Беги, если успеешь

Гуров не знал, случайно ли вышло, что в такой прекрасный солнечный день Валерия Алексеевна сидела в своем номере или у нее с Крячко была особая договоренность, но разыскивать ее долго не пришлось. Предложение отправиться вместе на пляж она восприняла с удивительным энтузиазмом, словно и не была накануне участницей трагедии на море. Трудно сказать, что помогло ей так быстро восстановить душевное равновесие – рецепт, который подсказал ей Гуров, или неожиданно завязавшийся роман с Крячко, но от вчерашнего уныния не осталось и следа.

Правда, Гурову показалось, что говорить в сложившейся ситуации о романе было не совсем верно. Да, его верный друг увлекся этой яркой женщиной и был даже готов совершать ради нее редкие по легкомыслию поступки. Верно было также и то, что Валерии Алексеевне льстило внимание настоящего полковника, но готовности закрутить с ним роман Гуров, хоть убей, не видел. Женщина, которая по-настоящему увлечена, совсем другим взглядом смотрит на предмет своего увлечения. Гуров был готов поклясться, что Самсонова никаких особых чувств к полковнику Крячко не испытывает. Не заметить этого мог только ослепленный запоздалой любовью человек. Гурову было обидно за друга, но еще больше его тревожило то обстоятельство, что эта нелепая история может повредить делу, которым они занимались. Однако он решил пока не вмешиваться. Крячко самостоятельный человек и головой работать умеет неплохо – в конце концов, пусть сам разбирается что к чему.

Таким образом, он ничего не высказал другу, но своего отношения к странным, на его взгляд, отношениям скрывать не стал – с Валерией Алексеевной держался подчеркнуто официально, разговаривал мало и на дружеский тон не переходил. При этом Гуров не один раз замечал, как она именно на него бросает те особые взгляды, которые заставляют мужское сердце учащенно биться.

Его сердце оставалось, впрочем, спокойным. Гуров вспоминал про другую женщину, которая, как птица в клетке, металась сейчас по гостиничному номеру в чужом враждебном городе, где исчез ее муж – единственная опора и надежда. Эта женщина была безраздельно поглощена отчаянием и сходила с ума от ожидания, в то время как они топтали горячий песок, перебрасывались мячом и плескались в лазурных волнах.

Крячко, видимо, тяготился присутствием мрачноватого друга, поэтому постоянно тянул Валерию Алексеевну в воду – под тем предлогом, что она должна обучить его подводному плаванию. В прокатном пункте они взяли ласты и маски, но воспользоваться ими по-настоящему все равно не могли. Пологий мелководный пляж, как назло переполненный в этот день отдыхающими, был неважной ареной для подводных погружений. Да, откровенно говоря, Крячко влекли отнюдь не морские пучины. Он просто старался каждую секунду быть как можно ближе к предмету своего обожания. Он плескался плечо к плечу с Валерией Алексеевной, прыгал вокруг нее как дельфин, норовя как бы невзначай прикоснуться к ее телу, хохотал во все горло и отпускал незатейливые шутки. Одним словом, вел себя как ненормальный.

Но Гуров понимал его. Валерия Алексеевна являла собой великолепный образец современной женщины – в том плане, в каком его преподносят глянцевые журналы. Особенно это бросилось в глаза, когда она разделась и осталась в одном купальнике. Стройная точеная фигура, доведенная почти до совершенства с помощью всяких массажей и фитнесов, превосходная гладкая кожа, покрытая ровным загаром, искусно выполненная стрижка. Не предпринимая никаких специальных усилий, Валерия Алексеевна притягивала взоры всех мужчин в радиусе ста метров. Гурову она в этот момент почему-то напомнила только что сошедшую с конвейера современную машину – сверкающую лаком и радующую глаз стремительным дизайном. Может быть, потому, что он помнил про ее бизнес.

