Проклятый

— Не найдет, этот домик неплохо защищен, я здесь в своё время от службы островной безопасности прятался. — Старик помахал перед моим лицом пиявками. — Хотя, через двое суток проклятие всё равно приведет её сюда, так что не надейся спрятаться. Твой единственный шанс выжить — научиться бороться с подобными ей. Я бы на твоём месте вообще расцеловал этих милашек за то, что они помогают в твоих тренировках. Не существует способа лучше и быстрее, чтобы научить чувствовать духовную энергию, чем их поцелуи.

Разумеется, я пытался возмущаться, но ровно до того момента, пока у меня на груди не оказались следующие склизкие твари. Когда тебя откровенно жрут, уже как-то не до болтовни, хочется сделать всё, чтобы сохранить собственное здоровье. И я честно пробовал сконцентрироваться на внутренних ощущениях. Спасибо сестренке Нике, что когда-то она пыталась научить меня медитации. Тогда получилось не очень, но именно в этой странной ситуации её наставления действительно помогли. Одни пиявки сменялись другими, и со временем я уже мог практически полностью исключить их воздействие на свою память. Я даже чувствовал места, к которым присосались пиявки, не кожей, а каким-то другим чувством. Если ощущение икс-тел в крови — это условно шестое чувство, то душа получалась седьмым?

— Сколько говоришь пиявок тебя жрут сейчас? — хитро спросил Макаров.

— Четыре, — с содроганием ответил я.

— Неплохо, уже что-то начал чувствовать, — похвалил он. — Когда Садако начнет тебя жрать, ты, по крайней мере, будешь знать, через какое именно место. Теперь оставим только одну пиявку. Попытайся от неё защититься.

Часов у меня перед глазами не было, но ощущалось, будто я провел на полу полдня, это как минимум. Только после того, как в ведре закончились пиявки, Макаров меня отпустил. Чувствовал я себя после экзекуции на удивление неплохо, даже сломанные пальцы перестали приносить дискомфорт, зато голод был такой, словно я не ел сутки. Макаров и Хухлик выгнали меня на улицу подышать свежим воздухом и размяться, а затем мы очень сытно пообедали блинчиками с грибами, и вновь вернулись к обучению. На этот раз меня уже не фиксировали, любезно разрешив сидеть за столом. До самого позднего вечера я пытался защитить свою душу от пиявок, но получалось так себе. А ведь они еще и кровь из меня выкачивали понемногу, оставляя на коже едва заметные красные точки. Подозреваю, что будь в доме хоть одно зеркало, я бы увидел в нём сильно похудевшую от недоедания версию Эдварда из «Сумерек». Хотя, с учетом событий последних дней, есть подозрения, что я выглядел значительно хуже. Во всяком случае, и без того тоненькие руки подростка, коим я являлся, теперь превратились в бледные тростинки, на которых можно было разглядеть каждую венку и сухожилие.

— Не отвлекайся, — посоветовал Макаров. — Сконцентрируйся на самом глубинном ощущении, загляни в себя и включи воображение. В отличие от икс-способностей, тяготеющих к определенным стихиям и требующих вполне конкретных техник, душу каждый чувствует по-своему. Ты уже должен был зацепить это ощущение через пиявок, теперь осталось лишь его развить и научиться изменять… — Увидев легкое изумление на моём лице, старик осекся. — Что?

Озвучивать, что я уже особо не рассчитывал получить от него хоть один дельный совет, не очень хотелось. Старик же наверняка после такого признания устроит какую-нибудь жесть, но и промолчать я по понятным причинам не мог:

— Не ожидал, что будут нормальные наставления. У меня сложилось ощущение, что меня сюда привезли просто чтобы поиздеваться.

— Догадливый, — тут же прокомментировал Хухлик.

— Ты чем-то недоволен? — переспросил старик, опасно прищурившись. — Знаешь, я тут подумал, может, нам стоит попробовать метод экстремального обучения?

— А до этого что было?!

