Помоги проекту - поделись книгой:
— Приятное пробуждение, — сказал голос, от которого покачнулись генерал Галармон и все его спутники. — Такие ничего себе курочки. Упитанные, фигуристые, грудки так туда-сюда покачиваются — и есть за чем приударить.
Такангор со все возрастающим интересом наблюдал за тем, как из свежей земли выкапывается могучее существо, кого-то ему отчаянно напоминавшее.
Когда Агапий Лилипупс окончательно освободился из могильного плена и явился миру во всей красе, минотавр понял, что бригадный сержант является если не точной копией, то, во всяком случае, двоюродным братом демона Кальфона. Он был существенно ниже генерала Топотана, зато в плечах — едва ли не шире. Длинные руки походили на метательную «ложку» катапульты. Грудная клетка вызывала непроизвольные ассоциации с корпусами боевых галер. И весь он был крепкий, зеленый, пупырчатый и смачный — как огурчик.
Любопытно, что восстановленная целокупность его нисколько не удивила. Будто отрубленные головы сплошь и рядом снова вырастают на прежних местах.
И душевных метаний, связанных со смертью и воскрешением, тоже не наблюдалось. Возможно, более нервное и впечатлительное создание на его месте испытало бы несколько неприятных мгновений; пыталось осмыслить происходящее; нуждалось в дружеской поддержке. Скорее всего, оно поставило бы окружающим хотя бы один вопрос.
Но цельная натура Лилипупса не требовала всех этих харцуцуйских церемоний. Ожил — и прекрасно. О чем тут говорить?
Повертев массивной шеей, на которой снова укрепилась его громадная голова, он пару раз рыкнул — проверил голос, а также подергал себя за уши. Затем ковырнул пальцем в носу, сплюнул песок, набившийся в рот. На том это импровизированное медицинское обследование и завершилось.
Отряхнув с себя землю, Лилипупс взыскующим взглядом обвел разношерстную делегацию встречающих и обнаружил несколько знакомых лиц.
— Генерал Галармон! — воскликнул он.
— Агапий! — прослезился генерал.
— Рад видеть вас снова, — признался суровый сержант.
— А я…
— А вот ваша прическа требует повешения ее парикмахера, — добавил тролль. — Непорядок в строю.
— Исправлюсь, — привычно ответил Галармон, не обнаруживая в ситуации внутренних противоречий.
И тут на сцене появилось новое действующее лицо в оливковой мантии с капюшоном.
Внимательному читателю даже не нужно объяснять, кто именно. Исключительной способностью неудачно вписываться в окружающую среду и усложнять и без того сложные ситуации обладал только жрец Мардамон.
— Представляете, — закричал он издалека, — такое опять странное недоразумение! Меня кто-то по ошибке запер на смотровой площадке донжона. Зашел туда буквально на минуту — окинуть взглядом окрестности, а назад ходу нет. Захлопнулся люк. Как-то очень странно, на задвижку. И еще крючок. Вероятно, призраки шалят. Едва выбрался.
— Как? — спросил Думгар трагическим голосом, какой мог быть у жабы Юцапфы, когда ее прикрепляли к деревянной подставке. — Как у вас получилось?
— О! Это целая история, — лучась радостной улыбкой, сообщил жрец. — Сперва я, конечно, кричал и стучал. Никакого результата. Затем пытался совершить подкоп — просто так, чтобы после не укорять себя, что не предпринял все возможные попытки к спасению. Затем искусно ковырял ножом в дверной щели. И уже потом, свив веревки из собственных одежд, спустился вниз, на балкончик. А с балкончика зашел в комнату, где приоделся в целое, и сразу устремился сюда.
— То есть вы залезли в мой шкафчик и взяли мою мантию! — возмутился Узандаф, наконец определивший, отчего наряд жреца кажется ему таким непривычным, с одной стороны, и ужасно знакомым — с другой.
— Скорее, позаимствовал, — отвечал Мардамон, осторожный в формулировках. — Не появляться же в приличном обществе в лохмотьях и вервиях.
— Вот уж от вервий увольте! — попросил герцог.
— А теперь приступим к главному! — И жрец, раскрыв объятия, пошел на огромного тролля. — Голубчик! Поздравляю с успешным воскрешением! Не хотите ли принести благодарственную жертву?
Агапий побуравил его крохотными глазками и уточнил:
— Ты — жертва?
— Нет, но я могу всемерно содействовать…
— Еще раз пикнешь — будешь жертвой, — проникновенно пообещал сержант.
— Богам это неугодно, — возразил Мардамон, смутно подозревающий, что остальные протестовать не станут.
— А богов мы построим позже.
Тут Галармон потолкал локтем довольного Такангора, будто напоминая: «Я же говорил — это самое то, что вам нужно!»
Жрец погрустнел и уступил место потомственному некроманту.
Зелг уже понял, что с этим бригадным сержантом ему придется нелегко, но положение обязывало.
— Здравствуйте, любезный, — начал он. — Мы…
— Кто таков? — рявкнул Лилипупс, вращая глазами. — Где осанка? Где четкие взмахи конечностями? Не вижу усердия.
