Все демоны: Пандемониум

Могучий рыцарь покачнулся, но выстоял. Его рука зашарила у ремня в поисках спасительной фляжки.

Тролль внимательно к нему пригляделся и внезапно расплылся в хищной ухмылке:

— А, рядовой Ржалис!

— Капитан, — едва слышно поправил тот.

— Сколько времени я был мертв? — спросил тролль.

— Десять лет восемь месяцев и шестнадцать дней, — без запинки отвечал бедняга.

— Вот-вот, за этот срок вы обязаны были дослужиться как минимум до полковника! Все дам-с окучивали?

— Я…

— А я вас не спрашиваю. Я сам все про вас знаю, как облупленный. Ну ничего, вы у меня быстро пойдете в гору. Я снова здесь, и я за вами наблюдаю. Готовьтесь к отбытию. Через час выступаем. Вы будете встречать каждый новый день с радостью и содроганием!

Судя по лицам отважных шеннанзинцев, они чересчур хорошо помнили, что это означает.

* * *

Высокополезный «Справочник культурного диалога» не пролил бальзама на измученную душу герцога да Кассара, который с некоторых пор считал себя лично ответственным за все, что происходит в его поместье.

Откровенно говоря, от помешательства его спасал только недостаток воображения: сколько он ни тщился, а так и не смог представить себе, как может выглядеть война с адскими силами. Ему и кузена Юлейна с лихвой хватило бы на ближайшую сотню лет. Не говоря уже о Генсене, который и сейчас ждал его прихода, затаившись в какой-то бездне.

Что до Преисподней, с этой местностью он — по вполне понятным причинам — был знаком плохо. И хотя познания его весьма расширились за последние несколько дней, он вычитал немного действительно полезного и по-настоящему утешительного.

Молодой некромант упорно, но безуспешно пытался успокоить себя тем, что не он первый, не он последний. Пережили же как-то деды-прадеды эти дурацкие столкновения, и он переживет. Мысль была толковая и могла взбодрить многих. Но не его.

Он не знал, что стояло на карте в те времена, когда Князь Тьмы объявил войну великому Барбелле; когда в Липолесье отправился со своими войсками веселый прадед Люкумболь; когда вел туда полки скелетов и зомби отчаянный Валтасей Тоюмеф. Он нигде не прочитал главного — чем бы расплачивались его предки, если бы проиграли сражение, и потому не мог здраво оценить происходившее в незапамятные времена.

Цена собственного поражения его пугала.

О пророчестве Каваны, имени Хранителя и прочих колдовских хитросплетениях он при этом вспоминал в самую последнюю очередь, чем, вероятно, несказанно огорчал своих предков. Однако герцога более всего волновало будущее призрака, вызволенного из долгого плена и нашедшего приют в замке.

Душа рыцарственного лорда Уэрта Орельена да Таванеля с каждым днем нравилась ему все больше. Когда-то, в детстве, которое казалось теперь невозможно далеким и каким-то невзаправдашним, он мечтал иметь отца и старшего брата. Глядя на призрак кельмота, он думал теперь, что именно такого отца и именно такого брата он и желал. Честного, открытого, прямодушного, веселого, отважного и благородного. И делать его заложником столкновения с заведомо более могущественным противником было невыносимо.

А тут еще эта романтическая история!

И приспичило же судьбе столкнуть лбами такую дивную парочку, как аристократичная, мечтательная, безупречно воспитанная душа Таванеля и толстая курящая фея с непростым характером. И угораздило же их влюбиться с первого взгляда. «Отныне и навеки, и даже смерть не разлучит нас», — по определению Уэрта. «Как фейская малявка, по самые уши», — призналась Зелгу, нервно пуская колечки дыма, Гризольда.

Ситуация усугублялась тем, что накануне вечером лорд сделал своей даме официальное предложение руки и сердца и «нежный свет очей» ответил категорическим и немедленным согласием.

В винном погребе, где началась их любовь, у пустой бочки из-под таркейского, состоялась скромная помолвка, ради которой Гризольда приоделась в короткое бархатное платьице цвета утренней зари с рукавами-фонариками, отчего стала походить на крохотного поросенка с крылышками. Если, конечно, свинята ни на секунду не выпускают изо рта трубку.

На церемонии присутствовали доктор Дотт, несколько библиотечных эльфов, Думгар, сам Зелг и обожаемый феей Такангор с трогательным букетиком мелких полевых цветов. Впоследствии выяснилось, что среди гостей находился также никем не замеченный дядя Гигапонт, покровительствовавший любви в любых ее проявлениях.

Гризольда, отличавшаяся здравым смыслом, понимала, что если кто и сбережет ей будущего мужа, выиграв эту безнадежную кампанию, то только талантливый минотавр. Детально изучив подробности прошедшей войны с Тиронгой, плавно перетекшей в битву с Генсеном, которые она проспала, кассарийская фея нашла Такангора великим полководцем и возложила на него все свои надежды на грядущее семейное счастье.

Бедный генерал Топотан скупо мычал и затравленно улыбался, в ужасе понимая, какая непомерная ответственность ложится на его плечи. Гризольда порхала вокруг, пыхтя, дымя и просительно заглядывая ему в глаза, душа Таванеля объявляла себя готовой к самопожертвованию во имя долга, дружбы и великой любви. Дядя Гигапонт — по свидетельствам всезнающих эльфов — плакал в наскоро сплетенный платочек.

Зелг чувствовал себя еще хуже.

Нет, он решительно не готов рисковать светлым будущим молодой семьи из-за каких-то нелепых пророчеств и загадочных Хранителей непонятно чего. Пропади они пропадом со своими секретами! Можно ли спасать целый мир, погубив при этом несколько светлых и добрых существ?

Эрудированный читатель, конечно, скажет, что проблема далеко не нова и неоднократно рассматривалась в куда более серьезных литературных произведениях, но Зелгу было не до того. Он решал ее — пусть и не впервые, но здесь и сейчас, заново. И решение зависело от него, и отвечать — тоже ему.

Разумеется, он подступил к Думгару с расспросами, а нельзя ли уладить дело полюбовно? Отправить посольство и щедрые дары Князю Тьмы? Или его — герцога — в качестве парламентера? Но голем терпеливо объяснил ему, что сие невозможно.

Во-первых, доходчиво пояснил голем, парламентер из нынешнего кассарийского владыки, мягко говоря, никакой; во-вторых, зачем демонам щедрые дары — у них своего добра завались, а вот транжирить сокровища, накопленные бережливыми предками, — истинное преступление. К тому же, воодушевленный столь явным проявлением слабости, повелитель Преисподней может ужесточить свои требования, и все вернется на круги своя. Лучше уж решить проблему быстро, решительно и на традиционный лад.

После получасовой лекции Зелг понял: битва при Липолесье — вот что ожидает его спустя неделю. И точка.

Такангор часами не вылезал из библиотеки, изучая иллюзорный макет местности.

Генерал Галармон развлекал себя чтением толстенного раритетного тома «Повара побеждают людей».

От Агапия Лилипупса вообще не поступало новостей.

Подсчитав вооруженные силы, которыми он располагал на сегодняшний день, Зелг какое-то время сидел в кресле, крепко зажмурившись. Затем осторожно приоткрыл правый глаз. Его двойник в зеркале как раз наливал себе полную кружку бульбяксы, готовясь врачевать нервную систему испытанным дедовским способом. Увидев, что некромант наблюдает за ним, отражение пожало плечами — дескать, что поделаешь?

Герцог не любил слова «безысходность»: от него веяло затхлостью тюремных подвалов, сухим дыханием Бангасойской пустыни, беспощадной к путникам, и ледяными ветрами, бушующими за непреодолимой стеной, которой разделены жизнь и смерть. Но сейчас другого он не находил.

Когда вход заперт — выхода нет.

Об этом не знает только жрец Мардамон.

Вход — это отверстие извне вовнутрь, в обратном направлении именуемое выходом.

Армейская мудрость

* * *

Газета «Деловой сплетник», № 187

ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ!

