Земля смерти

Картер отступил в сторону, выстрелил вправо, попав Лашкину высоко в грудь, чуть ниже горла, затем снова развернулся и сделал еще один выстрел, на этот раз полностью снес лоб второму телохранителю, кровь брызнула из глаз мужчины, кости, кусочки мозга и волосы забрызгали стену коридора, когда его отбросило назад.

Оба охранника были мертвы; в этом почти не было сомнений. Картер повернулся к Лашкину, чье тело лежало спиной к дивану. Он царапал ужасную рану под основанием шеи, пытаясь дышать, кровь пузырилась из широкой темной дыры.

Лидия рыдала от ужаса, пытаясь помочь ему, но было ясно, что он умирает.

«Это был Кобелев!» — прохрипела она. «Он спланировал это! Он послал за тобой Ганина!

Невозможно. Кобелев был мертв. Картер своими глазами видел, как он умер. Она лгала. "Он умер!"

— Нет, — сказала она. "Он жив. Он возглавил "Комодел" и работает с Ганиным. Они ждут вас."

"Где?"

«В Европе, где-то в Европе».

Вдали завыла сирена. Кто-то сообщил о стрельбе. Картер бросился к двери. В коридоре никто не двигался. Он повернулся, еще немного поколебавшись. Была ли женщина ключом к этому делу? Времени не было. Он не мог взять ее с собой.

"Откуда ты это знаешь? Кто вам сказал, что Ганин работает на Кобелева?

— Он сделал это, ты чертов дурак! — закричала Лидия по-английски. «Гильдебрандт был Ганиным. Он был здесь. Он говорил со мной, сказал мне, что собирается убить твою девушку и что ты за ним придешь».

Лашкин испустил последний вздох, и его тело обмякло, соскользнув с дивана на пол. Лидия посмотрела на него сверху вниз. — Для нас уже слишком поздно, — пробормотала она.

Картер не хотел попасть в ловушку. Он не хотел ни перестрелки с полицией, ни задержания.

Он захлопнул дверь, заперев ее, и надел цепочку безопасности на место. Лидия смотрела на него широко раскрытыми глазами.

"Возьми меня с собой!" — воскликнула она, переступая через тело Лашкина.

Картер пронесся мимо нее и помчался в заднюю спальню, где распахнул створчатое окно. Пожарная лестница вела во двор. Там пока никого не было, но сирены уже выли рядом, и их было много.

Лидия заплакала. — "Он убьет меня! Возьми меня с собой! Пожалуйста! Не оставляй меня здесь!"

Картер повернулся к ней. Она была ключом? Была ли она той приманкой, которую заготовил для него Ганин? Европа, сказала она. Кобелев и Ганин. Было ли это возможно? У него закружилась голова. Он был там, когда умер Кобелев! Он видел это своими глазами!

Лидия сорвала с себя пеньюар и натягивала брюки, которые валялись на полу. Ее груди были большими и хорошо сформированными, с темно-розовыми сосками, теперь, когда она испугалась.

Им манипулировали! Кобелева когда-то называли «кукловодом». Это было его специальностью. Воняло извращенной гениальностью этого человека.

Картер убрал свой «люгер» в кобуру и нырнул через окно на пожарную лестницу. Лидия перепрыгнула через кровать к открытому окну.

«Не оставляй меня!» — воскликнула она, потянувшись к нему.

Картер ускользнул от ее хватки, долго смотрел ей в глаза, затем, не говоря ни слова, повернулся и спустился по пожарной лестнице.

Внизу он спрыгнул во двор и посмотрел вверх, но светловолосой головы уже не было. Европа, сказала она. Это было приманкой. Кубинец на последнем издыхании назвал Лашкина, приводя Картера в Нью-Йорк. Но информация о Ганине была у женщины.

Перед входом завыли сирены, когда Картер поспешил через двор, через ворота и за угол.

Полицейские машины мчались по улице, когда он нырнул в тень дверного проема. Когда они проехали, он продолжил движение по широкому кругу туда, где припарковал свою машину, затем направился обратно из города, на этот раз на север, к Адирондаку и своему убежищу.

Аркадий Ганин отошел от окна второго этажа многоквартирного дома напротив дома Лашкина как раз в тот момент, когда к уже стоявшим четырем присоединились две милицейские машины. Он позволил занавескам медленно вернуться на место.