Но обошлось, Макаров меня пожалел и продолжил тренировки в том же формате. И так до самой ночи. Самое удивительное, что, несмотря на всю усталость, мне совершенно не хотелось спать. Более того, сил становилось даже больше, а голова работала всё лучше и лучше, словно я закидывался какими-то энергетиками и ноотропами. Воздействие пиявок я уже тоже чувствовал очень уверенно и, кажется, даже начал понимать, как этому противостоять. А Макаров внимательно следил за моими занятиями, периодически требуя рассказать о своих ощущениях. И только глубокой ночью у меня неожиданно получилось оставить черного склизкого партнера по тренировкам без еды. Ну, почти. Я чувствовал, что смог сильно замедлить процесс поглощения, но, увы, не остановить его полностью.

— Рассказывай, что ты сделал, — требовательно сказал Макаров.

— Представил будто, как вы и говорили, пиявки вставляют в меня что-то вроде нематериальных трубочек для сока и выкачивают силу души. Поэтому я уплотнил душу настолько, чтобы её невозможно было всосать через трубочку.

— Логично, — признал старик. — Хотя против Садако такая защита вряд ли поможет. Но хорошо, что ты понял, как управлять душой, дальше будет проще.

— Значит, больше никаких пиявок? — облегченно вздохнул я.

— Щас! А на ком еще тебе учиться нападать в ответ? Пока ты можешь устроить Садако максимум небольшое несварение. Теперь будешь учиться давать сдачи всерьез.

— Каким образом?

Макаров сокрушенно покачал головой.

— Распинаешься, распинаешься, а ты такие вопросы задаешь. Мне-то откуда знать? Я создаю условия, а дальше уже ты ищешь свой собственный путь.

И мы продолжили. Точнее, продолжил я, а Макаров спокойно развалился на диване и внаглую захрапел. В перерывах между пиявками я пытался заговорить с Хухликом, но коротышка меня демонстративно игнорировал. Если честно, я не заметил за стариком каких-то прям совсем жестких поползновений в его сторону, поэтому страх Хухлика был мне совершенно непонятен. Макаров немного эксцентричный старик, но уж точно не чудовище, которым его пытался выставить зеленый карлик. К тому же, что ему мешало вот сейчас, пока Макаров спит, сбежать отсюда куда подальше?

Пиявка уже несколько часов сидела у меня на руке, явно не понимая своим маленьким мозгом, почему у неё не получается нормально поесть. Вроде вот она еда, а идет очень туго. А я как мог создавал внутри ощущение конденсации души в максимально плотное состояние. И с каждым часом я осознавал этот процесс все лучше и лучше. Меня даже начал охватывать азарт, хотелось как можно лучше освоить этот мистический навык. Это же почти тренировки культиваторов!

— Ладно, сойдет, — приоткрыв один глаз, сказал Макаров. Уж не знаю, каким образом он оценивал мой прогресс, и мог ли вообще, или просто нагнетал пафоса. — Ху, ты приготовил грибной суп?

— Так точно, — бодро ответил карлик, мигом поставив передо мной огромную тарелку густого супа.

— Отлично. Сейчас ты как следует поешь, и пойдем на следующий этап тренировки в лес.

— Я не голоден, да и вообще никогда не любил грибной суп, — сказал я, бодро вставая из-за стола. — Может, сразу пойдем?

Макаров поднялся с дивана и грозно навис надо мной, что было сделать довольно непросто с его ростом, где-то между Хухликом и десятилетним подростком. Мне на плечи легли его руки, оказавшиеся на удивление тяжелыми, и я буквально рухнул обратно на стул.

— Похвальное стремление. Но суп. Нужно. Съесть.

Меня начали снедать плохие предчувствия.

— Прям обязательно?

— Без вариантов, — заверил Макаров. — Чтобы всё съел до последней ложки.

Я послушно придвинул обратно тарелку и взялся за ложку. На вкус суп был хорош, как и всё, что мы ели до этого. Но в голову закрались мысли, что среди грибов могут быть не только белые и подосиновики. Тем более, что сам Макаров и Хухлик себе суп почему-то наливать не стали.

— А я точно выживу после этого супчика? — всё же уточнил я.

— То есть, жаркое и блинчики тебя не смутили? — ехидно спросил Хухлик. — Там, я тебе по секрету скажу, наборчик похлеще был. Поверь, я сам эти грибы и травы собирал.

