издевается?

— Мы к вам за петролом приехали, — важно сообщил Инвудас. — Куплю земляное масло вместе с бочками.

— Бочек у нас много, а вот петрола нет, — невесело улыбнулся конт. — А вы что, ни о чем не слышали?

— О магах, которые петрол охраняют? — с невинным видом поинтересовался Данут.

У Инвудаса отпала челюсть, а Карагон недовольно закряхтел. Конт Старх не повел и бровью. Лишь сказал, с досадой:

— Да что маги? К нам они тоже приходили, пугали. Еще бы сказали, чем семьи будем кормить, если петрол перестанем качать? Маги мою семью кормить не станут. Пугать — это они горазды.

— Нас тоже пугали, — вздохнул Карагон. Посмотрев на Данута, повинился: — Нам бургомистры строго — настрого сказали — мол, на работу нанимайтесь, Ящер с вами, но про магов — болтать не сметь! Значит, кто — то язык распустил?

Данут не стал выдавать парней, от которых услышал новость. Конечно, стоило бы Карагону в прошлый раз доломать руку, но что уж теперь…

— Наш магистрат тоже перепугался до мокрых штанов. Ну, еще бы. Маги пришли, настрожили. Но наши сразу манатки да векши собрали и деру дали. Купцы с перекупщиками тоже сбежали. Но им есть куда бежать, да на что бежать. А копателям, добытчикам да охранникам, которые над каждой векшей трясутся, что прикажете делать? Нам бежать некуда, да и не побежим мы со своей земли. Потому народ меня контом и выбрал.

— И что у вас случилось? — решил — таки спросить Данут. — На нас уже и лягушки нападали, и черепахи. Ящерицы из леса вышли?

— Холодная паства появилась, — отрывисто сказал конт, не проявив интереса ни к лягушкам, ни к черепахам.

Кажется, Инвудас и Карагон даже не поняли, о чем идет речь. Ну, Инвудас — то понятно, а вот Карагон, если он воевал в Аркалльской битве, должен был знать, что «холодной паствой» именуют оживших мертвецов.

— Допелись, — хмыкнул Данут. Посмотрев на изумленные лица соратников и непонимающий взгляд Старха, пояснил: — Мы когда с гор шли, песню пели про молодого некроманта.

— А… — протянул Старх. — Того, что с разбитой головой? Как там — «А жить мне хочется, ребята, хотя и жизни у нас нет!»

Этой строчки Данут не помнил, но песню могли и дополнить.

— В общем, так, — продолжил разговор конт. — С тех пор, как умертвия появились, они нам петрол качать не дают, насосы ломают, скважины всяким хламом заваливают. Поначалу мертвецов немного было, сотни две. Мы их отогнали, обрадовались, решили, что все, победа. Куда там… Пошел полный швах. Сколько не убивали, а их все больше становилось. Тоже, не сразу поняли, откуда берутся. Потом дошло… Мы тут давно живем, кладбище, сами понимаете, больше города будет. Чтобы нам, дуракам, покойников не в земле хоронить, а сжигать, так ведь нет. Когда из нашего собственного погоста скелеты полезли, да нас же убивать стали, так уже поздно было.

Посидели немного, помолчали. Данут смотрел на Старха, на Инвудаса. А господин приказчик… господин старший приказчик, смотрел поверх головы городского конта и шевелил губами — не то молитву читал, не то убытки подсчитывал.

— А кто бы подумал, что к нам мертвяки явятся? — сказал конт, словно бы оправдываясь. — Это что же такое получается? У меня на кладбище отец с матерью похоронены, деды с прадедами, а они теперь меня же убивать станут? Я — то потом распорядился, конечно, чтобы все кладбище перекопали, а то, что из земли не еще вылезло, петролом облили и сожгли. Но поздно уже было. Почти все наши мертвецы стали холодной паствой. А недавно зомби появились. Народ говорит — кое — кого из знакомых встретили, из Армакода. Тут и старики, и бабы, и дети.

— Понятно теперь, куда люди пропали, — вздохнул Карагон. — Их, стало быть, в зомби заделали? Видел я зомбей в бою. Б — рр…

— Так что, маги на нас все эти напасти насылают? — предположил Данут. — На нас лягушек с черепахами, чтобы мы за петролом не ездили, а на вас нежить, чтобы вы земляное масло не качали?

— Так нам уже все равно — кто насылает, да почему, — хмуро отозвался Старх. — С магами будем позже разбираться. Нам сейчас нежить разгромить надо. Если не мы ее, то они нас. В городе не отсидимся. Хорошо, ров догадались вырыть, но, на сколько его хватит? Завалят хворостом, вот и все.

— Так, что вы нам предлагаете? — взял быка за рога Данут, ожидая, что сейчас конт обзовет его сопляком и невежливо попросит не лезть в дела взрослых. Но Старх, судя по всему, понял, кто есть кто в этом обозе.

— Пока мы были одни, шансов разгромить мертвяков у нас не было. А вот вместе, можно попробовать.

— Мы не воины, мы купцы, — подал голос Инвудас, но натолкнувшись на взгляд Данута, притих. Кажется, старший приказчик сообразил, что без боя петрол не получить. А возвращаться восвояси без товара, после всего пережитого, совсем глупо.

— Что скажешь? — повернулся Данут к Карагону, а пока тот раздумчиво чесал давно не бритый подбородок, обратился к хозяину: — Мы вам поможем, а петрол бесплатно возьмем. Идет?

— Да сколько угодно, — обрадовался тот. — Возьмете столько, сколько увезете. И бочки дадим, и телеги.

— Бесплатно? — недоверчиво уточнил Инвудас, в глазах которого уже горели, сменяя друг друга цифры.

— Бесплатно, — кивнул конт.

— Значит, нужно готовиться, — раздумчиво протянул Данут. — Сколько у нежити эдусов?

— Кого? — не понял вопроса Старх.

— Ну, некромантов, — пояснил Данут, сразу припомнив все, что когда — то поведал ему отец. — Не сам же джоддок здесь холодную паству стережет, а кто — нибудь поменьше рангом. Будь тут джоддок, давно бы уже и Бегенч скелетами завалили, а нас самих в строй поставили.

— Ты можешь по простому сказать, по человечески? — попросил Карагон.

— Джоддок — он вроде генерала. Целым войском командует. А эдусы — это простые офицеры. Каждый может управиться лишь с сотней мертвецов. С чем они здесь, со свирелями?

Конт с уважением посмотрел на юнца.

— С флейтами. Их у нас зовут не эдусами, а холодными бардами. Здесь таких не меньше трех.

— Значит, нежити сотни три?

— Если с зомби считать, то три с половиной.

— А нас?

— Если с вами считать, две с половиной сотни — усмехнулся Старх.

Пока Данут морщил лоб, силясь сосчитать, сколько придется нежити на одного человека, старший приказчик уже выдал ответ.

— Получается, один и четыре десятых мертвеца, — сообщил Инвудас.

— Ну, будем считать, что по полтора на рыло, — усмехнулся Данут. — Справимся?

Градоначальник тоже усмехнулся в ответ:

— А куда нам деваться? Придется справиться.

Бой длился уже пару часов, но, похоже, люди начинали побеждать. Пришлось туговато… Убить того, кто давным — давно покойник, трудно. Вон, один из скелетов, потеряв отрубленную руку, не замечает потери, а хватает собственный обрубок с клинком и вновь стремится в бой. А здесь набор костей (чуть не написал — суповой!), с отрубленными ногами ползет к человеку, пытаясь ударить того клинком в беззащитную спину. Да, туговато. Но все — таки, люди превозмогали нежить, в чем немалую роль сыграл план, придуманный Данутом и одобренный Стархом (а также присутствующими на заседании командирами отрядов ополчения и Карагоном).

[1] Джоддок — главный повелитель мертвецов.

Глава 12

Сражение с мертвецами — продолжение

План, сам по себе был прост. В его основе лежало знание тактики «холодной паствы», почерпнутое из рассказов отца и прочитанных книг. Правила ведения боя разработаны давным — давно, не менялись с тех пор ни разу. Да и сложно поменять тактику, если воины, хотя и не умирают от ран, но сами по себе чересчур хрупкие и легкие, а главное — не умеют воевать по своей воле, целиком завися от своих поводырей. Ну, а тем — будь он самим джоддоком, или мормером, управляющим тысячами бездушных воинов, почти невозможно контролировать отдельные схватки. Флейты, а иногда и простые свирели, с помощью которых не только извлекают звуки, но и поднимают из могил мертвецов, заставляя их повиноваться воле некроманта, могут одновременно исполнять только одну мелодию.