Был, правда, у Валерии Алексеевны один небольшой изъян: довольно глубокий шрам на левой щиколотке – возможно, след старой аварии. Спрашивать о происхождении этого шрама было неудобно, но один вопрос, более соответствующий обстановке, Гуров все-таки решился задать.

– У вас чудесный загар, – заметил он, когда Валерия Алексеевна вместе с Крячко в очередной раз возникла из морской пены и рухнула рядом с Гуровым на горячий песок. – Это вы в Смоленске так загорели? Вы же только что приехали, кажется?

– Ко мне быстро прилипает, – ответила Валерия Алексеевна. – А кроме того, устроить себе южный загар сейчас не проблема, даже в Смоленске. А почему вы не купаетесь? – с шутливым возмущением тут же поинтересовалась она. – Это преступление – быть у моря и не купаться. Вас за это самого нужно арестовать!

– Но в море столько воды! – в тон ей ответил Гуров. – На суше я чувствую себя гораздо увереннее. И потом, вы несправедливы – один раз я все-таки окунулся. Больше что-то не тянет.

– Ну да, сделали одолжение, окунулись, – засмеялась Валерия Алексеевна. – А еще собираетесь заняться погружениями! Вы ведь завтра плывете к Трем Скалам, Лев? Можно я буду звать вас просто Лев? Отчество Иваныч как-то нивелирует ваше мужественное имя. По-моему, оно самодостаточно, вам не кажется?

Гуров едва заметно поморщился. Крячко продолжал делиться с Валерией Алексеевной всеми планами. Он просто напрашивался на серьезный разговор. Но вести этот разговор на переполненном пляже было невозможно, поэтому Гуров ограничился лишь выразительным взглядом, который он бросил на друга. Крячко уже успел водрузить на нос свои жуткие солнцезащитные очки, и они же спасли его от испепеляющего взгляда. Он делал вид, что вообще не обращает на Гурова никакого внимания.

– Я знаю, что я сейчас сделаю! – вдруг торжественно объявил он. – Сейчас я пойду и куплю целый ящик ледяной кока-колы! И мороженого! Поддерживаете, Валерия Алексеевна?

Женщина благосклонно покосилась на него и пожала плечиком, с которого стекали жемчужные капли морской воды.

– Это было бы очень любезно с вашей стороны, Стас, – сказала она. – Только не пропадайте надолго, женщину нельзя долго оставлять один на один со львом.

В этих словах был хотя и шутливый, но крайне неприятный для Крячко намек. На его жизнерадостном лице на мгновение появилась довольно кислая гримаса, но он тут же справился с собой и пообещал:

– Я вернусь раньше, чем Лева успеет сказать первый комплимент. Я уже вас предупреждал, Валерия Алексеевна, что на благосклонность полковника Гурова может рассчитывать только одна женщина. Он уникальный человек – все, что написано про него в служебной характеристике, чистая правда. Он настоящий профессионал, пользуется уважением коллег, скромен и обладает высокими моральными качествами. Если бы какая-нибудь разведка захотела его завербовать, то они там просто все удавились бы от безысходности.

– Ладно, кончай трепаться! – сказал ему Гуров. – И не бери целый ящик прохладительного, а то с тебя станется! Помни, что мы не миллионеры на Ривьере!

– Мог бы и не говорить. Этот факт забыть невозможно! – буркнул раздосадованный Крячко и побежал в ту сторону, где среди зелени примыкающего к пляжу бульвара белели аккуратные павильоны с напитками и сладостями.

Гуров проследил за его мускулистой, начинающей неравномерно обгорать фигурой, а потом обратился к Валерии Алексеевне:

– Да, мой друг немного растерялся в этой расслабляющей атмосфере. Слишком давно не видел столько солнца, моря и красивых женщин сразу. Но можете быть уверены – если обстоятельства потребуют, он сумеет моментально зажать себя в кулак.

Валерия Алексеевна насмешливо посмотрела на него.