Из динамика портативной рации, установленного на столике рядом с кроватью, доносились голоса. Ганин слушал полицейские переговоры, Также записанные с телефона в квартире Лашкина и с раций телохранителей.

Он улыбнулся про себя, выключил рацию и упаковал ее в чемодан.

Картера хорошо подставили. Охранники невольно сделали свое дело, Лашкин, полный дурак, сделал свое, а девка... Ганин помедлил. Он был доволен ею. Она отреагировала именно так, как он и предполагал. Она говорила и делала то, что он думал, вплоть до того, что бросилась на Картера.

Но больше всего Ганин благоговел перед Кобелевым. Этот человек предсказал каждый маневр в этом тонком балете. Даже более тонкие нюансы, вроде того, что Картер не убьет Мосолова в саду. Вместо этого он просто ударил человека по голове, связал его и вошел внутрь. Это было наивно — Ганин, думая теперь по-английски, нащупывал слово, — это было причудливо, определенно наивно. Но все было именно так, как и предсказывал Кобелев.

Закончив, Ганин натянул куртку, еще раз проверил крошечную служебную квартирку, чтобы убедиться, что он не оставил ничего компрометирующего, а затем, с единственным чемоданом в руке, ушел черным ходом.

Было еще рано. У него было достаточно времени для его заграничного вояжа, достаточно времени, чтобы хорошо выспаться во время полета в Париж.

К многоквартирному дому приближались новые сирены. Вскоре — но недостаточно скоро — полиция расширит поиски убийцы. Однако Картер был далеко. Ганину пришлось усмехнуться про себя. Если бы попытка побега американца не увенчалась успехом, Ганин планировал вмешаться и каким-то образом протянуть руку помощи.

В двух кварталах от квартиры Ганин поймал такси, которое отвезло его в «Тюдор», гостиницу прямо за углом от ООН.

После того, как он зарегистрировался, он вышел обратно, бесцельно пройдя несколько кварталов, пока не подошел к телефонной будке, где он позвонил по кредитной карте под именем Хильдебрандт на номер в Хельсинки, Финляндия.

На третьем гудке ему ответил мужчина с хриплым голосом, говорящий по-английски. "Да."

— Это Бруно, — тихо сказал Ганин, несмотря на трансатлантическое шипение и потерю сигнала. К линии подключено оборудование для усиления сигнала, а также анализаторы голосовых отпечатков.

На линии стояла глухая тишина, пока процедуры электронной идентификации автоматически выполнялись оборудованием в подвале многоквартирного дома в Хельсинки.

Ровно через шестьдесят секунд после того, как на звонок ответили, установили еще одну связь, зазвонил далекий телефон, и Ганин слегка напрягся.

На этот раз на линию ответили после первого звонка. — Ты уезжаешь через час, верно?

Это был Кобелев. Он это знал.

"Да."

На линии снова тишина. Ганин почти представил себе Кобелева за письменным столом. Он переминался с ноги на ногу, металлическая пластина в затылке тускло поблескивала. В этот момент он выглядел дураком, несмотря на то, что был взволнован. Он был кем угодно, только не им.

— Он активирован, — сказал Ганин. — Все было именно так, как вы предсказывали. Теперь это только вопрос времени».

— Никаких вариаций на тему?

"Никаких. Все было именно так, как вы сказали. В яблочко."

— Я знаю его, и ты должен это понять. Я знаю его душу. Он был моим — одно время он был в моих руках».

Ганин боялся, что этот человек может сказать что-нибудь компрометирующее по открытой линии. «Я зайду вперед. Я буду там, когда он приедет».

-- Да, Аркадий, -- сказал Кобелев.

Ганин не мог поверить, что Кобелев использовал его имя. Скорее всего, за линией не следили, по крайней мере, не в Нью-Йорке. Но в Финляндии это было бы опасно. Или... Кобелев вел еще более глубокую, хитрую игру? В конце концов, девушка была приманкой. Кобелев предсказал, что Картер не убьет ее, и специально запретил Ганину заставлять ее молчать. Были ли планы внутри планов? Кобелев тщательно втянул Картера в эту ситуацию. Он также играл с Ганиным?

«Вы позвоните мне из Парижа и сообщите о следующем этапе», — сказал Кобелев.

Ганин положил трубку.

Шестая глава.

