Клич войны

‘Она хотела, ты знаешь.. Она была полна решимости сесть за руль. Но я опустил ногу и сказал, что ни в коем случае. Итак, Лойкот, мой управляющий поместьем, везет ее обратно в "Роллс-ройсе". Он вернется за мной завтра.’

Идина рассмеялась. ‘Ты единственный человек в Кении, которому придет в голову ехать по ужасным неубранным дорогам в такой дико экстравагантной машине!’

‘Напротив, это чрезвычайно прочная и практичная машина. Она была построена как бронированный автомобиль, провела войну, разъезжая по Аравии и Месопотамии. Когда наступил мир, армия получила гораздо больше, чем ей было нужно, и я купил одну из них. Я ее немного приукрасил, но под ним все равно военная машина, - ухмыльнулся Леон Идине. ‘Если воздушный шар когда-нибудь снова взлетит, я могу сварить броню, прикрепить орудийную башню над пассажирскими сиденьями и сразу же отправиться на войну.’

‘Может быть, мне стоит ее купить, - задумчиво произнесла Идина. ‘У меня есть моя Испано–Сюиза, конечно, и она замечательная штучка.’

- Я скажу. По крайней мере, такой же великолепный, как мой роллер, а этот серебряный Аист на капоте соперничает с духом экстаза за стиль.’

‘Верно, но она все равно предпочла бы бродить по Мейфэру, а не ковылять по грязным тропинкам Африки ... а теперь я должна идти и убедиться, что ужин приготовлен должным образом, - заключила Идина. ‘Только потому, что ты далеко от дома, это не оправдание для снижения своих стандартов.’

"Если не считать обмена ключами от номера", - подумал Леон, направляясь одеваться к ужину. Если только они не сделают этого и в Мейфэре.

Гости собрались выпить перед обедом и разделились по половому признаку, причем мужчины, все в белых галстуках и фраках, вели одну беседу, а дамы, как стая колибри с блестящими перьями, - другую. Леон Кортни с бокалом виски в руке разговаривал с небольшой группой людей, среди которых был и его хозяин, Джослин Хэй. Эти двое мужчин выделялись среди остальных, оба потому, что были выше остальных, но также и потому, что они явно были доминирующими самцами в этой конкретной стае: пара магнитов для наблюдения женскими глазами.

‘Пожалуй, я поставлю пьесу для Леона Кортни,- сказала достопочтенная Амелия Кори-Портер, хорошо одетая, ярко накрашенная молодая разведенка с модно коротко подстриженными волосами, решившая затаиться в Кении, пока не утихнет шумиха вокруг ее брака, который закончился ее прелюбодеянием. ‘Он совершенно восхитителен, вы не находите?’

- Дорогая, ты только зря потеряешь время, - предупредила ее Идина Хэй. - Леон Кортни - единственный мужчина во всей Кении, который отказывается спать с кем-либо, кроме своей жены. Он почти не поднимает глаз. На самом деле, это довольно сильно сбивает с толку. Заставляет задуматься, не теряю ли я хватку.’

Амелия выглядела пораженной, словно столкнулась с совершенно новым и неожиданным аспектом человеческого поведения. - Отказывается от секса? Неужели? Это едва ли кажется естественным, особенно когда его жена не в состоянии услужить ему. Ты же не думаешь, что он втайне педик?’

- Боже мой, нет! Из достоверных источников я знаю, что в молодости он был настоящим дамским угодником. Но в тот момент, когда он увидел Еву, он влюбился по уши и с тех пор одурманен.’

‘Я думаю, его нельзя винить, - сказала Амелия, хотя ее неодобрение было очевидным. ‘Я видел ее в "гимхане", и она просто прелесть. Что там говорится в романтических романах - глаза, как прозрачные озера? Они у нее есть, это точно. Но даже в этом случае она невероятно беременна. Никто не ожидает, что парень будет жить как монах только потому, что его жена взорвалась, как воздушный шар.’

- Ну, может быть, Леон Кортни просто старомодный джентльмен.’

‘О, не говори глупостей. Ты не хуже меня знаешь, что такого никогда не было. Но в любом случае, дорогая, расскажи мне все о Еве. Это очень странно. Мне показалось, что я уловил Нортумбрийские нотки в ее голосе – папа часто ходил туда пострелять, и мы все ходили с ним, так что я знаю акцент у персонала, егерей и так далее. Но я слышал, что она на самом деле немка, не так ли?’

‘Ну, - сказала Идина, когда обе женщины придвинулись чуть ближе друг к другу, словно заговорщики, делящиеся смертельной тайной, - настоящие британские восточно-африканцы, такие как Флоренс Деламер, которые живут здесь уже много лет, все еще помнят, как Ева впервые появилась в Найроби, примерно за год до войны. Какой-то ужасный немецкий промышленник прибыл в город на самом роскошном сафари, которое кто-либо когда-либо видел, в сопровождении великолепного открытого автомобиля, в котором можно было отправиться на охоту, многочисленных грузовиков, чтобы перевезти весь свой багаж, и двух огромных самолетов, сделанных его собственной компанией.’

- Боже мой, какое необыкновенное зрелище, - сказала Амелия, явно впечатленная такой демонстрацией власти и богатства.

- Совершенно верно, - согласилась Идина. - Конечно, весь город собрался посмотреть на летающие машины, но к концу дня было столько же разговоров о восхитительном существе, которое расхаживало вокруг под руку с промышленником, нисколько не смущаясь тем, что является его любовницей и называет себя Евой фон как-то так.’

‘И это была та самая Ева, которую я видела сегодня?’

‘Действительно, это была она. И угадайте, кто был белый охотник, выступающий в качестве проводника немцев?’

- Боже мой, это был Леон Кортни?’

‘То же самое. Как бы то ни было, Ева и промышленник – по-видимому, он был абсолютной картиной задиристого, пуленепробиваемого Гунна – вернулись в Германию, и на этом все закончилось. Но потом, действительно очень скоро после начала войны, она таинственным образом вернулась в Кению, спустившись на парашюте с гигантского дирижабля.’

‘О, не надо! Это слишком необычно!" - Амелия рассмеялась.

‘Что ж, такова история, и я слышала ее от многих людей, которые были здесь в то время, чтобы поверить в нее. Судя по всему, дирижабль совершил аварийную посадку в самом сердце Масайланда. И он был сбит ...?- Идина сделала паузу, поддразнивая его.

- Нет! Только не говори мне! Опять не Леон?’

- Совершенно верно ... и из-под обломков, красивая, как картинка, и свежая, как маргаритка, выходит прелестная Ева и падает, теряя сознание, в его объятия!’

‘Счастливая девушка. Я бы с радостью упала в его объятия прямо сейчас, если бы он взял меня.’

‘Ну, он этого не сделает, так что тебе просто придется найти другого мужчину, чтобы упасть в обморок!’

‘Ты уверена?- Спросила Амелия, слегка нахмурив фарфоровый лоб. ‘Это действительно очень плохо - сдаваться без боя. В конце концов, Леон не только богат, но и божественно красив. Лусима, должно быть, одно из самых больших поместий в стране.’

‘Он заплатил наличными за землю, - сказала Идина. - Полмиллиона фунтов за сто двадцать тысяч акров, и ему не пришлось занимать ни пенни. Я знаю это совершенно точно, потому что слышала об этом от парня, который проводил распродажу.’

- Полмиллиона? Наличными?- Ахнула Амелия.

‘Абсолютно. Однажды я набралась смелости спросить Леона, откуда у него деньги, но он был очень застенчив. Сначала он описал это как” военные репарации", а затем сказал, что это плата за различные патенты, принадлежавшие отцу Евы.’

- Возможно, он гангстер, и все это - доходы от его злодеяний!- взволнованно воскликнула Амелия. ‘Мне нравится идея быть ... как это называется? - молл гангстера.’

- Не сомневаюсь, Даки, но кем бы он ни был, Леон Кортни не преступник. Я думаю, что это как-то связано с войной. Глаза Идины вдруг озорно блеснули. - Вот что я тебе скажу, дорогая, я брошу тебе вызов. Я собираюсь изменить место, которое я планировала для обеденного стола сегодня вечером, и посадить тебя рядом с Леоном. Если ты сумеешь выяснить, где он раздобыл свое золото, к тому времени как мы уйдем, оставив мужчин с их бренди и сигарами, я буду очень впечатлена.’

- Готово! - сказала достопочтенная Амелия. ‘И я также соблазню его, только ты смотри на меня, жена или нет жены.’

Идина выгнула бровь и закончила их небольшую беседу: "Ну-ну, дорогая, давай не будем жадничать.’

Благодаря совместным усилиям Идины Хэй и ее грозной экономки Мари кухонный персонал в Слейне был обучен готовить блюда французской кухни, которые не посрамили бы обеденного стола замка на Луаре. Вино, которое, как известно, трудно поддерживать в хорошем состоянии в тропиках, было столь же высокого качества. Леон уже давно научился мерить шагами себя, когда пьет на высоте, но сидевшая рядом с ним женщина, представившаяся Амелией Кори-Портер, казалось, была полна решимости влить ему в глотку как можно больше кларета "Премьер Крю". Она была достаточно привлекательна, в очевидном, неинтересном смысле, и покрыта слишком большим количеством косметики, на его вкус. Кроме того, она явно намеревалась что-то от него получить, но Леон еще не был уверен, что именно.

Сначала он подумал, что она флиртует, потому что все, что он знал о женщинах, говорило ему, что если он сделает ей предложение, она с радостью согласится. Но когда закуска из утиных грудок конфи, поданная с салатом из овощей из собственного сада Слейнса, уступила место превосходным стейкам антрекот, поданным в перечном соусе, он понял, что Амелия не охотилась за его телом – или, по крайней мере, не в этот конкретный момент – а вместо этого искала информацию. Конечно, проявлять интерес к своим спутникам по столу - это хорошая манера, и любая женщина, хоть немного соображающая, знает, как заставить мужчину почувствовать себя самым мудрым, самым обаятельным и остроумным парнем, которого она когда-либо встречала. Но Амелия не льстила ему, а только допрашивала, прокладывая себе путь в его жизни и все более углубляясь в расспросы. Его военная служба, казалось, представляла для нее особый интерес. Леон сделал все возможное, чтобы обмануть ее, сказав, что он никогда не говорил о войне, добавив, что по его опыту любой человек, который это делал, был хвастуном, который почти наверняка лгал. - Если, конечно, он не поэт, - добавил он, надеясь, что она, как и многие молодые идеалистки, отвлечется мыслями об Уилфреде Оуэне, Зигфриде Сассуне и других Бардах войны.

Амелия, однако, ни на секунду не отвлеклась. Она была похожа на терьера, у которого в ноздрях пахнет особенно сочным кроликом. ‘Я слышала невероятную историю о том, как вы в одиночку сбили гигантский дирижабль. Скажите, это звучит так смело, неужели это правда?’

‘Мне это кажется совершенно невероятным, - сказал Леон. - Чертовски трудно сбить дирижабль, спросите любого пилота. А теперь я слишком много болтаю. Вы должны рассказать мне все, что происходит в Лондоне, что нового и интересного и так далее. Ева будет в восторге, если я передам ей какие-нибудь новости из дома.’

Леон говорил правду, до определенного момента. Сбить дирижабль пулеметным огнем действительно было чрезвычайно трудно, и это была одна из причин, почему он никогда не делал ничего подобного. И Еве действительно хотелось бы услышать о последних новинках в одежде, пьесах, романах и музыке, которые очаровывали лондонское общество.

Амелия, однако, не испытывала ничего подобного. - Да кому какое дело до дурацких платьев и еще более глупых книг? Я хочу услышать об этом дирижабле.’

Леон вздохнул. Это была не та тема, которую он собирался обсуждать, но как он мог избежать стальных объятий этой женщины, не будучи непростительно грубым? Он как раз обдумывал свой следующий шаг, когда услышал мужской голос, явно несколько хуже для вина, кричащий через стол.

- Послушай, Кортни, это правда, что у тебя есть кровный брат Масаи?’

Голос принадлежал новичку в Кении, который называл себя Квентином де Ланси и обладал манерами человека из высшего общества, хотя внешность его была далека от благородства. Он был полноват и склонен к покраснению и сильному потоотделению на жаре, из-за чего его редкие рыжевато-каштановые волосы влажными прядями лежали на бледной дряблой коже.

‘Что-то в этом роде, - уклончиво ответил Леон.

Когда он был девятнадцатилетним младшим лейтенантом третьего батальона Королевских африканских стрелков, его взводным сержантом был Масаи по имени Маниоро. Леон спас Маниоро жизнь в бою, и когда Леон был отдан под трибунал по сфабрикованному обвинению в трусости и дезертирстве, именно показания Маниоро спасли ему жизнь. Не было на свете человека, чью дружбу он ценил бы так высоко.

‘А имя енота? Бонго - что-то такое, вот что я слышал.- Несколько человек улыбнулись, одна из женщин захихикала. - Бонго из Бонго-Бонго-ленд, что?- добавил де Ланси, явно восхищенный собственным остроумием рапириста.

‘Меня звали М'Бого, - сказал Леон, и более мудрый или более трезвый человек, чем де Ланси, мог бы услышать нотки сдерживаемого гнева в его голосе.

‘Я спрашиваю, что это за имя?- настаивал де Ланси.