– Для чего вы мне это говорите? Боитесь, что я украду вашего друга? Или у вас есть какая-то другая, тайная мысль?

– Мыслей у меня много, – согласился Гуров. – Есть даже и тайные – без них в нашей профессии не получается, но в данном случае все как раз лежит на поверхности. Не буду ходить вокруг да около. На закате жизни мужчинам свойственно обманываться. Полковник Крячко не исключение. От вас он потерял голову, и я опасаюсь, что дальше будет еще хуже…

– А как же стальной кулак, в который он может сгрести себя в любой момент? – с любопытством спросила Валерия Алексеевна.

– Одно другого не исключает, – покачал головой Гуров. – Он сделает правильный выбор, но душевная травма…

– Ах, перестаньте! – с неожиданной досадой сказала Валерия Алексеевна. – Вы действительно высокоморальный тип – до занудности. На курорте люди всегда знакомятся, флиртуют, ухаживают… Что тут плохого?

– Плохо то, что с вами он не будет флиртовать, – серьезно ответил Гуров. – Вы ему понравились всерьез – я знаю своего друга. Но вам-то он, будем откровенны, не нужен!

– Вам откуда это знать? – с раздражением сказала Валерия Алексеевна. – Никак не ожидала, что вы претендуете на роль дуэньи при своем друге. Пожалуй, Стас был прав – вы просто скучный человек, без всякого полета. Лишнее доказательство, что внешность бывает обманчива. А вот насчет своего друга вы ошибаетесь – он мне очень симпатичен. И ко мне вы, кажется, очень несправедливы. Неужели вы принимаете меня за легкомысленную искательницу приключений? Это очень далеко от истины.

– Но вы сами сказали, что на курорте нужно быть легкомысленным.

– Ну вы-то сохраняете серьезность в любой обстановке! – язвительно заметила Валерия Алексеевна.

– Мы здесь на работе, – сказал Гуров. – А работа у нас серьезная. Вот почему я против необязательных связей. Будь все иначе – я и слова бы не сказал. Стас взрослый человек…

– Да уж, не мальчик, – со значением произнесла Валерия Алексеевна. – Кстати, о работе. Боюсь, теперь меня здесь ни одно турбюро не станет обслуживать – скажут, что я приношу несчастья. А мне жутко хочется полазить здесь по всяким местам. Вот вы завтра плывете куда-то. Возьмите меня, Лев! Я вам пригожусь. – Она засмеялась. – Так в сказках всегда говорят – я тебе пригожусь!

Гуров медленно покачал головой.

– Вам там просто нечего делать, – возразил он. – Еще раз повторяю: мы заняты очень серьезным делом. Мы и к Трем Скалам плывем не из любопытства, а… Одним словом, мы вас не берем. Это решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Валерия Алексеевна надула губки и посмотрела на Гурова умильным взглядом.

– Ну, пожалуйста, господин полковник! Я же не посторонняя. Вы сами говорили, что я важная свидетельница.

– Ничего подобного я не говорил, – ответил Гуров. – Я говорил, что ваши показания могут быть важными для нас – в том случае, если вы вспомните, что при вас рассказывали о Трех Скалах. Но ведь вы об этом ничего не слышали?

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – с улыбкой заявила Валерия Алексеевна. – Не исключено, что если я увижу это место, оно оживит мою память.

– Не выдумывайте, – отмахнулся Гуров. – Мы не сценарий к сериалу пишем. Нам нужны факты, а не ваши смутные предположения и фантазии.

– Вообще-то я совершенно не склонна к фантазиям, господин полковник, – серьезно произнесла Валерия Алексеевна. – Я очень конкретный человек. Фантазеры не задерживаются в бизнесе.

– А вы, между прочим, не очень похожи на бизнес-вумен, – заметил Гуров. – Скорее на профессиональную спортсменку, связанную с рекламным бизнесом. Вы прекрасно выглядите, и чувствуется – в отличной форме. Женщины, занятые в бизнесе, все-таки не так рьяно следят за фигурой.

– Интересное заключение! – с озадаченной улыбкой на лице произнесла Валерия Алексеевна. – Мне, конечно, льстит, что вы так высоко оценили мою форму, но, поверьте, у меня и содержание ничуть не хуже. И у меня на все хватает времени – и на дело, и на фитнес-клуб, и на загар, и на отдых, и на интрижки на берегу моря…

– Простите, я не собирался вас обижать, – сказал Гуров. – Просто хотел внести ясность.

За разговором они не сразу заметили, как на пляже стало необычно тихо, а в какой-то момент вокруг места, где они лежали, вдруг образовалась пустая зона – что-то вроде нейтральной территории, которую в спешке покинули загоравшие на ней люди.

А потом на голову Гурову упала чья-то тень. Он поднял глаза. – Над ними стояли четверо каких-то отвратительных типов – кривоногих, покрытых бурым загаром, с выгоревшими волосами, с молодыми наглыми лицами. Их светлые навыкате глаза напомнили Гурову взгляд Олега Кияненко. А чуть поодаль стояли еще четверо. Все они были в брюках и в расстегнутых на груди рубашках. И еще их словно окружало невидимое поле высокого напряжения, от которого сами собой поднимаются волосы и в воздухе проскакивают искры. Не случайно там, где они прошли, образовалась широкая истоптанная ногами полоса песка – никто уже не решался вернуться на старое место: там пахло порохом.

Гуров в одну секунду проследил, куда тянется эта полоска. Выходило, что молодые люди притопали прямо с бульвара. Стремились они не к морю, это было очевидно, но и по пути никого не задирали – иначе Гуров обнаружил бы их присутствие гораздо раньше. Судя по всему, целью их визита был именно тот пятачок пляжа, где располагались Гуров и Валерия Алексеевна. Ничего неприятнее и придумать было нельзя.

До сих пор Гурову казалось, что этот город не отличается разгулом хулиганства – да и как привлекать туристов, если на улицах заправляют молодежные банды? Но он пробыл здесь всего ничего и не мог знать тонкостей. К тому же эти хулиганы были какими-то чересчур избирательными. Из сотен людей, нежившихся на золотом песке, им приглянулись только двое. Гуров подумал, что в подобных случаях лучше брать инициативу в свои руки решительно и сразу. Он пружинисто вскочил и в один миг уже был на ногах – лицом к лицу с загорелым круглощеким парнем, шедшим впереди, у которого во рту тлел окурок сигареты без фильтра.

– Что, ребята? – добродушно улыбаясь, спросил Гуров. – Хотите узнать, как пройти в библиотеку? Или ищете партнеров в подкидного?

Он сразу понял, что выиграл первое очко – хулиганы слегка призадумались. Гуров как бы невзначай принял удобную стойку, чтобы сподручнее было махать кулаками, и краем глаза проверил, как реагирует на происходящее Валерия Алексеевна. К его удивлению, она не казалась сильно испуганной, но тоже предпочла подняться на ноги. Но это нехитрое действие произвело на парней не меньшее впечатление, чем замечание Гурова насчет библиотеки. Кто-то из них прищелкнул языком, кто-то свистнул, а круглощекий с окурком одобрительно прохрипел прямо в лицо Гурову:

– Гарну телку склеил, папаша! Силенок-то хватает? А то, может, подмога требуется?

Голос у него был такой, словно он минуту назад хватил стакан неразбавленного спирта. Но от него даже пивом не пахло. Поэтому Гуров счел нужным заметить:

– Мороженого переел, сынок? Это дело опасное. В два счета ангину подхватишь, а там и осложнения всякие… В больницу тебе надо, вот что!

Опять же боковым зрением Гуров увидел, как Валерия Алексеевна потянула к себе из вороха одежды дамскую сумочку, и мысленно посетовал на такую неосторожность – вид дамских сумочек, цепочек и прочей мишуры производит на хулиганов то же действие, что и красная тряпка на быка.

– Ты, папаша, похоже, сам больной, – покачал головой хрипатый, – раз мне такое фуфло толкаешь. Тебя конкретно спросили – помощь требуется? Мы это запросто. Всей бригадой твою биксу так оприходуем – любо-дорого!

Гурову очень хотелось посмотреть, куда запропастился Крячко – сейчас его присутствие было просто жизненно необходимо, – но отвлечься от взора наглых голубых глаз было невозможно ни на секунду.

– Сынок, ты начинаешь заговариваться, – продолжал внушать Гуров. – Может, тебе и правда провериться? Тут ведь как бывает? Человек сам не понимает, какой опасности подвергается, думает, что все в порядке…

– Микола, дай ему по соплям, москалю проклятому! – на чистом русском языке посоветовал кто-то из толпы хулиганов. – Чего он тебя разводит?

– Лев Иванович, – тут же низким голосом сказала из-за спины Валерия Алексеевна, – делайте же что-нибудь! Или бежать нужно, или драться. Вы не видите, что ли, с кем имеете дело?

Совет был довольно провокационный. Если до сих пор предводительствуемые хрипатым Миколой молодцы держались индифферентно, то после замечания Самсоновой их агрессивность начала расти как на дрожжах. Они задвигались и, отпуская грязные замечания насчет телосложения Валерии Алексеевны, начали обходить Гурова с двух сторон. Микола выплюнул окурок под ноги Гурову и, неожиданно вытянув руки, с силой пихнул его в грудь.

Действовал он на редкость незамысловато, в лучших традициях окраин, когда от одинокой жертвы не ждут сколь-нибудь внятного сопротивления, упирая в основном на психологию. Но у Гурова с психологией было все в порядке, а к нехитрым приемам он был вполне готов.

Уклонившись от растопыренных ладоней Миколы, он схватил того за запястья и легонько рванул на себя, тут же отпустив и предоставив силе тяготения доделать оставшуюся работу. Микола с удивленным лицом пролетел метра полтора в воздухе и упал носом в песок, пропахав в нем ложбинку и подняв небольшой смерч.

И тут началось. Нет, на Гурова бросились не все семеро – часть из них предпочла занятие попроще и облепила Валерию Алексеевну. Но человека четыре на долю Гурова досталось.

Первого он очень удачно выключил точным ударом в челюсть, второго бросил через бедро, но тут на спину ему прыгнул третий, а четвертый ударил ногой в живот, и Гуров с тяжкой ношей на шее повалился на землю.

Он постарался приземлиться так, чтобы впившийся в него как клещ парнишка почувствовал всю прелесть свободного падения, и это ему, похоже, удалось. Припечатав своего противника к песку, Гуров услышал над ухом болезненный стон, и стискивавшие его горло объятия сразу ослабли. Он рванулся, саданул поверженного локтем под ложечку и освободился окончательно.

Вскочить на ноги он, однако, не успел. Четвертый гаденыш давно прыгал вокруг него, выбирая момент для удара, и нанес удар ногой.

Гуров поблагодарил бога за то, что тот не позволил парню обуть с утра какие-нибудь горные ботинки со стальными насечками, а оставил его в мягких разношенных туфлях – невыносимо вонючих, между прочим, но этот факт Гуров осознал, только когда все уже закончилось.

Удар пришелся Гурову в левую скулу. Ему показалось, что в глазу у него вспыхнуло белое пламя, а мозги едва не выплеснулись из головы. Сознание у него помутилось, он на время полностью потерял ориентировку и упал на песок рядом с одним из хулиганов.

К нему тотчас подскочили двое и начали пинать его, стараясь попасть в живот и в голову. К счастью, они мешали друг другу, и один из них был бос, поэтому больших повреждений нанести они не успели.

Сквозь туман, обволакивающий его, Гуров вдруг услышал протяжный женский вопль. Это был не испуганный визг и не крик отчаяния – пожалуй, больше это походило на боевой клич амазонок.

Удары внезапно перестали сыпаться на Гурова, и он с трудом повернул голову. Его взору открылась дивная картина – Валерия Алексеевна, обнаженная и разъяренная как ведьма, в безумном прыжке наносит вполне профессиональный удар ногой одному из хулиганов, а едва приземлившись, выбрасывает вперед руку, и второй хулиган вдруг закрывает лицо ладонями и в корчах падает к ее ногам.

В этот момент Гуров получил еще один предательский удар по голове – не столько, впрочем, эффективный, сколько суматошный – и откатился в сторону. В себя он еще не пришел, но разозлился уже основательно и с упорством маньяка начал тут же подниматься, готовый разорвать любого, кто попробует к нему притронуться.

В то же время он мучительно соображал, действительно ли он только что видел сражающуюся амазонку или ему это только примерещилось. Долго соображать ему не дали, потому что едва он поднялся на ноги, как тут же на него налетели двое и принялись мутузить, помогая себе ободряющими возгласами. Гуров наносил ответные удары, стараясь беречь голову и отступая в сторону зеленеющего бульвара.

Вдруг его противники остановились и, тяжело дыша, уставились куда-то поверх его головы. За спиной разнесся душераздирающий крик.

– Лева, держись! – орал Крячко.

Воспользовавшись секундной паузой, Гуров успел оценить ситуацию. Он пока оттягивал на себя двоих. Еще трое лежали неподвижно на песке. Оставшиеся трое окружали Валерию Алексеевну, выкрикивая страшные, но какие-то вяловатые угрозы. Она же, подтянутая и решительная, ждала их, сжимая в руке баллончик с газом. Баллончик был нестандартный, для дамской сумочки он был, пожалуй, великоват, и Гурову подумалось, что нужно обладать мощным даром предвидения, чтобы, идя на встречу с мужчиной, сделать выбор не в пользу тюбика губной помады, а в пользу резервуара с отравляющим веществом.

Подбежал Крячко – лицо у него почему-то было залито кровью – и с ходу принялся обрабатывать одного из нападавших на Гурова. Дрался он зверски, с исступлением, и ему хватило трех ударов, чтобы отправить хулигана в нокаут. Эта печальная картина повергла второго в шок. Он вдруг развернулся и, не говоря ни слова, припустил вдоль пляжа. Из-под его шлепанцев тучами взлетал песок. Испуганные отдыхающие шарахались в сторону и звали милицию.

Крячко, лишившись мишени, тут же бросился на помощь Валерии Алексеевне. Гуров присоединился к нему. Почувствовав, что его звездный час уже прошел, Микола быстро скомандовал отступление. Это не помешало Крячко влепить ему на прощание хорошего пинка под зад. Но на большее Крячко не расщедрился, потому что его сердце рвалось к Валерии Алексеевне.

Он метнулся к ней и схватил за голые плечи.

– Валерия! – задыхаясь, проговорил он. – С тобой все в порядке? Слава богу! Я едва не сошел с ума…

– Остыньте, Стас! – оборвала его Валерия Алексеевна, вывертываясь из его объятий. – У вас все лицо в крови!

Ее ровные белые зубы были оскалены, грудь высоко вздымалась. Отойдя в сторону, Валерия Алексеевна оглянулась по сторонам безумным взглядом, а потом быстро пошла туда, где валялись ее надувной матрас и разбросанная одежда. И Гуров, и озадаченный Крячко молча следили, как она садится на песок, открывает сумочку, прячет туда баллончик с газом, достает зеркальце и поправляет прическу.

Последние хулиганы тем временем, кряхтя от боли, рассеялись по пляжу. О недавнем нападении напоминал лишь истоптанный песок, несколько выбитых зубов и уже засохшие пятна крови.

Гуров повернулся к другу.

– Ну с нами-то все понятно, – сказал он. – А тебя где угораздило? Пошел за колой, а вернулся с разбитой мордой.

Крячко мрачно посмотрел на него и отвернулся.

– Объясни мне, – сказал он немного погодя, – что я сейчас неправильно сделал? Почему она на меня накинулась? Я ведь на самом деле…

– Не бери все к сердцу, будь проще и чаще сплевывай, – посоветовал ему Гуров. – А еще умойся. Некоторые женщины ужасно брезгливы и просто помешаны на чистоте. Думаю, в этом разгадка. А вообще, давай о женщинах потом поговорим. У нас с тобой есть тема посерьезнее. Так что у тебя случилось?

– Да какие-то оглоеды привязались, – печально сказал Крячко. – Зашел я в павильон – мороженого купить, а меня цап за плечо. Смотрю, мозгляк какой-то в костюмчике, прилизанный, как сутенер. Нагло так смотрит мне в лицо и говорит: «Гражданин, почему вы в плавках в общественном месте? Это в то самое время, когда в этом месте, кроме него, в штанах никого нет! Там все с пляжа, все голые! Ну, я так культурно ему говорю – иди в задницу, парнишка, пока я с тебя самого штаны не снял, не мешай людям отдыхать. А тут вдруг еще с пяток таких же набежало. Ну и пошла каша – деньги я, конечно, все растерял, воды не купил, да к тому же едва вас не проворонил.

– Как вырвался? – спросил Гуров.

– Да никак. Разбежались они. – Крячко сплюнул. – Наглые, а за хари свои боятся. Двоим фотокарточку попортил – прочие сразу пыл поубавили. Жалко, этого первого, в красной рубашке, упустил! Я бы с него точно штаны сдернул…

– В красной рубашке? – насторожился Гуров. – А он случайно не на синей машине был?

– Ну да, вроде на синей, – кивнул Крячко. – А ты его знаешь, что ли?

– Видел похожего, – сказал Гуров. – С балкона.

Крячко пораженно уставился на него.

– Одним словом, у меня сомнений нет, – заключил Гуров. – Провокация это. Или, если хочешь, намек. Кто-то очень хочет доказать, что нам здесь не место.

Крячко хотел его о чем-то спросить, но в этот момент новый пронзительный звук заполнил все пространство вокруг и заставил их обоих обернуться. Со стороны бульвара к пляжу мчались патрульные машины.

Глава 9

Под равномерный стук мотора Гуров незаметно для самого себя задремал. Он не хотел расслабляться, но однообразное колыхание волн вокруг, неподвижное синее небо и молчание, царящее в лодке, действовали усыпляющее. Этой ночью им с Крячко, можно сказать, не пришлось сомкнуть глаз. Местные служители закона продержали их в отделении до часу ночи – хорошо, хоть в камеру не заперли. Из грозных, но путаных и уклончивых сентенций, которые им пришлось выслушать от дежурного следователя, Гуров понял одно – местной милиции очень хочется представить их как главных инициаторов и зачинщиков безобразной драки на пляже. Подтормаживали эту идею иностранное гражданство «зачинщиков» и их более чем серьезные удостоверения. Вступать в конфликт с Москвой Лазурному Мысу, несмотря на все его амбиции, не очень хотелось. К тому же у них, кажется, не все складывалось со свидетельскими показаниями и вещественными доказательствами.

К счастью, Валерию Алексеевну держали в отделении не так долго и отпустили, едва на улице начало темнеть. Она вернулась в гостиницу и, сумев разузнать домашний телефон майора Загоруйко, позвонила ему прямо на квартиру. Какие доводы она при этом ему высказала, осталось тайной, но после некоторого раздумья майор к ним прислушался и, несмотря на поздний час, прибыл в отделение лично.