Рыжик на обочине

— По-моему, это слегка обескураживает, — сказал Майка. — В чем смысл жизни, если не пытаться что-то улучшить?

Ада пожала плечами и сунула ребенку тарелку со сладким.

— Тут ты меня подловил, — сказала она.

По традиции после семейных ужинов убирали мужчины. Майке поручалось загружать посуду в посудомойку, потому что у него была своя система. Фил чистил гриль, Дэйв и Грант выносили из столовой все, что там оставалось. Кеджер просто болтался под ногами. Теоретически, сыновья и зятья тоже должны были участвовать, но вскоре возникла такая толчея, что они перебрались на задний двор играть в мяч.

Но даже когда мужчины закончили работу, кухня была далека от состояния, которое Майка признал бы удовлетворительным. Повсюду валялись фломастеры, детальки «лего» и блокноты, а у духовки почему-то не закрывалась дверца.

Что ж, ладно, он постарается смириться.

В гостиной он застал женщин, распростертых в утомленных позах. Несколько малышей строили на коврике перед ними гоночную трассу. Одна невестка уснула в шезлонге, но дитя у нее на коленях бодрствовало и жевало резиновый бублик, сжимая его обеими руками. Майка попытался сделать малышке козу, но малышка глянула на него сурово и продолжала жевать.

— Садись, — позвала его Ада. — Подвинься, Лиз, дай ему сесть.

— Не, я пойду, — сказал Майка.

— Куда спешить? Еще рано. Какие у тебя срочные дела дома?

— О! — протянула Лиз, и, словно по сигналу, все женщины выпрямились и насторожились. — И правда, куда тебе спешить? Некуда! Пустой дом. Как ужасно, что Кэсс порвала с тобой!

— Знаешь, так бывает, — сказал Майка. Вмешалась Сьюз:

— Ты ведь можешь ее убедить? Попросить подумать хорошенько? Найди что сказать ей, чтобы она вернулась!

— Да-да, я подумаю, — уклончиво сказал Майка. — Что ж, Ада, спасибо. Великолепный ужин. Передай Лили, что я рад был познакомиться. И, Лиз, пусть Кеджер позвонит мне, когда соберется смотреть компьютеры.

Говоря это, он уже пробирался в коридор, стараясь не наступить на детали гоночной трассы и на самих строителей.

— Может, мне стоит позвонить Кэсс? — крикнула ему вслед Сьюз.

А Норма добавила:

— Ты же не хочешь превратиться в замшелого старого холостяка!

Он вышел на крыльцо, в морозный, пропахший дымом сумрак, где слышались лишь отдаленные звуки. Распрямив плечи, Майка сделал долгий, глубокий вдох.

Ему вполне по душе были его родичи, но порой от них можно было рехнуться.

По дороге домой он услышал звяканье входящей эсэмэски. Проверять телефон за рулем, разумеется, не стал. Проехал еще несколько кварталов на восток, свернул налево… и стал притормаживать, пока почти не остановился.

Это не мог быть никто из родных, точно. И не клиент, в такой час. Майка съехал на обочину и наконец остановился. До той минуты он так и не вынул телефон из кармана («Молодец!» — похвалил его бог транспорта). Он сдвинул очки на лоб, всмотрелся в экран, но оказалось, что это всего лишь сообщение от интернет-провайдера, подтверждение ежемесячной оплаты.

Следовало бы законодательно запретить посылать деловые сообщения по вечерам.

Он посидел еще мгновение, обмякнув, потом убрал телефон. Вернул на место очки и поехал дальше.

Дома (в своей пустой квартире, как ободряюще напомнила Лиз) он прошелся по комнатам, включил свет в кухне, гостиной зоне и кабинете. Начал было проверять почту, но ничего не обнаружил, кроме еще одного подтверждения ежемесячного платежа, как будто эсэмэски им было мало.

Майка отодвинул кресло от стола и собрался встать, но остался на месте.