Герцог затрепетал.
— И не надо, — вмешался Такангор. — Я много слышал о ваших успехах и хочу, чтобы вы служили под моим началом. Обсудим перспективы?
Лилипупс внимательно оглядел минотавра и подумал, что перспективы есть, а значит — есть и тема для обсуждения. Этот рослый рогатый новичок пришелся троллю по душе. Он был какой-то такой — особенный. Ему крайне редко встречались подобные экземпляры, и жили они обычно недолго. Но если уж выживали, то из них непременно получались герои и полководцы — словом, персонажи светской хроники и военной пропаганды.
— Эта кисточка на хвосте неуместна в моем присутствии, — все же не утерпел тролль.
— Отставить обсуждение! — зарычал минотавр, сверкнув гранатовыми очами. — Кисточка напомажена по уставу. Устав утверждаю я!
Агапий Лилипупс привык к крику самого высшего сорта и огненным взглядам любой степени убойности. И все же этот молодец сумел его удивить, как в недавнем прошлом сумел удивить всемогущую кассарийскую горгону.
В какой-то момент Лилипупсу показалось, что сейчас его употребят на фарш для пирожков. Это было непривычное развитие событий, но оно не представлялось вовсе невероятным. Минотавры умеют убеждать.
Не путай нелогичное с невозможным.
Рубиновые глаза Такангора наливались королевским пурпуром, разгораясь изнутри всепожирающим пламенем, и бригадный сержант отступил. Он умел признавать чужое превосходство, умел подчиняться и даже радовался втайне, когда мир порождал существо, способное его превзойти. В конечном итоге, сержант Лилипупс никогда и не мечтал командовать армией. Он просто хотел верно служить достойному командиру. И, кажется, его мечта сбылась.
— Так точно! — радостно сообщил он. — Слушаюсь.
Минотавр милостиво кивнул.
Зелг взглянул на него с детским восторгом. Он и прежде был склонен верить не столько в богов, сколько в Такангора, а теперь окончательно уверился в истинности своей религии.
— Это генерал Топотан, победитель при Бэхитехвальде, сокрушитель Галеаса Генсена, — несколько запоздало сообщил Ангус да Галармон, указывая на минотавра.
Бригадный сержант Лилипупс принял эту информацию к сведению.
— И герой Кровавой паялпы, — заметила фея Гризольда.
Вот тут Такангор и обрел в лице Лилипупса самого верного помощника и преданного поклонника.
ГЛАВА 12
Сообразительный тролль быстро понял, в чем заключается основная проблема его нового начальства. Правда, сам он проблемой это не полагал. Его интересовали всего два сугубо практических вопроса: с кем предстоит война и на когда она назначена?
Не говорите мне, что эта проблема сложна. Будь она проста, не было бы проблемы.
Оценив лаконичность нового сержанта, Такангор кратко отвечал:
— С демонами Преисподней. Через девять дней.
— Обожаю сжатые сроки, — сказал Агапий. — Это мобилизует.
Карлюза занес и данное высказывание в свою тетрадку. Он всерьез готовился войти в историю, и пренебрегать лишним афоризмом с его стороны было крайне неразумно.
— Вы думаете, что успеете за это время набрать войска? — искренне удивился Зелг.
Лилипупс посмотрел на него с сожалением, как смотрел на всякое существо, у которого в армии нет перспектив, но резко упрекать в недоверии не стал. Время от времени у него мелькала мысль, что этому бы некроманту да хорошего сержанта, вроде него, и из юнца вскорости вышел бы толк. Потенциал в нем есть. Но в небольшом собеседовании, которое провел генерал Топотан, отдельным пунктом значилось, что они работают на герцога да Кассара, великого некроманта и прославленного вождя. Поскольку его высочество — при всех его неоспоримых достоинствах — тяжко страдает гуманизмом и пацифизмом в особо сложной форме, то в подробности его не посвящать; со всем соглашаться; кивать и кланяться. Кровавые подробности не упоминать ни в коем случае, а если разговора о насилии не избежать (все-таки тема специфическая — война), то, по возможности, всяко щадить чувства мессира Зелга.
— И с таким вождем вы предполагаете идти в бой против адских легионов? — усомнился было сержант.
— Отставить панику и сомнения! — посоветовал Такангор. — Голову оторву и пущу на ляпики. Руки выдеру с корнем. Что в разговоре с милордом герцогом должно звучать приблизительно так: «Я вдохновлю вас на битву!» или «Я буду убедителен!» Ясно?
— Абсолютно!
— Вот и хорошо.
И теперь, уже подготовленный к беседе с повелителем, тролль уверенно ответил:
— Мир полон новобранцев. Просто не все из них об этом знают.
Зелг, не так давно на собственной шкуре испытавший справедливость подобного замечания, подумал, что в этой шишковатой голове, под этим несокрушимым лбом, оказывается, спрятан мозг философа.
Теперь Лилипупс обсуждал со специалистами условия предстоящей работы.