Было уже десять, когда Картер наконец оставил город и направился к второстепенным дорогам, которые вели на северо-запад в горы Адирондак. Ночь была очень темной, и в пятидесяти милях к северу от города движение сократилось до редких автомобилей или грузовиков.

Он закурил сигарету и откинулся на спинку кресла, когда напряжение начало рассеиваться. Ему было больно, он был сбит с толку, и он опасался кажущейся легкости, с которой им манипулировали.

Убийство Сигурни было лишь запалом, единственной акцией, которая гарантированно привлекла его внимание, единственной вещью, которая вывела бы его из себя.

В Нью-Йорке Лашкин был еще одной приманкой, только для того, чтобы привести его к Лидии, которая внушила ему, что Кобелев все еще жив. Кобелев опытный кукловод, был движущей силой нового "Комодела". Кобелев, главный шпион, руководил Ганиным. Если бы Кобелев был еще жив и управлял Ганиным, это была бы почти непобедимая комбинация.

Пока он вел машину, мысли Картера возвращались к его почти фатальной встрече с русским, первой - пятью годами ранее на борту « Акаи Мару », нефтяного танкера, направлявшегося на западное побережье.

В дьявольскую схему Кобелева был включен радиоактивный материал стронций-90, которым был заражен танкер с нефтью. Если бы груз попал на нефтеперерабатывающие заводы в Калифорнии и был бы переработан в бензин, сотни тысяч людей были бы заражены.

Но, как оказалось, груз перехватили, но несколько хороших людей были убиты, и Картер поклялся остановить этого человека.

К тому времени Кобелев высоко поднялся в рядах КГБ, и когда пошли слухи, что его скоро выдвинут на пост главы Комитета, Картеру поручили заняться им.

Опасный план Хоука состоял в том, чтобы выставить Картера предателем. Картер перейдет на сторону русских, предложив свои услуги самому Кобелеву. Когда он окажется достаточно близко к нему и окажется в положении, позволяющем ему сбежать, он нажмет на курок.

Против обычного человека схема сработала бы, но Кобелев опереждал их на каждом шагу.

Картер дезертировал, был принят Кобелевым и отправлен в Европу с испытательной миссией, в которой он должен был убить ребенка оперативника КГБ, которого Кобелев хотел завербовать.

Как только Киллмастер проявил себя, план Кобелева состоял в том, чтобы он вернулся в Штаты, чтобы убить президента.

Однако в конце концов Кобелев показал свое истинное лицо. Он убил собственную жену на глазах у Картера, а затем прекрасная дочь Кобелева в отместку убила своего отца. Или так думал Картер.

Картер все еще мог видеть ее у подножия лестницы на подмосковной даче Кобелева, вонзающую лезвие ножа в спину отца. Он увидит, как Кобелев падает, жизнь покидает его тело.

Картер и Татьяна Кобелевы бежали, спасаясь из Советского Союза. Вернувшись в Штаты, девушка должна была указать на советского оперативника, который убьет президента. Вместо этого в последний момент она выхватила пистолет и чуть не убила самого президента. Картер остановил ее одной пулей из своего Люгера, сбив ее с ног, но не убив.

Он обогнул Олбани и двинулся дальше на северо-запад, остановившись где-то после полуночи за бензином и чем-нибудь поесть на круглосуточной стоянке для грузовиков. Он устал, как морально, так и физически. Перед его мысленным взором постоянно чередовались два видения, словно вспыхивающие неоновые вывески. Первым было тело Сигурни, а вторым было его последнее противостояние с Кобелевым.

AX использовал дочь Кобелева как приманку, чтобы выманить его из Советского Союза. И в какой-то степени это сработало, хотя его выступление было хорошо подготовлено, его полевая разведка была превосходной, а агенты, которыми он себя окружил, были самыми лучшими во всем Советском Союзе.

Конец наступил на борту Восточного экспресса на его последнем этапе в Стамбуле, высоко в горах Болгарии. Тогда была зима. Картер убил Татьяну Кобелеву во время этой миссии, и он и Кобелев дрались насмерть на крыше вагона мчащегося поезда, русский агент решил отомстить. Внезапно появился низкий мост. В самый последний момент Картер упал. Кобелев стоял спиной к мосту.