Весь день он чувствовал слабую, но упорную боль в груди. Как будто он в чем-то облажался. По правде говоря, во многом облажался. Позволил Кэсс порвать с ним, отпустил Бринка неизвестно куда… И сестры правы: допустить, чтобы Лорна и дальше думала, будто сын лежит где-то мертвый, — это жестоко.

Он снова придвинул кресло к столу и полез в интернет.

Найти ее оказалось неожиданно просто. Первым делом Майка отыскал ассоциацию правовой помощи округа Колумбия. Потом нажал на закладку «Члены ассоциации» и открыл список адвокатов. Лорны Бартелл там не было, но имелась Лорна Б. Адамс. Нажал на имя — и вот она: темноволосая женщина, в кадре только голова и плечи, очки в роговой оправе (надо же, очки!), до хруста наглаженная блуза с белым воротником. Если бы он не искал ее, не узнал бы на этом фото, не связал бы эту женщину с той девушкой, прошел мимо. Текст рядом с фотографией сообщал о ее специализации (семейное право), опыте работы и образовании. В конце — номер телефона и факса, адрес электронной почты.

Он решил послать электронное письмо. Понимая, что оно может попасть на глаза секретарю, выбрал стиль краткий и деловой: «Привет, Лорна, этой Майка, твой университетский знакомый. Подумал, тебе приятно будет знать, что я недавно встретился с Бринком. Симпатичный парень, похоже, все у него хорошо. М.». Он нажал «отправить» — шурх! — отодвинул кресло и встал.

Казалось бы, должно было полегчать, но тупая боль не ушла.

5

Пятница встретила его заморозками — необычно для октября. По правде говоря, выйдя на крыльцо, Майка поначалу решил, что побелевшая трава — очередной обман зрения, утреннее помрачение, и несколько раз сморгнул, пока не осознал, что это реальность. Воздух был такой холодный, что изо рта вылетали клубы пара. Не помешало бы вернуться за курткой, но он решил, что согреется на пробежке.

В этот час улицы были пустынны. К тому времени, как он вернется домой, уже начнут гудеть машины, школьники заполонят тротуары, на автобусных остановках столпятся пассажиры в белых поварских куртках и в голубой и зеленой форме медиков. Но прямо сейчас Йорк-роуд была пуста, он мог бы пересечь ее, ни разу не глянув ни вправо, ни влево, и до самой Чарлз-стрит не встретил ни одной живой души.

А что, если бы ночью на город обрушилась катастрофа? Например, нейтронная бомба, о которой все толкуют, уничтожила человечество и уцелели бы только здания. Сколько времени ушло бы, прежде чем он понял это? Поначалу просто радовался бы, что не пришлось останавливаться на перекрестках, делать шаг в сторону, чтобы разминуться с толпой мам, кативших перед собой коляски. Он бы вернулся домой после пробежки, проверил телефон и с облегчением убедился, что новых сообщений нет, — значит, у него остается больше времени на то, чтобы принять душ, позавтракать, пропылесосить комнату, как полагается по пятницам. Но и после этого все еще никаких сообщений! И жильцы не стучат в дверь! Ну ладно. Он найдет себе занятие. Можно повозиться с дополнениями в новое издание учебника. К ланчу он сделает сэндвич, потом (поскольку телефон все еще загадочно молчит) решит приготовить на ужин что-то посложнее, что будет тушиться несколько часов. Потом снова будет возиться с дополнениями, но вскоре ему станет скучно. Может поваляться немного на диване с телефоном, разложить пасьянс-паук. Даже несколько пасьянсов — занявшись ими, он вроде как подсаживался. Невелика беда — похоже, свободного времени у него более чем достаточно.

Потом начнет темнеть, он поднимется с дивана и выглянет в окно, но азалии загораживают весь вид, и Майка выйдет на парадное крыльцо, посмотрит на улицу. Ни одной машины. Окна в домах напротив не освещены. Нет толпы у форельного пруда, нет старушек, волочащих за собой тележки с покупками, не борются парнишки в худи, норовя столкнуть друг друга с тротуара.