Вчера при загадочных обстоятельствах из храма Попутного Ветра исчез один из столпов амарифской национальной экономики — демон Папланхузат. Богдыхан Амарифа в панике.

Официальный Багдалил хранит упорное молчание, не подтвердив, но и не опровергнув сенсационное сообщение, появившееся сегодня утром в центральной столичной газете «Быбрыкым». Возможно, странная позиция властей вызвана тем, что проверить отсутствие Папланхузата на его рабочем месте весьма просто.

Как знают наши читатели, экономика Амарифа процветает в основном за счет экспорта боевых коней, шерстяных ковров и самобытной керамики. Однако самые большие доходы поступают в казну из храма Попутного Ветра, стоящего на берегу судоходного пролива Ака-Боа, соединяющего моря Киграт и Мыдрамыль.

Частное медицинское предприятие «ДОБРЫЙ ЛЕКАРЬ» предлагает свои услуги.

Сочувствующий врач примчится к вам в любое время суток. У нас вы можете получить: сопереживание, дружескую поддержку, трогательную заботу.

Успешно лечим клиента пиявками при наличии пиявок клиента.

Качество гарантируем.

Ежедневно несколько десятков торговых судов входят в Ака-Боа и останавливаются у храма, принося щедрые денежные пожертвования в пользу Папланхузата и богдыхана Амарифского. Если корабль пытается проскочить бесплатно, жрецы таможенной службы вызывают демона, и тот устраивает шторм, который наносит купцам значительно больший ущерб, нежели скромная и вполне посильная уплата пошлины за пользование гостеприимными водами пролива.

Старожилы не припомнят, когда в последний раз иностранный купец пытался нарушить установленные правила и на всех парусах пронесся мимо храма, не уплатив ни одной деньги. Но так дело обстояло до вчерашнего дня.

Сегодня мы наблюдаем удивительную картину. Караваны судов рвутся из Киграта в Мыдрамыль и в противоположном направлении, не уплачивая пошлины, а жрецы не предпринимают никаких мер. Огонь на жертвенном алтаре погас. Рог для вызова Папланхузата молчит. Барабан, которым придирчивый демон изредка требует разнообразить процедуру вызова, безмолвствует.

Конструкторское бюро оружейников-рационализаторов «ПРОПОРЦИЯ» распространяет доспехи и оружие со скидкой. Возможна доставка заказчику в пределах Тиронги.

Ваши достоинства — продолжение наших недостатков!

В продажу поступили новые модели доспехов: «Грация», «Иллюзия», «Возмездие», «Идеал» и «Беспредел».

Очевидцы твердят, что отчаявшиеся жрецы дули в рог и били в барабан всю минувшую ночь. Но тщетно!

Демон пролива, повелитель ветров и штормов, Папланхузат бесследно исчез. Всплесков магической энергии, необходимой для пленения существа такой силы, специалистам зафиксировать не удалось. Следов борьбы не обнаружено.

По слухам, вместе с демоном пропал и его походный гарем, состоящий из двух самых любимых жен — Киспарны и Нагипарны.

Последний раз Папланхузат участвовал в боевых действиях в легендарные времена расцвета Алайской империи, и письменных источников, на которые мог бы сослаться серьезный исследователь, в распоряжении смертных не осталось.

Никаких намерений покинуть престижную и высокооплачиваемую работу демон не имел. Во всяком случае, в недавнем интервью «Деловому сплетнику» он несколько раз подчеркнул, что в храме Попутного Ветра его устраивает все, включая льготы, бесплатное питание, а также отношение коллег. Мягкий климат Амарифа великолепно подходит многочисленной семье. Хлопот с нарушителями в последние столетия почти никаких.

Харизматичный хряк познакомится с матерью своих детей.

Учитывая все эти детали, мы невольно задаемся вопросом: кто или что могло побудить либо принудить могущественного демона сняться с насиженного места и исчезнуть в неизвестном направлении, бросив на произвол судьбы безутешных жрецов храма Попутного Ветра и опечаленный гарем?