Подавившись, я оставил тарелку в сторону.

— Мы же все вместе ели! Или это просто шутка такая?!

— Ели вместе, только разное, — хихикнул зеленый карлик. — У тебя было своё особое жаркое и чудо-блинчики. С особой начинкой.

У меня в животе заурчало, и еда подступила к горлу.

— А ты думал без фармподдержки можно так быстро прочувствовать силу души? — насмешливо спросил Макаров. — Или подъем сил, который ты сейчас чувствуешь и облегчение боли в сломанной руке, это просто от свежего лесного воздуха?

В принципе, логика в его словах была. Если он собрал природный энергетик вроде «Ред Була», я даже не против. Но ведь по лицам этой парочки видно, что там всё гораздо сложнее, и мне повезет, если в супчике всего лишь мухоморы.

— И чем же вы меня накормили?

— О, да там много всего. — Хухлик запрыгнул на стол и прошелся передо мной. — Мухоморы, паутинник, бледные поганки, ведьмин гриб, укроп, петрушка и морковка. Между прочим, некоторые из ингредиентов даже я бы пробовать не рискнул, морковку, например. А ты кушай, кушай.

Ложка вновь выпала у меня из руки.

— Он серьезно? — уточнил я у старика.

— О, да, — подтвердил тот. — Знаешь ли, не так просто усилить чувствительность человека на таком уровне и не убить его. Сразу. Поэтому я бы не советовал прерывать курс «на самом интересном месте». Самые токсичные ингредиенты ты уже получил, теперь идут компоненты, которые должны хоть немного смягчить последствия.

Я обреченно взял ложку и вновь начал хлебать суп, но теперь его вкус мне уже не нравился. По большому счету, я его даже не чувствовал.

— А что за «интересное место»?

— Так примерно в этот момент решается, выживешь ты или нет, — совершенно спокойно пояснил Макаров. — Не все результаты воздействия макроэлементов можно предсказать. Как самочувствие, кстати?

— Да хорошее, если честно, — сверившись с внутренними ощущениями, ответил я. — Ничего не болит, энергии, будто только проснулся и выпил литр кофе. Даже сломанные пальцы болеть перестали и вроде могу ими немного шевелить.

— Плохо, что хорошее. Значит, комплекс действует на тебя слишком сильно и быстро, — вопреки логике выразил недовольство старик.

— Что ж в этом плохого?

— Когда воздействие моего чудо-комплекса достигнет своего пика, организм, скорее всего, не выдержит. Может случиться что-то вроде сенситивного шока или истощения его запасных ресурсов.

— Та-ак. И чем мне это грозит?

— Полагаю, тебя вырубит. Может, немного полежишь в коме — недельку или месяц, в крайнем случае год. Ну точно не больше пяти.

С его манерой подавать информацию, я никак не мог понять, шутит Макаров или нет.

— Может, мне тогда еще порцию супчика съесть? — осторожно спросил я. — Это поможет… не попасть в кому?

— Не забивай себе голову, — похлопал меня по плечу старик. — Я рассчитаю всё так, что ко встрече с Садако ты выйдешь на пике своей куцей формы. А потом уж как-нибудь выкарабкаешься, если выживешь. Главное, усиленно тренируйся и ешь то, что я даю. Вот, выпей еще этого сока, а то ты слишком нервничаешь. Пей, пей, там нет ничего опасного.

Как будто у меня были иные варианты.

— Ладно, доедай, и пойдем. Следующий этап тренировок будет на улице.

Уже начало светать, Макаров и Хухлик привели меня к небольшой заводи, связанной с ручьем. Судя по всему, именно здесь они и набирали пиявок, черные тельца лениво плавали в грязи на берегу. И, кстати, их тут было не так уж и много, какие нафиг миллионы?

— И что мы тут будем тренировать?

— Всё то же самое, — ответил Макаров. — Только в большем объеме.

Я ожидал какой-нибудь подлости, но среагировать всё равно не успел. Пинок под зад отправил меня точно в середину заводи. Рухнув в воду, я почти тут же коснулся ногами дна, она оказалась не такой уж и глубокой, максимум по грудь.