— Меня не обманешь… Слова Кобелева оборвал тошнотворный стук дерева о кость. Его швырнуло лицом вниз на машину, его затылок превратился в месиво сырой кожи и костей. Картер, растянувшийся всего в нескольких футах от него, потянулся, чтобы удержать его тело, но прежде чем он успел схватиться, вибрация поезда сдвинула его на край, и оно выскользнуло из его рук. Кобелев ударился о землю внизу и покатился в ледяную пену реки.

Затем вода добила его, кувыркая и разбивая тело о камни, погребая его под потоками пены.

Возможно ли, чтобы Кобелев выжил? — в сотый раз спрашивал себя Картер, возвращаясь мыслями к настоящему. В это было почти невозможно поверить, и все же этот человек одурачил их всех.

Если бы это было так, если бы Лидия Борасова говорила правду, если бы Кобелев и Ганин работали вместе, на этот раз все закончилось бы. Он позаботится об этом. Что бы ни случилось, на этот раз это закончится.

Уже почти рассвело, когда Картер добрался до горнолыжного курорта Макколи-Маунтин к северу от Олбани, а затем свернул на узкую гравийную дорогу, ведущую обратно к озеру Литтл-Муз.

Несколькими годами ранее Хоук признался Картеру, что владеет небольшой хижиной на отдаленном озере. Никто в AX или где-либо еще, если уж на то пошло, не знал о существовании этого места, кроме Картера. Это было единственное место в мире, известное только Хоуку и ему. Это было место, куда однажды уже сбегал Картер. Рано или поздно он знал, что Хоук появится, как только его босс поймет, что Картер исчез из поля зрения.

Следующим шагом будет Европа, полагал Картер. Но сейчас ему нужно было время подумать. Время замедлить ход событий. Когда пришло время конфронтации, он хотел ее на своих условиях. Он не хотел вступать в действие немедленно. Именно этого добивались Кобелев и Ганин.

Через полчаса он сделал последний поворот по узкой изрытой колеями дороге и наконец вышел на небольшую полянку у самой кромки воды, посреди которой стояла хижина Хоука, маленькая, ветхая постройка.

Картер выключил двигатель и фары и долго сидел, наблюдая за восходом солнца и впервые за многие дни чувствуя хоть малую толику покоя. Здесь было место порядка, авторитета. Неопределимая печать личности и силы Хоука была повсюду. Только это сейчас успокаивало.

Через некоторое время Картер вышел из машины, закурил и пошел к берегу озера. Где-то к середине выскочила рыба, рябь от ее движения распространилась наружу.

Совершил ли он ошибку, спрашивал себя Картер, влюбившись в Сигурни? Оставил ли он себя открытым для нападения? Стал ли он уязвимым?

Шум вертолета донесся до него на легком ветерке откуда-то с юга. Он поднял голову, вздрогнув от своего самоанализа как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина низко пикирует над озером.

Картер вытащил свой «люгер» и пустился бежать к зарослям деревьев к западу от хижины, держась низко и уворачиваясь взад и вперед на бегу.

Откуда Ганин мог узнать об этом месте? Это было невозможно!

Вертолет пролетал над головой, ветер от винтов хлестал ветви деревьев. Картер бросился плашмя за деревья, перевернулся и поднял Вильгельмину, готовую стрелять.

Вертолет совершил крутой, скользящий поворот, а затем мягко опустился между хижиной и причалом.

Картер отодвинулся подальше за деревья, когда пассажирская дверь распахнулась, и из нее вышел мужчина. Какое-то время Картер просто смотрел на него. Но потом он встал, сунул свой «люгер» в кобуру и отошел от деревьев.

"Ник!" — крикнул Хоук, перекрывая шум двигателя.

Картер поспешил к нему, и они обменялись рукопожатием.

Он спросил. — "Как вы узнали, что я буду здесь, сэр?" Он взглянул на пилота, которого узнал как оперативника AX. Никто в AX не знал об этой хижине, кроме Картера, а теперь и этого пилота. Что бы ни привело Хоука сюда так быстро, оно должно было быть экстраординарным.

Хоук проигнорировал вопрос. Вместо этого он отвернулся, просунул голову в открытую пассажирскую дверь, сказал что-то пилоту, затем захлопнул дверь, и они с Картером отступили назад.

Через несколько мгновений машина поднялась, сделала круг влево, а затем, помчалась обратно на юг через озеро. Когда она, наконец, вышла за пределы слышимости, тишина стала почти оглушающей.