Газета «Деловой сплетник» начала свое собственное расследование, о ходе которого мы ежедневно намерены сообщать нашим читателям в специальных репортажах.

Ресторану «Выпьем, няня» срочно требуются приличные, неприхотливые, платежеспособные посетители.

* * *

В огромном подземном зале, где своды выглядели как хребет древнего чудовища, а золотых и драгоценных украшений было в избытке, как простого дерева и камней, на мраморном возвышении, застланном мягкими шкурами, возлежал командующий адскими войсками, великий маршал Тьмы Каванах Шестиглавый.

Когда легкий огненный смерч пронесся по помещению и замер перед ним, обратившись в прекрасную демоницу, он лениво поднял самую большую и уродливую, увенчанную костяной короной голову, на которой сверкали четыре сапфировых умных глаза.

— Здравствуй, дочь моя, — приглушенно прорычал он.

Моубрай, маркиза Сартейн, небрежно кивнула. Проявления дочерней почтительности всегда давались ей нелегко, и, когда они с отцом оставались наедине, она даже не старалась.

— Я был у Князя, — сообщил Каванах. — На сей раз он настроен решительно. Эту войну он желает непременно выиграть. Что ты молчишь?

— Надеюсь, ты не обещал ему победу? Не давал клятв, о которых впоследствии пожалел бы? Не произносил речей?

Низкий рык сотряс багровые стены. Демон расхохотался так, что крылья на его спине распахнулись и бессильно раскинулись по полу.

— Великий Ад, — заявил он отсмеявшись, — будто ты не плоть от плоти моей.

— Значит, не обещал? — уточнила Моубрай.

— Лазутчики доносят, что войско у этого малого крохотное, способностей ни на грош, жажды власти нет, а есть только кучка фанатичных подданных да глуповатый минотавр, которому однажды несказанно повезло. Разумеется, я ничего не обещал владыке. Я не люблю, когда враг везучий. Особенно когда везение его такого масштаба Я всегда думаю, что это не к добру.

И Каванах выразительно щелкнул челюстями.

Лучше играть против хитрого, чем против удачливого.

Французская пословица

— Преклоняюсь перед твоей мудростью, отец, — искренне сказала демонесса. — Я была у него.

Маленькая сонная голова с узкой вытянутой мордой заухала, что у нее означало хихиканье.

— Ты и об этом знал.

— Я всегда говорил, что ты слишком привязана к своему смертному супругу, — заметил отец, и в его голосе неожиданно послышались нотки заботы и участия.

— Ты всегда выражал свое недовольство, — сверкнула глазами Моубрай.

— Оставь, Яростная. Мне грустно видеть, как многие века твое ледяное сердце испепеляет тоска. Ты питаешь слабость к своим беспомощным потомкам, которые не могут воспользоваться и малой толикой могущества, дарованного твоей кровью. Нашей кровью, дочь моя! Кровью повелителей Преисподней!

Моубрай выразительно скосила глаза чуть правее от себя.

Венценосная голова демона Гнева метнулась в ту сторону, безошибочно отыскав невидимую жертву. Снова клацнули челюсти, однако на сей раз, чтобы сомкнуться, им потребовалось незначительное усилие.

— Не терплю соглядатаев, — сообщил он спустя мгновение. — Страх и предательство придают им отвратительный привкус. А ничего не поделаешь, приходится глотать. Кстати, почему ты бездействовала?

— Лень, — призналась Яростная, уютно устраиваясь в воздухе напротив отца. — Я думаю.

— О чем?

— О том, что ты сказал. Ты прав — я всегда удивлялась, отчего наша кровь и кровь Эдны Фаберграсс не дала им такой великой власти, какой можно было бы ожидать. Отчего они слабее, чем должны быть?

— Люди, — с непередаваемым выражением пояснил маршал Тьмы. — Выдающиеся экземпляры для своего племени, но всего только люди. Пора бы уж привыкнуть и смириться — они нам не ровня.

— Не знаю, — пожала плечами маркиза. — Сегодня меня крепко озадачили.