— Эй, есть кто-нибудь? — спросит он в пустоту.

Нет ответа.

Перед Роланд-авеню он замедлил шаг и вытер лицо рукавом, а когда поднял голову, увидел двух женщин в тренировочных костюмах, они шли бок о бок перед ним.

— Крис Дженнингс, вот кто мне это сказал, — произнесла одна в тот момент, когда Майка их нагнал. — Я спросила: «Крис, бога ради, как ты это вычислил?» А Крис сказал: «О, в конце концов, я уже двадцать лет как женат, сама понимаешь».

— Это так интересно, — подхватила вторая женщина. — Люди бывают такими… непредсказуемыми, правда?

Майка пробежал мимо этих женщин, украдкой бросив взгляд на них. Чувствовал он себя словно голодный, который с тоской косится на чужое пиршество.

И тут внезапно появилось множество людей. Мужчины с «дипломатами», дети с огромными рюкзаками, картонными поделками, свернутыми в трубку постерами. Машины, школьные и рейсовые автобусы, мусорный грузовик, на запятках которого стояли два мусорщика. Напротив начальной школы регулировщик ступил на мостовую, собираясь перевести через дорогу малыша, но из остановившегося чуть дальше автомобиля вышла женщина и окликнула мальчика:

— Куртка!

Мальчик обернулся:

— А?

— Ты забыл куртку! — прокричала женщина.

— А?

— Куртку! — повторила проходившая мимо другая женщина, и тогда мальчик сказал: «А!» — и рысцой побежал обратно к машине.

Майка перешел дорогу следом за регулировщиком и свернул направо, к дому.

Женщины заправляют миром, это уж точно («заправлять миром» и «управлять миром» не одно и то же) Майка уклонился от столкновения с двумя подростками, уткнувшимися в смартфон в руках одного из них. Женщинам ведомы все неписаные правила: не обращая внимания на накрахмаленные и наглаженные полотенца в гостевом туалете, они вытрут руки о подол или об изношенную махровую тряпку, предназначенную исключительно для членов семьи; когда перед ними ставят вазу с фруктами, уложенными в идеальную пирамиду, они восхищаются изяществом угощения и отказываются разрушать такую красоту. Нет, правда, в детстве Майка удивлялся, почему бы маме не предлагать подругам вазу с муляжами, все равно они не заметят разницу. И где его сестры — его беззаботные, прекрасно себя чувствующие среди домашнего разгрома сестры — научились этому движению — украдкой проводить пальцем по краю бокала, стирая след от помады? Где научились девчонки из его шестого класса подхватывать волосы обеими руками и связывать в небрежный узел, который без единой заколки держался у них на голове, лишь несколько соблазнительных прядок выбивались и спускались на шею с затылка? Глядя на этих девочек, он говорил себе: «Хочу такую». Еще не подросток, еще не понимающий толком про секс, он уже мечтал о своей собственной девочке.

И вот пожалуйста. Нет у него никого.

На последнем отрезке маршрута, приближаясь к Йорк-роуд, он перешел на шаг. На миг принял гидрант за рыжика и привычно пожал плечами — до чего же однообразна эта иллюзия, до чего однообразны все его мысли, они застряли в глубокой колее, его мысли, да и его жизнь, честно говоря, тоже.

Он миновал рыбозавод. В одном окне виднелось написанное от руки объявление «ПЯТНИЧНАЯ РАСПРОДАЖА», они выставляли его каждое утро, и со временем бумага обтрепалась так, что края завернулись в трубочку. Майка добежал до дорожки к своему дому и заметил на крыльце женщину — она сидела на качелях, которыми никто никогда не пользовался.

Сначала он подумал, это Кэсс. Женщина ничуть не была похожа на Кэсс, намного субтильнее, темноволосая, короткая стрижка, обрамляющая лицо. Ноги ее, целомудренно сдвинутые, упирались в пол — Кэсс наверняка бы слегка раскачивалась взад-вперед. Вот как бывает, когда постоянно о ком-то думаешь, — любой человек с первого взгляда кажется тем, о ком думаешь.

— Добрутро, — пробормотал он, поднимаясь по ступенькам.

— Мика?

Теперь он узнал ее — по ее сдержанности. Не по голосу, чуть хрипловатому — его он забыл, — не по манере ее горного штата произносить в первом слоге его имени «и» вместо «ай», а по этому идеальному спокойствию — даже в тот миг, когда она подняла на него глаза. Она просто невероятно умела сдерживать себя.

— Лорна, — сказал он и опустил упиравшиеся в бока руки.

Она встала.

— Я приехала из-за Бринка, — сказала она.

— Ясно.

— Где ты его видел?

Тон ее был настойчив, а еще настойчивее — жест: она стиснула руки перед собой.

— Вообще-то прямо здесь, — сказал он.

— Здесь? — Она огляделась по сторонам. — Что ему понадобилось здесь?

Вместо ответа он предложил:

— Может, зайдешь?

Она тут же повернулась, взяла с качелей сумочку. Он отпер парадную дверь — нет смысла вести гостью в обход прачечной, дело, видимо срочное — и отступил, пропуская Лорну вперед. На ней был брючный костюм — голубой, очень стильный, но пиджак как-то легкомысленно развевался ниже талии. Майке это показалось неудачным. И короткая стрижка тоже придавала ей вид… несолидный. А лицо все такое же бледное и сосредоточенное, в этом он убедился, когда обошел Лорну, чтобы идти впереди нее, указывая путь вниз по лестнице. И все те же оленьи глаза. Очков в роговой оправе — тех, что на фотографии, — на ней не было.

Он провел ее по цокольному этажу, отпер входную дверь и впустил Лорну внутрь.

— Извини, я еще не…

«Еще не успел прибраться», хотел он сказать (на журнальном столике осталось несколько пустых банок из-под пива, стопка ненужной почты и его мобильник). Но какое Лорне дело до того, как он живет? Она все смотрела ему прямо в лицо. На лбу у нее прорезались две тонкие морщины, он с огорчением заметил это.

— Так зачем он приходил сюда? — спросила она.

— Ну, понимаешь…

Да уж, нелегко будет объясняться.

— Я так понял, он наткнулся на нашу с тобой фотографию — с тех времен, — начал Майка.

Лорна выглядела озадаченной.

— Он хотел разобраться, кто его отец, и вот он…

Она не отводила взгляда от его лица.

— Видимо, он подумал, что я и есть его отец.

— Что?

— Ну, он просто проверяет разные варианты, должно быть.

Она протянула руку назад, нащупывая край шезлонга, рухнула в него.

— Само собой, я ему мозги вправил, — подбодрил ее Майка.

— Тут даже… числа не сходятся! — сказала она.

— Еще бы. Я ему так и сказал.

— Как он мог вбить себе в голову такую мысль?

— Что ж, может, если бы ты рассказала ему, кто его настоящий отец…

— Про университет он что-нибудь говорил?

— Про универ? Нет. Только что учится в колледже Монтагю.

— Монтроз, — поправила Лорна.

Майка присел на диван, отодвинув смятый плед.

— Как ты меня нашла? — спросил он.

— Я же получила твое электронное письмо. Я всегда проверяю рабочую почту, как только встаю. И я знала, что ты занимаешься компьютерами. Мне рассказывала Марисса Бэйрд. Она бывает на всех встречах выпускников и собирает сведения обо всех.

— В ее духе, — сухо заметил он.

Лорна глянула на него с упреком. Совсем как в старые времена.

— Я погуглила ремонт компьютеров в Балтиморе и обнаружила «Технаря-отшельника», — продолжала она. Технарь-отшельник — так звали тебя мои соседки по общежитию.