— Дайте-ка я догадаюсь, сейчас меня облепят пиявки? — предположил я, чувствуя себя на удивление спокойно и даже уверенно.

— Именно, — подтвердил Макаров. — Тебя это не пугает?

— Не особо, это было предсказуемо.

Макаров и Хухлик переглянулась.

— Наверное, я слегка переборщил с успокоительным, — задумчиво сказал Макаров, и повернулся к Хухлику. — Коллега, вы заметили, что у него какая-то чрезмерная реакция на все препараты. Это ненормально.

Я же опустил взгляд вниз, чтобы увидеть, как все моё тело радостно покрывают черные тела пиявок. Десятки и сотни тварей, отлично видимые в удивительно чистой воде, толкались и стремились как можно быстрее присосаться к моей душеньке. Надо было бы ужаснуться, но я воспринял происходящее на удивление спокойно, лишь мысленно подметив очередное пополнение в топе ночных кошмаров и как следует сжав ноги, чтобы не дать им на съедение «самое ценное». Я отчетливо понимал, что это мерзко и страшно, но совершенно не боялся. Зато уверенно сосредоточился на том, чтобы сконденсировать душу и не позволять тварям дотянуться до неё своими невидимыми усиками. И только уже в процессе я вдруг понял, что все частицы души, которые у меня сейчас отберут эти твари, я уже вряд ли смог вернуть. Это в доме Макаров мог просто топнуть ногой и убить пиявку, а что делать с этим бесконечным количеством, плавающим в заводи?! А пиявок здесь столько, что они очень быстро растащат всю мою душу, даже не смотря на все мои потуги максимально уплотнить душу.

Макарову и Хухлику не хватало только попкорна.

— Одной защиты мало, — сообщил мне старик, как будто я и сам не догадался. — Ты должен уничтожить всех пиявок, если хочешь сохранить целостность души.

Как мне это сделать, я мог не спрашивать, отлично зная, что мне не посоветуют ничего дельного. Единственным плюсом происходящего было то, что я не чувствовал всех этих мерзких тварей кожей, хотя мог точно подсчитать, сколько именно пиявок ко мне присосалось. Выходило что-то вроде двухсот особей, и всех мне нужно как-то убить, поддерживая при этом максимальную концентрацию на укреплении души. Пожалуй, даже неплохо, что мне предварительно скормили успокоительное, иначе я мог бы и впрямь психануть.

Пиявки уже настолько плотно меня облепили, что даже если бы я захотел, то не смог бы выбраться из воды. И они лезли все выше и выше, постепенно подбираясь к шее и лицу. Еще немного и они окажутся у меня во рту. Нужно было срочно что-то делать, но я решительно не понимал, что именно, ведь до сих пор я научился делать только одной действие — максимально уплотнять душу, да и этот процесс был далёк от идеала, ведь пиявки всё ещё могли меня высосать, пусть и медленнее, чем им бы хотелось.

«А что будет, если пиявка вдруг мгновенно получит слишком много силы души?» — вдруг подумал я. — «Может она лопнуть от переедания? Или раньше я умру, раздав каждой твари по частице души?»

— Вы же меня откачаете, если что-то пойдет не так? — поинтересовался я у Макарова. — Грибочки там всякие, травки. А то я начинаю слегка волноваться.

— Ага, — усмехнулся в ответ старик. — Монетку кинем. Орёл — откачаем, решка — похороним прямо тут.

— Пойдет, — показал я большой палец и мысленно обратился к душе. Хотя, мне кажется всё-таки «душа» — это не самое удачное название. Может, всё-таки духовная энергия? А то каждый раз произнося вслух слово «душа», ощущаю, что ступаю куда-то на территорию религии, а не магии.

Максимально уплотнив духовную энергию и заставив мерзких тварей напрячься ещё сильнее, я в один момент сделал душу совершенно податливой и сам выпустил наружу. И тут же почувствовал, как из меня мгновенно выходит вся жизнь, и почти сразу возвращается обратно. И так много-много раз в секунду, словно я одномоментно испытал сотню клинических смертей. Вода вокруг забурлила от хлопков и окрасилась в красный цвет — это с тихими хлопками лопались пиявки. Глупые твари просто не справились с повалившей в них энергией, и не успели остановить поглощение.

Я еще несколько раз производил это действие, то уплотняя, то вновь выпуская духовную энергию. Пиявки оказались слишком тупыми, чтобы как-то среагировать на эти действия, поэтому лопались сотнями, возвращая мне частицы души.

— Прекрати! — возмущенно воскликнул Макаров. — Я их не для таких глупостей выращивал! Каждая такая тварюшка стоит по сотне евро на черном рынке!

Ого. Надо это место Джеймсу показать, и через пару часов заводь и речка полностью очистятся от пиявок. За такие деньги он их сам руками ловить будет.

Я не успел ничего ответить старику, поскольку он схватил меня за шкирку, вытащил из воды и швырнул на землю.

— Вредитель!

Я сделал контрольный «удар» духовной энергией, чтобы избавиться от оставшихся на теле пиявок, и только после этого наконец расслабился. Лежа на спине, я не мог найти в себе силы даже на то, чтобы откатиться от лужи слизи, в которую превратились пиявки.

— Ты больной на всю голову, крошка Ро, — восхищенно присвистнул Хухлик, склонившись надо мной. — Это ж надо додуматься перекормить этих тварей собой. Будь твоя душа чуть слабее, ты был бы уже мертв. Но всё равно это гениально!

Со смертью всех пиявок к коже вернулась чувствительность, и теперь я пытался определить, какая часть тела у меня чешется сильнее от оставленных ими микро-ранок.

— Гениально, но совершенно бесполезно, — раздраженно буркнул Макаров. — Садако тебя выпьет целиком, и не подавится, несмотря на попытки защиты. И ослабив душу, ты лишь облегчишь её задачу. — Он вдруг замолчал, и прислушался к чему-то. — Ого, у нас гости, может, это как раз она? Кто-то настырно пытается проломиться через мой защитный купол.

— Наверное, это мой призрак — Мей Ли, — предположил я, лежа на земле и ерзая спиной, чтобы хоть как-то справиться с зудом. — Я о ней рассказывал. Можно её пустить?

Макаров хмыкнул.

— Допустим, с главного хода ломится призрак. Но кто тогда долбится в купол еще с двух сторон?

Глава 8

Странно, но меня в данный момент заинтересовал другой вопрос — каким образом Макаров защитил дом, если не пользуется оммёдо? И вообще, он же медиум, но я до сих пор не имею ни малейшего понятия о его способностях и навыках. Пока я могу точно сказать только то, что старик слишком силён и быстр для своего возраста и телосложения, но на этом всё.

— Как самочувствие? — с искренним интересом спросил Макаров.

Опять же, удивительно, что совсем недавно я чувствовал себя разбитым и едва мог шевелиться, но восстановился буквально за несколько минут. И вообще чувствовал себя сейчас просто превосходно, даже мелкие ранки от пиявок исчезали с кожи буквально на глазах. О том, что я не спал уже сутки, но оставался бодрячком, и говорить нечего. Если честно, меня уже начинали пугать последствия от приема «грибочков»: откат после такого сильного положительного эффекта должен быть просто ужасным и даже состояние комы может оказаться не самым худшим вариантом.

Я честно описал свои ощущения, на что Макаров лишь недовольно поморщился. Похоже, когда слишком хорошо, это уже плохо.

— Ху, иди сделай приготовления к следующему этапу тренировок, как мы договаривались, — скомандовал он. — А мы пока пойдем посмотрим на гостей.

Хухлик одарил меня сочувствующим взглядом и с хлопком исчез в воздухе, а мы с Макаровым поднялись от заводи к домику.

— Я так понимаю, смотреть в суть вещей ты не умеешь и защитное поле не видишь? — пренебрежительно спросил старик.

Я согласно кивнул, с трудом подавив раздражение. Он говорил таким тоном, словно из меня за пару недель общения с Джеймсом должны были сделать смесь Рэмбо и Гарри Поттера, но не получилось исключительно из-за моей лени.