Эдусы — укротители, холодные барды, управляющие сотней, реже — двумя сотнями скелетов, тем более не способны руководить разрозненными стычками. Им бы удержать свое мертвое воинство на ногах, а там уж все будет зависеть, насколько хорошо некроманты сумели вдохнуть в костяки давно умерших людей подобие жизни и, насколько они научили «холодную паству» ненавидеть тех, кто жив по — настоящему.

Скелеты сражаются строем, прикрывая друг друга. Выдернутые из шеренги, в схватке один на один, мертвяки уступят любому человеческому воину, но строй на строй, прикрывая хрупкие части тел щитами, они почти несокрушимы. Если же строй разрушен и битва разбилась на отдельные схватки, мертвяки предпочитают сражаться вдвоем-втроем, умело становясь в кучку, щетинившуюся клинками. Стало быть, мертвяки не примут бой в лесу, а постараются встретить людей на ровной поверхности. Умело держась в строю, скелеты, тем не менее, плохо маневрируют, если требуется переместиться с одного фланга на другой. Но схватка, в которой им предстоит участвовать, вряд ли потребует грандиозных перемещений, потому что по сравнению с битвами прошлых лет, ее и битвой — то нельзя назвать. Так, мелкая пограничная стычка. Или, как любят говорить историки — «бой местного значения».

Войско (если можно назвать войском две с небольшим сотни) вышло из города, направляясь к предгорью. Хотя и считалось, что петрол добывают в Саравакских горах, но на самом — то деле источники земляного масла находятся гораздо ближе.

Вся дорога не заняла много времени. Да и какой смысл о ставить город вдалеке от места работы?

Данут, внимательно осматривавший местность, заинтересовался вытянутым холмом, похожим на небольшой курган.

— Что там такое? — поинтересовался он у конта.

— Говорят, какой — то герой похоронен, — пожал тот плечами. — Или, не герой, а чудовище. Кто — то из тех, кто сражался с богами в Саравакских горах.

— Это не те боги, чья кровь превратилась в петрол? — вспомнил Данут рассказ Карагона.

— Может и те, — не стал спорить градоначальник. — У нас много что говорят, но правду никто не знает.

— Даже маги?

— А что маги? — скривился конт. — Они сами не знают, когда правду говорят, а когда врут. Одни маги говорят, что если качать петрол, выкачаем всю кровь богов, а это святотатство. Другие — мол, если петрол качать, можно природу загубить. Вначале бы между собой разобрались, о чем говорить. Если мы все в Единого верим, то какие-такие старые боги? А с природой тоже — если ее не губить, можно без дров остаться. Деревья не рубить, дома не строить. Опять — таки — рыбу нельзя ловить, зверя не бить. И что делать станем? Пахать и сеять — это ведь тоже природу губить. Маги об этом ни полсловечка не говорят.

— А чьи это маги? — заинтересовался вдруг Данут.

— В смысле, чьи? — не понял Старх. — А, ты про то, на чьей они стороне? Маги, они сами по себе. Когда им надо, они нам станут помогать, а когда надо — хоть оркам, хоть мертвякам.

Данут лишь покачал головой. Маги, они сами по себе… Впрочем, сам он живых магов ни разу не видел (впрочем, мертвых, тем более) и, потому, вопрос выбора магов в качестве союзников или противников его не особо волновал.

Ладно, Ящер с ними, с этими магами. А вот курган ему почему — то не нравился. Видимо, взгляд его выдал, потому что Старх сказал:

— Курган в прошлые времена был еще и камнями обложен. Видимо, чтобы покойник не вылез. Но народ, чтобы в горы не ходить, камни расколол и по домам растащил. Камни — то хорошие, плоские. Верно, половина фундаментов в Бегенче из этих камней сложены.

Разговор о героях и чудовищах прежних времен был очень интересен, только затеяли его не вовремя.

Как и предполагал Данут, полчище мертвяков встретили людей на подходе к лесу, прораставшему у предгорий. Издалека «холодная паства» не выглядела ни страшно, ни грозно. Широкий строй мертвяков, вооруженных кожаными треугольными щитами и легкими клинками, скорее напоминавшими шпаги, нежели мечи. Похоже, скелеты (ну, не сами скелеты, а их поводыри) ожидают атаки в центр. Надо проверить.

— Подсадите меня, — попросил Данут идущих рядом с ним людей.

Те не сразу и поняли, что хочет от них молодой предводитель, но потом Старх и один из солдат сделали руки «лодочкой», подняв юношу над головами наступавших.

— Опускайте, — сказал Данут, когда увидел то, что и собирался увидеть — в центре построение мертвяков было более плотным.

Что ж, догадка подтвердилась. Холодные барды знали тактику войн. Ведь чаще всего в битве атакуют именно центр, чтобы пробив его, выйти в тыл. Значит, укротители нежити не стали придумывать ничего нового. Их центр примет основной удар, слегка сдаст назад (вот тут у «холодных бардов» могут возникнуть проблемы, потому что скелеты отступать не умеют), фланги начнут смыкаться, охватывая людей в полукольцо, а потом соединятся за их спинами. А там, сжимая кольцо все плотнее и плотнее, мертвецы примутся убивать уцелевших, пока не прикончат последнего.

Что же, не будем разочаровывать укротителей. Юноша посмотрел на конта и тот кивнул. Данут вышел вперед, повернулся к неширокой колонне и поднял руку:

— На месте, стой! — Когда воины остановились, снова скомандовал: — Разомкнуть ряды! Погонщики — давай!

Одна половина колонны ушла вправо, вторая влево, за спинами людей раздался душераздирающий волчий вой — один, второй, третий, а в открывшийся промежуток выбежали волы. Их было не много — десятка два, но самый страшный звук их жизни придал им вначале страх, от которого следовало бежать, а потом — ярость, когда хочется все крушить и ломать, срывая недавний страх на всех и на всем, подвернувшемся на пути.

Обезумевшие от ужаса волы преодолели расстояние за пару минут, пробили строй скелетов, словно это были не существа с оружием, а густой кустарник, высохший на корню и, оттого превратившийся в хворост. Именно так — сухо и звонко, как хрустит сухая ветка под сапогом охотника, хрустели ребра, позвонки и черепа, попавшие под удары рогов, или очутившиеся на земле, подставили обнаженные ребра под копыта тяжелых животных. Попытки скелетов укрываться щитами или отбиваться клинками, мало к чему привели — кожаные треугольники отлетали, вместе с оторванными костями рук, а шпаги не могли пробить толстые шкуры животных. К тому времени, пока холодные барды сообразили, что следует разомкнуть ряды, пропуская животных, волы уже проделали основательную брешь, проредив «паству» едва не на треть. Но этого рассерженным животным показалось мало. Они разворачивались, сметая тех, кто еще стоял на ногах.

Эх, будь его воля, Данут поступил бы просто. Вооружил бы всех луками и арбалетами. Арбалеты в городе были, луки можно сделать самые простенькие, из черемухи. Ну, а потом обмотать стрелы и болты паклей, намочить, как следует, в петроле, да и пальнуть в мертвяков. Кости, по которым растекся горящий петрол, мгновенно охватит огонь и скелетонам станет не до боя. Конечно, до конца не сгорят, зато будет дым и сумятица, которыми можно воспользоваться. Но, увы, зажженные стрелы метать нельзя. Земля тут настолько пропиталась петролом, что местные жители даже костры не разводят — полыхнет так, что сгорит все живое, за много миль кругом, включая и сам город. Ну, раз нельзя использовать огонь, не станем его и использовать. А применим кое — что другое.

— Кавалерия! — выкрикнул Данут новую команду.

И опять в атаку ринулись волы Но на сей раз на их спинах были всадники во главе со старым Карагоном. Всех, кто мог усидеть на животном, рекрутировали в «кавалеристы». Наездники, потрясая мечами и топорами, атаковали правый фланг мертвецов, где сгрудились зомби — недавние жители Армакода.

Данут очень надеялся, что за две недели, что минули со смерти армакодцев, «холодные барды» не успели превратить их в отряд тяжелую пехоту. Зомби, как он помнил, и составляли основную ударную силу мертвецов. Тяжелая пехота из окольчуженных зомби, вооруженных «моргенштернами», легко пробивала латную конницу, не реагируя ни на арбалетчиков, ни на лучников. К счастью, пока это были лишь мертвецы, не получившие ни должной заботы от своих пастырей, ни нужного опыта, а главное — еще не попробовавшие человеческой крови, делавшая из восставшего мертвеца настоящего зомби, обладающего крупицами разума.

Три десятка сумасшедших всадников, верхом на нелепых животных, врезались в живых мертвецов, вооруженных палками и дубинами, нанося им удары.

Тем временем Данут уже отдавал новую команду и к левому флангу нежити пошла сотня пехоты, поделенная на десятки. Один из десяти, выбранный из самых сильных ополченцев Бегенча, был полностью одоспешен, оснащен щитом и вооружен топором на длинной рукояти. Его задача — оттянуть на себя скелетов, сковать их схваткой, пока остальные не примутся рубить мертвякам конечности. Накануне Данут даже распределил роли — кто станет рубить головы, а кто ноги и руки. Но, одно дело слушать наставления в тиши городского дома, совсем другое, делать так, как сказано, в настоящей схватке.

Данут и Старх еще не вступили в сражение. Стояли, посматривая на развернувшийся бой, пытаясь урезонить пыхтящих за их спинами нетерпеливых бойцов. Как — то само собой получилось, что старшим был признан Данут, хотя им бы должен быть Старх — и по положению, и по возрасту, и по опыту. Но после того, как юноша изложил собственный план битвы, конт и его десятники решили — план превосходный, а тот, кто его составил, пусть и командует.

Кажется, противник начал оправляться после стремительной атаки. Центр, смятый волами, вновь принялся прорастать белизной костей, не то переброшенных откуда — то, не то просто не до конца убитых (М — да… Как звучит — не до конца убитый скелет!). Данут уловил звуки двух флейт. Или свирелей? Не велик он знаток музыкальных инструментов. Кажется, эдусы полностью пришли в себя и теперь перестраивают воинство. Значит, нужно срочно им помешать.

— Пора, — негромко произнес Данут, перекидывая со спины арбалет.

Пропуская вперед воинов, парень работал «козьей ножкой», натягивая тетиву. Ему не было дела до изумленных взглядов, в которых читалось — а чего это молодой командир вздумал стрелять? Сейчас завяжется бой с оставшейся нежитью и, его роль как начальника, будет сведена к минимуму. Проще говоря — на хрен начальник станет не нужен, потому что каждый будет драться за себя. А вот ему предстоит сделать одно дело. Очень важное, потому что Данут отчетливо слышал, что звук одной из свирелей был где-то неподалеку.

Прикрываясь спинами своих воинов, вступающих в бой с мертвяками, Данут обогнул поле боя по неширокой дуге, прячась за кустарниками, проскользнул туда, где его никто не должен был видеть — в тыл сражающихся скелетов. Ориентируясь на звуки свирели, выводившей что — то похожее на «тара-та-та-тат-та-тара-та-та-та», юноша шел, пока звуки не стали достаточно громкими, чтобы понять — здесь!

Парень встал на колени, высматривая того, кто ему нужен. Есть! Немолодой худощавый мужчина, в темном плаще, в широкополой шляпе и со свирелью. Да, именно в шляпе, не в капюшоне, как привыкли изображать злых некромантов. Ну, что именно напяливать на голову, это их дело, но вот стоит эдус далековато — шагов двадцать пять — тридцать, да еще и укрытый кустами. Если бы в руках был лук, можно бы рискнуть, выстрелить, а потом повторить попытку. Можно бы оставаться на месте, подождать, пока эдус не приблизится на расстоянии выстрела. Терпения парню было не занимать, но вот времени, чтобы использовать это терпение, не было. Совсем рядом идет бой, где гибнут друзья. Данут лег на живот и, подняв над головой арбалет, пополз, стараясь не попадаться на глаза скелетам (ну, есть же у них глаза?).

Доползя до намеченной линии, с которой он точно знал, что попадет, Данут привстал, а потом выпрямился во весь рост. Некромант, играющий на свирели (устал ведь, бедолага!) вскинул взгляд на парня, широко раскрывая глаза, в которых чернели зрачки, похожие на песочные часы. Может, он пытался заколдовать человека с помощью взгляда, но не успел чуть-чуть, потому что юноша, не настроенный играть с темным магом в гляделки, или упрекать «холодного пастыря» за беды, принесенные людям, вскинул оружие и нажал на спусковой крючок.

Арбалетный болт попал не в лоб, куда целился Данут, а прямо в рот, вбив в него свирель, из которой «холодный пастырь» извлекал колдовские звуки.

Скелеты, лишившиеся управления, не падали наземь и не рассыпались в прах. Видимо, чтобы поднять нежить из земли, использовались не только звуки, но и какие-то иные способы колдовства. Но все-таки, оставшись без некроманта, мертвяки словно бы замедлили свои движения, и без того не отличавшиеся скоростью. А люди, заметившие это, будто воспрянули духом, начав рубить мертвых тварей с удвоенной силой.

— Это ты пастыря приголубил? — выскочил откуда — то Старх.