— Во-первых, — загибал он огромные зеленые пальцы, похожие на толстые корни, — нам необходима скорость. Посему прошу выдать в мое распоряжение практикующего мага, сведущего в заклинаниях порталов и хорошо знакомого с географией Ниакроха, либо магический кидацл. Кидацл даже лучше — маленький, молчит, всегда с тобой и не пытается тебя перепить на каждой остановке.
Зелг, слыхом не слыхивавший ни о каком кидацле, обратил грустный взор к Думгару. Вот уж кого нельзя было повергнуть в смущение такой пустяковой просьбой.
— В сокровищнице есть кидацлы трех видов, — невозмутимо доложил он. — Аздакского производства с ограниченным радиусом действия; таркейские — со знаниями языков, сообразительные, однако жутко разговорчивые. Все щебечут и щебечут — хуже влюбленных амазонок. А также пара желвацинских — эти самые лучшие, высочайшего качества, на неограниченное число персон, и я бы рекомендовал их, когда б не редкостная стервозность характера. Что вы выберете?
— Последний, — не колеблясь, отвечал тролль. — А характер меня не пугает. Еще чего! У меня у самого характер.
Галармон быстро и мелко затряс головой, подтверждая эту мысль.
— Страховка нужна? — деловито спросил голем.
— Когда в юности я работал туристическим агентом, мы с крайним непониманием относились к желанию клиента застраховаться.
— То есть — нет.
— То есть — да! Обязательно! Уж я-то знаю, что может произойти в пути. Попрошу полный комплект полисов, включая страховку от отравления незнакомой пищей в случае, если я не имел возможности от нее уклониться.
— Это как? — уточнил Зелг.
— А так. Однажды я вербовал новобранцев в Бангасоа, а там не станут доверять гостю, пока он не отобедает с хозяевами и не выпьет с ними.
— Хороший обычай, — ухмыльнулся минотавр, думая, что стоило бы ввести нечто подобное и в Кассарии.
— Хороший, — согласился тролль. — Только есть нужно отравленное мясо пустынных змеев, а пить их яд. Умрешь — твои личные проблемы. Выживешь — бангасойцы твои друзья навек. И сразу наливают круговую. Того же напитка.
— И как у вас прошло знакомство? — заинтересовался Думгар.
— Нормально. Это был один из лучших полков — отчаянные ребята. За, одну рупезу горы могли своротить. До сих пор горжусь ими.
— Итак, — подвел итог голем, — я записываю: один желвацинский магический кидацл. Что еще?
— Нужно найти мою бормотайку.
— Непременно! Обязательно! — заверил его некромант. — Как же без бормотайки? Непозволительно. Думгар, а что такое бормотайка?
— Полагаю, личное оружие сержанта, мессир.
— А что это еще может быть? — изумился тролль. — Хорошая такая бормотайка, увесистая. Рукоять из берцовой кости дракона, шипы — из клыков. Боевой трофей. Добыл во время атаки на Тут-и-Маргор у…
Такангор внушительно глянул на сержанта с высоты своего исполинского роста.
— У одного… владельца, которому она больше не нравилась. Я предложил ему выгодный обмен.
— Похвально, — сказал Зелг. — Я убежден, что всегда разумнее договориться по-хорошему, чем действовать силой, и рад, что вы разделяете мои взгляды. И я, конечно, понимаю, что она дорога вам как память о славном боевом прошлом, как своего рода символ. — Каждое его слово заставляло и без того пучеглазого тролля все сильнее выкатывать глаза. Казалось, еще чуть-чуть, и они вылезут из орбит. Лилипупс впервые ознакомился с такой оригинальной трактовкой оружия. — Только где же ее найти?
— О, — Галармон махнул рукой, — это проще простого. Знаменитая бормотайка сержанта Лилипупса до сих пор хранится в Булли-Толлийской военной академии, в Наглядном уголке Беспардонного назидания, среди боевых знамен, наград и прочих дорогих нашей стране предметов. Напишем в столицу — ее завтра же привезут.
— Решено, — кивнул Думгар. — Деньги на дорогу я вам подготовлю. Это все?
— Мне бы добровольного помощника, — попросил Лилипупс, отдышавшись. — Чтобы ввел меня в курс дела. Что да как, пока я отсутствовал под могильной плитой. Какие новости? Что делается на свете? Мне необходимо попасть в струю.
Воцарилось молчание.
— Желающих отличиться нет, поэтому придется прибегнуть к силе, — вздохнул сержант.
— Зачем же? — расстроился Зелг. — Милорд Галармон, может, вы направите кого-то из своих рыцарей, кто был знаком с господином сержантом еще до… ну, вы понимаете… этого трагического недоразумения.
— Да, да, конечно, — отвечал Ангус.
Талант руководителя состоит в том, чтобы быстро принять решение и найти человека, который его выполнит.
Мы не можем утверждать, что отставной генерал был человеком мстительным. Но все же развязное поведение капитана Ржалиса сильно отравило ему последние дни. И потому свой выбор он остановил именно на нем.
— Капитан!
Поделиться книгой: