Клич войны

‘Это имя великого быка-буйвола. Он олицетворяет силу и боевой дух. Я считаю для себя честью получить его.’

Опять же, нужно быть дураком, чтобы не прислушаться к предостережению, содержащемуся в слове "сила и боевой дух", и снова де Ланси остался глух к нему. -Ну-ну, Кортни, - сказал он так, словно был голосом разума, а Леон-обыкновенным дураком. - ‘Я полагаю, что с этими людьми все в порядке, но давайте не будем притворяться, что они не более чем низшая раса. Один мой знакомый несколько месяцев назад был на севере, искал хорошее место, чтобы заняться сельским хозяйством. Остановившись на ночлег, он повесил рядом с палаткой керосиновую лампу. Следующее, что он помнил, было полдюжины ниггеров, выходящих из кустов, абсолютно голых, если не считать этих красных плащей, которые они носят.’

‘Это называется шука, - сказал Леон.

Глаза Амелии Кори-Портер, сидевшей рядом с ним, расширились, и она дышала чуть тяжелее, чувствуя, что мужчина рядом с ней готовится навязать свою власть, возможно, силой.

- Да, ну, как бы это ни называлось, бедняга был просто в ужасе, прямо в коричневых брюках, - сказал де Ланси. - Оказалось, негры просто хотели посидеть у его палатки, петухи тихонько покачивались на ветру, глазели на свет – мой приятель не знал, куда смотреть! Они никогда не видели ничего подобного, думали, что это звезда, запертая в бутылке.’

Леон осознал, что сжимает салфетку в правом кулаке, и увидел признаки неминуемого взрыва. "Держи себя в руках", - подумал он. Сосчитай до десяти. Нет смысла выставлять себя напоказ из-за одного болтливого идиота.

Он сознательно расслабил свое тело, к большому разочарованию Амелии, когда она почувствовала, что ее собственное предвкушение спадает.

‘Это правда, что первый взгляд на белого человека и его пожитки вызывает удивление, - сказал Леон как можно более глухо, надеясь закрыть эту тему и двигаться дальше.

‘Ну конечно, - сказал де Ланси, которому тоже не терпелось продлить волнующее ощущение того, что он находится в центре всеобщего внимания. - Эти люди не создали ничего, что хоть отдаленно можно было бы назвать цивилизацией.’

Леон нетерпеливо вздохнул. Черт возьми! Мне просто нужно поставить этого шута на место.

- У масаи нет ни небоскребов, ни самолетов, ни телефонов, это правда. Но они знают вещи, которые мы не можем даже начать понимать.’

- Тогда продолжайте, что за дела?’

‘Даже ребенок Масаи может целыми днями выслеживать бродячего зверя на открытой местности, - сказал Леон. - Они заметят слабые очертания следа слона на участке твердой, как камень, земли, где вы или я не увидели бы ничего, кроме грязи и камней, и точно определят животное, которому принадлежит отпечаток. Если солдаты Масаи, которыми я когда-то имел честь командовать, наткнутся на след вторгшегося военного отряда из другого племени, они сразу же узнают количество людей в отряде, время, прошедшее с тех пор, как они прошли, и место назначения, к которому они направлялись. И если вы сомневаетесь в способности африканского мозга, де Ланси, ответьте мне вот на что: на скольких языках вы говорите?’

- Спасибо, Кортни, я всегда находил английский короля вполне подходящим.’

- Значит, вы двое отстаете от огромного количества африканцев, которые говорят на трех языках, как само собой разумеющееся: на языке их племени; на языке франка, на котором говорят все в стране, частью которой является их племя; и на языке их колониальных хозяев. Так что тот самый масаи, который зовет меня М'Бого, вырос на языке Масаи. В молодости он поступил в Королевскую африканскую стрелковую школу, где солдаты говорили на Кисвахили, которым он быстро овладел. В последние годы он стал свободно владеть английским языком. Эти люди не ниггеры и не еноты, как вы их называете. Это гордая, благородная, воинственная раса, которая пасет свой скот на этих землях с незапамятных времен, и в своем собственном окружении они полностью соответствуют нам.’

-Хорошо сказано, - сказал невысокий мужчина с лысой головой и копной седых волос, глядя через стол сквозь очки в стальной оправе.

‘Ну, я все же считаю, что есть причина, по которой мы их хозяева, а они наши слуги, - настаивал де Ланси. ‘Они просто кучка бездельничающих дикарей, а мы - их начальники и умом, и телом.’

Отбросив возможность избить де Ланси до полусмерти, Леон размышлял, как преподать ему урок, который он так щедро заслужил, и теперь на него снизошло озарение. ‘Не хотите ли проверить это предположение?- спросил он.

- Ох ... - промурлыкала Амелия. ‘Это будет весело!’

- Как так?- спросил де Ланси, и впервые в его голосе прозвучала нотка осторожности, когда ему пришло в голову, что он, возможно, просто попал в ловушку.

Леон на мгновение задумался, придумывая способ втянуть де Ланси в это дело, но в то же время гарантируя ему окончательное унижение. - Держу пари, что один Масаи из моего поместья в Лусиме сможет обогнать троих белых, которых ты выставишь против него.’

‘В гонке, вы хотите сказать?’

‘В некотором роде. Вот что я имею в виду ... - Леон наклонился вперед, чтобы все могли его видеть и слышать. Он хотел, чтобы это стало достоянием общественности. - Через неделю мы снова встретимся на поле для игры в поло. Обвяжите веревкой все четыре стороны одного из полей. Соперники будут бегать по полю, вне этой веревки. Вы следите?"

‘Да, я так думаю, - сказал де Ланси. ‘Они все бегают по полю, и если белый человек выигрывает скачку, я выигрываю пари, а если твой негр выигрывает, то ты?’

Леон улыбнулся. - Вообще-то, это было бы слишком просто для Масаи. Они были бы оскорблены самой идеей и сказали бы, что один из их маленьких мальчиков или даже женщина, может выиграть.’

- Послушай, старина, ты говоришь так, словно ненавидишь свою расу.’

‘Я бы так не сказал. Я просто думаю, что ты либо хороший человек, либо нет, и цвет кожи тут ни при чем. Самым ужасным хулиганом и хвастуном, которого я когда-либо встречал, был белый человек.- Леон на мгновение замолчал и обвел взглядом сидевших за столом людей. А потом добавил: - заметьте, он был немец.’

Хмурые взгляды повернулись к улыбкам и смеху, и кто-то крикнул: «Я говорю, что случилось с этим ужасным гунном?

- В его грудь попала пуля из 470 Нитро Экспресс - охотничье ружье.’

‘И это сошло за вашу военную службу?- язвительно спросил де Ланси. - Полагаю, это лучше, чем ничего.’

Человек в очках в стальной оправе откашлялся. В его глазах было философское, почти печальное выражение, а губы кривились, как будто он слишком хорошо понимал несовершенство человека и краткость его жизни. Но тут же за столом воцарилась тишина. Это был Достопочтенный Хью Чолмонделей, третий Барон Деламер и бесспорный лидер белого населения Кении. Он был одним из первых британских поселенцев в британской Восточной Африке, владел двумя огромными поместьями и прославился тем, что потратил целое состояние, пытаясь наладить разведение крупного рогатого скота, овец и зерновых на своей ферме, сохраняя при этом дикую природу в обширных районах страны, которые он оставил нетронутыми. На спинке его стула лежала трость, потому что он хромал - результат того, что его растерзал лев. И все же в этих далеких глазах таилась настоящая сила.

- Джентльмены, джентльмены, давайте обойдемся без неприятностей, - сказал Деламер. ‘Я могу засвидетельствовать, что Кортни служил вместе со мной на протяжении всей войны, гоняясь за этим беснующимся немецким негодяем фон Леттовым взад и вперед по Восточной Африке. Возможно, Вам также будет интересно узнать, что миссис Кортни помогала нам в качестве штурмана и пилота самолета и была, по моей особой просьбе, награждена Военной медалью За мужество, проявленное под огнем. Кортни внесли свою лепту, даю вам слово.’

Леон слегка кивнул в знак благодарности. - Благодарю вас, сэр.’

‘Не думай об этом, дорогой мальчик. А теперь, прошу вас, расскажите нам о вашем Пари. Как вы знаете, я скорее разделяю ваше мнение о Масаи.’

Это тоже было известно всем британцам в Кении. Деламер даже строил свои дома из той же глины и соломы, что Масаи использовали для своих хижин. ‘Конечно, - продолжал он, - я утверждаю, что наша европейская цивилизация в целом более развита, чем африканская. Тем не менее, Масаи - прекрасный человек, и я могу даже положить гинею или две в банк, как только узнаю, на что ставлю. Кортни?’

‘Ну хорошо, - начал Леон. Спор о войне был полностью забыт, и по мере того, как он говорил, в воздухе чувствовалось растущее возбуждение. ‘Я предлагаю, чтобы три белых человека выступили в эстафете против одинокого Масаи. Один из них стартует рядом с ним, стартер выстрелит из своего пистолета, и они оба отправятся в обход поля. Белый человек бежит до тех пор, пока не сдается или Масаи не бросает его на колени.’

- Неужели это действительно произойдет, Кортни?- Спросила Джослин Хэй. - Поле для игры в поло должно быть в два раза больше футбольного поля. Это долгий путь вокруг.’

‘Возможно, и нет, - ответил Леон. ‘ ‘Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь уходил с ходьбой. Это должен быть забег, который запущен".

- Справедливое замечание. Но я так понимаю, что ваши правила применимы и в обратном направлении. Другими словами, вы проиграете пари, если Масаи остановится первым или будет плестись.’

‘Конечно.’

- Понятно, и что дальше?’

- Тогда второй человек занимает место первого, при тех же условиях, затем третий. Мое Пари очень простое. Держу пари на пять тысяч фунтов, де Ланси, что когда последний из трех белых людей либо остановится, либо будет схвачен, Масаи все еще будет бежать.’

Кровь отхлынула от лица де Ланси, когда все взгляды устремились на него. - Послушай, Кортни, пять тысяч - это слишком много, - возразил он. ‘Скорее не по средствам, что ли?’

- Хорошо, - сказал Леон. Он задумчиво отхлебнул кларета, пытаясь подавить широкую улыбку, когда на него снизошло вдохновение. ‘Полагаю, ты не хочешь, чтобы я снял с тебя рубашку, а?’

‘Лучше бы ты этого не делал, старина.’

‘Но это именно то, что я хотел бы взять. Вот мое Пари. Если я проиграю, то не дам тебе пяти тысяч фунтов. Я дам тебе десять.’

Вокруг стола раздался вздох. Идина Хэй улыбнулась про себя. На десять тысяч фунтов, подаренных ей матерью, она купила машину, Слейны и платья, которыми так гордилась, получая их прямо от кутюрье Молине.

‘А если ты проиграешь, де Ланси, - продолжал Леон, - то отдашь мне рубашку и все остальное, что на тебе надето, и не получишь обратно, пока не пройдешь круг по полю для игры в поло.’

- Что ... бегать по полю? В моем праздничном костюме?- ахнул де Ланси, когда все остальные посетители ресторана мысленно представили его голым и бегущим. Хохот начал распространяться вокруг стола.

- Таким же голым, каким тебя сотворил Бог.’